Новый дом для Гарри

К тому моменту, как он вышел из ванной, Гарри был охвачен стыдом. Зачем он был настолько глуп, чтобы сказать это? Наверняка это не то, что любой уважающий себя мужчина старше трех лет может сказать вслух. Тот факт, что его профессор не воскликнул с отвращением или не оттолкнул его — как это сделали бы Дурсли — был достаточным свидетельством того, что чувствовал профессор, наряду с его ранее сделанным молчаливым признанием. Гарри действительно нужно было научиться не выбалтывать всякую чушь. Он был так смущен, что лишь пробормотал короткое прощание Снейпу и Рону, прежде чем убежать из покоев. Что ж. На этом все. Снейп посмотрел вслед маленькому сорванцу со странной смесью облегчения и обиды. Очевидно, он был прав. Ребенок был растерян и просто выпалил слова, совершенно не понимая, что говорит. В них не следовало вкладывать никакого смысла, о чем свидетельствует быстрый уход мальчика, предвкушавшего возможность вернуться к одноклассникам. Ясно, что сорванец был слишком рад избавиться от него и не чувствовал ни желания, ни обязанности задерживаться. Хорошо. Это было очень хорошо. Последнее, что нужно было Снейпу, — это еще одно осложнение. Мальчик, естественно, приберег бы свои нежные чувства к Молли — и к этому мерзкому крестному отцу, как только они познакомятся. Снейп был Злым Летучим Мышью, строгим надзирателем, ужасным ублюдком, который только что запретил мальчику идти на его первый в жизни матч по квиддичу. Снейп фыркнул. Как он мог когда-либо представить, что мальчик искренен? Вероятно, он просто обрадовался, что Снейп не наказал его хуже за истерику, как это сделали бы эти презренные маглы. Слова были продиктованы чистым облегчением, и ничем больше. Снейп твердо кивнул, не обращая внимания на странный взгляд Рона. Он был доволен. Да. Именно это он и чувствовал. Удовольствие и облегчение. Вот и все. Не было ни разочарования, ни тем более боли. В конце концов, он знал, что не достоин любви. Как абсурдно было бы расстраиваться, когда вспышка гнева только что наказанного сорванца оказалась всего лишь истерическим лепетом. Он не расстраивался, когда мальчик кричал ругательства; зачем злиться, когда ребенок — в свойственной ему манере — пытался действовать наоборот? Он встряхнулся. Больше никаких размышлений. Он был доволен и облегчен. Он сделает вид, что мальчик никогда ничего не говорил. Ничего не изменилось и никогда не изменится. — Пойдем, Уизли, — резко сказал он, как будто рыжеволосый не ждал терпеливо десять минут, пока профессор был погружен в свои мысли. — Не медли. По пути к башне смущение Гарри уменьшалось обратно пропорционально расстоянию от профессора. К тому моменту, когда он добрался до Полной Дамы, на его лице появилась довольно глупая улыбка. Профессор любил его. Не просто терпел. Не просто принимал. Даже не просто нравился. Профессор любил его. Он практически признался в этом, и когда Гарри произнес эти слова, он обнял его в ответ. Верно. Это означало, что Гарри действительно нужно было постараться вести себя хорошо. Не столько из-за опасений, что профессор Снейп отправит его обратно, сколько потому, что Гарри не хотел сделать ничего, что могло бы поставить под угрозу эту любовь. Однако Гарри понял, что если погоня за троллем, бессонная ночь, проведенная за рассказами о человеке, который ему нравился, и о нескольких, которые ему не нравились (ведь несколько историй о Джеймсе были связаны с его друзьями, даже если они не были вовлечены ни в какие дела, связанные с Северусом), а затем грандиозная истерика за завтраком не ослабили привязанность мужчины, то трудно было представить, что простая ошибка на экзамене или дерзость смогут это сделать. И кроме того, профессор Снейп не казался человеком, который легко меняет свое мнение. Губы Гарри дрогнули. Как и в случае с наказанием. Он действительно представлял, как этот человек выходит на квиддичное поле и сбивает его с метлы прямо на глазах у всех. Гарри вздохнул. Он подозревал, что когда пройдет первоначальная невероятная радость от того, что кто-то действительно о нем заботится, он начнет понимать, почему другие дети постоянно жалуются на своих родителей, но это было нормально. Гарри не был настолько глуп, чтобы думать, что ему не нужна помощь — ни в изучении этого нового мира, ни тем более в борьбе со всеми этими Пожирателями смерти и лордом Волаувентом, — и профессор Снейп, казалось, очень серьезно относился к своим обязанностям по отношению к Гарри. Гарри был готов мириться с некоторыми правилами и даже наказаниями, если это означало, что впервые у него есть кто-то, кто о нем заботится. — Ну, дорогой, ты выглядишь очень счастливым для того, кто так плохо себя вел прошлой ночью, — укоризненно сказал портрет. — Мы все очень волновались, когда не смогли тебя найти! — Да, мне очень жаль, — с сожалением сказал Гарри, вспоминая, как разные портреты изо всех сил старались помочь. — Из-за этого я попал в ужасную беду, — добавил он, надеясь успокоить обычно добродушную ведьму. — И ты это заслужил, — фыркнула она. Но мгновение