Новый дом для Гарри

Гарри посмотрел на остальных мальчиков. Все они были высокими и атлетически сложенными, и теперь они окружили его полукругом, фактически заперев в ловушке. — О чем вы хотите поговорить? — спросил он, нервничая все сильнее. Что могло понадобиться от него старшекурсникам из другого факультета? Джеффрис улыбнулся шире и слегка сжал его плечи. — Что ты знаешь о своем отце, Поттер? — Мой папа? — безучастно переспросил Гарри, гадая, о Джеймсе Поттере ли они говорят или о профессоре Снейпе. — Почему? — Потому что мне любопытно, знаешь ли ты, каким полным придурком он был! — прорычал Джеффрис, сбросив дружелюбную маску и толкнув Гарри так сильно, что тот отлетел на одного из других мальчиков. — Нет! — автоматически запротестовал Гарри, пытаясь вырваться из рук старшего студента. Когтевранец легко удержал его, болезненно сжимая бицепсы Гарри. — Отпусти! — Не сейчас, Поттер, — усмехнулся Джеффрис. — Ты его поймал, Смит? — Он никуда не денется, — заверил его мальчик, державший Гарри руками. — Отпусти! — снова сказал Гарри, повышая голос. — Отстаньте от меня! — Тишина! — воскликнул один из двух других мальчиков, взмахнув палочкой в ​​сторону Гарри, и, хотя Гарри изо всех сил старался, из его горла не вырвалось ни звука. — Спасибо, О’Лири. Мы не можем допустить, чтобы кто-то подслушал и сорвал нашу вечеринку, — сказал Джеффрис, делая вид, что поглаживает Гарри по голове, а затем резко дернул его за волосы. Вскрик Гарри, разумеется, затих, как и ругань, которую он произнес в адрес другого мальчика. Джефферс, по-видимому, был достаточно искусен, чтобы читать по губам — по крайней мере, это слово — и он ударил Гарри по лицу так сильно, что с него слетели очки. — Эй, подождите! — встревоженно воскликнул последний студент факультета Равенкло. — Я не думал, что вы действительно собираетесь причинить ему вред! — Заткнись, Питерсон, — рявкнул Джеффрис. — Старик этого мелкого мерзавца отправил моего отца в Азкабан, и я намерен заставить его заплатить. Кроме того, мы лично должны благодарить его за поражение Темного Лорда, и без него твоего дядю и родителей Смита не выгнали бы из страны мракоборцы или не убили бы, как мать О’Лири. Гарри не совсем понимал, о чем говорит Джеффрис. Он постепенно узнавал о Волан-де-Морте и Пожирателях смерти, а также о том, что именно произошло десять лет назад, когда погибли его родители. Он понимал, что Джеффрис считает его ответственным за поступок отца, и что родственники других мальчиков, похоже, были сторонниками Волан-де-Морта и сожалели о том, как закончилась война. Почему именно это привело к желанию избить его до полусмерти, он не понимал, но на данном этапе его уже не волновали их мотивы. Слова профессора Снейпа о необходимости защищаться снова и снова доносились до него, и он схватил свою палочку. Пока он мало что мог с ней сделать, и Смит все еще держал его за руки, но с палочкой в ​​руке ему было спокойнее. — Отвали! — снова крикнул он — беззвучно — и отскочил в сторону, надеясь вырваться. Он освободил одну руку — руку с волшебной палочкой — и начал размахивать руками и брыкаться. Джеффрис выругался и потянулся к нему, получив в ответ удар локтем в нос. Смит вцепился в его руку, словно смертельной хваткой, а О’Лири шагнул вперед, снова подняв свою волшебную палочку. — Акцио палочка! — крикнул Гарри, не будучи уверенным, достаточно ли хорошо он освоил новое заклинание, чтобы оно сработало, не говоря уже о том, будет ли оно эффективно, когда он будет находиться под заклинанием Затмения. Но к его огромному удовлетворению палочка О’Лири непроизвольно дернулась, и заклинание, которым он целился в Гарри, попало в Питерсона. Питерсон с криком удивления упал, сцепив ноги, и ударился подбородком об пол. Гарри резко развернулся и сильно пнул Смита по голени, надеясь заставить его отпустить палочку, но старший мальчик ударил его кулаком в живот, и Гарри упал на колени, задыхаясь. Он едва удерживал свою палочку. — Хорошая работа, — задыхаясь, пробормотал Джеффрис, вытирая кровь с лица и сверля Гарри убийственным взглядом. — Давай поднимем его и переместимся в тихое и спокойное место. — Подождите, — проблеял Питерсон с пола, где О’Лири пытался снять с него проклятие. — Какой смысл его утаскивать? Как вы думаете, что с нами случится, когда он вернется и расскажет кому-нибудь из профессоров, что мы с ним сделали? — Он не вернется, — с такой леденящей уверенностью в голосе ответил Джеффрис, что Гарри точно понял, что он имеет в виду, и, несмотря на боль в животе, он сопротивлялся как дикое животное, когда Джеффрис схватил его за воротник. — Прекратите! — раздался в коридоре новый голос, и на мгновение все замерли. — Драки в коридорах запрещены! В книге «Хогвартс: История» это четко указано! Впервые в жизни Гарри обрадовался, увидев Гермиону Грейнджер, какой бы высокомерной и всезнающей она ни была. Он отчаянно размахивал руками, одновременно крича — едва слышно — ей, чтобы она бежала за помощью. — Гарри? Это ты? Что ты делаешь? Ты потеряешь нам баллы за драку, если профессор увидит, как ты дерешься. Джеффрис с отвращением уставился на девушку с пышными волосами. — Избавься от нее, — рявкнул он на Смита, крепче сжимая Гарри. — С удовольствием, — ответил другой, закатив глаза. — Убирайся отсюда, уродка, — приказал он, нависая над первокурсницей. Гермиона напряглась, и, не сумев полностью скрыть боль в голосе, решительно ответила: — Я никуда не пойду без Гарри. Что вы с ним делаете? Оставьте его в покое! Смит выругался крайне грубо и, накрыв лицо Гермионы рукой, изо