Рассеченные надвое

Все произошло очень быстро. Валарр был вызван в комнату дяди Бейлора, мужчины разошлись. Эгг потащила ее в зал для аудиенций, где они обнаружили знакомую фигуру, сгорбившуюся в кресле. — Ты! — закричала она и ворвалась внутрь. — Где, черт возьми, ты был? Дейрон застонал, лежа на подушках. — Боги, пожалуйста, хватит кричать. Я не думаю, что смогу это вынести... Идиот откинулся на спинку сиденья, обхватив голову руками, его светлые волосы спутались, закрывая лицо. Его одежда была в ужасном состоянии. Его красный камзол был покрыт коркой, испачкан множеством пятен от вина и брызгами жира от еды. Его сапоги были заляпаны грязью, и когда она подошла ближе, до нее донесся отвратительный запах: лошадей, пота и кислого вина. Боги. Этот несчастный больше походил на немытого уличного мальчишку, чем на принца королевской крови. — Ты не сможешь этого вынести? — рванувшись, она взмахнула рукой и ударила его по затылку. — Ты похитил своего брата, болван! Дейрон захрипел, сворачиваясь калачиком, как черепаха. — Семеро чертогов, я не похищал его! Отец сделал его моим оруженосцем! Он должен был повсюду следовать за мной. — Он должен был сопровождать тебя на турнире! Где ты был? Его ответ замер на языке, губы какое-то время беззвучно шевелились. — В гостинице. — Позади нее Эгг пискнул, его маленькое личико сморщилось. — Он затащил нас в гостиницу и сказал, что мы должны оставаться там, пока все не закончится. Эйрея сохраняла невозмутимый вид. — Ты похитил своего брата, потому что хотел провести время, напиваясь в таверне? Дейрон бросил на нее взгляд, его большие голубые глаза были подернуты красной пленкой. Они выглядели ужасно. Как будто вены лопнули и наполнили белки кровью. — Это не так... — Тогда как? Он уставился на нее. — Ладно, хорошо, но я отправился туда не только для того, чтобы напиться. То есть это была не единственная причина — Дейрон! — Эйрея вскрикнула и закрыла лицо руками. Несчастный заскулил и поднял руки в знак защиты. — Ладно, успокойся. Боги. Никто не пострадал... — Никто не пострадал... Эгг лысый! — она ткнула пальцем прямо в своего младшего брата. — Он одет в лохмотья простолюдина! Он и Эйрион поссорились, и теперь они собираются убить какого-то межевого рыцаря! Его голубые глаза расширились до невозможности. — Пусть. Пусть убьют его. На последнем слове его голос задрожал, щеки стали пепельными. — Что ты... — Нет! — Вопль Эгга разнесся по комнате. Не успела она и глазом моргнуть, как маленький вихрь бросился на Дейрона, яростно колотя его кулаками в грудь. — Заткнись! Они не могут его убить! Он хороший человек! Дейрон оттолкнул его руки, а затем ухватился за него. — Нет, нет, я говорил тебе вести себя прилично! Я говорил тебе, что будет, почему ты должен оставаться на месте! — Заткнись! Ты просто был слишком труслив, чтобы приехать! — Хватит, хватит! — подавшись вперед, она оттащила Эгга от Дейрона, прежде чем он успел воткнуть пальцы в глаза идиота. — Матерь, помилуй, неужели я должна отправить тебя в псарню?! Веди себя прилично! Эгг с удивительной силой оттолкнул ее, а затем резко развернулся, чтобы посмотреть на нее. — Нет, это он виноват! Ничего бы этого не случилось, если бы он просто поехал на турнир. — Я не мог поехать на турнир, глупый мальчишка! — В голосе Дейрона послышались нотки гнева. — И если бы ты не стал вынюхивать что-то в конюшнях, этот чертов межевой рыцарь никогда бы тебя не схватил! Ее кровь застыла в жилах. — Межевой рыцарь похитил тебя? Чумазые щеки Эгга порозовели. — Нет. Это ложь. Он сделал меня своим оруженосцем и взял с собой на турнир. Он пытался помочь кукольнице, но появился Эйрион и... Двойная дверь со скрипом отворилась. Две фигуры, размытые красным и черным, вошли внутрь, неся с собой бурю ярости. — Ты! Мальчишка! — Мейкар набросился на Эгга, как гончая, и схватил его за воротник. — Где ты был?! Где ты был?! Ярость Эгга угасла. — Я… Я был, я... — Я потратил часы, разыскивая тебя! Я чуть живот не надорвал, думая о том, не выпотрошили ли тебя и не бросили ли в канаве! Глаза Эгга расширились еще больше. — Прости, отец, прости меня! — Хватит извиняться! — прогремел Мейкар, обратив свой гнев на Дейрона. — Похоже, ни один из вас, черт возьми, не может вести себя нормально. Я просил вас