спустя она наклонилась вперед, на ее лице появилось выражение беспокойства. — Профессор Снейп был с тобой очень строг? Гарри никогда не видел, чтобы Дадли манипулировал его тетей, не узнав при этом кое-чего нового. Он сделал печальное выражение лица и вздохнул, выпятив нижнюю губу. — О, боже! — портрет мгновенно поверил в это. — Он был, не так ли? Гарри шмыгнул носом и потер ягодицы. То, что сейчас не болело — и не болело примерно через пять минут после шлепков — не отменяло того факта, что его шлепнули, и поэтому он мог в полной мере воспользоваться любой симпатией, которую мог извлечь из этого. Это было четкое правило для детей, такое же, как и то, которое гласило, что если домой не отправлена ​​записка, то о любых проступках в школе — или их последствиях — не нужно сообщать домой, или то, которое гласило, что первые три предупреждения родителей можно игнорировать, и не обращать на них внимания до начала отсчета. — Ах, бедняжка! — теперь прежнее негодование, выраженное на портрете, было забыто, и она с тревогой посмотрела на него. Гарри вздохнул. — И я нахожусь под ограничениями на неделю, и мне нельзя играть в сегодняшнем матче и летать целую неделю, — грустно сказал он. — Ну-ну, — она сочувственно покачала головой. — Время пролетит быстро — вот увидишь. И в конце концов… Гарри кивнул, понимая, что сейчас произойдет. — Я это заслужил, — вставил он, подозревая, что ему придется сказать это большинству преподавателей, портретам и призракам, прежде чем его полностью простят за то, что он так сильно их напугал. Ведьма моргнула. — Да. Что ж. Главное, что все закончилось, и ты в безопасности. И, честно говоря, ограничения с тебя снимут, даже не заметив как, — ободряюще сказала она, открывая дверь, даже не потрудившись дождаться пароля. — Спасибо, — вежливо сказал Гарри, пролезая внутрь. Было действительно приятно наконец-то почувствовать поддержку окружающих — пусть даже это были всего лишь раскрашенные люди. — Гарри! Он едва успел войти в гостиную, как его практически окружила толпа однокурсников. — Ты в порядке? — О чем ты думал? — Что Снейп с тобой сделал? — Ты пострадал? — Расскажи нам! Затем раздался новый голос: «ГАРРИ!», и толпа почтительно расступилась. Гермиона ворвалась внутрь и крепко обняла Гарри — примерно так же, как Снейп обнял его при первой встрече с троллем/пандой. — Привет, Гермиона, — тихо сказал Гарри, несколько ошеломленный проявленной всеми заботой. — Ты в порядке? — спросила она, отпуская его, но с тревогой глядя на него. — Профессор Макгонагалл сказала, что с тобой и Роном все хорошо, но… — Ну же, Гарри, садись и расскажи нам! Рон рассказал свою версию за завтраком, но Гермиона ничего не говорила, пока ты не пришел. Ты в порядке? — Оливер Вуд сумел рассадить всех по диванам. Гермиона и Гарри услужливо заняли центральное место — точнее, диван — и приготовились рассказать историю. — Я в порядке, — сказал Гарри, с благодарностью оглядывая обеспокоенные лица. Он запнулся, увидев команду по квиддичу. — Я… я очень сожалею, — пробормотал он, поднимая обеспокоенный взгляд на Вуда. — Вы же знаете, что мне нельзя летать целую неделю, включая сегодняшний матч, верно? Простите, что я вас подвел. Оливер пожал плечами. — Все в порядке, парень. Было бы неплохо, если бы ты был с нами, но, узнав, кто отсутствовал прошлой ночью, я предположил, что нам придется искать замену, — он усмехнулся. — Я просто рад, что это только на одну игру! — Да, Гарри! — вмешалась Кэти Белл. — Если бы тебя схватил тот тролль, это длилось бы гораздо дольше! Гарри смущенно кивнул и обменялся взглядом с Гермионой. Он чувствовал, что они еще долго будут об этом слышать. — Кроме того, малыш, — прошептал Оливер, приближаясь, — я подумал, что как только Снейп до тебя доберется, ты сегодня не сможешь сидеть на метле — с запретом или без, — он подмигнул Гарри и ухмыльнулся, заметив румянец на щеках мальчика. — Так и думал, — самодовольно сказал он. — Со мной все в порядке, — возразил Гарри, покраснев. — Но да, он был довольно зол. — Начните с самого начала, — умолял Невилл, и Гарри с Гермионой выполнили его просьбу. История рассказывалась, пересказывалась и преподносилась вслух почти час, но наконец остальные студенты факультета разошлись, и Гарри с Гермионой остались одни. — Ты действительно в порядке? — тревожно спросил он, разглядывая ее запястье. Она кивнула, сгибая сустав в подтверждение. — Странно думать, что здесь можно так быстро вылечить вывихнутое запястье, — удивленно сказала Гермиона. — Я понимаю, что мы практикуем магию каждый день, но когда случается что-то подобное, действительно видно, насколько это меняет ситуацию, — затем ее взгляд стал более острым. — А ты? Ты в порядке? Гарри усмехнулся. — Да. Профессор Снейп совсем с ума сошел и очень нас разозлил, но сначала он позаботился о том, чтобы я поужинал, обработал порез Рона и теперь пойдет за новой палочкой для него. — Ты когда-нибудь рассказывал ему, почему не хотел идти на Пир? Это из-за твоих родителей, не так ли? — спросила Гермиона с тревогой в глазах. — Да, — признался