Созвездие квадов

Будильник звенит ещё раньше, чем вчера. Еще громче и еще неприятнее. Я открываю глаза и несколько секунд просто лежу, слушая собственное дыхание. Сегодня произвольная. Сегодня семиквадка. В голове сразу всплывают элементы. 4А. 4Т. Каскад. Ещё один каскад. 4A. Я медленно сажусь на кровати. Тело чувствуется тяжёлым, но внутри уже горит знакомый огонь. Тот самый, который появляется только в день решающего проката. На тумбочке лежат шпильки. Я беру их в руку и на секунду задерживаю взгляд. — Ладно, — тихо говорю себе. — Сегодня не до знаков судьбы. Через час я уже на тренировочной арене. Разминка перед произвольной всегда нервнее, чем перед короткой. Контента больше. И возможности исправить не будет. Слишком многое зависит от одного проката. Я выезжаю на лёд, делаю несколько кругов, разгоняюсь. Первый заход на прыжок. Толчок. И в момент приземления я чувствую это. Странный срыв лезвия. Что-то не так. Очень маленькое движение. Настолько маленькое, что зритель бы его даже не заметил. Но я чувствую. Я резко торможу и смотрю вниз на ботинок. Снова толчок ногой. Лезвие едва заметно шевелится. — Блять.. —выдыхаю,похоже,слишком громко. Я подъезжаю к бортику. Миша сразу скользит и наклоняется ко мне. — Что-то не так? Я говорю, проводя руками по волосам. — Лезвие. Он хмурится. — В смысле? Я слегка покачиваю ногой. — Оно гуляет. И в этот момент я понимаю одну простую вещь. Если лезвие действительно разболталось… семиквадка может закончиться очень плохо. Даже плачевно. Миша сразу замечает выражение моего лица. Он будто не верит. Пытается не верить. — Что? Я ставлю ногу на бортик и слегка давлю на ботинок рукой. Лезвие снова чуть двигается. Миша мгновенно мрачнеет. — Оно… шатается? — Немного. Он наклоняется ближе, проводит пальцами по креплению. — Блять. Мы оба молчим секунду. Это плохо. Очень плохо. На простых элементах ещё можно кататься. Но семиквадка? Я качаю головой. — Надо механика. Миша уже достаёт телефон. — Сейчас попробую найти. Через несколько минут он возвращается. Лицо у него не лучше, чем было. — Он на другой арене. У парников. — Когда будет? Миша делает паузу. — Через полчаса. Может сорок минут. Я смотрю на лёд. Контрольная разминка перед публикой начинается примерно через час. И прокат. Прекрасно. Просто идеально. Я медленно выдыхаю. — Значит, подождём. Мы сидим у бортика. Время вдруг начинает тянуться слишком медленно. Фигуристы продолжают разминаться, кто-то делает прыжки, кто-то работает дорожки. Я просто смотрю на свой конёк. Если лезвие окончательно разболтается… На квад-акселе я могу просто улететь. В борт. — Эй. Я поднимаю голову. Саша. Она подъехала со стороны выхода на лёд, держа коньки в руках. — Что случилось? Миша отвечает быстрее меня: — Лезвие гуляет. Саша мгновенно становится серьёзной. — Насколько? Я слегка качаю ногой. Лезвие снова чуть двигается. Она тихо выдыхает. — Да ну?.. — Да. Мы втроём несколько секунд молчим. Потом Саша неожиданно говорит: — Ну… хотя бы не во время проката. И без травмы. Я смотрю на неё. Она пожимает плечами. — Такое бывает. Пауза. — Починят. Миша хмыкает. — Оптимистка. Саша кивает на мой ботинок. — Если винт просто ослаб, механик закрутит за пять минут. — А если нет? — спрашивает Миша. Она смотрит на меня. И отвечает спокойно: — Тогда Илья всё равно откатает. Я усмехаюсь. — Спасибо за веру. Она улыбается краем губ. — Я серьёзно. Проходит ещё двадцать минут. Я быстро ушел в номер, переодев костюм, забрав сумку вернулся к Саше и Мише. Красная кофта с амбре переходом в черные брюки. Переливается под светом. Потом тридцать минут. Я уже снова сижу и смотрю на свой конек. А если не придет? Саша говорит,что я откатаю все равно, а я..