об одном: об одном! Доехать до турнира в целости и сохранности! А что вы сделали?! Один сбежал, чтобы спрятаться в гостинице, а ты! — Он ткнул пальцем в Эгга. — Ты натравил на своего брата рыцаря-разбойника! — Это неправда! — Завопил Эгг. — Сир Дункан просто пытался помочь! Это Эйрион появился и начал ломать пальцы кукольнице! Он обвиняюще ткнул пальцем за спину Мейкара. Только тогда она, наконец, заметила Эйриона, все еще одетого в свой атласный камзол, с растрепанными волосами, из-под которых выглядывала кольчужная рубашка. Его лицо было в синяках. В уголке его рта распух багровый рубец, и когда он чмокнул губами, она замерла, увидев, что его язык стал красным. Его избили. — Матерь, помилуй... — прошептала она, приблизившись к нему. — Что с тобой случилось? Эйрион полностью проигнорировал ее, направив всю свою ярость на их младшего брата. — Нет, нет, это твой гребаный межевой рыцарь вмешался! Расскажи им! Расскажи, о чем было представление! — Заткнись, это было всего лишь представление! — Чушь собачья! — он снова обратил свой гнев на отца, сквозь его зубы текла красная слюна. — Эта девка изображала, как убивает дракона. У нее была гигантская кукла, которую она проткнула мечом. Знаешь, какого цвета был дракон? Красного. Она убивала красного дракона. Ее отец отпустил воротник Эгга, а румянец на его щеках стал настолько ярким, что его белая борода покраснела. — О, черт возьми, — простонал он. — Почему это продолжает происходить со мной? Затем он начал расхаживать по комнате, его походка была беспокойной, конечности дрожали, а вена на лбу была готова лопнуть. — Это глупо! — Вмешался Эгг. — Это была просто кукла! Ты сломал ей пальцы без всякой причины. Эйрея запнулась, наконец осознав смысл слов. Он сломал кому-то пальцы. Боги. Боги. — Это была измена! — В свою очередь, закричал Эйрион, его глаза широко раскрылись, полыхая фиолетовым огнем. — Ты знаешь, зачем нас сюда послали! Чтобы подавить любые признаки мятежа. Это был мятеж! Скрытая атака на дом Таргариенов! — Заткнись, заткнись! — теперь уже орал ее брат, бросаясь своим маленьким телом на Эйриона в попытке свалить его с ног. — Я сказал, хватит! Хватит! — Отец резко развернулся, схватив Эгга за воротник. Он оттащил его назад, как тряпичную куклу, прежде чем ткнуть пальцем ему в лицо. — Я не позволю тебе бить своего брата, слышишь меня! — Мне все равно! — Эгг закричал в ответ, его щеки пылали. — Он лжец! Он этого заслуживает! — Отец, пожалуйста! — презрительно фыркнул Эйрион, прежде чем принять возмущенную позу. — Я всего лишь делал то, что было лучше для нашего дома. Мейкар выпрямился и бросил на него взгляд через плечо. На мгновение ее тело напряглось. Она приготовилась к худшему: к тому, что он простит этого подлеца и скажет, что все в порядке. Что он возложит всю вину на Эгга и Дейрона и накажет их за проступки, а Эйрион останется безнаказанным. Вместо этого он приоткрыл губы, обнажив зубы. — Убийство лошади твоего противника тоже было лучшим для нашего дома? Плечи ее близнеца опустились. Лицо Эгга скривилось от явного отвращения. — Отец... — Я же просил тебя не позорить нас, а скакать с честью и достоинством и показать свое мастерство, как подобает принцу крови. Вместо этого ты решил опозорить имя нашей семьи. Эйрея судорожно вздохнула, ее рука скользнула по юбке, теребя ее. Она никогда не видела отца в таком гневе. С тех пор, как они с Эйрионом были обнаружены в постели в ее комнате. Подлец, конечно, пытался отвертеться. — Отец, пожалуйста, это был несчастный случай... — Ах, ну что ж. Если это был несчастный случай, — усмехнулся Мейкар, и в его голосе послышалась злоба. — Мой наплечник был слишком туго затянут, и копье выскользнуло. Не произошло ничего серьезного. Я не убивал этого человека. Я просто ударил его чертову лошадь. Хлоп! Эйрея вздрогнула, когда рука ее отца ударила по столу. Пустые бокалы опрокинулись и с глухим стуком покатились по полу. Следующим был кувшин с вином, из которого выплеснулось Золото Арбора, наполнив комнату едкой сладостью. Но это ничуть не ослабило запах ярости. — Не смей отчитывать меня, мальчишка! — Закричал Мейкар на Эйриона. — Я твой отец, и я велел тебе поступать правильно! Я специально попросил всех вас вести себя прилично и хоть раз, только один