Выпускной

Выпускной вечер томим яркими красками и надоедлив попсовой музыкой, которую сейчас уже никто не слушает. Все только отошли от слюнявого поцелуя занятой девушки, как очередной одноклассник Стэнли вновь завязал драку, что была, вроде, за ту же самую королеву выпускного.  Ксено стоял рядом, что радовало, но по его грустному посасыванию коктейля из пластикового стаканчика становилось грустно за них обоих. Возможно все его упрашивания сходить с ним на их же совместный выпускной были не лучшей идеей и пока они прожигали свое время тут, предложение Ксено набухаться и трахнуться без свидетелей возрастало на глазах. Становилось обидно что веселья как такого и не было, ведь Стэнли никогда не находил ничего веселого в пьяных разговорах компанией. Да, попробовать всегда стоило, но веселым это не было как минимум из-за алкогольной интоксикации, что если не через бокал, так через два достанет его. Запрет на вождение в пьяном виде тоже определенно влиял, дурацкая Америка с дурацкими законами. — Ты не будешь? Я возьму?  Ксено видимо решил нахуяриться в хлам что бы напрочь забыть этот позорный вечер, раз водка с лимоном у него улетели за секунду. Стэнли на это лишь поморщился и перевел на него грустный взгляд.  Их отношения всегда были секретом и для родителей и для друзей, как бы Стэнли не желал представить любовь всей своей жизни матери. Ксено находил это пережитком времени и даже не считал их переход со статуса дружбы до отношений очень то важным. Ярлыки, ярлыки, ярлыки.  Хотя его эгоистичная и высокомерная натура так и говорила, Стэнли в глубине души все время казалось что тот напрочь погряз в пучине стыда и неловкости, а может и чего-то еще.  На языке стало горько от его резкого глотка и горло зажгло гребаным огнем, переходящим ближе к желудку. Стэнли закашлялся, а глаза заслезились видимо от вида скептичного Ксено, перехватывающего его бокал и выпивая его залпом. Даже не поморщился.  Весь зал был освещен софитами от большого диско шара, отражавшего лучи закатного солнца. Все окна давно планировали завесить, только как бы они не старались у них не получалось абстрагироваться от приследовавшей их реальности в виде накала страстей и пережитков проблем. Хотя какие могут быть проблемы если экзамен сдан, в колледж почти все давно уже зачислились (а кого-то туда зачислили еще в январе) и единственное что остается это проживать свое детство эффектно.  Стэнли перевел грустный взгляд в сторону окна из которого проходили последние июльские лучи солнца. Левая рука по прежнему крепко сжимала Ксено за талию, удерживая того что б он не ушел сам, и приземляя самого Стэнли в пучину праздника и алкоголя.  — Пошли сфоткаемся на память. — Хьюстон протянул палец в сторону дешевого фотографа, к которому уже давно никто не подходил. У него в руках полароид — достаточно новый для 2000, увесистый, который печатает фотки сам и в секунду. Мужик явно раскошелился.  Кто такой Стэнли против авторитетного мнения любимого Ксе?  Фоткаться совершенно не хотелось. Он почти уверен что его макияж превратился в раскисшую массу еще на втором часу концерта, а к самому ресторану он просто не дожил, оставшись слабым оттенком на щеке Ксено, который тот моментально вытер в отвращении.  Точно, он еще с самого утра на нервах.  С момента как Ксено не смог завязать фиолетовый галстук самостоятельно Стэнли ежесекундно чувствовал как от Хьюстона летят искры и молнии, а сам он, казалось в привычной манере, высказывал Стэнли за всё. Да, ведь Снайдер — вина убого детского концерта, который ставила им лично десятиклассница, окончившая танцевальное училище. Ресторан выбирал, видимо, тоже он. Только сейчас он видит как по тому же ублюдскому (со слов Ксено) ресторану его ведут за рукав почти к выходу к оформленной шариками зоне.  Видимо Ксено ошибся остановившись возле выхода, а не выйдя прямиком во двор с курилкой, в которой сейчас даже никого нет. Фотограф выглядел угрюмо, грустно сложив ногу на ногу и теребя в руках свой фотоаппарат. Нелепость. Раз так скучно мог бы и в змейку на телефоне поиграть, либо на крайний случай нахуяриться в хлам. Стэнли прыснул он внезапного нелепого желания Ксено, на которого уже начали действовать все ранее выпитые алкогольные шоты.  