Гарри, снова покраснев от осознания того, что Гермиона все это время знала. — И он был гениален. Он пригласил профессора Макгонагалл в покои после того, как Рон уснул, и они вдвоем почти всю ночь рассказывали мне истории о моих родителях. Гермиона улыбнулась, ее карие глаза были полны тепла. — Он действительно заботится о тебе. Ты же это знаешь, правда? Гарри опустил глаза, одновременно смущенный и обрадованный. — Да, — тихо признался он. — Он… он вроде как так и сказал. Гермиона моргнула. — Правда? Он… ах… не похож на человека, который стал бы говорить подобные вещи. — На самом деле, нет, но я как-то, эм-м, расстроился, когда понял, что мне сегодня не разрешат играть. И, ну, после того, как я сказал кучу вещей, которые не имел в виду, а он отреагировал просто блестяще, и, ну, это как-то вырвалось наружу. — О, Гарри! — Гермиона снова обняла его. — Я так рада за тебя! — 'Миона! — возмущенно прошипел Гарри. — Люди смотрят! Она отпустила его, но продолжала сиять, глаза ее были подозрительно влажными. — Так приятно, что… что вы теперь вместе. Гарри усмехнулся. — Да, это действительно так. Они еще мгновение глупо улыбались друг другу, но тут глаза Гермионы расширились. — О! Гарри! Тебе рассказали про сегодняшний день? Что ты должен помочь мне с моим наказанием? Гарри нахмурился. — Что? Гермиона попеременно выглядела то смущенной, то раздраженной. — Мне нужно написать эссе! — объявила она. Гарри пожал плечами. — Мне с Роном тоже. Три фута о том, что сделали не так с троллем. И у нас есть ограничения. Мне нельзя летать целую неделю, а Рону нельзя есть пудинг целую неделю. У Гермионы от удивления отвисла челюсть. — Никаких сладостей целую неделю? Рон на такое способен? Гарри усмехнулся. — Поскольку альтернатива — это когда Перси водит его на каждый урок и обратно, а домовые эльфы кормят его с ложечки, я думаю, он справится. — О-о-о-о! — вздрогнула Гермиона. — Профессор Снейп действительно строгий! — Значит, на тебя тоже распространяются ограничения? — спросил Гарри. Гермиона кивнула. — У меня все то же самое, только вместо отстранения на неделю мне нужно написать еще одно эссе… — ее голос неловко затих. В этом был какой-то смысл. Гермиона ведь не делала ничего такого, что взрослые сочли бы предосудительным. Она ела меньше сладостей, чем, наверное, кто-либо другой на всем курсе, и постоянно училась или читала… Что же они могли у нее отнять? Гарри посмотрел на нее с беспокойством. Было очевидно, что она глубоко унижена чем-то. Что же это могло быть? — Гермиона? Что случилось? О чем тебе нужно написать? Гермиона сильно покраснела. — Ты посмеешься. И ты, и Рон. — Нет, не будем, — уговаривал он. — Ну же, Гермиона. — Профессор Макгонагалл заставляет меня писать целое эссе о квиддиче! — выпалила она. — И мне нужно ходить на игры и тренировки всю эту неделю! Гарри попытался. Он действительно пытался. Но ему было всего одиннадцать, и он начал беспомощно смеяться. — Р-Рон сойдет с ума, когда это услышит, — пробормотал он. — Гарри Джеймс Поттер! В этом нет ничего смешного! — Гермиона покраснела от возмущения. — Ты же знаешь, как сильно профессор Макгонагалл любит эту игру; если я допущу хоть одну ошибку в эссе, она, вероятно, продлит мое наказание еще на целую неделю! Вот почему ты должен пойти со мной на игру и все объяснить! В конце концов, Гарри с трудом сдержал смешок и начал объяснять ей правила игры. Его озадачило, когда Гермиона достала перо и пергамент и начала делать записи с тем же вниманием, что и профессорам, и очень быстро базовые знания Гарри об игре исчерпались. Он взял из общежития несколько книг и журналов Рона о квиддиче, зная, что рыжеволосый охотно поделится ими с девушкой, и к началу игры Гермиона усвоила достаточно информации, чтобы составить общее представление о том, чего ожидать. Примерно за полчаса до начала матча воодушевленный Рон ворвался внутрь, крича: «Ива и волосы единорога!», размахивая своей новой волшебной палочкой. — Отлично, Рон! — воскликнул Гарри. — Это чудесно. Я уверена, что теперь ты сможешь сотворить множество заклинаний с первой попытки, — добавила Гермиона. — Спасибо! — гордо воскликнул Рон. — А вот и все для вас, — он вручил каждому из них небольшой пакетик. — Что это? — с любопытством спросил Гарри, пока Гермиона рассматривала упаковку. — Ну, наш… черт возьми, профессор, сказал, что… — Рон понизил голос, довольно неплохо имитируя Снейпа. — Поскольку тупые дети будут настаивать на том, чтобы класть палочки в задние карманы, вам, очевидно, нельзя доверять решение, где хранить свои собственные палочки. Поэтому он раздобыл нам по наручной кобуре. Здорово, правда? — он щелкнул запястьем, и палочка упала ему в руку. — Блестяще! — воскликнул Гарри, широко раскрыв глаза. — О-о-о! — лицо Гермионы озарилось. — Так будет гораздо проще использовать палочку для выполнения заклинаний. — Да, и это позволит мне быстро вытащить ее в драке! — усмехнулся Гарри. — Это было очень мило со стороны нашего профессора, что он купил по одному экземпляру каждому из нас, — заметила Гермиона, бросив