раз, не позорить нас! Но нет! Вы продолжаете настаивать на своем, сея хаос и беспорядок, а мне потом приходится все исправлять. — Он замолчал и провел руками по лицу. — О, какая жалость, какая жалость! Это мог быть наш шанс сблизиться как семья, оставить все прежние скандалы позади! Но мы не можем! Потому что... потому что, — теперь он тяжело дышал, размахивая руками. — Потому что никто из вас не способен вести себя правильно! Его крик отразился от стен, наполнив тишину яростью. Эгг попытался спрятаться за ее юбкой, зарывшись лицом в шелк. Дейрон тоже съежился, закрыв уши руками, как будто эти вопли были невыносимы для его души. Даже Эйрион, обычно самый равнодушный из всех, казался глубоко взволнованным. Он не отрывал взгляда от кончиков своих ботинок, тихо скрипя зубами от дискомфорта. Отец сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться: раз, два, три. Затем туман в его голове рассеялся, и он понял, как они съежились. И сожаление уступило место безудержному стыду. — Кто, черт возьми, этот сир Дункан? — спросил он через мгновение, бросив взгляд на Дейрона. — Это он украл Эйгона? Ее брат долго не отвечал. Он просто съежился на своем месте, дрожа, как лист на ветру. — Да... да, это был он. Он похитил Эгга. Пальцы Эгга, вцепившиеся в ее юбку, налились свинцом. — Лжец! Он не похищал меня! Я ушел сам. — Тихо, — предупредил отец, но в его тоне не было злобы. Эгг не обратил на это внимания. — Скажи им! Скажи им, что я ушел сам! Дейрон попытался что-то сказать; его рот открылся, губы сформировали слова. Но его голос отказался их произнести. Его плечи сгорбились, зубы стиснулись, как будто он испытывал боль. — О, черт… Я не могу, я не могу… Меня сейчас вырвет... Он согнулся в кресле, тяжело дыша, пока все его тело не затряслось, но ничего не вышло. Когда силы наконец оставили его, он рухнул обратно на сиденье, глаза его слезились, каждый вдох был прерывистее предыдущего. У него был приступ. Прямо как у их дяди Рейгеля. Эйрея оказалась рядом с ним прежде, чем осознала это. — Эй, эй, посмотри на меня, — она обхватила его лицо ладонями, заставляя смотреть себе в глаза. — Успокойся, дыши, просто дыши. Вот так... Она изобразила, что делает медленные, контролируемые вдохи, пока он не начал повторять за ей. Он глотал воздух, как будто больше никогда не сможет сделать вдох, его глаза были двумя бездонными ямами лазурно-голубого цвета. — Я... я позову для него мейстера, — выдохнул отец у нее за спиной, его плечи опустились. — Все в порядке. Я отведу его в его покои, — она махнула рукой, чтобы Мейкар не беспокоился. Схватив Дейрона за плечо, она подняла его на ноги. Ее брат немного пошатнулся, его конечности затекли, взгляд был рассеянным. Он все еще дышал так, как она ему показала, что она считала победой. — Давай, Дей, идем, — уговаривала она, обхватывая его рукой за плечи, чтобы поддержать. — Нет, — Эгг материализовался, преграждая им путь. — Нет, пока он им не скажет. Эйрея стиснула зубы. Позади нее отец снова раздраженно вздохнул. — Мы обсудим это позже, — он указал ему на дверь. — Нет! — Эгг практически взвизгнул. Его большие глаза остекленели, нижняя губа задрожала. — Вы не убьете сира Дункана! То, как надломился его голос в конце, вонзило кинжал прямо в ее сердце. Она быстро притянула его к себе, пряча его голову у себя на груди. — Все в порядке, любовь моя, все в порядке. Ты обсудишь это с ним позже. Эгг некоторое время всхлипывал, уткнувшись в ее шелка; лоб его был нахмурен, губы поджаты, слезы обильно текли по чумазым щекам. Но это мгновение длилось недолго. Он быстро вырвался из ее объятий и, словно выпущенная стрела, устремился к двери. Эйрея окликнула его, но он не послушался. Она вздохнула, надеясь, что королевские гвардейцы смогут остановить его, прежде чем он снова совершит какую-нибудь глупость. — Пойдем, — она потянула Дейрона к двери, решив поговорить с маленьким вихрем после. Эйрион смотрел им вслед; подбородок высоко поднят, выражение лица властное. Эйрея знала, что он обернет все в свою пользу. Что бы он ни сделал, он оправдает себя и выставит всех причастных к этому самыми черными злодеями. Она не могла этого допустить. Эгг плакал. Будь она проклята, если допустит осуществение безнаказанности за то, что он с ним сделал.