Стэнли дернулся от холодных прикосновений, когда Ксено взял в руки лицо Стэнли, рассматривая со всех сторон. Его руки холодные, даже после жаркого вечера и все такие же красивые-красивые, Снайдер уверен, сейчас водят по его лицу мокрым пальцем, подводя его глаза и делая помаду не такой уехавшей. Его правая рука залезла в его волосы, сначала растормошив, а после чуть прилизав как было до этого. Челку же тот закрутил на палец, оставляя ее свисать подле носа, останавливаясь руками на щеках.  — Ты очень красивый.  — Было сказано даже не шепотом и Снайдера это слегка позабавило. Улыбка появилась на губах, пока он ощущал как чей-то большой палец провел по скуле, очерчивая и ведя к улыбке.  — Ты красивее, Ксе.  У Хьюстона кукольные черты лица с большими глазами и маленькими губами. Сами зрачки широкие-широкие, а губы в форме банта. Действительно необычно и красиво и это если не учитывать его природные серебристые волосы, которые всегда свисают до плеч с аккуратной укладкой. Спасибо его маме что родила его. Что бы тогда делал Стэнли всю свою жизнь.  Ксено явно не смог справиться с нарастающим смущением и снова схватил Стэнли за руку, продолжая вести к фотозоне, оформленной шарами розовых и желтых цветов. Посреди ободка из шаров была длинная блестящая лента, напоминающая мишуру на елке. Такие сейчас были на всех приличных вечеринках с фотозонами.  Уже стоя на месте парень еще раз поправил свой и его пиджак, заправляя рубашки под галстук, и уделяя особое внимание торчащим складкам.  — Обними меня. — Бровь Стэнли поднялась в недоумении от больно приказного тона самого Ксено. Парень обвел глазами танцевальный зал, скорее в попытке найти причину такого поведения, чем что бы убедиться что на них никто не смотрит.  Руки скользнули по талии, чувствуя ткань его вельветовой рубашки и автоматически распрямляя ее, пока сам Стэнли ощущал как Ксено по собственнически приобнимает его за шею. — А теперь целуй.  — Что?! — За секунду напряглись все мышцы, но в попытке отойти Стэнли был задержан мертвой хваткой на шее и последующие мысли пришлось произносить уже шепотом. — С языком или в засос?  — Какой ты пошлый. — Нотка отвращения появилась в его голосе так, будто он не знал у кого из них двоих либидо мощнее. Ксено на секунду освободил руку с его шеи, что бы отстранившись, показать что-то фотографу.  Через секунду же его губы впились в Снайдеровские, пошло водя руками с его шеи до щеки и обратно. Пальцы же, нащупав ямку глаз, мягко указали самому Стэнли прикрыть открывшие от шока глаза, пока не прозвучал щелчок фотокамеры и вспышка света не ослепила его. Отстранился он так же быстро как и прильнул, так же бесчувственно и с характерном звуком.  — Если ты испортил нам фото своими выпученными глазами, я буду тебе это припоминать.  Сознание текло как песок по песчаным дюнам, пока Стэнли наблюдал в след за Ксено как тот подходит ближе к мужику, забирая две фотографии из его увесистых рук. Даже две, он явно позаботился и о Стэнли. Улыбка вновь трогает губы и щеки уже болят, чувствуя как прожигающий румянец, то ли от того коктейля, то ли от Ксено появляется на щеках.  ______ Последние лучи солнца уже исчезли за горизонтом, как диджей, обвешанный золотыми цепочками, решил полностью вырубить свет в помещении, как будто вовсе не было риска что пьяные старшеклассники расшибут себе ноги об аппаратуру. Парниша на вид лет 19, чуть старше самих Ксено и Стэна, вечно вещает в микрофон, оповещая народ о новых песнях. В голове думается, что лучше б он это не делал, и вместо этого дал бы самим выбирал песню под которую они станцуют свой последний танец.  Снайдер чувствует спиной как побелка ресторанных стен отпечатывается на его пиджаке черного цвета, но ему как-то все равно. Он стоит прижавшись к одной из колонн, в одной руке держа все то же дешевое вино, гуляя взглядом по лицам чужих. Удивительно, как он бы не посмел себе это сделать в школьные годы, что-то твердя о неприличии и бессмысленности действий.  Ксено давно куда-то смылся, ссылаясь на интересную компанию и даже зовя Снайдера с собой, но сейчас не хватало сил ни на разговоры, их не хватало ни на что. Выходило лишь то, что Стэнли, как преданная псина, оставался ждать Ксено там же, где он его оставил, вливая в себя уже четвертый стакан.  