на Гарри косой взгляд. — Да, — согласился Рон. — Но он также сказал, что если когда-нибудь обнаружит, что мы ими не пользуемся, то накажет нас. Ой, матч! Мне пора! — Рон бросился на квиддичное поле, где он должен был выполнять обязанности помощника команды. На каждую игру выбирали одного первокурсника для этой работы, и это был очень желанный приз. Рон был в восторге, когда выиграл место в специальной лотерее, и чуть не расплакался от облегчения, когда профессор Снейп подтвердил, что ему по-прежнему будет разрешено выполнять эту роль. Прикрепив кобуры к предплечьям и немного потренировавшись в извлечении и возвращении палочек на место, Гарри и Гермиона более спокойно направились к полю. Гермиона все еще просматривала свои записи и бормотала себе под нос: — Бладжеры… Отбивающие… Снитчи… Ловцы… Гарри закатил глаза. — Гермиона, успокойся. Это всего лишь игра. Сегодня тебя по ней не будут проверять, хорошо? Тем не менее, когда они вышли на поле, даже Гарри немного удивился, увидев, насколько огромными были трибуны, заполненные ликующими и кричащими студентами. Гермиона взглянула на сектор Гриффиндора, но было очевидно, что при таком количестве криков она никак не сможет расслышать его объяснения. Оглядев стадион, Гарри обратил внимание на самые верхние места. — Там! — указал он и потянул ее на самый верхний ярус трибун. Вокруг этого ограждения было всего несколько других студентов, и никого рядом не было. С такой высоты открывался панорамный вид на поле, и хотя крики болельщиков были слышны, они были достаточно приглушены, чтобы они могли разговаривать. Комментатор тоже был слышен, но Гарри легко мог перекричать его. — Давай, — сказал Гарри, перекинув одну ногу через перила и усевшись на них, как это делали другие ученики. — О, Гарри, я не уверена, что это разрешено. А вдруг ты упадешь? — нахмурилась Гермиона. Гарри вздохнул. Бывали моменты, когда иметь девушку в качестве лучшей подруги было утомительно. — Все остальные сидят вот здесь! Смотри — мы практически прямо над полем. Это великолепно. Ты сможешь видеть все происходящее. Гермиона закатила глаза. Мальчики! Там были вполне удобные места, но нет, они должны были сидеть на перилах, задрав спины на стулья и вообще вести себя как полные сумасшедшие. — Ну ладно, — проворчала она, не желая раздражать Гарри, когда ей понадобится расспросить его о предстоящей игре.

***

Игра продолжалась, и даже Гермиона начала волноваться, поскольку счет был довольно близким. Гарри, в частности, как можно сильнее опирался на перила, пытаясь заметить снитч и подать сигнал своим товарищам по команде. Затем, в самый разгар особенно напряженного момента игры, Гарри почувствовал резкий толчок. Он схватился за перила, на которых они сидели, и открыл рот, чтобы возразить Гермионе, но с удивлением обнаружил, что она сидит на расстоянии вытянутой руки, полностью сосредоточившись на игре. — Гермиона? — неуверенно начал он, но прежде чем он успел что-либо сказать, Гарри резко сорвался с места с сильным рывком, словно сама земля подняла его и потянула вперед. С испуганным криком он рухнул на землю далеко внизу. — Вингардиум левиоса! — смутно услышал Гарри крик Гермионы позади себя, а затем его движение замедлилось. На мгновение, от которого замирало сердце, он замер, а затем чудесным образом начал подниматься обратно к перилам. Однако он успел подняться всего на несколько футов, как та же сила снова схватила его и прервала действие заклинания Гермионы. Он снова вскрикнул, стремительно падая вниз, но тут же резко остановился. Ему удалось обернуться, и он увидел изможденное, бледное лицо Гермионы, которая смотрела на него с вытянутой палочкой, сосредоточив всю свою силу воли на заклинании. Он резко подскочил на несколько футов, затем опустился на несколько. Ему казалось, что два невидимых великана борются с ним, словно он был тряпичной куклой, которую тащат между ними. Если бы не выражение неподдельного ужаса на лице Гермионы, он мог бы подумать, что это какая-то шутка близнецов — в конце концов, откуда ему было знать, нормально ли такое перемещение в воздухе в волшебном мире? Как ни удивительно, внизу продолжался матч по квиддичу. Остальные ученики школы даже не заметили разворачивающейся драмы на трибунах, будучи завороженными напряженной игрой, которая происходила прямо перед ними. Гарри чувствовал, как его подруга прилагает усилия к своей магии — его тело начинало подниматься, словно гравитация внезапно переставала действовать, но через несколько секунд что-то блокировало заклинание Гермионы, гравитация возвращалась с удвоенной силой, и его внезапно отяжелевшее тело с силой тянуло вниз… только для того, чтобы снова превратиться в невесомое состояние, когда Гермиона снова произносила заклинание. После полудюжины таких обменов Гарри оказался на добрых сто футов ближе к земле и начал чувствовать тошноту от многочисленных резких переходов между парением и падением. Он начал беспокоиться о том, что произойдет, если его вырвет в его нынешнем положении. Он не мог представить, чтобы