* * *

Как оказалось, королевские гвардейцы смогли перехватить Эгга, прежде чем он сбежал. Сир Рональд остановил его, когда тот выбежал из зала для аудиенций, и отправил его в только что подготовленные гостевые покои, чтобы его помыли и одели как следует. Когда она спросила рыцаря, он рассказал ей то, что она и так подозревала. — Он все это время был на турнире. Служил оруженосцем какому-то межевому рыцарю. Эйрея застонала. Конечно. Он всегда попадает в самые нелепые ситуации. Тем не менее, она считала, что им повезло. Он был жив. Невредим. Он был в безопасности под их опекой, и что бы ни случилось, они разберутся с этим. Приказав рыцарю стоять на страже перед его покоями, она потащила Дейрона в его собственные покои. Пока служанки спешили приготовить ему ванну, она позвала мейстера, чтобы тот приготовил для ее брата то же самое снадобье, которое она иногда принимала сама. Мужчина, казалось, был глубоко смущен тем, что ему приходилось давать снотворное другому члену королевской семьи, но все же выполнил просьбу. С кубком в руке Эйрея вернулась в комнату брата и застала его уже одетым, с влажными прядями волос, свисающими по лицу. Он возился со шнурками своего камзола, безуспешно пытаясь их как следует завязать, в то время как служанки суетились, чтобы опорожнить ванну и вынести ее прочь. — Оставьте нас. Вы закончите после, — приказала она и указала им на дверь. Женщины быстро выполнили приказ и выбежали, не закончив свою работу. Как только дверь закрылась, она направилась к Дейрону, чтобы заняться шнуровкой вместо него. — Сегодня ты отлично себя проявил. Отец, наверное, посадит Эгга на цепь в его комнате после случившегося. Тебя тоже. Дейрон застонал, нахмурив брови от дискомфорта. — Не начинай. Я должен был ему что-то сказать, когда он спросил, куда подевался Эгг. Я уже получил взбучку за то, что не поступил как он велел, и я бы не хотел выслушивать еще одну. Она поморщилась. — Ты поэтому солгал? Тишина. — Ты не понимаешь... — Тогда объясни мне, — она с силой затянула шнурки. — Этот межевой рыцарь ведь не сбежал с Эггом, не так ли? Ее брат моргнул, и на его обветренном лице проступил стыд. — Нет. — Тогда зачем ты сказал это отцу? — Потому что он должен умереть, — резко ответил Дейрон, с силой вырываясь из ее объятий. — Он мне снится… уже несколько недель… Я вижу, как он лежит в поле… покрытый синяками и кровью… вместе с мертвым драконом. Он замолчал, его нижняя губа задрожала. — Дракон упал на него... но он был жив... а дракон был мертв... Эйрея отшатнулась. — Что? — Я знаю, ты мне не веришь, но я — да , — он покачал головой, прижимая ладони к глазам. — Это правда. Вот почему я уехал. Вот почему я взял Эгга с собой… Я не знал, что он собирается сделать, не знал, убьет ли он кого-то из нас... Я думал, что если мы не приедем в Эшфорд, все будет хорошо. Тебя защищает королевская гвардия, так мы в безопасности. Но потом... — его голос дрогнул на последнем слове. — Я видел, как он проходил мимо гостиницы, где мы остановились… такой большой и грубый... И Эгг исчез, когда он ушел... И я знаю, что должен был пойти за ними, я знаю. Но я боялся... что найду Эгга мертвым, и что он убьет меня... Его снова затрясло, пальцы вцепились в волосы, чтобы взлохматить их. — Прости, прости, мне так жаль... Эйрея тут же подскочила, протягивая руку к дымящемуся кубку. — Все в порядке, все в порядке, возьми это, — она протянула кубок ему. — Это поможет тебе успокоиться. Дейрон взглянул на нее и скорчил гримасу. — Отвали, мне не нужны успокаивающие снадобья. — Нет, нужны, — настаивала она. — Ты на волосок от потери рассудка. Тебе нужно выпить это, чтобы успокоиться. Дейрон поморщился, но выхватил кубок у нее из рук. Он осторожно сделал глоток и закашлялся. — Боги... это отвратительно. — Хорошо, так и должно быть. Это не Золото Арбора. Он сделал еще глоток, его дыхание постепенно выровнялось. — Значит, Эгг сказал правду? — продолжила она. — Он ушел с межевым рыцарем добровольно? — Я не знаю, — пожал плечами Дейрон. — Когда я проснулся на следующее утро, его уже не было. Хозяйка гостиницы сказала, что, кажется, видела, как он садился в повозку. — А что случилось потом? Эгг сказал, что Эйрион сломал кому-то палец? Еще один глоток, еще одно пожатие плечами. — Я не знаю. Меня там не было. Тебе следует спросить Эгга, — он сделал паузу. — Я… Мне придется извиниться перед ним, хотя я сомневаюсь, что он меня простит. Не знаю, простит ли кто-нибудь из вас. Если... если