незнаю. Ожидания отца. Если мы не успеем будет не очень хорошо. Наконец в коридоре появляется мужчина с большим чёрным чемоданом. Механик. Миша почти вскакивает. — Вот он. Мы быстро уходим в техническую комнату возле льда. Возле арены. Слышно как кто-то катает программу, гул публики. Механик ставит чемодан на стол. — Что случилось? Я ставлю ботинок на стол и нажимаю на лезвие. Оно снова чуть двигается. Он тихо присвистывает и качает головой с легкой ухмылкой. — Давно так? — Сегодня заметил. Он берёт отвёртку и начинает проверять винты. Секунда. Ещё одна. Потом говорит: — Один винт почти вышел.—пару секунд помолчав осматривая конец дальше,добавил—Дай левый конек. Быстро достаю из сумки и протягиваю механику. Он слегка хмурится и качает головой словно подтверждает свою мысль. —И тут. На грани.—снова закрутил и посмотрел на меня.— Если бы случилось во время проката,лезвие просто бы отлетело во время прыжка. Повезло что ты тренируешься по утрам даже перед выходом. —Спасибо.—единственное что я смог выдавить из себя. Миша выдыхает так громко, что я даже смеюсь. Механик быстро докручивает крепление. Проверяет. Снова давит на лезвие. Теперь оно не двигается. Вообще. — Всё, — говорит он. Я тоже давлю на лезвие. Ничего. Жёстко. Нормально. Я выдыхаю. — Спасибо. Он закрывает чемодан. И почему то поднимает бровь. —А что у тебя со шнурками?—указывает на правый конек, возле галика . Я слежу за его взглядом и вижу что они почти разорваны. Такое чувство,что сегодня кто-то просто пытается разрушить мой результат. Лезвия,шнурки.. Заметив мое замешательство механик продолжил. —Перекрестись перед выходом,тебя словно сглазили.—до конца сложив инструменты в чемодан он с хлопком его закрыл.—есть шнурки? А я как будто в вакууме. Не слышу,что говорят мне. Миша кладет руку мне на плечо и говорит. —Есть,не переживайте, спасибо большое. — Проверите на льду.—мгновенно говорит он. Мы возвращаемся к арене. До контрольной разминки остаётся минут пятнадцать. Миша хлопает меня по плечам. —Соберись. Что с тобой? Он сам достает шнурки из моей сумки. Протягивает. Я шнурую машинально, шнурки красные, как и кофта. Совпадение? Может быть, блять. Затягиваю достаточно крепко что бы действительно собраться. Я снова надеваю коньки и меня вызывают на шестиминутную разминку на льду. По результатам короткой программы я выступаю последний. Первый круг. Второй. Я разгоняюсь. Толчок. Квад-тулуп. Приземление. Чисто. Лезвие держит идеально. Я бы даже сказал крепче режет лед. Я подъезжаю к бортику. Миша улыбается. — Ну? Я киваю. —Неплохо. Саша стоит рядом, скрестив руки. — Я же сказала. Я смотрю на лёд. Трибуны постепенно заполняются зрителями после перерыва. Скоро начнется прокат. Мой, чужой. А мой прокат решит многие судьбы на этой Олимпиаде.Я чувствую, как внутри снова появляется знакомое напряжение. Теперь уже не из-за коньков. А из-за того, что впереди. Семиквадка. И я вдруг понимаю одну простую вещь. Теперь уже никаких оправданий нет. Теперь всё зависит только от меня. И никаких претензий к лезвиям. Облажаюсь—проблема во мне. А их нет. Еще пару прыжков, разминочных перекатов с ребер лезвий. Музыка для разминки стихает. Фигуристы по очереди покидают лёд. Лезвия скрипят по льду, кто-то делает последний круг, кто-то проверяет вращение. Я тоже медленно выезжаю к выходу. Судья объявляет начало прокатов. Публика шумит. Где-то в трибунах хлопают флаги. Камеры наводятся на лёд. Я стою у бортика, скрестив руки на груди, и стараюсь дышать ровно. Передо мной выступают другие фигуристы. Я почти не смотрю — только иногда ловлю движение, слышу музыку. В голове — только программа. Первый элемент. 