какая-либо из команд положительно отреагировала на то, что их сверху обрызгают рвотой. Гарри закрыл глаза, пытаясь успокоить желудок, пока за него боролись противоборствующие силы, но быстро открыл их снова, когда отсутствие сенсорной информации лишь усилило тошноту. Он вытянул шею, чтобы посмотреть, как себя чувствует Гермиона, и был в ужасе и тревоге от увиденного. Его подруга выглядела ужасно; ее лицо было серым и изможденным от напряжения, словно это с ней обращались грубо, а не с ним. У Гермионы пошла кровь из носа, но она не отрывала взгляда от Гарри. Она снова и снова шептала свое заклинание, пытаясь вырвать его из-под влияния злой силы, которая тянула его к смерти. Но этого было недостаточно. По ощущениям, которые терзали его тело, Гарри понимал, что хватка Гермионы ослабевает. Каждый рывок к земле был сильнее предыдущего, и он знал, что следующий рывок — или, может быть, тот, что будет после него — вырвет его из ее ослабевшей хватки, и тогда ничто не помешает ему упасть как камень и разбить себе голову о землю далеко внизу. В этот момент мимо промелькнуло золотое пятно, и ловец из Слизерина, осматривая поле, увидел его. Затем он увидел Гарри. Он резко остановился на метле, широко раскрыв глаза, и ловчиха из Гриффиндора, жадно разыскивающая снитч, проследила за его взглядом. — ГАРРИ! — вскрикнула она от шока, и это заставило остальных игроков обернуться и посмотреть. Гарри слышал сквернословие Флинта, который все еще метался в воздухе, а затем близнецы Уизли, Флинт и оба ловца с отчаянной скоростью направились к нему, а остальные команды следовали по пятам. Но, едва увидев их приближение, он почувствовал, как сила Гермионы в последний раз вырвала его из объятий, и его с невероятной силой отбросило на землю. Он понимал, что игроки в квиддич никогда не успеют до него добраться. — ВИНГАРДИУМ ЛЕВИОСА! — последний слабый крик Гермионы прозвучал у него в ушах, когда он в отчаянии взмахнул руками, пытаясь отбиться от несущихся на него людей.

***

Снейп снова обменялся гневным взглядом с Минервой, пока их команды боролись за превосходство. — Было бы неплохо, если бы твоя команда когда-нибудь научилась играть, не нарушая правила при каждом удобном случае, — язвительно заметила она. — Было бы неплохо, если бы твоя команда когда-нибудь научилась играть, — парировал он, ухмыляясь, а она опасно сузила глаза. — О нет, — пробормотала Минерва, бормоча что-то на гэльском языке, заметив выражение лица ловца из Слизерина. — Он это заметил. Снейп сердито посмотрел на него. Этот идиот… он же прекрасно знал, что его выражение лица все выдаст другой команде! О чем он вообще думал, так пялиться, тем самым выдавая, что заметил неуловимый золотой шар? Казалось, он никогда раньше не видел снитч… Что это вообще такое? — Гарри! — ахнула Минерва, в то время как недоверчивые глаза Снейпа наконец-то поняли, что он видит. Поттер каким-то образом парил над полем на невероятно большой высоте, его бросало взад и вперед между двумя невидимыми силами. Внимательный взгляд Снейпа быстро заметил девушку с пышными волосами и ее палочку, но кто управлял другой силой? Кто пытался отправить Гарри вниз, где тот разбился насмерть? Даже когда вокруг него раздались крики и вопли, когда остальная часть аудитории наконец поняла, почему игроки в квиддич бросили игру и мчались к трибунам со всей возможной скоростью, Снейп был занят тем, что осматривал толпу. Где — где — там! Этот идиот в тюрбане! Квиррелл пристально смотрел на Гарри, и хотя Снейп не слышал никаких заклинаний, он не питал иллюзий относительно того, кто был виновен. Снейпа захлестнула ярость, граничащая с убийственной, которая только усиливалась от того, что этот заикающийся урод имел наглость пытаться убить Поттера, сидя прямо здесь, в секторе для преподавателей! Он сделал два шага вправо и резко вытянул руку. Он попал прямо в правую лопатку Квиррелла, и преподаватель Защиты от темных искусств резко подскочил со своего места. С испуганным криком он рухнул вниз по крутому склону, его голова в тюрбане и ягодицы, покрытые мантией, болезненно ударялись о подставки, пока он, потеряв сознание, не рухнул у подножия лестницы.

***

Даже отчаянно повторяя заклинание, Гермиона понимала, что это бесполезно. Другой волшебник — кто бы он ни был — был слишком силен. Она застала их врасплох, и этот шок позволил ей на несколько секунд отбросить Гарри назад, но теперь они перегруппировались, и последний толчок чуть не сбил ее с ног, а Гарри отбросило на несколько этажей вниз. Она чувствовала, как ее собственная магия улетучивается от напряжения. Осталось совсем немного, но она стиснула зубы и снова сотворила заклинание. Она будет бороться, пока в ней остается хоть одна искра магии. Удивительно, чудесно, но когда она на этот раз схватила Гарри, сопротивления не было. Она чувствовала, как он падает, но впервые не было никакой злой силы, активно вырывавшей его из ее рук. Она была слишком уставшей, чтобы надеяться поднять его обратно на землю, но, по крайней мере, могла сделать его падение контролируемым.