это тебя утешит, я знаю, что обречен на какой-то ад... скорее всего, без вина. Эйрея вздохнула. В этих словах было столько ненависти, столько глубокой, ноющей обиды, горькой, как полынь. Ей хотелось разозлиться. Из-за его безрассудства их младший брат мог погибнуть. Но она не смогла. Его страдания были достаточным наказанием. — Все в порядке, — проворковала она и наклонилась, чтобы заправить волосы ему за уши. Дейрон не сопротивлялся, когда она заключила его в объятия; он просто бессильно уткнулся головой в изгиб ее плеча, все еще пытаясь отдышаться. — Я пойду проведаю Эгга, — пробормотала она, когда они оторвались друг от друга. — Ты немного отдохни. Выглядишь так, будто не спал несколько недель. — Я и не спал, — простонал он, прежде чем осушил кубок одним большим глотком. Эйрея помогла ему подняться и потащила к свежезастеленной кровати, чтобы укрыть одеялом. Дейрон практически рухнул на подушки, зарывшись лицом так глубоко в перья, что, казалось, они вот-вот поглотят его. Ее грудь сжалась. Она не могла представить себе его страдания. Постоянную боль от беспокойства, что он может умереть, что кто-то из его родных умрет, и беспомощные попытки сделать все, что в его силах, чтобы это предотвратить. Только для того, чтобы его усилия оказались тщетными. Это было странно. Она всегда думала, что он не станет таким, как дядя Рейгель. Он всегда был вменяемым, более рациональным и уравновешенным. У него никогда не возникало проблем с тем, чтобы отличить правду от вымысла, даже если он часто бредил своими видениями, когда не мог молча нести это бремя. Но некоторые бремена были слишком тяжелыми, чтобы их вынести, и его здоровье не было непоколебимым. Он был мягким и кротким. Шут, который часто скрывал свою боль за грубыми шутками и Золотом Арбора. Но шутки имели свои пределы, а такое количество вина разрушало организм. Возможно, он закончит так же, как дядя Рейгель: хрупкий, раздражительный, вечно полагающийся на свою жену и мать, которые будут говорить ему, что реально, а что нет. Конечно, если его пороки не убьют его раньше.

* * *

Она нашла Эгга, когда он тоже одевался. После того, как служанка проводила ее до двери, сир Рональд сообщил, что ее дядя Бейлор пришел поговорить с ним. Очевидно, Эйрион требовал, чтобы межевой рыцарь, которого они заключили в темницу, был казнен, и Бейлор хотел выслушать мнение Эгга, прежде чем тот вынесет обоснованное решение. Эйрея почувствовала себя плохо. Боги. Одно дело, когда угроза причиняла вред; для него это было в порядке вещей. Но дойти до того, что они собирались казнить кого-то? Нет. Это было слишком. Пробившись внутрь, она обнаружила Эгга, угрюмо сидящего перед зеркалом. Наконец-то его одели в надлежащую одежду Таргариенов: черный дублет, красную саше и замшевые сапоги. Его лицо тщательно вымыли мылом и смазали маслом, и его лысая голова отражала свет свечей, как какой-то величественный шлем. — Странно, — пробормотала она, закрыв дверь. — Теперь ты действительно похож на яйцо. Горничная, возившаяся с его ботинками, резко повернулась и присела в реверансе. Эйрея отмахнулась от нее и пошла зашнуровывать ботинки сама. Эгг продолжал дуться. — Это была твоя идея? Сбрить волосы? — Нет, — выплюнул он. — Дейрон сбрил их. Он сказал, что мы не сможем затеряться в гостинице, если я буду разгуливать с серебристыми волосами. Эйрея поджала губы. — А потом? Тебя не было несколько дней. Наверняка твои волосы уже начали бы отрастать. Его лицо сморщилось, щеки порозовели. — Я… я сам это сделал. Я дождался, пока сир Дункан уснет, и украл из его сумки говяжий жир, чтобы сбрить волосы. Сильно порезался на затылке. Его маленькие пальчики ощупали это место, прежде чем он смущенно отвел взгляд. Она вздохнула. — Любовь моя… что случилось? Дейрон сказал, что взял тебя с собой в гостиницу, чтобы спрятаться. Эгг застонал и, оттолкнув ее, вскочил на ноги и принялся расхаживать по комнате. — Он лжец. Он ныл отцу, что не хочет участвовать в турнире, и сбежал со мной в гостиницу в надежде переждать. — И ты не мог с этим смириться, да? Ее слова заставили Эгга заколебаться. — Я… Я был разочарован. Я сказал ему, что хочу поехать, чтобы начать службу оруженосцем, но он отказал. Сказал, что я должен остаться на месте. Заставив себя сглотнуть, она вздохнула. — Да, но следовать за незнакомым межевым рыцарем — это тоже не выход. Кто этот человек, кстати? Угрюмость полностью исчезла с его лица. Его глаза цвета индиго расширились и