Be with me until the end

      Олимпиада подошла к концу. К сожалению, Гуменника на показательные никто не позвал.  Но это и чудесно. Можно с трибун понаблюдать за искусством. Главное для него искусство в этом шумном месте — Илья. Илья Малинин. Его Илья.       С минуту на минуту должен был быть выход Ильи.        Началось. Тот сидел на бортике, ожидая музыку. На него смотрели все. Буквально все. Но он замечал на себе лишь один, самый желанный, полный любви взгляд. Он искал глазами на трибунах лишь его. И нашел. Они смотрели друг на друга непрерывно до начала музыки. Илья незаметно подмигнул, нужно было начинать.       Все проходило просто отлично. Номер получается слишком чувственным, слишком правдивым, Илья наконец-то показывает этому миру свое настоящее «Я». Ни машина для побед, ни бог квадов, человек. Самый обычный человек, который также чувствует и переживает.        Дальше — неотъемлемая часть. Четверные прыжки. Его любимые.  Заход на первый прыжок — идеально. Второй — тоже. Движения настолько отточены, но в то же время наполнены эмоциями, что пробивает на слезы. Хочется смотреть бесконечно. Все поставлено до крика прекрасно, чудесно, обворожительно. И хоть это и не привычные Илье соревнования, все выполнено как всегда безупречно — почерк Малинина тяжело не признать.        Илья не был бы собой, если бы не вставил в программу свой главный козырь — сальто. Заход. Чисто. Как и всегда. Этот элемент у него получается лучше всего.        Гуменник наблюдает за его выступлением с трибун, вспоминая, как, кажется, неделю назад, Илюша, маленький уязвимый мальчик, совсем не тот Илья Малинин, кого все привыкли видеть на соревнованиях, рыдает ему в плечо и умоляет быть с ним всегда.        Петя пытается сдерживать слезы, но это кажется невозможным. Эмоции накрывают со страшной силой. То, как эта программа отражает внутреннее состояние его самого любимого, чувственного, нежного человека на свете — это что-то за гранью понимания. То, что Илье пришлось пережить во время олимпиады — варварство. Самое настоящее издевательство.       Два выступления в команднике, ведь только благодаря ему сборная США смогла забрать золото. Короткая программа, выполненная идеально, безусловное 1 место, конечно, это ведь Малинин, безупречно, по другому быть и не могло. Но тут — конец всему. Провал. Полный провал.        К счастью все позади, позади только благодаря ему, Пете, — он единственный человек, который заставил блондина словно вспрянуть ото сна, понять, что он не просто машина для побед, созданная его родителями, а такой же человек как и все мы, что он имеет право на ошибку, имеет право на чувства, имеет право любить. Имеет право просто быть. Быть тем, кем ему по-настоящему хочется.       Гуменник прекрасно понимал, что без него Илья точно с собой что-то сделает, посему не мог не быть рядом. И был. Весь вечер. Всю ночь. Всегда.       Конец номера. Тут уже сам Малинин еле сдерживает слезы. Аплодисменты. Публика плачет, все получилось слишком хорошо, новый исторический момент, безусловно       Илья тут же быстро надевает чехлы и уходит прочь со льда. Воспоминания нахлынули горой. Этот прокат помог выплеснуть все эмоции, он оставил на льду всего себя.       Кто-то в этот же момент срывается с места на трибунах, и бежит к выходу. Они сталкиваются в подсобке. Их любимое место для тайных встреч. Они оба знали, куда в этот момент нужно было идти. — Илья, ты был прекрасен, впрочем как и всегда. Я не смог сдержаться и… заплакал, — он сказал это с такой искренностью, видя, что Илья сейчас в полном смятении.       Малинин тоже плакал. — You mustn't worry about it too much. — Дурак, я не о номере беспокоюсь, а о тебе. Чего ты плачешь, все закончилось уже, тише, — Петя на пару секунд замолк и еще раз повторил, только уже более нежно:  — Дурак. Люблю тебя.       Илья подошел к нему. Ближе. Так близко, что их губы почти соприкоснулись. В его заплаканных, голубых глазах читалось только одно. Петя хорошо знал этот взгляд.  Илья прошептал ему прямо в губы: — И я тебя люблю, Гуменник — Малинин обвил руки вокруг его шеи, и прижался как можно сильнее. Пробормотал, на удивление, даже по-русски, как будто себе под нос: — Не оставляй меня. Никогда.       Но Петя услышал.