4А. Я закрываю глаза на секунду. Вдыхаю холодный воздух. Толчок. Обороты. Приземление. Ничего больше. Миша стоит рядом, опершись локтями о борт. — Всё нормально, — тихо говорит он. Я киваю. Остался последний прокат. Yuma Kagiyama. Он выходит на лёд. Арена снова затихает. Я опираюсь локтями на борт и смотрю. Миша стоит рядом. Саша — чуть позади нас. Музыка начинается. Юма разгоняется на первый прыжок. Квад-флип. Толчок. Приземление… И сразу шаг. Лезвие скользит. Он едва удерживается. Миша тихо выдыхает: — Ой… Я ничего не говорю. Следующий прыжок. Квад-сальхов. Он взлетает высоко. Но на приземлении теряет ось. Падение. Лёд глухо стукает под его плечом. Трибуны шумят. Саша тихо говорит: — Не его день… Юма быстро поднимается и продолжает. Но дальше уже видно — программа рассыпается. Каскад не получается. Один прыжок превращается в тройной. В конце он докатывает дорожку, но в глазах уже видно усталость. Музыка заканчивается. Аплодисменты всё равно громкие. Юма кланяется. Но я понимаю. Он знает. Мы все знаем. Теперь ждём оценки. Табло загорается. 288.23 Арена снова шумит. Саша стоит чуть дальше. Она ничего не говорит. Просто смотрит на лёд. Но когда один из фигуристов падает на прыжке, она произносит смотря мне в глаза: — Лёд сегодня быстрый. Я понимаю, что это для меня. Издаю смешок и подмигиваю ей, засовываю руки в карманы штанов. Скоро моя очередь. Один за другим прокаты заканчиваются. Табло меняется, судьи выставляют оценки. Публика то взрывается аплодисментами, то снова затихает. Наконец диктор произносит: — Следующий спортсмен… Ilia Malinin. Гул трибун становится громче. Я глубоко вдыхаю. Скидываю мастерку и замечаю взгляд Саши, скользящий по моей кофте, прекрасно подчеркивающей мои мышцы. Не сильно большие, но впечатляющие. Отмечаю у себя в голове ее взгляд чуть чуть ухмыляясь. Миша хлопает меня по плечу. Хватает меня в объятие и хлопает по спине, до боли освежая. — Давай. Я знаю что ты можешь.—Отпускает меня из своих крепких объятий и добавляет.—Ты сам знаешь зачем тебе это.—я слежу за его взглядом на Сашу. Саша протягивает кулак. Я легко стукаюсь своим предварительно сняв черную перчатку. — Покажи мне свою знаменитую семиквадку.— говорит она на веселе. —Значит хочешь увидеть?-я поднимаю бровь. —Ага. В этот момент подошел отец, но он не успел. В этот момент я развернулся и скользил уже дальше. Не хочу его слушать. Я выезжаю на лёд. Холод мгновенно чувствуется через ботинки. Лёд гладкий, идеально подготовленный. Лезвия в порядке. Выдыхаю, выпускаю все ненужное. Поднимаю руки в приветствие зрителям и слышу громкие взвизги. Костюм ярко переливается под светом зала. Скольжение. Замираю в середине льда, прямо на олимпийских кольцах. Прямо на красном, машинально. Первый круг. Музыка начинается почти сразу — глубокий аккорд, который прокатывается по всей арене. Тот самый, который звучит в произвольной Саши. Интересно, как она отреагирует когда поймет. Сдержав порыв скосить взгляд к бортику я сосредотачиваюсь на себе. Показать ей семиквадку? Ей покажу. Я набираю скорость. Первый элемент. Квад-аксель. Я чувствую, как ноги сами выстраивают заход. Ребро, дуга, толчок. Машинально, я даже не думаю. Публика затихает. Сейчас. Я резко выталкиваюсь вверх. Мир на долю секунды исчезает. Только вращение. Обороты. Четыре. Ещё половина. Лёд приближается. Лезвие касается поверхности. Удар мягкий. Я выезжаю. Чисто. Публика взрывается. Но я уже еду дальше. Нельзя думать. Нужно телом. Начну думать—будут ненужные мысли. Следующий элемент. Квад-тулуп. Разгон. Толчок. Вращение быстрее, чем на тренировке. Приземление. Чисто. Даже до скрипа чисто. Я слышу