всех сил толкнул ее. Она отлетела назад и вскрикнула, когда ее ягодицы болезненно ударились о каменный пол. Смит стоял над ней и усмехнулся, увидев слезы в ее глазах. — Теперь ты не такая уж и властная маленькая корова, правда? — поддразнил он. Вид пострадавшей девушки заставил Гарри сопротивляться еще сильнее, шепча проклятия на нападавших. Краем глаза он заметил вспышку светлых волос, но маленькая фигурка — неужели это был Малфой? — не теряя времени, покинула это место. Гарри почти ожидал, что Гермиона убежит, прежде чем старший мальчик продолжит свою первую атаку, но Гермиона оказалась крепче. Она перевернулась на бок, словно собираясь убежать, но вместо этого резко вытянула ногу и ударила Смита прямо в коленную чашечку. Крупный мальчик издал вопль агонии, когда его нога подвернулась — сустав был вывихнут в крайне неестественном направлении — и он рухнул на землю. К несчастью, он упал прямо на Гермиону, которая с криком отчаяния упала на землю. Джеффрис схватил Гарри за мантию и чуть не швырнул его в стену. Затылок Гарри ударился о камень, и мир на мгновение исчез в ослепительном пламени агонии. К тому времени, как он пришел в себя, О’Лири уже поднял Питерсона на ноги, а Джеффрис изо всех сил пытался поднять Гарри. — Поднимите ему ноги! — приказал он Питерсону. — Уходим отсюда! Петерсон подчинился, схватил Гарри за лодыжки и поднял так, что мальчик оказался подвешен между двумя когтевранцами. — Заколдуй его! — приказал Джеффрис О’Лири. — Что-нибудь хорошее и мерзкое, чтобы он перестал драться! Гарри потерял свою палочку, но он был далеко не беспомощен. Он отчаянно извивался, используя свой опыт «охоты на Гарри». Он освободил одну ногу и пнул Питерсона в челюсть, отбросив его назад к О’Лири, в результате чего оба упали. — Эй! — Рон вышел из Большого зала, чтобы найти Гарри, и увидел суматоху. Он бросился в зал, крича, зовя своих братьев, а затем помчался обратно в гущу событий, чтобы помочь своим однокурсникам. Когда Рон прибыл, он увидел, что Гарри почти вырвался из хватки Джеффри. Однако Смиту удалось на время избавиться от боли в колене и схватить Гермиону за волосы, когда она пыталась вырваться из-под него. Девушка вскрикнула от боли, когда старший ученик жестоко дернул ее назад, а затем, защищаясь, подняла руки и ударила кулаком. Рон бросился на более крупного парня, заставив его отпустить Гермиону, но также — снова — раздавив бедную девушку под сопротивляющимися телами парней. Рон схватил Смита за запястье, не давая ему ударить Гермиону, в то время как Гермиона, пытаясь вырваться, сумела ударить его локтем в солнечное сплетение. Джеффрис выругался, увидев, как падают его союзники. — Ты, мелкий ублюдок! — он схватил Гарри за горло и прижал его к стене. Гарри задыхался, пытаясь вырваться из хватки старшего мальчика. Он смутно видел, как Джеффрис отдернул кулак, и понимал, что у него нет никакой надежды заблокировать удар в лицо. — Отпустите первокурсника, — прохрипел новый голос, очень глубокий и угрожающий. Давление в горле Гарри внезапно ослабло, и, отчаянно вдыхая столь необходимый воздух, он увидел, что кончик палочки впился в шею Джеффриса, чуть ниже уха. К другому концу палочки был прикреплен очень крупный и сердито выглядящий Маркус Флинт. Гарри узнал в нем старосту Слизерина и члена команды по квиддичу, потому что Оливер Вуд однажды указал на него, когда гриффиндорцы передавали мяч слизеринцам. Точные слова Вуда были: «Он настоящий мерзавец, так что следите за ним!», и, глядя на злобное выражение лица Флинта, у Гарри не было причин сомневаться в оценке Вуда. Тем временем, своевременное вмешательство Рона предотвратило дальнейший вред, причиненный Смитом Гермионе, но крепкий семикурсник сумел отбиться от ударов более мелких детей. Он схватил Рона за рубашку, а другой рукой выхватил палочку. Кровь Рона застыла в жилах, когда Смит направил палочку ему между глаз и прорычал: — Круц… Прежде чем Смит успел закончить заклинание, в него врезался другой человек, выбив палочку из его рук и прервав Непростительное. В этот момент началась настоящая драка, и все расплылось перед глазами. Рон понятия не имел, кто его спас, но предположил, что это был один из его братьев — подозрение, которое усилилось, когда он услышал довольный стон Смита и новый, мужской голос, стонущий от боли. Рон тут же вцепился зубами в запястье, которое все еще держал, и с удовольствием услышал вскрик Смита, в то время как крик боли другого человека оборвался. В его поле зрения промелькнула пара ног в штанах, едва не ударив его ногой по голове, что подтвердило, что в драке ему помогал как минимум еще один мальчик. Затем Гермиона успела схватить Смита за волосы и ударить его головой об пол. Он застонал и обмяк, и Рон, воспользовавшись случаем, схватил его за запястья и лег сверху. Только тогда он поднял голову и огляделся. Гермиона стояла на коленях у головы Смита, сгорбившись и тяжело дыша, с мрачным боевым блеском в глазах. Смит стонал, но пока не оказывал особого сопротивления, и Рон огляделся, чтобы увидеть, кто из его братьев пришел ему на помощь. У него отвисла челюсть. Там, сидя, обеими коленями уперевшись в живот Смита, сидел Драко Малфой. На этот раз безупречная прическа слизеринца была растрепана, и у него была разбита губа. — Малфой! — недоверчиво воскликнул Рон. — Это ты? В тот же миг, как слова вырвались у него изо рта, он пожалел, что не может их вернуть. Из всех глупостей, что можно было сказать! Но, к его удивлению, на этот раз Малфой не усмехнулся. — Ты же не думал, что мы позволим тебе защищать