***

В тот же миг, как Квиррелл был обезврежен, Снейп метнул магическую волну в Гарри, почувствовав, как Минерва, Дамблдор и несколько других сотрудников сделали то же самое. Другие — в том числе и многие студенты — накладывали смягчающие заклинания на поле боя, и вместе с ними Гарри был опущен на землю несколько быстрее, чем хотелось бы Снейпу, но достаточно медленно, чтобы не получить никаких травм. Гарри приземлился и мгновенно упал на колени, измученный физически и эмоционально почти смертельной борьбой. Флинт, Вуд и остальные приземлились рядом с ним несколько секунд спустя. Снейп был одним из первых, кто выбежал на поле, хотя впоследствии он так и не понял, как ему удалось так быстро спуститься с трибуны для преподавателей. Формально, школьные защитные заклинания против трансгрессии были на месте, но, похоже, он добрался до Гарри всего через несколько секунд после того, как мальчик оказался в безопасности. Он протиснулся мимо команд по квиддичу, которые теперь слезли со своих метел и с тревогой посмотрели на Гарри. — Профессор! — Гарри заметил его и сумел подняться. — Поттер! — Снейп схватил его за руки. Разрыв между двумя магическими силами мог легко разорвать мальчика на части. Могли ли быть внутренние повреждения? Скрытые травмы? — Как ты? — Э-э… — Гарри выглядел крайне неловко, и у Снейпа по спине пробежал холодок. Он знал это — мальчика нужно немедленно отправить в больницу Святого Мунго! — Что? — У меня… э-э… небольшая проблема, — неловко признался Гарри. Снейп прервался от пересчитывания конечностей мальчика. — Ну? Говори громче, глупое дитя! Что случилось? — потребовал он, и ужас сделал его голос еще более резким, чем обычно. — Э-э… — Гарри протянул руку, крепко сжав кулак. Снейп уставился на нее — мышечные спазмы? Паралич? Он смотрел, как тот медленно разжал пальцы, и на его ладони тихонько расположился Золотой Снитч. — Я… э-э… заметил его по дороге вниз и как бы, э-э, схватил, — признался Гарри. — Ха! Мы победили! Наш ловец поймал снитч! — триумфально воскликнул Оливер Вуд, выхватив снитч из руки Гарри и подняв его вверх. — Вряд ли! — прорычал Флинт, схватив Вуда за воротник мантии. — Нельзя играть двумя ловцами одновременно! — Поттер не летал на метле, — самодовольно заметил Вуд. — Поэтому он и не играл. — Значит, он играл не за вас! — Он наш ловец! — Не в этой игре! — Он же поймал, верно? — Пока наш глава факультета сдерживал его падение, он, очевидно, действовал как слизеринец, а не как гриффиндорец. — Что! Это чушь! Он не твой ловец! — Сегодня он принадлежит нам так же, как и вам! Его не было в вашем составе! Мадам Хуч протиснулась между двумя кричащими капитанами, и вскоре все трое начали кричать друг на друга. — Э-э… Простите? — неуверенно произнес Гарри, с тревогой глядя на Снейпа. Снейп помассировал лоб и горячо пожелал себе успокаивающего зелья. — За что ты сейчас извиняешься, мистер Поттер? За то, что поймал снитч? За то, что превратил игру в хаос? За то, что довел две команды до грани войны? За то, что чуть не разбился насмерть? Что именно заставило тебя так извиняться на этот раз? Гарри выглядел неловко. — Мне просто очень жаль, что вы так волновались. Снейп сделал вид, что не слышал «О, как мило!» от профессора Спраут, но он практически чувствовал на себе сверкающие глаза Альбуса, когда тот пристально смотрел на мальчика. — Я не «волновался», Поттер! — резко ответил он. — Просто… беспокоился. У него было ужасное подозрение, что Гарри — и остальные очевидцы — не поверили его заявлениям, но будь он проклят, если собирался в чем-либо признаться. Этот сорванец с облегчением улыбнулся. — Ничего страшного, — его брови нахмурились, когда его осенила мысль. — Где Гермиона? — Здесь, — профессор Макгонагалл протиснулась сквозь толпу, поддерживая измученную Гермиону. Девушка прижимала к носу окровавленный платок, но, несмотря на усталость, улыбалась. — Гарри! С тобой все в порядке! — Ты в порядке, 'Миона? — обеспокоенно спросил Гарри. — Должно быть, ты использовала очень сильную магию. Мадам Помфри вскочила, уже взмахнув волшебной палочкой. — Боже мой, мисс Грейнджер! Ваш магический потенциал почти исчерпан! Вы немедленно отправляетесь в лазарет на несколько дней отдыха! — А как же занятия! — завыла Гермиона. — Я пропущу слишком много! — Никаких споров, — отчитала Поппи. — Повторные нагрузки такого уровня могут превратить вас в сквиба, — увидев заплаканное выражение лица Гермионы, она смягчилась. — Мисс Грейнджер, вам не разрешат заниматься магией как минимум неделю, пока не восстановится ваше ядро, так что посещать занятия все равно нет смысла. — Мы будем делать для тебя много записей, 'Миона, — добавил Рон, протискиваясь между игроками в квиддич, чтобы убедиться, что с его лучшими друзьями все в порядке. Заявление явно недалекого Уизли заставило замолчать всех в