крик Миши где-то за бортом. Музыка усиливается. Оркестр становится громче, ритм ускоряется. Дорожка шагов. Перед ней круг по всей арене, призывающий публику звучать громче. Мчусь и мимо Саши с Мишей. Замечаю ее взгляд. С искрой. С огоньком. Который сейчас во мне бурлит и кипит для нее. Просила показать семиквадку? Для нее? Все что угодно. Лезвия режут лёд, громко,повороты идут один за другим — твизлы, рокеры, чоктау. Начинаю наслаждаться моментом и показываю эмоции выражающие всю мою уверенность. Я чувствую, как тело начинает работать автоматически. Не думаю, я просто двигаюсь под музыку. Каскад. 4S — 4T — 4F. Разгон длинный.Снова мимо них, будто стараюсь для них. Для нее. В этот раз не смотрю на нее. Захожу через зад. Оборачиваюсь, рассчитываю место. Выгляжу сосредоточенно. Я захожу на первый. Сальхов. Слышу звон. Как будто что то металическое упало. Маленькое. Сердце стучит быстрее. Ну не может же быть это то о чем думаю я?.. «Илья в любом случае откатает» Толчок. Выдыхаю. Грубо и громко. В этот момент арена стихает. Будто слышит. Слышит мое волнение. Квад-сальхов. Приземление — немного глубоко, но держу. Сердце пропускает несколько ударов и дыхание учащается перед следующим этапом. Приземление хорошее. Тогда что со звуком? Что это было? Во время захода слегка болтаю ногой чтобы осмотреть лезвие. Все нормально. Блять это так странно все. Сразу второй. Уже не выдыхаю. Дыхание прерывистое и уже не подчиняется мне. Потеряло контроль. Я ослабил его. Квад-тулуп. Обороты. Выезд. И сразу аксель. Четверной. Лёд под ногами снова звенит. Захожу, кручу, приземляю. В какой то степени машинально, а в какой то.. Публика шумит всё громче. Музыка выходит на кульминацию. Я чувствую, как дыхание становится тяжёлым. Дорожка. И сальто. Еще два квада и я побью рекорд. Еще два. Еще два.. Я выезжаю по длинной дуге. Скорость нарастает. Повороты, шаги, смена ребра. Музыка подходит к кульминации. Я чувствую момент. Даже лексик чем обычно. Толчок. Тело уходит назад. На долю секунды я вижу потолок арены. Сальто. Переворот. Лёд возвращается под лезвия. Я приземляюсь на одну ногу и продолжаю скольжение. Каскад 4Т-Eu-3Т. Четкий, меткий и скользкий одновременно. Скольжу снова мимо них. Бросаю взгляд и встречаюсь с ней. Она улыбается глазами. Читается удивление от одинаковой у нас музыки с ней. Я же снова отбрасываю мысли обо всем и захожу на последний четверной в этой программе. Прыжок получился. Устойчивый. Флип никогда не подводит. Левая нога режет лед сбоку создавая вокруг меня взрыв ледяной крошки. Я уже не могу сдержать своих эмоций, докатываю дорожку,быстро скольжу, мимо судей,мимо всех. Снова погружаюсь в свои мысли. Музыка обрывается. И я снова на олимпийских кольцах. На синем. Как глаза Саши. Финальная поза. На колене,другая нога в сторону,руки вместе с головой отклонены слегка назад. Тишина длится одну секунду. Две. Три. Сам себе шепотом считаю последние толчки в записи музыки. Я блять сделал это. Потом арена взрывается. Крики, аплодисменты, вспышки камер. Я тяжело дышу. Ложусь на лед спиной,моя грудь быстро вздымается и опускается. Физически я не устал—насколько морально. Сердце бьётся так, будто сейчас выскочит из груди. И только сейчас я понимаю одну вещь. Я сделал всё. Теперь решение — не за мной. Цепочка от крестика на моих губах,которые растягиваются в ухмылке. Я поднимаюсь,целую крест. Поднимаю руки,поклоняюсь к каждой стороне арене. В последний раз поворачиваюсь туда где стоят они. Отец,Миша и Саша. Миша держится за голову и Саша едва сдерживающая улыбку приобнимает Мишу,пытаясь его успокоить. Я смеюсь. Отец как обычно. Ему плевать. В телефоне. Ну и к лучшему. На арену летят цветы,игрушки. Розы,красные,алые как моя кофта. И Беззубик. Подбираю первую попавшуюся по пути игрушку любимого мультфильма, и скольжу к бортику. Я медленно подъезжаю к бортику. Миша уже смеётся, почти перелезая через него. — Ты сумашедшмй!