заблестели в тонком свете звезд. Благоговейный трепет на его лице заставил ее заколебаться. — Сир Дункан Высокий, — гордо объявил он. — Он был оруженосцем сира Арлана из Пеннитри. Клянусь, он хороший человек! Он ничего мне не сделал, просто держал меня при себе. Она попыталась отмахнуться, но мысленно задержалась на имени. — Подожди? Сир Дункан? Я... кажется, я его видела. Он ворвался в зал лорда Эшфорда и потребовал аудиенции у дяди Бейлора без разрешения. Да. Это был он. Бестолковый великан, которого Эйрион задирал во дворе и который опозорился во время аудиенции. Боги. Как Эггу удалось найти именно его из всех людей? — Да, — кивнул маленький хулиган. — Ему пришлось пойти к дяде, чтобы тот поручился за него, чтобы он мог участвовать в турнире. Больше никто не помнил его наставника. Она моргнула. — Он был никудышным рыцарем? Эгг нахмурил брови. — Я не знаю. Скорее всего. Но сир Дункан хороший человек. Он взял меня к себе оруженосцем и помог, когда Эйрион напал на кукольницу. Она моргнула. — Кукольницу? Эгг перевел дыхание, прежде чем рассказать историю о кукольном представлении, которое разыгрывалось на турнирной площадке, о том, как главная исполнительница разыграла сцену, в которой рыцарь убивает страшного дракона. В середине представления появился Эйрион и назвал этот акт изменой. Он начал кричать на кукольников и послал своих людей уничтожить их реквизит. Когда он начал избивать кукольницу, Эгг испугался и позвал сира Дункана, чтобы тот остановил его. — Он ударил его? — пролепетала она. Эгг казался усталым. — Ну, он… сначала он ударил его кулаком, а потом отшвырнул. Но это была его вина. Он сломал девушке пальцы, а сир Дункан просто пытался защитить ее. Эйрея на мгновение задумалась над его словами. Она вспомнила, как великан возвышался над Эйрионом, словно стена огромного замка. Да, если кто и мог швырять этого подлеца, так это он. На мгновение она попыталась представить это и чуть не расхохоталась. Эйрион всегда был умелым бойцом и свирепым во время тренировок. Отец вложил в его обучение неисчислимые ресурсы, заставляя его тренироваться с лучшими фехтовальщиками, самыми искусными воинами, чтобы убедиться, что он полностью раскрыл свой потенциал. Мысль о том, что его может одолеть гигантский межевой рыцарь с минимальной подготовкой или вообще без нее, была в равной степени абсурдной и поэтичной. Тем не менее, к ней быстро вернулась ясность, как только она должным образом оценила ситуацию. — Эгг... это неправильно. Этот человек низкого происхождения. Он не может бегать и нападать на принца крови. Эгг раздраженно фыркнул. — Это несправедливо. Это Эйрион поступил неправильно. Он напал на девушку без всякой причины. — Ты сказал, что она разыгрывала сцену убийства дракона? Его пухлые щеки стали пепельно-серыми. — Это не имеет значения. Это не значит, что он может ломать ей пальцы. — Нет, но с ее стороны это была опасная авантюра. Это легко можно принять за измену, — объяснила она. Она вспомнила, что сказал Эйрион. Их отправили на турнир, чтобы подавить любое потенциальное недовольство. Возможно, Блэкфайры потерпели поражение, но у них все еще оставалось много молчаливых сторонников, особенно в Просторе, где ненависть к дорнийцам была сильна. — Ты что, защищаешь его? Его? Этого... болвана, который всю свою жизнь пытался убить нас? — завизжал Эгг, его большие глаза остекленели. Эйрея заартачилась. — Следи за своим языком. И нет, я не защищаю его. Я просто говорю, что это было опасно. Тебе следовало пойти не к межевому рыцарю, а к дяде Бейлору. — И что бы он сделал? — Эгг усмехнулся. — Он никогда ничего не делал. Никто из них не делал. Они просто позволили Эйриону разгуливать и делать все, что ему заблагорассудится. Я знал, что сир Дункан поможет. Она замолчала, вспомнив его слова. — Это поэтому ты так поступил? Чтобы завести себе домашнего зверька, которого можно натравить на брата? Он сказал ей об этом прямо перед ее отъездом в Летний замок. Он хотел найти им кого-нибудь — рыцаря, — кто смог бы избавить их от Эйриона раз и навсегда. Эгг долгое время ничего не говорил; просто смотрел на нее сквозь опущенные ресницы, его щеки все еще были розовыми. Эйрея застонала. — Да будут милостивы боги, Эгг… ты не можешь просто бегать и подвергать опасности жизни других людей. Что ты ему пообещал в обмен на это братоубийство? — Ничего! — Он тут же взвизгнул. — Он даже не знал, кто я такой. Эйрея осталась невозмутимой, но он не сдавался. — Это правда. Он