первокурсника Слизерина без посторонней помощи, правда? — спросил он, сверля взглядом Смита. — Эй, Грейнджер, может, еще раз ударим его головой об пол? Кажется, он вот-вот проснется. Рон был слишком ошеломлен, чтобы понять необъяснимое заявление Малфоя, поэтому он обернулся, чтобы посмотреть, что еще произошло, пока он отвлекся. Он увидел, что крупный староста Слизерина держал того, кто грубо обращался с Гарри, угрожая ему палочкой, в то время как Фред и Джордж держали третьего в захвате, который, как Рон знал по горькому опыту, был чрезвычайно эффективен. Последний из нападавших на Гарри съеживался, убегая от высокой темнокожей девушки со значком старосты Слизерина на мантии. Как только стало ясно, что потасовка закончилась, подбежали еще несколько студентов, привлеченные шумом из Большого зала. Рон увидел Перси, Оливера Вуда и остальных членов команды Гриффиндора по квиддичу, а также даже робкого Невилла Лонгботтома, бегущего наперегонки. Ситуацию еще больше осложняло то, что к тому времени прибыло значительное количество слизеринцев, которые, вытащив палочки, подкрепляли своих старост. Рон заметил, что, когда остальные выстроились в ряды, Флинт и девушка (Джонс? Джонас?) отдали приказы, согласно которым слизеринцы сформировали эффективный оборонительный периметр. Гриффиндорцы были менее организованы, склонны были слоняться без дела и требовать ответов, вместо того чтобы уступать власть кому-либо одному. Поскольку Перси был единственным присутствующим старостой Гриффиндора, Рон не мог винить остальных гриффиндорцев за нежелание подчиняться его приказам. Однако Оливер Вуд быстро оценил эффективность подхода слизеринцев и немедленно приказал команде по квиддичу повторить маневры другого факультета. Остальные гриффиндорцы последовали их примеру, и вскоре не только смешанная группа стояла на страже от дальнейших атак, но и каждый из нападавших теперь был прикрыт как минимум двумя людьми. — Ты, чертова грязнокровка! — прорычал Смит Гермионе, когда его голова прояснилась, и он понял, что благодаря ее вмешательству их план нападения на Гарри провалился. Губы Гермионы сжались, когда она медленно поднялась. — Палки и камни могут сломать мне кости, но имена никогда не причинят мне вреда, — ответила она, хотя голос ее слегка дрожал. Затем она сделала два шага влево и резко опустила каблук. Палочка Смита сломалась пополам под ее ногой, и старший мальчик издал душераздирающий вой. — О, боже мой, — сладко сказала Гермиона. — Какая я неуклюжая. Наверное, будучи грязнокровкой, я все время забываю, насколько хрупки палочки. Остальные ученики смотрели на Гермиону со смешанным чувством благоговения и ужаса. Взмах волшебной палочки был для школьного двора сродни ядерному удару. Несколько секунд слышны были лишь всхлипы недоверия Смита, а затем: — Молодец, первокурсница, — восхищенно сказала Джонс, староста Слизерина. Это нарушило молчание. — Отпусти меня, — потребовал Джеффрис, проявив немалую браваду, учитывая, что палочка Флинта все еще болезненно впивалась ему в шею. — Это не имеет никакого отношения ни к тебе, ни к твоим змеям, Флинт. Флинт фыркнул. — Ты напал на одного из наших Первопроходцев. Это чертовски наше дело. — Этому сопляку Малфою не следовало вмешиваться в дела Смита, — утверждал Джеффрис. — Он заслужил ту взбучку, которую получил. Флинт взглянул на Драко и усмехнулся. — Похоже, это Смиту досталось по полной, — парировал он. — А я говорил о Поттере. Джеффрис и другие студенты факультета Равенкло, как и гриффиндорцы, уставились на Флинта. — Что? Поттер — лев, а не змея. Флинт пожал плечами. — Он принадлежит нашему Главе, а это значит, что он змея. Прикоснешься к нему — умрешь. — Что, черт возьми, ты несешь? — яростно прорычал Джеффрис. — Это же тот самый Мальчик, Который Выжил, ты, чертов идиот! Вы, слизеринцы, должны выстроиться в очередь, чтобы убить его! Гарри вздрогнул от глубины ненависти в глазах другого мальчика, и Флинт бросил на него быстрый, оценивающий взгляд. — Вуд, забери своего ловца подальше от этого безумца, ладно? Оливер поспешил к Гарри и оттащил его в сторону. Он ободряюще похлопал Гарри по спине, а Кэти Белл, еще одна его товарищ по команде по квиддичу, подошла с другой стороны, обняла его и вернула ему чудесным образом целые очки. — Все в порядке, Гарри, — прошептала она ему на ухо. — Все под контролем. — Ты, ублюдок! — продолжал кричать Джеффрис, и наконец Джонс это надоело. Она щелкнула пальцем и властным жестом указала на Перси. — Вот ты! Перси, перестань стоять и выглядеть бесполезным, прикрой это никчемное место, — приказала она, указывая на Питерсона. — Э-э… ​​ну да. Да, конечно! — поспешно подчинился Перси, озадаченный как категоричным приказом, так и тем фактом, что прекрасная семикурсница знала его имя. — Первопроходец… да, ты. Иди сюда, — Джонс подозвала Гермиону к себе и подошла ближе к Джеффрису, который все еще ругался на Флинта. — Хорошо, это хорошее заклинание, чтобы выучить. Готова? Следи за моей палочкой, — она подняла палочку и направила ее на Джеффриса. — Кастрато экс— — НЕТ! — закричали и сгорбились все мужчины высшего ранга в округе, а Джеффрис побледнел до того же оттенка, что и каменная стена. Джонс вздохнула. — Ну ладно. Я тебя позже научу, — пообещала она Гермионе. — А ты, трусливый ублюдок, заткнись, или я с тебя это проклятием сдеру! Чик-чик! Никто не стал спрашивать, что она имела в виду под «этим», и Джеффрис успокоился, широко раскрыв глаза и защитно сжимая руки. Флинт закатил глаза, глядя на Вуда. — Ведьмы! — но произнес он это тихо.