—кричит он. Саша улыбается, но её глаза всё ещё внимательно изучают меня, будто проверяют — всё ли в порядке. Я опираюсь на борт. — Ну… — выдыхаю. — Семиквадка.—пожимаю плечами,одновременно одевая чехлы на лезвия.Не шатаются. Миша качает головой. — И ты её сделал. В легкую! Я поднимаю взгляд на табло. Оценки ещё не появились. И вдруг понимаю — сейчас будет самая длинная минута за весь этот день. Арена шумит, люди что-то кричат, хлопают, но для меня всё будто приглушено. Как через воду. Миша всё ещё смеётся. — Я говорил, что ты псих, да? — он качает головой. — Но это… это уже новый уровень. Я только усмехаюсь. — Поздно отказываться от дружбы. — Уже поздно, — фыркает он. Я поворачиваю голову. Саша стоит рядом. Ближе, чем раньше. Она смотрит на меня так внимательно, будто до сих пор прокручивает весь прокат в голове — прыжок за прыжком. — Ты реально это сделал. — говорит она. Я пожимаю плечами, хотя внутри всё ещё гудит адреналин. — Ты же просила показать. На секунду между нами повисает пауза. Потом она делает маленький шаг вперёд. И вдруг просто обнимает меня. Без предупреждения. Я на секунду замираю. Коньки упираются в резиновое покрытие чехлов, руки всё ещё лежат на бортике, подрагивая, и мозг будто не сразу понимает, что происходит. Её руки обхватывают меня за плечи. Я чувствую, как она смеётся — тихо, почти беззвучно, уткнувшись мне в плечо. — По другому и не могло быть, — говорит она.—Моя музыка все таки.-шутит она. Я выдыхаю. И только потом обнимаю её в ответ. Осторожно, словно вот вот исчезнет. Она тёплая. Я тоже горячий,но мой костюм холодный. Кладу подбородок ей на голову и вдыхаю запах волос. Как ни странно, вишня. Вишнева.. И почему-то именно сейчас до меня окончательно доходит: я только что откатал произвольную на Олимпиаде. С семиквадкой. И выжил. И сейчас обнимаюсь с Вишневой. За которой иногда смотрел. Я номер один в мужском катании а она в женском.. даже если я не займу пьедестал. Весь мир знает на сколько я силен. И она,тоже теперь знает. Миша издаёт театральный звук страдания. — О нет… — стонет он. — Только не говорите, что я сейчас третий лишний. Саша смеётся и отстраняется. Я тоже отпускаю её. Но на секунду наши взгляды снова встречаются. И в её глазах всё ещё тот самый огонь, который я видел во время программы. Табло над ареной вдруг вспыхивает. Арена снова начинает шуметь громче. Оценки готовы. И у меня внутри снова что-то резко сжимается. Похоже, самая страшная часть ещё впереди. Табло вспыхивает. Сначала появляются технические баллы. Я автоматически ищу глазами первую строку. TES — 131.42 Миша рядом резко втягивает воздух. — Блять… Я не успеваю даже подумать. Появляются компоненты. PCS — 106.82 Потом штраф. —1.00 Арена на секунду будто замирает. И появляется итог. 238.24 Гул трибун сначала словно застревает где-то под потолком. А потом обрушивается вниз. Крики. Аплодисменты. Кто-то свистит. Кто-то просто орет на русском языке. Я просто смотрю на цифры. 238.24. Миша хватает меня за плечи. — Ты понимаешь, что это значит?! Я медленно моргаю. — Нет. — Это значит, что ты убил эту произволку. И семиквадку. Саша тоже смотрит на табло. И говорит покусывая губы. — Это безумие… Я быстро считаю в голове. Короткая программа — 102. Плюс это. На табло появляется итоговая сумма. 340.24 Арена снова взрывается. Миша хватается за голову. — Всё. Всё. Это конец. Никто это не догонит. Я смотрю на список. Моя фамилия на первом месте. Огромными цифрами. 