округе, поскольку все, от Гермионы до Дамблдора, повернулись и уставились на Рона. Мальчик неловко заерзал. — Ну, я имею в виду, я постараюсь, и Гарри, Драко и Невилл тоже помогут, верно? Взгляд Гермионы с надеждой устремился на Драко. Она знала, что у ее однокурсников самые лучшие намерения, но Драко был единственным, кому она доверяла в плане ведения записей. Если бы он не был Малфоем, Драко съежился бы под заинтересованными взглядами большинства преподавателей и значительной части студентов. Он? Помочь маглокровке? По просьбе предателя крови? Его отец бы… — Конечно! — твердо согласился Гарри, обнимая Драко за плечи. — Будет как будто ты сидишь прямо с нами, — пообещал он Гермионе. Драко откашлялся. — Да, хорошо, — неловко пробормотал он. — Ладно, — он бросил на Флинта тревожный взгляд, гадая, как отреагирует староста Слизерина на его обещание помочь гриффиндорцу. Он знал, что реакция старшего мальчика задаст тон всему факультету. Флинт взглянул на Снейпа, затем пожал плечами. — Рад видеть, что вы, львы, цените интеллект Слизерина, — протянул он. Гарри закатил глаза. — Как будто никто не знает, что Драко и 'Миона так же умны, как и любой когтевранец, — он заметил стоящего неподалеку профессора Флитвика и покраснел. — Э-э, без обид, профессор. Флитвик радостно усмехнулся. — Ни один факультет не обладает монополией на интеллект, мистер Поттер, как и на какие-либо другие качества. Я согласен с вами, что и мистер Малфой, и мисс Грейнджер прекрасно бы себя чувствовали в моем факультете! Драко с трудом подавил тошноту. Когтевранец? Он? Он посмотрел на Гермиону и увидел, что она тоже была в ужасе от этой мысли. Это вызвало у него непривычное чувство товарищества с девушкой, и он вдруг сказал: — Не волнуйся, Грейнджер. Я позабочусь о том, чтобы эти бабуины хорошо для тебя записывали. — Эй! — предсказуемо возразил Уизли. — Кого ты называешь бабуином? Драко усмехнулся. — Прошу прощения, Уизли. С такими рыжими волосами, я полагаю, орангутан был бы более подходящим выбором, но я посчитал их слишком интеллектуальными. — За это ты заплатишь, Малфой, — пригрозил Уизли, но в его замечании не было настоящей злости. В конце концов, он сам, не спросив разрешения, предложил Драко дополнительное обучение, и все это ради блага гриффиндорца, а слизеринец действительно согласился. Драко закатил глаза, стараясь не зазнаться при мысли о том, что Уизли публично признает его ум. — Я дрожу от страха. — Мерзкий придурок, — Уизли толкнул его, скорее для пущей убедительности, чем из желания причинить боль другому мальчику. Никому нельзя было бы и в голове думать, что он и Малфой на самом деле друзья. — Тупой придурок, — Драко оттолкнул его в ответ, по тем же самым причинам. — Вот это да! — Гарри протиснулся между ними. — Если вы не прекратите, у нас будут проблемы! Двое других фыркнули, но честь была удовлетворена ритуальным обменом толчками и оскорблениями, и с учетом близости учителей дальнейшая вражда перешла бы от обязательного позерства к самоубийственной глупости. Двое чистокровных волшебников послушно устроились по обе стороны от Гарри. — Мисс Грейнджер, не могли бы вы кратко объяснить, что произошло? — попросил Дамблдор. — Было бы очень полезно понять ситуацию с вашей точки зрения. Гермиона на мгновение задумалась. — Мы с Гарри смотрели матч, и вдруг он упал. — Вы хотите сказать, что он потерял равновесие на перилах и поскользнулся? — резко спросила Макгонагалл. — Нет, это было так, как будто кто-то подкрался к нему сзади и толкнул. Я имею в виду, Гарри не просто упал с перил — его словно подбросило. Вот почему он оказался так далеко за пределами поля для квиддича. Его толкнули. Или его стащили, — с кислой усмешкой подумал Снейп, гадая, куда же незаметно скрылся Квиррелл. Этот человек исчез в водовороте событий. — И что вы сделали потом? — Я наложила заклинание Вингардиум. Я думала, что если сделаю Гарри достаточно легким, он сможет просто парить над полем, — объяснила Гермиона. — Но потом что-то разрушило мое заклинание и потянуло Гарри к земле. Я продолжала колдовать, но мне не хватало сил, чтобы удержать его. Флитвик задумчиво посмотрел на директора. — Вингардиум работает не совсем так, — задумчиво произнес он, обменявшись многозначительным взглядом с директором. — К концу я уже не совсем колдовала, — устало призналась Гермиона. — Я скорее просто желала, чтобы Гарри перестал падать и был в безопасности, — это заявление вызвало очередную волну удивления среди преподавателей. Такая мощная магия желаний была крайне необычна для всех, кроме самых могущественных ведьм и волшебников, и даже тогда проявление ее в столь раннем возрасте было почти неслыханным. Неудивительно, что ребенок почти истощил свою внутреннюю силу. Макгонагалл обняла Гермиону за плечи. — С вами в лазарет, мисс Грейнджер. Пойдемте. — Спасибо, Гермиона! — крикнул