принял меня за сиротского конюха, а я его не поправлял. Она поморщилась. — Тогда почему он бросился между Эйрионом и кукольницей? Он мог потерять все. — Потому что это было правильно! — Голос Эгга снова дрогнул. — Чтобы защитить невинных. Она перевела дыхание. — Не будь наивным, любовь моя. — Я не наивный! Почему ты мне не веришь? — Потому что никто не бывает просто благородным! — выпалила она. — Никто не поставит все на кон ради незнакомой женщины, особенно если это будет стоить ему жизни. Боги... некоторые из них не защитят даже самых близких, если это означает риск для того, что для них важнее. Затем она закрыла глаза, презирая себя за то, как горько это прозвучало. Нет. Она не должна думать о своем Отце. Фаворитизм Мейкара не имел никакого отношения к межевому рыцарю Эгга. Но Эгг так не думал. — Сир Дункан прав, — отрезал он, и его глаза снова остекленели. — Он поступил правильно. И они хотят убить его за это. Они не должны убивать его за это. Наступила тишина. Эгг начал всхлипывать, медленно, почти как будто он злился на себя за то, что осмелился плакать. Эйрея провела рукой по лицу. — Все в порядке, любовь моя, — вздохнула она и притянула его к себе, сжимая так крепко, что он, казалось, растаял в ее объятиях. Эгг какое-то время не шевелился, тихо всхлипывая в шелковую одежду. Но потом он нашел в себе силы обнять ее в ответ, и его маленькие ручки обвились вокруг нее. — Ты поможешь мне? — простонал он через мгновение. — Я должен спасти его, я должен заставить отца не дать Эйриону причинить ему вред. Она провела руками по его лысой голове, позволяя своему теплу окутать его, заглушить его огорчение. — Я помогу, любовь моя. Конечно, помогу. Кто еще, кроме нее, мог помочь? Она знала, каков Эйрион; она знала, каким жестоким и мстительным он мог быть. В его натуре было совершать подлые поступки без всякой причины. И она не могла подвести Эгга, отклонив ему правду. — Вытри слезы, — сказала она, отстраняя его от себя. — Ты должен быть сильным, хорошо? Чтобы мы могли вместе пережить эту бурю. Малыш шмыгнул носом, прежде чем промокнуть его рукавом. Эйрея помогла ему, вытерев слезы с его пухлых щек, пока он не стал снова чистым. — Дядя Бейлор велел мне пойти в подземелья. Извиниться перед сиром Дунканом за то, что я его обманул. — Хорошо. Тогда иди. А я... я посмотрю, что мы можем сделать дальше Он прищурился. — Что ты собираешься делать? Она прикусила внутреннюю сторону щеки, обдумывая слова. — Я не знаю. Я что-нибудь придумаю. Затем она поцеловала его, осыпая его маленькие щечки быстрыми поцелуями. Он немного поворчал, но успокоился, прижав лоб к ее подбородку в поисках утешения. Ее сердце защемило: такой маленький, но такой смелый, настоящий дракон в человеческом обличье. — Иди же. Не заставляй своего рыцаря ждать. Эгг вздохнул и высоко поднял подбородок. Он без труда надел маску королевского величия, выпрямил спину и скрестил руки за спиной. Затем он вышел из комнаты, полный решимости. Эйрея погрузилась в молчание. Боги, как все могло так обернуться? Только вчера она танцевала с лордом Лионелем на пиру и шепталась с Гвин Эшфорд о ее сопернице из дома Тиреллов и ее ужасных платьях. Это было безумие. . Но она полагала, что Эгг всегда имел талант причинять самые разрушительные беды. Выйдя в коридор, она разгладила юбку, напряженно размышляя. Они, несомненно, собирались убить этого человека. Ударить принца крови — преступление, наказуемое, как минимум, потерей конечности. И поскольку Эйрион, несомненно, не удовлетворился бы одной только конечностью… Она прищурилась, вспоминая, что сказал Эгг. Это было кукольное представление. Предполагаемое изменническое кукольное представление, которое вывело его из себя и развязало ему руки. Но Эгг сказал, что представление было безобидным, просто небольшой сказкой, разыгранной для народа. Ей нужно было убедиться в этом самой. Повернувшись, она пронеслась по коридору, уклоняясь от слуг и проходя мимо вооруженных стражников. Потребовалось некоторое время, чтобы добраться до нужной комнаты, и еще больше, чтобы проскользнуть внутрь мимо патрульных. — Кузина? — Валарр вздрогнул, когда она вошла в его покои. Он уронил книгу, которую читал, и тут же выпрямился во весь рост. — Что ты здесь делаешь? Ты слышала о том, что произошло? Эйрея сохраняла невозмутимый вид. — О чем? Как Дейрон позволил межевому рыцарю скрыться с моим младшим братом, или как он натравил упомянутого межевого рыцаря на Эйриона. Валарр