1. Ilia Malinin — 340.24 И почему-то впервые за весь день чувствую, как напряжение наконец отпускает. Миша рядом смеётся. — Господи, я дружу с олимпийским чемпионом. Я фыркаю. — Пока ещё нет. Он кивает на табло. — Поверь мне. Уже да. Арена снова шумит. Но я вижу главное. Таблица результатов обновляется. 1. Ilia Malinin — 340.24 2. Mikhail Shaidorov — 297.18 3. Yuma Kagiyama — 288.23 Миша несколько секунд просто смотрит на экран. Потом резко поворачивается ко мне. — СТОЙ. Я поднимаю бровь. — Что? Он тычет пальцем в табло. — Я… второй. Саша смеётся. — Поздравляю, гений. Миша пару секунд молчит. Потом вдруг хватает меня в объятия. Сильно. — Мы сделали это! — почти кричит он. Я смеюсь. — Ты сделал. — Нет, — качает он головой. — Мы. Он отпускает меня и смотрит на Сашу. — А она всё это видела. Саша скрещивает руки. — Конечно. Я снова поднимаю взгляд на табло.Три фамилии.Три строки.И вдруг до меня окончательно доходит. Олимпиада закончилась. И я стою на первом месте. Я первый. Арена снова погружается в гул. Звуки аплодисментов, свист и крики смешиваются в один мощный поток. На льду расставляют олимпийские пьедесталы. Цветы, медали, флаги — всё сияет под ярким светом прожекторов. Я поднимаюсь на высокий подиум. Взгляд скользит по льду, и он находит её. Саша. За бортиком на том же месте.Её глаза сияют, в них смешение гордости, облегчения и искренней радости. Я слегка приподнимаю бровь и позволяю себе ухмылку — игривую, самоуверенную. Она улыбается в ответ, чуть кивает, будто говоря: «Ты это заслужил». Ее волосы извиваются под светом арены, также как светится мой костюм. На груди медаль. Тяжёлая, но приятная. Цвет металла отражается в свете, почти как отблеск моего дня — напряжение, страх, риск, победа. Я поднимаю её чуть выше, и взгляд снова встречается с её глазами. Мгновение. Словно весь мир замер — только мы, смех и сияющие глаза. Камеры щёлкают, вспышки срывают дыхание, но внутри я остаюсь спокойным. Маленький сигнал того, что всё было не зря. — Да, — думаю я, — я сделал это. И этот взгляд, лёгкая ухмылка, обмен глазами с Сашей — они говорят больше, чем любые слова. Победа была не только в баллах. Она была в каждом мгновении, которое мы разделили. Прикусываю медаль для фото. Миша, стоя рядом, хмыкает и тихо подмигивает: — Ну всё, — говорит он с полуулыбкой, — судьба: Саша первая у женщин, Ты первый у мужчин… а вы двое теперь, вроде, как пара чемпионов, да? Я слегка краснею, но ухмыляюсь ещё шире. Публика аплодирует, но для нас этот маленький момент — больше, чем просто победа. Уходим к бортику, к Саше. Мы медленно спускаемся с подиума. Миша идёт рядом, притворно строгий, но видно, что ему весело: — Ну что, чемпионы, — говорит он, и в его тоне скользит едва заметный подтекст, будто он намекает на что-то, что нам самим ещё предстоит понять. Я наклоняюсь к Саше, шепчу ей в самое ухо, и замечаю мурашки по ее шее. — Слушай, у нас с тобой, похоже, есть своё золото. Она смеётся тихо, едва слышно, быстро кивая соглашаясь.Я ухмыляюсь, бросая Мише быстрый взгляд. После награждения и небольшой фотосессии с медалями на пьедестале публика постепенно расходится, и мы с Сашей медленно идём по коридору обратно к своим номерам. Номера у нас рядом — почти как маленькая тихая зона после сумасшедшего дня. — Ну вот, — тихо говорю я, открывая дверь, — всё закончилось. Саша улыбается, чуть устало, но глаза всё ещё горят: — И ты реально сделал семиквадку.— она пожимает плечами и слегка улыбается.