***

Снейп сердито посмотрел на стол Гриффиндора, где явно не сидел один растрепанный мальчик. Еду должны были подать с минуты на минуту, а Поттера, непослушного маленького сорванца, нигде не было видно. Флитвик занял свое место за учительским столом несколько минут назад, так что этот маленький монстр точно закончил свои занятия, а это означало, что он намеренно игнорировал четкие указания Снейпа приходить вовремя к обеду, чтобы ему не пришлось довольствоваться лишь остатками. Поттеру предстояло наверстать упущенное за несколько лет плохого питания, но сидеть за столом Гриффиндора между Роном Уизли и Невиллом Лонгботтомом вряд ли способствовало увеличению его калорийности. К тому времени, как эти двое накладывали себе еду, домашним эльфам повезет, если они вообще получат свои блюда обратно. Если бы Гарри не было рядом, когда подали еду, для него бы ничего не осталось. Однако, несмотря на то, что Снейп объяснил эту концепцию ясными, простыми, понятными для Гриффиндора словами, состоящими менее чем из трех слогов, Поттер не сидел на своем месте в Большом зале. Нет, этот маленький негодяй явно бродил по коридорам, жевал шоколадных лягушек и гадал, какие новые шалости он мог бы придумать. Снейп стиснул зубы. Он покажет этому мальчику, что значит игнорировать его указания! Он постукивал пальцами по скатерти, размышляя, куда лучше поставить этого сорванца, чтобы как можно больше учеников увидели, как его кормят с ложечки домашние эльфы. Может быть, если он поставит специальный стол прямо перед учительским столом… Его отвлекло от составления подходящего карательного меню — много печени с луком, ящик с брокколи — то, как один из его собственных первокурсников с опозданием проскользнул в зал. Снейп бросил гневный взгляд на Драко Малфоя. Его змеи знали, что опаздывать нельзя. Видимо, наказание в виде Сов не научило юного мистера Малфоя следовать указаниям декана факультета. Возможно, если бы двух первокурсников кормили с ложечки домашние эльфы, это бы донесло до них всю правду… Но подождите — Малфой не садился на свое место; вместо этого он что-то настойчиво шептал Флинту. Снейп с недоумением наблюдал, как Флинт подал знак другой старшей старосте, Давиделле Джонс, и они вдвоем поспешили из зала, а за ними последовал Малфой. Что ж. Как интересно. Эта пара старост обещала немало страданий какому-нибудь бедняге. Снейп вяло подумывал о том, чтобы разобраться с ними, но решил, что лучше позволить старостам самим этим заняться. Флинт был крупным и не прочь был бы поколотить наглого младшекурсника, но больше всего его «змей» боялись Джонс. Она была похожа на более здравомыслящую версию Беллатрисы — способна на невероятную жестокость, но более разборчива в выборе жертв. Даже Флинт знал, что лучше не ссориться с ней. Снейп был уверен, что вдвоем они справятся с любым проказником, не говоря уже о том, что смогут преподать незабываемый урок о том, почему плохое поведение неразумно. Его вмешательство лишь помешало бы им выносить поспешные приговоры, да и без того у него было достаточно дел, чтобы еще и дополнительные наказания назначать. Но остальные слизеринцы теперь были беспокойны, оглядываясь через плечо вслед за старостами и Малфоем, и несколько человек уже последовали за ними. Затем самый младший из Уизли, который — сюрприз, сюрприз — одним из первых сел за стол, встал и вышел из зала. Вероятно, в поисках Поттера, — подумал Снейп с невольным уважением к преданности Уизли. Рыжеволосый клан явно принял Поттера как своего, и это, возможно, даже означает, что Рон не будет жадничать и есть всю еду. Может быть. И что теперь?! Уизли только что бросился обратно к столу Гриффиндора, а остальные его братья и сестры, за ними следом вся команда по квиддичу и приличная часть остальных за столом, выбежали за дверь. Это сломило сопротивление оставшихся слизеринцев, и они тоже бросились к выходу. Снейп взглянул на Минерву и увидел, что она смотрит на него с таким же тревожным выражением лица. Какое несчастье могло отвлечь такое количество ненасытных подростков от обеденного стола? — Может, пойдем посмотрим, что там происходит? — нарочито тихо спросила Минерва. — Это свидетельствовало бы о недостатке доверия к нашим префектам, — ответил он, но полностью скрыть беспокойство в своем тоне ему не удалось. Теперь даже студенты факультета Равенкло нервно оглядывались по сторонам, наконец заметив, что что-то не так. Типично, — прорычал Снейп про себя. Они, может, и могли бы воспроизвести все известные варианты заклинания Ignatio Compelare XVIII века, но им нужно было, чтобы их домашние эльфы сказали им, что их мантии горят. Группа студентов факультета Равенкло направилась к двери, и, наконец, даже спокойные студенты Хаффлпаффа начали проявлять любопытство. Когда последний стол в Большом зале опустел, Снейп и Минерва обменялись еще одним взглядом и одновременно встали. — Я пойду, — сказала Минерва, жестом предлагая ему сесть обратно. — Нет, я, — парировал Снейп. — Ты прекрасно знаешь, что эти маленькие болваны разбегутся при одном только моем виде. — Да, но ты не станешь утруждать себя выяснением того, кто виновен, — ты просто оправдаешь свой факультет и произвольно снимешь баллы со всех остальных, — парировала она. Глаза Снейпа сузились, но прежде чем он успел