Он не слышал никогда эту песню, но по заумному названию, связанному с сопливой любовью мог догадаться что это какой-то медляк. “Still loving you” стала вторым началом вечера, заставляющим забыть все грехи, хоть на секунду. Мир вокруг кружился, а мебель расплывалась в фон голосов, которым он не придавал особого значения. К нему, кажется, уже подходил кто-то поговорить пару раз, как и щас?  Приходится повернуть голову в сторону человека, шатающего его за плечо.  — Ксено.  Минутный порыв оказывается сильнее всех принципов и нос уже зарывается в чужую шею, пока руки водят круги по чужой спине. Он чувствует как Ксено вздрагивает и через секунду его руки уже поглаживают его затылок. Ксено пахнет алкоголем даже отсюда и хочется слизать все скатившиеся капли пота на его кадыке, оставляя мокрые дорожки.  — Так скучал? — Прозвучало скорее иронично, чем сочувствующе, от чего Снайдер с призрением трется носом об ключицу в отрицании.  Ксено хихикает и Снайдер думает что алкоголь вообще его не взял, раз ему еще хватает сил смеяться с его дурацкого поведения. Однако Хьюстон все еще продолжал гладить того по растрепавшимся волосам, переходя на шею, будто его совсем не волновало чужое возмущение. Эта игра действительно его забавила, раз открывшаяся картина доставалась ему не так часто, как хотелось бы.  В мыслях проскакивало что, возможно, не стоило так много позволять Снайдеру в этот день, но граничившее с осознанным, щемящим чувством стыда было чувство благодарности, просто за то что он есть. С каждым движением парень прижимался все ближе, пытаясь слиться воедино со всеми чувствами что у него были, пока его голова не оказалась на чужом плече. Что-то немыслимое, всепоглощающее охватывало все клетки, оставляя лишь желание раствориться в музыке на фоне.  — Стэн, — ответом служило лишь молчание, сравнимое с пропастью, в которую он с каждым днем все больше погружался с головой. Единственным, что еще позволяло понять что Снайдер не спит, было то, что парень все еще медленно переставлял ноги в ритме песни на фоне. — я люблю тебя.   В голове рвались тысячи огней, заставляющие сердце совершать кульбиты в страстной агонии. Как же редко он это слышал и как же редко он это говорил.  Чувствуется, что на утро кто-то из них точно получит компрометирующее сообщение, окрашивающее щеки в красный, но, вроде бы, принципы людей меняются, как и меняется отношение к ним и хочется надеяться на лучшее, счастливое будущее, которое их точно ждет.  Стэнли поднимает голову и целует солеными губами без капли помады, мажет языком по нижней, покусывает. Ксено открывает рот пошире, принимая в свой рот весь язык, старающийся вылизать весь алкогольный привкус со рта. Стэнли замечает как много слюны попадает в чужой рот и ему срывает крышу в попытке дать больше и приоткрыв рот еще шире даёт ему всё, что Ксено надо, пока руки блондина жмут еще ближе, вдавливая кончиками пальцев до белых пятен и полумесяцев от ногтей.  Как же прекрасно он целуется, до бабочек в животе и легкого чувства удушья. Откуда-то знает куда давить, будто просматривал твою порно ленту ночами. Но зная Ксено, всё вполне возможно, поэтому его рука сейчас оказывается на шее, сдавливая сонную артерию до синюшного цвета щек и приятного адреналина.  Стэнли не помнит как оказался в машине, но, видимо, Ксено, решивший что одного медляка для них достаточно решил отвезти его домой. Машина свернула не туда или почему Ксено, сидящий на его коленях вырисовывал линию поцелуев и засосов на его шее. Укус, язык, поцелуй — повторял свою мантру Хьюстон, как только язык находил нетронутый участок шеи, засос с которой затянулся буквально недавно.  Тяжелый вздох сорвался с собственных губ как только Ксено, не отрываясь от шеи, все же нашел ширинку его штанов, начиная тереться о нее своей же. Хрип второй раз застрял в горле как только его руки начали водить по бокам, уделяя особенное внимание зоне ближе к груди. Собственные руки ощущались как-то странно и инопланетно, пока не дошли до чужих ягодиц, шлепая их со смачным хлопком. Ксено даже на секунду останавливается, выдыхая горячий воздух в предплечье и отстраняется с ехидной улыбкой.  — Я думал ты так и продолжишь бревном сидеть. — С этого ракурса он выглядит гораздо выше и Стэн не мог отрицать как это его заводит.  — Ну да, обычно это ты pillow princess. — Улыбка сама ползет на лицо при виде за секунду сведенных к переносице бровей и хмурых губ. Но Ксено знает как он шутит, Ксено знает Стэна.  — Снайдер, — губы Ксено открылись в немом вопросе, тот что-то хотел сказать, но предпочтительно замолчал, убирая руки с чужих бедер. — Все настроение пересрал.  Одна нога уже перекатилась на сиденье, как Стэнли всё таки успел перехватить парня за талию, удерживая на месте.  — Ксе, что случилось? — Он старался держать максимально спокойный тон, вглядываясь в глаза напротив. Руки по прежнему мягко водили по спине, придвигая и о чудо, что Хьюстон еще не сорвался с места.  Мысли всё не хотели собираться в кучу и все казалось таким медленным-медленным и тихим. Будто даже земля утихомирила свой гул, подслушивая чужие стоны, а дыхание что свое, что чужое оставалось единственным звуком.  — Ты случился. — Смотреть в глаза совсем не хотелось, поэтому он увел их в затонированные окна старой бэнтли, последнее, что досталось Стэну от деда. С губ не слетала грустная ухмылка, а глаза щурились.  Томный выдох слетел со Стэниных губ, означавший смирение с отсутствием ответа, на что Ксено еще больше сжался, напрягая жевалки.  — Иди сюда. — Специально чуть давит, прижимая к себе ближе, надеясь что голова упадет между плеч сама, и так и происходит. Парень смиренно утыкается носом в ямочку между шеей и плечами, чуть кривясь в спине. Стэнли думает, что это наверное не сильно удобно, стараясь вытянуться и сделать чужое положение комфортнее.  — Это наш последний месяц вместе. —В Стэниных глазах появилось недоумение, и парень, тяжело вздохнув, продолжил. — Ты уйдешь в армию в первых числах августа, и я должен был сделать этот месяц лучшим, но не получается. Это… неизбежное… просто сводит меня с ума. Не сплю ночами, а потом лаю на всех.   — Кси… — Стэн прозвучал с былой грустью, будто он лично виноват во всей драме. Да, частично это была его вина записаться, но мог ли Ксено винить его за свой выбор. — Я думал мы сможем это пережить. Лишь год. — Ты не хочешь паузы? — Глупо было спрашивать заранее предугадывая ответ.  — Нет конечно.  От Ксено последовал лишь выдох и закрытые в блаженстве глаза. Было легко это слышать и осознание волной настигло напряженный мозг.  — Люблю тебя.  __________ В машине было тесно, отчего нормально снять штаны не сбив головой все углы оказалось для Ксено непреодолимым. Наконец сбросив штаны тот повалил Стэнли на сиденье, чуть не ударив его об машинную дверь. Не одному же страдать. Его губы продолжали гулять по его телу, все больше отодвигая рубашку, расстегивая пуговицу за пуговицей. К голове подкатывали мысли что, возможно, не стоит ничего делать в пьяном угаре, но все эти мысли улетали в след за штанами Хьюстона. Немного клонило в сон, от чего Ксено представлял где они проснуться на утро, но ничего сделать с этим не мог.  Стэнли гулял руками по талии, медленно спускаясь ниже, до резинки трусов. Слегка оттянув ее, Стэн отпустил, чтобы услышать с каким пошлым звуком она бьется о бледную кожу. Не желая ждать, Ксено полез руками расстегивать ширинку, открывая вид на трусы. Чисто черные, вполне в стиле Стэна. Язык, размашистый и шершавый прошелся по мягкой ткани там, где уже выпирал набухающий член, после проходя по нему губами в быстрых поцелуях.  Ксено всегда любил длинный петтинг и быструю разрядку, чтобы от затяжности поцелуев и его руки на головке хотелось плакать и молиться, молиться самому господу в лице Ксено. И Стэн никогда не обманет, что чужое лицо в темноте сравнимо с иконой, на которую он молился, а чужие грязные речи он всегда воспринимал как второе пришествие Христа.  Поэтому чужие грязные руки сейчас стягивали с него белье вместе со штанами невыносимо медленно, задевая руками каждую мышцу накаченных ног. Стянув штаны только до колен, чужие руки полезли дальше — под белую футболку, обводя холодными пальцами ореолы сосков, заставляя Стэнли вздрагивать. В машине дует кондиционер и невыносимо холодно, мурашки гуляют по обнаженной коже переходя от груди к ногам. Ксе слегка щипает за сосок, чтобы через секунду прислониться к нему языком, посасывая, ни на секунду не отводя взгляда со Стэниного лица.  