ущипнул себя за переносицу. — Семеро чертогов. Похоже, эта семейка не может быть нормальной. — Боюсь, только с моей стороны. Тебе повезло,что ты оказался в относительно стабильной семье. На мгновение воцарилось молчание, прежде чем она набралась смелости. — Мне нужна услуга. Он решительно сдвинул брови. Эйрея продолжила. — Мне нужен сопровождающий, чтобы выбраться из замка. Я бы попросила кого-нибудь из наших людей, но они, скорее всего, просто поспешат доложить моему отцу или твоему и запретят мне выходить. Морщина разгладилась. — Да, и на то есть веские причины. Какие у тебя дела за пределами замка? — Кукольное представление, — объяснила она. — Эйрион утверждает, что у него были причины напасть на кукольников. Что они подстрекали к восстанию против нашего дома. — Да, и? — И я намерена доказать, что он не прав. Если я устраню вероятную причину, то он в итоге будет выглядеть агрессором, и у дяди и отца будет больше причин проявить снисходительность к межевому рыцарю Эгга. Возможно, они даже накажут Эйриона. Тишина. Валарр медленно моргнул, скрестив руки на груди. — Что? — возмутилась она, ее рука скользнула под юбку, теребя ее. — Это разумная стратегия. — Да, это так... — он помолчал, отводя взгляд. — Я просто не понимаю, зачем ты это делаешь. Разве ты не хочешь, чтобы межевого рыцаря наказали за то, что он ударил твоего мужа? Узел обиды сжал ей живот. — Боги, ты глуп. После всего, что я тебе о нем рассказала... — Правда? — без колебаний перебил он ее, его щеки покраснели. — Похоже, ты не осознаешь, черт возьми, как ведешь себя рядом с ним. Если бы ты только могла увидеть себя моими глазами, ты бы поняла, почему так легко поверить в то, что говорят остальные. — Что они говорят? — выпалила она, чувствуя, как к горлу подступает желчь. — Что ты любишь его. Что ты всю жизнь любила только его и что все, что ты делала до сих пор, было для того, чтобы завоевать его любовь. Эти слова заставили ее запнуться. Нет. Что он говорил? Он был безумен? Почему кто-то мог предположить, что она видела в Эйрионе любовь всей своей жизни? Она ненавидела его; всю свою жизнь она была непреклонна в том, что он мучил ее. Их близость была просто обычной братской привязанностью. Просто привязанностью. Ее желудок скрутило, словно он отвергал это утверждение. Она вдруг почувствовала стыд; не в силах больше выносить его взгляд, сталкивающий ее с ее самым мрачным позором. — Хорошо, — отрезала она и развернулась на каблуках. — Я пойду одна. Ее пальцы нащупали ручку, дыхание внезапно участилось. — Подожди, черт тебя дери, подожди, — голос Валарра заставил ее замереть на месте. Он подошел к ней, чтобы схватить плащ, висевший у двери. — Оставайся здесь. Я должен убедиться, что королевская гвардия ушла, прежде чем мы сможем предпринять какую-либо попытку к бегству. Ее сердце забилось в горле. Она наблюдала, как он накинул плащ, сжав челюсть и нервно теребя пальцами. — Неужели мои глаза меня обманывают? — не удержалась она от колкости. — Послушный принц, вляпывающийся в неприятности? Он усмехнулся. — Почему ты так шокирована? Я совершала гораздо более рискованные поступки, чем этот. Ты лучше всех знаешь об этом. Кровь прилила к голове, когда его разноцветные глаза впились в нее, и воспоминания начали прокручиваться внутри. Скрытые коридоры, библиотека после наступления темноты. Его губы на ее губах, его руки ласкающие ее тело, страстно желая продолжить, полностью овладеть ею. — Я знаю. Просто не думала, что ты снова совершишь ту же ошибку. Нет. Это была ложь. Она надеялась, что он это сделает. Она надеялась, что в его сердце все еще теплится хоть капля нежности, которая подтолкнет его помочь ей, хотя бы потому, что он с теплотой вспоминал то, что когда-то было между ними. — Я тоже не думал. Но, полагаю, я питаю к тебе слабость, — прохрипел он, и ее поразило, насколько смягчился его голос. — Хотя я не должен. Я не могу превращать шалости в привычку. Эйрея выдержала его пристальный взгляд: глубина его фиалкового глаза, теплота карего. Этот контраст всегда поражал ее. Огонь и дерево в одном флаконе, страсть и безопасность, соединяющиеся в одном совершенно надежном мужчине. — Тебе это нравится, — она не смогла удержаться от ухмылки. Он не улыбнулся в ответ. Он просто уставился на нее, стиснув зубы, с отсутствующим выражением лица. Он потянулся к ручке, резко открыл дверь и вышел наружу. Она поймала его взгляд, когда он исчезал за деревом; его губы растянулись в призрачной улыбке.