ответить, Дамблдор встал. — Возможно, нам всем следует уйти, поскольку, похоже, все студенты теперь вовлечены в происходящее — будь то в качестве зрителей или участников. — Отличная идея! — радостно пискнул Флитвик. Помона Спраут вздохнула — день в теплицах был долгим — но послушно последовала за остальными. Альбус шел впереди, проходя через зал, в то время как Снейп дулся и волочил ноги. Что бы ни случилось, директор проводил расследование, и было почти наверняка, что вина ляжет на его факультет, а хулиганов Макгонагалл будут восхвалять до небес. Идя рядом со Снейпом, Минерва с тревогой думала: — Что же могло одновременно привлечь внимание слизеринцев, Уизли и команды Гриффиндора по квиддичу? — недоумевала она вслух. У Снейпа перехватило дыхание. Уизли, квиддич, его факультет… Гарри! Он резко протиснулся мимо Флитвика и Спраут и помчался к двери. Минерва ахнула, догадавшись об этом секунду спустя, и тут же оказалась рядом, спеша посмотреть, что происходит. Снейпу с трудом удалось сдержаться, чтобы не оттолкнуть директора в сторону, когда они добрались до задней части толпы. Даже когда мерцающее присутствие директора открыло путь сквозь толпу учеников, высокий рост Снейпа позволял ему видеть поверх голов большинства. Он заметил растрепанные темные волосы, которые наполовину обнимала одна из старших гриффиндорок, и его хмурый взгляд стал еще серьезнее. Он был прав. Что бы ни происходило, Поттер был в самом центре событий, хотя, по крайней мере, выглядел относительно невредимым. Он заставил себя глубоко вздохнуть и вежливо молчать, позволяя Дамблдору говорить, хотя ему не терпелось оттащить Поттера от другого гриффиндорца и осмотреть его самому.

***

Гарри смог усмехнуться, когда Флинт и Вуд закатили глаза, ожидая, какое бы заклинание ни собирался произнести другой староста Слизерина. Впервые с тех пор, как он услышал шаги за спиной, он почувствовал себя в безопасности. Старшие ребята из двух факультетов, присматривающие за ним, не говоря уже о Роне и его братьях и даже Гермионе (!), — он понял, что не станет любимой мишенью для хулиганов в этой школе, как это было в прошлом с Дадли. И всем этим Гарри был обязан профессору Снейпу. Разве староста Флинт не говорил об этом? Гарри принадлежал Снейпу, поэтому он был змеем. А Шляпа сделала его львом. А тетя Молли и дядя Артур (как они теперь настаивали, чтобы он их называл) сделали его Уизли… Гарри усмехнулся про себя. Внезапно, когда о нем никто не заботился, к нему выстроились целые толпы людей, желающих ему помочь. — Эй! Что вы делаете? — из Большого зала выбежала волна рейвенклоуцев, за которыми следовали любопытные хаффлпаффцы, не желавшие оставаться в стороне от происходящего. Увидев нескольких своих однокурсников, лежащих на полу или прижатых к стене, рейвенклоуцы ринулись вперед, но тут же остановились в ужасе, когда фаланга палочек гриффиндорцев и слизеринцев мгновенно нацелилась на них. На мгновение показалось, что может вспыхнуть новая вражда, но знаменитый рейвенклоуский интеллект позволил новоприбывшим быстро рассчитать шансы и определить, что открытая атака вряд ли закончится в их пользу. — Боже мой, — прежде чем что-либо успело произойти, мягкий голос директора заставил всех замереть на месте. Рон вздохнул с облегчением. Наконец преподаватели поняли, что что-то не так, и покинули учительский стол. Директор, одетый в ярко-фиолетовую и желтую мантию, пробирался сквозь толпу студентов, а за ним следовали деканы факультетов. — Что, по-вашему, случилось? Голос Дамблдора оборвался от шока, когда он понял, что, вопреки его первоначальному предположению о том, что между слизеринцами и гриффиндорцами наконец-то разразилась полномасштабная война, два факультета, на этот раз, действительно объединились, противостоя группе растерянных рейвенклоуцев. — Э-э… — он несколько раз моргнул, но быстро пришел в себя. — Как я уже говорил, что здесь происходит? — Что ж, сэр, — начал Флинт, но Дамблдор мягко поднял руку. — Возможно, мистер Флинт, мы могли бы опустить все волшебные палочки, прежде чем продолжить? — Лучше не надо, директор, — вмешался Малфой. — Кто знает, что они могут предпринять, если вы это сделаете. Вот этот, — указал он, злобно сверкнув глазами, — пытался применить заклинание Круцио к Рону Уизли. Раздался слышимый вздох. В пылу битвы мало кто слышал проклятие Смита, и даже Флинт был ошеломлен. То, что произошло дальше, было еще более шокирующим. — Ублюдок! — сгусток рубиновой энергии пронесся мимо остальных и ударил Смита прямо в лицо. Тот завыл от боли, и его кожа мгновенно покрылась гноящимися язвами. — Больше никогда не приближайся к моему младшему брату, ты, чертов трусливый мешок с… — Стоп, стоп, Большой Человек, — успокаивающе сказала Джонс, удерживая Перси за вытянутую руку, прежде чем тот успел произнести очередное заклинание. — Перед домохозяйками, понимаешь? Или перед профессорами, в данном случае. Успокойся, красавчик. Он усвоил урок. Пока что. Тяжело дыша и все еще сверля взглядом плачущего Смита, Перси подчинился. Рон с изумлением уставился на старшего брата, а близнецы стали относиться к Перси с вновь обретенным уважением. Кто бы мог подумать, что их чопорный, законопослушный брат-придурок может так сорваться? Его заботливость могла соперничать с заботой