Его глаза всегда были черными, но сейчас, наливаясь от похоти синеватым оттенком Стэнли думал, что чернее он уже ничего не увидит. Кроме его намерений.  Хрипловатый выдох встречается с одобрением со стороны Ксено и тот, лишь на секунду уведя взгляд, погружает первый палец в горячее нутро. Слегка неприятно, но терпимо и влажно, от чего закрадываются мысли про презерватив и смазку. Как же похуй.  Все страдания и слабости Стэн всегда мог взять на себя, зная что в конце будет награда. Зная, что агрессивная забота — это язык любви Ксено и сколько бы тот чернушно не шутил внутри всегда всё разгоралось от любых его сообщений, которые он писал только ему.  И с Ксено можно никогда не волноваться насчет дел, пусть тот не ведет ежедневник и по поводу пробуждения всегда надеется на Снайдера, он всё же взял с собой презервативы, значит смазка лежит в соседнем кармане.  На секунду вытащив палец, Ксено надевает презерватив на себя и следом на Стэнли, заботясь о чистоте его машины.  — Как мило с твоей стороны. — Значит взял презервативы заранее разных размеров, подумав о последствиях.  — Предусмотрительно. — Стэнли тут же ощущает как два пальца заходят в него уже с другой траекторией точно попадая по простате. Приятная дрожь проходит по телу и до Ксено доносится что-то вроде скулежа, пока сам Стэн сжимает его бедра рукой.  — Может хоть на время перестанешь думать?  Стэн ощущал как чужие пальцы внутри начали двигаться в другом, более быстром темпе, попадая так четко в нужное место. Ксено приблизился к губам, опаляя их своим дыханием и медленно проводя языком по губе, дразня. Эти его девчачьи игры кто первый сдастся сводили с ума и больше напоминали безвыигрышную лотерею. Потому Снайдер первый сдается, притягивая за шею ближе, пробуя на вкус алкоголь с закусками, участвуя в поцелуе гораздо охотнее.  — Что б ты и дальше дразнил меня принцессой? — Эта дефиниция не об этом и, кажется, такое будет еще долго припоминаться в разговоре, пока он не отомстит. Так что единственное, что остается — пытаться расслабиться под напором трех пальцев, что, после упоминания той фразы, слишком быстро и резко вошли внутрь.  Ксено действительно жесток и не знает пощады.  Три пальца ощущались слишком неправильно и больно, пульсируя вокруг по стенкам. Лицо непроизвольно морщится и, кажется, что Ксено это доставляет некое удовлетворение его мести.  Пальцы внутри резко исчезают, чтобы открыть место новым ощущениям, гораздо больше и желаннее. Член внутри пульсирует и от резкого толчка у Стэнли полностью спёрло дыхание, оставляя только протяжные хрипы. А у Ксено уже кончились силы мстить раз тот ждёт, как миленький, знака продолжать, хотя хотелось бы быстро и до боли. Стэн чувствует что этого времени не хватает, но все равно чуть подталкивает Ксено ногой что б тот начинал двигаться и дай бог не вбил его головой в машинную дверь. Грубо и со вкусом.  Кожа об кожу бьется шлепками с каждым грубым толчком внутрь, пока Ксено, повернув свободной рукой чужое лицо, вмазывает мокрым поцелуем по губам, заглатывая все больше. Толчки стабильные, до приятного грубые, нежно сочитаются с бледными руками проводящими по голому телу. Собственная рука опускается на взбухший член, надрачивая в темп толчков.  Ксено же явно этим не доволен, зажимая его член поверх руки Стэна, касаясь головки. От этих действий со рта Снайдера исходит мучительный стон, который немедленно затыкают поцелуем, показывая что нытье слушать он явно не намерен, пусть и в таком виде.  До невыносимого хочется кончить, но чужая рука не даёт, заставляя сделать это вместе. Да в этом есть своя романтика, даже кончать нужно одновременно, чтобы все было хорошо. Именно поэтому Стэнли чувствует как после финального толчка чужая рука медленно опускается, давая по-настоящему кончить.  Ебанутый оргазм. С Ксено всё по ебанутому и так жарко, жарко, жарко, что хочется откинуться на месте. На груди ощущается не типичная тяжесть и приоткрыв глаза, Стэнли смотрит в серебренную капну волос, уже успевших стать грязными от тяжелого дня.