— Больше никому не рассказывай, что я чуть не залипла на твоём прокате. Я ухмыляюсь, засовывая руки в карманы: — Скажи, что это твоя реакция на моё мастерство. Она закатывает глаза и бросает быстрый взгляд в сторону дверей: — Ладно, через пару дней будет показательная… — голос становится чуть серьёзнее. — Надо будет готовиться целыми днями. Я киваю, чуть улыбаясь: — Значит, будем соседями по тренировкам. Как золотая пара чемпионов. Жаль что на показательных нельзя завоевать медаль.—наигранно расстраиваюсь. Она смеётся, слегка покусывая губу: — Если мы ещё доживём до показательных. Я подмигиваю: — С такими медалями мы точно доживём. Мы проходим мимо номеров: её номер — прямо рядом с моим. На секунду замедляем шаг, почти синхронно останавливаемся у дверей. — Ну… — говорит она, — видимо, завтра начнётся настоящая работа. Я качаю головой: — Работа, да, но со своей стороны я готов к любому испытанию. Она слегка краснеет, отворачивается, но я замечаю, как её взгляд всё равно скользит ко мне. — Значит, будем целыми днями вместе тренироваться? —спрашивает она. — Да, — отвечаю я с лёгкой ухмылкой, — и, возможно, ещё что то. Будем катать парную программу. За нее нам точно дадут медаль. Вместе сложимся и прыгнем аксель в восемь оборотов. Мы вместе смеемся. —Я не парница. Я быстро отвечаю. —А я не парник. Добавляю: —Будем вместе учится. —Обязательно.-выбрасывает она. Саша фыркает, быстро открывает дверь, но я ловлю в её глазах тот же огонь, что видел на льду. Во время моего проката. Мы расходимся по номерам, но мысль о том, что завтра начнётся совместная подготовка, заставляет сердце биться быстрее. Дверь закрывается за спиной, и внезапно тишина становится почти осязаемой после грохота арены. Я бросаю сумку на кровать и сразу иду в душ. Тёплая вода смывает с меня весь адреналин, пот и напряжение дня. Кажется, что каждое движение расслабляет мышцы, которые ещё несколько часов назад держали тело в постоянном тонусе. Вода стекает по плечам, и на секунду появляется чувство, что мир вокруг замедлился. После душа я оборачиваюсь в полотенце и прохожу к столу. Беру телефон. Instagram. Лента полна поздравлений, комментариев фанатов и уведомлений от организаторов Олимпиады. Я слегка улыбаюсь, листая экран, когда вижу личное сообщение, которое выделяется среди остальных. «Поздравляем с золотом! Приглашаем вас на совместную фотосессию золотых победителей — Илья и Саша. Будем рады увидеть вас вместе!» Я моргаю, смотря на экран. Саша… вместе со мной на официальной фотосессии. Сердце непроизвольно дергается — странное ощущение радости и лёгкого волнения. Медленно прокручиваю вниз комментарии — сотни поздравлений, но этот маленький, официальный знак выделяется среди всего остального. Через несколько минут я выхожу на балкон. Холодный вечерний воздух мгновенно бьёт в лицо, заставляя снова почувствовать ритм города и суматоху олимпийского дня. Я достаю ментоловую сигарету, закуриваю. Дым поднимается вверх, вьётся и растворяется в ночи, а лёгкий холодок на губах и мятный вкус сигареты дают странное ощущение свободы. Яд. Но он нужен. Редко,но да. Я опираюсь на перила, смотрю на огни города, на звёзды над ареной. В голове всё ещё прокручиваются элементы программы, аплодисменты, взгляд Саши, улыбающаяся Миша. Мир кажется одновременно огромным и таким маленьким, будто все важные события и эмоции умещаются здесь, на этом балконе, в этом мгновении. Сигарета догорает в моих пальцах. Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Победа осталась позади, а завтра начинается новый день — показательные выступления и ещё одна возможность показать себя. Я ещё держу сигарету, дым медленно клубится в холодном воздухе. Беру телефон снова. Пальцы сами набирают сообщение. — «Тебе тоже прислали?» — печатаю. Через пару секунд приходит ответ: — «Да.