Молли. — Хм, — задумчиво произнес Дамблдор. Он взмахнул палочкой, и внезапно четверо мальчиков, находившихся под охраной остальных, оказались связаны веревками. — Хорошо? Тогда, может быть, остальные уберут свои палочки и расскажут мне, что произошло. Профессор Спраут уже отослала своих хаффлпаффцев и большую часть рейвенклоуцев обратно в Большой зал, в то время как Флитвик, Снейп и Макгонагалл стояли позади директора, сурово глядя на своих учеников. — Что ж, профессор, мы — то есть мы с Джонс — подключились к этому довольно поздно. Я точно не знаю, что послужило толчком к этому… — Флинт посмотрел на Драко, тот посмотрел на Рона, тот на Гермиону, та на Гарри. Гарри в отчаянии размахивал руками и кричал, но заклинание, заглушающее его голос, все еще действовало. — Прошу прощения, Гарри. Как же я был невнимателен, — еще один взмах палочки директора, и внезапно голос Гарри вернулся. — Снимите это ЧЕРТОВО заклинание… Ой. Простите, — Гарри покраснел, избегая взгляда Снейпа. — Гарри, пожалуйста, расскажи нам, что произошло? Гарри объяснил, как старшие мальчишки подкараулили его, и как Гермиона заступилась за него, но была сбита с ног. —А потом она пнула его по колену, и он упал как кирпич, прямо на задницу! — восторженно воскликнул Гарри, а затем понял, кто его слушатель. — Э-э, извините. То есть, он упал, потом они дрались, а потом… — Я зашел и увидел, что происходит, — перебил Драко, — поэтому я пошел в зал и позвал наших старост. К тому времени, как я вернулся… — Я пришел искать Гарри и увидел, как они дерутся, поэтому я крикнул Перси и близнецам и набросился на того, кто собирался вырвать Гермионе волосы с корнем, — вмешался Рон. — Да, и к тому времени, как я туда добрался, он уже собирался применить к тебе Круцио, поэтому я набросился на них всех, и какое-то время все было как в тумане, пока… — вздохнул Драко, но справедливость должна восторжествовать, — Грейнджер не ударила Смита головой об пол и не вырубила его, — теперь большинство людей смотрели на Гермиону с изумлением, и она покраснела под их пристальным взглядом. — Как только Малфой пришел и сказал мне и Джонс, что какие-то рейвенклоуцы избивают одного из наших первокурсников, мы тут же бросились к ним, — Флинт, очевидно, решил, что первокурсники уже достаточно долго были в центре внимания. — Поэтому мы с Джонс вышли сюда и взяли Джеффриса и Питерсона под контроль. Потом я… — Одну минуту, мистер Флинт, — прервала профессор Макгонагалл. — Я немного запуталась. Вы сказали, что на одного из первокурсников Слизерина было совершено нападение? Но я думала, что целью нападения был только мистер Поттер. Флинт лишь посмотрел на нее. — Да, профессор. Макгонагалл перевела взгляд со Снейпа на Дамблдора. — Насколько я помню, мистер Флинт, Распределяющая шляпа определила мистера Поттера в мой факультет. — Наш декан факультета взял Поттера под защиту Слизерина, профессор, — холодно вмешалась Джонс. — Значит, он и наш тоже. Макгонагалл открыла и закрыла рот, но ни звука не вышло. Снейп усмехнулся. — Хорошо сказано, мисс Джонс, мистер Флинт, — мягко похвалил он. Директор расплылся в улыбке. — Согласен. Замечательно видеть такой прекрасный пример сотрудничества между факультетами, а также столь очевидное проявление уважения к вашему декану. Пятьдесят баллов обоим факультетам за совместную работу и еще десять — Слизерину за оперативную помощь первокурснику. Итак, мистер Флинт, полагаю, вы дошли до того момента, когда вы и мисс Джонс пришли на помощь мистеру Поттеру? — Да, сэр. Эти двое, — он кивнул головой в сторону близнецов, — уже набросились на О’Лири, и, похоже, им не нужна была помощь, а Смит был практически погребен под этими тремя, так что драка была практически окончена, пока остальные «Вороны» не решили вмешаться, — Флинт помолчал, а затем решил быть снисходительным. — Честно говоря, сэр, я не думаю, что они знали, что эти четверо затеяли. Они просто думали, что их соседи по дому попали в беду. Профессор Флитвик выглядел все более встревоженным по мере того, как становилась очевидной чудовищность преступлений четырех его учеников. — Боже мой, мистер Поттер, вы в порядке? Я потрясен и ужаснут тем, что кто-либо из моих студентов-рейвенклоуцев мог спланировать такое! Гарри улыбнулся невысокому профессору. — У меня все в порядке, сэр. — Еще одна ложь, мистер Поттер? — строго спросил Снейп, едва сдерживаясь, чтобы не схватить мальчика и не отнести его в лазарет. — По твоим собственным словам, а также по словам других, тебя били кулаками, душили, швыряли об стену и… — Профессор! — возмущенно воскликнул Гарри. Меньше всего ему хотелось, чтобы профессор обращался с ним как с ребенком на глазах у всех. — Со мной все в порядке. Правда. — Возможно, Северус, ты был бы так любезен и отвел бы всех четверых наших первокурсников, которые так упорно сопротивляются, к мадам Помфри? Похоже, все они сейчас не в лучшей форме. — Альбус, я должен отметить, что моим ученикам, в частности мистеру Смиту, также может потребоваться медицинская помощь, — сказал Филиус. Он мог быть возмущен их поведением, но все равно выполнит свой долг и позаботится о благополучии своих учеников. — Конечно. Возможно, вы попросите мадам Помфри присоединиться к нам в моем кабинете, как только она разберется с этими четырьмя? — Дамблдор с ожиданием повернулся к Снейпу. — О, пожалуйста, профессор, нельзя ли нам сначала поесть? Я умираю от голода, — возразил Гарри, умоляюще глядя на Снейпа. — Да! — повторил Рон. — Э-э, то есть, я тоже, сэр, — быстро добавил он, заметив гневный взгляд Снейпа. Снейп нахмурился и наверняка отругал бы мальчиков за их наглость, но Дамблдор усмехнулся и кивнул, прежде чем у него появилась такая возможность. — Хорошо, Гарри. Это позволит мадам Помфри сначала заняться этими молодыми людьми, но как только обед закончится, профессор Снейп отведет вас всех в лазарет, и я ожидаю, что никаких споров не будет. — Да, сэр, — пообещал Гарри. Флитвик, Дамблдор и четверо студентов факультета Равенкло поднялись в кабинет директора, в то время как Макгонагалл и Снейп проводили остальных учеников обратно в Большой зал. Впервые на памяти студентов рассадка по факультетам была отменена: те, кто участвовал в Великой Битве, плюхнулись за один стол, а остальные студенты бросились искать места поблизости, чтобы подслушать и узнать, что произошло. — Ух ты, настоящий маленький задира, — прокомментировал Флинт, дружески толкнув Гарри локтем. — Когда я подбегал, я видел, как ты здорово подрался с этими придурками. Гарри покраснел. — Подождите, вы увидите, как он ловко передвигается на метле! — вставил Вуд через стол. — Он практически не человек, судя по тому, как он извивается! На другом конце стола Рон и Драко оказались рядом. Оба старательно избегали взгляда друг друга, но Рон сдался первым. — Так, э-э, Малфой… э-э, Драко… спасибо. То есть, за то, что было раньше, — пробормотал Рон. — Ну, за этот Равенкло. — Пожалуйста, Уизли, — Драко помедлил, а затем добавил: — Полагаю, мы квиты — ты заставил его отпустить меня, прежде чем он сломал мне руку, — он усмехнулся. — Не знал, что ваша семья дошла до каннибализма! — Что? — Рон прищурился. Он подозревал, что в его словах спрятано оскорбление, но не был уверен. Драко закатил глаза. — То, как ты грыз его запястье? Каннибализм? Понимаешь? — Ох, — Рон покраснел. — Ну, я хотел заставить его отпустить тебя. Похоже, он причинял тебе сильную боль. Теперь настала очередь Драко покраснеть. — Ну да… Возникла неловкая пауза. — Твой брат знает несколько ужасных заклинаний, — наконец заметил Драко. — Он тебя им научил? — Некоторым, — признал Рон. — Хочешь, я тебе покажу? Драко пожал плечами, изображая из себя человека, ведущего себя непринужденно. — Да, может быть. В смысле, это может быть забавно. Рон усмехнулся. — Есть один прием, которому мой старший брат научился у гоблинов. Вот это да — он великолепен! — Да? — Драко сбросил маску безразличия. — А для чего это нужно? Пока двое мальчиков оживленно разговаривали, а Гарри, Оливер, Кэти и Маркус обсуждали квиддич, Джонс повернулся к Гермионе. — Им пришлось поднять эту огромную гориллу в воздух, до самого кабинета директора, — он даже ходить ходить не мог. Какое заклинание ты использовала? Гермиона покраснела. — Это не было заклинанием. Я просто пнула его. Отец позаботился о том, чтобы я знала несколько приемов самообороны. Один из других слизеринцев, не участвовавших в драке, усмехнулся: — Тебя отец учил? Магл? Какое умение защищаться присуще маглам? И какой от этого толк? Гермиона сердито покраснела. — Ты что, оскорбляешь моего отца? Прежде чем другой слизеринец успел ответить, Джонс тихо сказала: — Она сломала палочку Смита, Сингх. На твоем месте я бы следила за своим языком. Последовала отчетливая пауза, затем Сингх сказал гораздо более уважительным тоном: — Без обид, Грейнджер. Не надо мне тут разглагольствовать, как гриффиндорец. Я просто хотел сказать, что маглы… ну, что они могут знать о драках? Это решило все. Гермиона прекрасно знала, что ее неспособность держать язык за зубами на уроках приводила к тому, что одноклассники считали ее надоедливой всезнайкой. Она знала, что ее доскональное знание всех правил часто заставляло ее вести себя как пай-ябеда. Она также знала, что винить во всем этом может только себя. Но, несмотря на ее послушание правилам, ответы на вопросы и одержимость домашними заданиями, Гермиона Грейнджер не была трусихой. У нее была гордость, и, что бы ни думало волшебное общество, она была безмерно предана своим родителям и магловскому обществу, в котором выросла. Она решила, что если дети в новой школе будут ненавидеть ее так же сильно, как и ученики ее старой школы, то она должна дать им повод для этого. К черту быть хорошей девочкой. На этот раз Гермиона собиралась ответить огнем на огонь. Она взглянула на Давиделлу Джонс, чей дерзкий характер в сочетании со значком старосты снискали Гермионе восхищение. Перед ней была явно уважаемая и образцовая ученица, с которой даже такие властные парни, как Флинт, не стали бы связываться. Гермиона нашла образец для подражания. Джонс молчаливо подняла брови в знак поддержки, и, воодушевленная, Гермиона окинула взглядом Сингха и других чистокровных волшебников. — Сражаться? Вы думаете, только волшебники умеют драться? Вы понятия не имеете, что такое настоящая драка. Колдовство — для слабаков. Маглы сражаются голыми руками. И маглы намного выносливее волшебников, — продолжила она, хмурясь и оглядывая стол. — Здесь, в волшебном мире, если ты ранен в драке, тебя быстро лечит мадам Помфри или какой-нибудь другой