Не ожидала. Думаю, это будет странно, но интересно». Я усмехаюсь. Решаю немного подшутить. — «Странно? Давай скажем, что это наш официальный золотой дуэт)» Ответ не заставляет себя ждать: — «Ха-ха, золотой дуэт… звучит красиво. Надеюсь, не споткнёмся на фотосессии))» Я ухмыляюсь шире, ставлю сигарету в пепельницу, и понимаю, что разговор лёгкий, почти игривый. И в нём есть что-то большее, чем просто обмен сообщениями. — «Тогда будем практиковать уверенные позы)» — отправляю. И в этот момент осознаю: даже после Олимпиады, даже после золотой произвольной, эти маленькие моменты с ней заставляют сердце биться чаще. Утро после произвольной. Солнце мягко пробивается сквозь занавески, но я уже проснулся. Душ бодрит, тело помнит вчерашнюю семиквадку, мышцы расслаблены, но готовность остаётся. На телефоне уведомление от организатора: «Фотосессия для золотых победителей — через полчаса». Быстро надеваю костюм: чёрные штаны, красная кофта в стразах — яркая, переливающаяся ткань под светом. Чувствую, как она гармонирует с костюмом Саши. Спускаюсь в холл, и вижу её. Красное платье с расшитыми стразами, линии тела подчёркнуты, лёгкий блеск ткани ловит свет — и она, и платье идеально сочетаются с моей кофтой. Саша красивая — это слово даже слишком слабое. Её волосы аккуратно уложены в кудрявый пучок, взгляд спокойный, но уверенный. — Привет, — говорю я, стараясь звучать спокойно, хотя внутри что-то щёлкает. — Привет, — отвечает она, лёгкая улыбка на губах, глаза блестят. — Готов к фотосессии? — Всегда, — отвечаю я, и ощущаю, что это звучит дерзко и уверенно. Организатор объясняет постановку: «Золотой дуэт — кадры вместе, ощущение победы и харизмы». Я киваю, мысленно представляю, как свет играет на её платье и на моих стразах. Всё идеально сочетается. Саша встаёт рядом, взгляд встречается с моим. Внутри что-то щёлкает — мы рядом, и это ощущение мощное. Почти сразу возникает синхронность: линии тела, положение рук, лёгкая осанка — гармония. Кадр за кадром. Саша тихо смеётся, когда я слегка наклоняюсь к ней, почти шутя, камера ловит момент. Я ощущаю её тепло рядом, её движение, лёгкое напряжение и азарт — почти игривое. Фотограф говорит: «Отлично, держитесь вместе, сильная поза, лёгкая улыбка». Мы выстраиваемся параллельно: руки рядом, линии тела гармоничны. Я ловлю её взгляд — она чуть улыбается глазами. На секунду весь мир исчезает, остаёмся только мы, свет, камера и ощущение победы. Когда фотосессия заканчивается, понимаю, что это не просто кадры для соцсетей — это момент, который будет помнить каждый. Я вернулся в номер, снимаю костюм и опускаюсь на кровать, пытаясь поймать дыхание. Телефон лежит рядом, я автоматом его беру. Вижу новое сообщение от Миши: — «Ты видел, как вы вместе на фотках смотритесь? АХУЕННО. Серьёзно, огонь какой-то. Даже я чуть не прослезился.» Я улыбаюсь,но быстро отмахиваюсь: — «Да ну, Миша, расслабься. Это просто фотки.» — «Фотки? — он тут же отвечает. — Это вы, и всё. Настоящий дуэт. Как будто созданы друг для друга на льду и вне его.» Я хмыкаю, слегка отворачиваюсь, ловлю взгляд на красный свет на экране. Его слова странно греют. Смешно и приятно одновременно. — «Ха, окей. Понятно, что ты в восторге, тренер», — печатаю, хотя внутри что-то ёкает. — «Восторг — это мягко сказано. Завтра на показательных будем сиять ещё сильнее. И вы вдвоём — слишком хороши», — отвечает Миша. Я откидываюсь на спинку кровати и понимаю, что эти слова — больше, чем просто похвала. Они как намёк, маленький пинок к тому, что между мной и Сашей что-то начинает жить не только на льду. Чувствует ли она тоже самое? Или мне Миша запудрил мозги??