целитель. Когда маглы дерутся и получают ранения, мы остаемся ранеными. Нельзя надеяться сражаться, если не можешь выносить боль, а маглы знают о боли и страданиях больше, чем любой волшебник. — Подожди, Грейнджер! — крикнул Малфой. — Уизли чуть не попал под действие заклинания Круцио. Этого достаточно, чтобы причинить боль и страдания! Гермиона закатила глаза. — Никто не умаляет храбрости Рона, спасшего меня, Драко, — Рон покраснел до ушей. — Или твоей храбрости, спасшей его, — теперь настала очередь Драко выглядеть неловко. Спасти гриффиндорца? О чем он вообще думал? И что скажет его отец? — Но маглы знают настоящую, длительную боль, и именно это делает нас хорошими бойцами. — Значит, ты знаешь, что такое боль, Грейнджер? — на этот раз заговорил член команды Гриффиндора по квиддичу, в его голосе явно слышался скептицизм. — Попробуй, когда тебя ударят бладжером. Гермиона наклонилась вперед. — Мои родители — дантисты, Брэдли. Ты знаешь, что это значит? — большинство чистокровных волшебников покачали головами. — У маглов дырки в зубах, и дантисты их чинят. Ты знаешь, как они это делают? Сначала они берут большую, о-о-очень длинную иглу, — она подняла руку, показывая длину иглы, — и втыкают ее в десну, — она продемонстрировала, — и о-о-о-очень медленно вводят лекарство, которое ужасно щиплет. А потом они достают аппарат с острым наконечником, который вращается очень-очень быстро и издает вот такой визгливый звук… — ее имитация была настолько хороша, что большинство за столом схватились за уши от боли. — А потом они используют это, чтобы просверлить дырки в зубах, — теперь все чистокровные волшебники позеленели. Даже Джонс дышала поверхностно и цеплялась за руку Перси. Остальные маглорожденные получали от этого огромное удовольствие, а полукровки, в зависимости от своего происхождения, либо забавлялись, либо испытывали отвращение. — И это может продолжаться часами, — жутко продолжила Гермиона. — А потом они забивают в отверстия металл, и… — Ну же, хватит уже! — воскликнул Перси, по лицу которого пробежал легкий пот. — Ты все это выдумываешь! — Нет, это не так! — с радостью поддержал Гермиону четверокурсник Гриффиндора, родившийся в семье маглов. — Смотри, мои родители не знали, что я волшебник, пока мне не исполнилось почти десять, и к тому времени я уже вылечил кариес по-магловски. Видишь? Вот один, — он широко открыл рот и указал так, чтобы завороженные и одновременно испытывающие отвращение чистокровные волшебники могли увидеть его пломбы. — Это отвратительно! — слабо произнес Флинт. Ухмылка Гермионы едва не затмила ухмылку Снейпа. — И я даже не говорю о том, как маглы выравнивают кривые зубы — они вставляют вам в рот металлические кольца и затягивают их все туже и туже, так что ваши зубы встают на место, и на это уходят годы и годы, — теперь несколько чистокровных волшебников отодвинули свои тарелки и прижали салфетки к губам. — И мои родители зарабатывают этим на жизнь. День за днем, месяц за месяцем, год за годом. И они приходят домой и рассказывают мне обо всем. Так что не пытайся ничего со мной делать, Сингх. Причинение боли у меня в крови. — Минерва, — нахмурился Северус, разглядывая учеников. — Вам не кажется, что многие из них смотрят на вашу мисс Грейнджер с каким-то завороженным ужасом? Макгонагалл посмотрел туда, где он стоял. — Боже мой. Обычно я не вижу таких выражений лица, разве что когда вручают сертификаты скаута или орла. Что там вообще происходит? Еще до окончания трапезы репутация Гермионы в волшебном мире была сформирована. Да, ее по-прежнему считали хорошей ученицей, хоть и немного всезнайкой, но слух о том, что с Грейнджер лучше не связываться, распространился по школе со скоростью пожара. Учитывая, что ее родители были искусными мучителями, а сама она демонстрировала склонность ломать палочки тех, кто ее оскорблял, Грейнджер явно была не тем человеком, которого стоило бы раздражать. Гарри оглядел зал и засиял. Вокруг было так много людей, которым он был небезразличен. Впервые в жизни у него появились друзья — и не только Рон, хотя тот всегда будет занимать особое место как первый друг Гарри. Но на помощь ему пришли не только гриффиндорцы, но и слизеринцы, что, несомненно, обрадовало профессора Снейпа, и даже Драко и Рон, казалось, наконец-то поладили. Он украдкой взглянул на учительский стол. И Снейп, и Макгонагалл выглядели озадаченными, но Гарри решил, что это, вероятно, из-за необычно оживленной беседы, которая царила сегодня вечером. Он почесал затылок. Да, там была шишка, и он был уверен, что профессор Снейп поднимет большой шум — честно говоря, Гарри немного обидится, если он не поднимет шум, — но каждый синяк стоил того, чтобы увидеть, как сильно его любят в новой школе. Он вспомнил прощальные слова дяди Вернона о том, что никто в Хогвартсе не полюбит его лучше, чем Дурсли, и фыркнул. Профессор Снейп был прав. Дядя Вернон — просто толстый, глупый морж. Он ничего не понимает. Гарри обрел друзей, новый дом и даже — хотя ему приходилось говорить это не слишком громко, чтобы не смутить профессора Снейпа — нового отца, который беспокоился о нем, следил за тем, чтобы он ел все овощи, и обращался к целительнице, когда ему было больно. Гарри счастливо вздохнул. Он, должно быть, самый счастливый мальчик на свете.