Гарри вслед своей подруге, когда Гермиону без сопротивления увели. — Точно! — Хуч подошла к директору, щеки ее покраснели от крика. — Нужно переиграть игру, — объявила она. — Слишком много помех — тела падают с поля. Нельзя же позволять зрителям хватать снитч, понимаешь! — сказала она, строго глядя на Гарри. Он покраснел и уставился на свои пальцы ног. — Нет смысла начинать заново. Слишком много волнения — все бегают. Может, сыграем еще раз на следующей неделе. Нужно проверить календарь. — Отличная идея, — успокаивающе сказал Дамблдор. — Предлагаю, чтобы у обеих команд сегодня был повод для празднования, поскольку я награждаю их пятьюдесятью баллами за спасение мистера Поттера и еще семьюдесятью пятью баллами мисс Грейнджер за ее помощь, — лица учеников оживились при этой новости. — И еще десять баллов мистеру Малфою за помощь однокурснику независимо от его принадлежности к факультету. Флинт хлопнул Драко по плечу. — Молодец, первокурсник! Драко сумел сдержать гримасу от удара — Флинт был так же плох, как и Хагрид, в том, что не знал собственной силы! — Я прикажу эльфам устроить праздничный пир в Большом зале, — продолжил Дамблдор, — в память о том, как сотрудничество между факультетами предотвратило сегодняшнюю трагедию, — произнося эти слова, он бросил на Снейпа лукавый взгляд, и младший волшебник стиснул зубы. Как будто спасение гриффиндорцев было чем-то, чем можно гордиться! — Вечеринка в Большом зале! — крикнул Вуд. — Давайте приведем себя в порядок! Обе команды бросились в раздевалки, а остальные ученики поспешили к замку. Снейп взмахнул длинной рукой и схватил Гарри за мантию, когда тот уже собирался убежать вместе с остальными. — О нет, мистер Поттер. Ты не в состоянии объедаться сладостями. Тебе нужно восстановиться после испытания, — строго заявил он мальчишке. — О, профессор! — разочарованно простонал Гарри. — Все было не так уж плохо. Честно! — В этом вопросе решит госпожа Помфри, — возразил он, невозмутимо. — Если она подтвердит твое хорошее здоровье, то ты можешь прийти на вечеринку, но… — он укоризненно поднял палец, — только на два часа, после чего я ожидаю, что ты спокойно отдохнешь в своей комнате. Ты можешь делать домашнее задание до девяти, а затем ложиться спать. Гарри нахмурился и пнул траву. — Это несправедливо, — проворчал он. — Не моя вина, что кто-то пытался стащить меня с перил. Не понимаю, почему я должен пропустить вечеринку. Я поймал снитч и все такое! Снейп схватил за плечо и повел нежелающего мальчика в лазарет. Неужели этот сорванец сможет с таким апломбом пережить еще одну попытку покушения на свою жизнь? Может, он просто в шоке и отрицании? Лучше пусть его осмотрит целительница. — После такого испуга твоему телу нужен отдых, — ледяным тоном сообщил он маленькому чудовищу. — Чрезмерная возбудимость на вечеринке вряд ли способствует восстановлению. Гарри тяжело вздохнул, явно чувствуя себя сильно угнетенным. — Это было не так уж страшно, профессор, — возразил он. — В смысле, это не больно или что-то в этом роде. На самом деле, это было даже немного весело — знаете, немного пугающе-захватывающе. По крайней мере, так было, пока меня не начало тошнить. Снейп закатил глаза. Неужели все дети такие глупые? Сосредоточиваются на физических ощущениях, а не на реальной угрозе? — Поттер, ты сведешь меня с ума, — отчитал он. — Тебя ничуть не волнует, кто это с тобой сделал? Гарри удивленно моргнул, глядя на него. — Нет, — увидев ошеломленное выражение лица Снейпа, он с детской убежденностью объяснил: — Потому что вы все узнаете и разберетесь с этим, как и в прошлый раз. У Снейпа в горле был ком, из-за которого он не мог сразу ответить. Неловко откашлявшись, он с трудом произнес: — Ну да, Поттер. Ты прав, — он позволил руке, лежавшей на плече мальчика, осторожно похлопать его несколько раз. — Можешь оставить все это мне. Гарри сиял, глядя на своего профессора, наслаждаясь теплой рукой на его плече. Профессор Снейп, возможно, иногда был немного тревожным, но, как бы Гарри ни раздражали экзамены и ранний отход ко сну (не говоря уже о том, что ему разрешили провести всего несколько часов на, как обещали, грандиозной вечеринке!), он все равно был более чем рад, что взрослый присматривает за ним. Это означало, что он мог сосредоточиться на ведении хороших записей для Гермионы — и предотвращении настоящей войны между Роном и Драко — вместо того, чтобы разгадывать огромную загадку о том, кто на этот раз хочет ему навредить. Он полагал, что профессор Снейп гораздо хитрее его — не говоря уже о том, что он могущественнее — поэтому он не только быстрее все выяснит, но и сможет отомстить своему обидчику гораздо лучше, чем Гарри когда-либо смог бы. Гарри вспомнил тех четырех парней из Равенкло. Снейп добился их исключения еще до завтрака на следующий день! Гарри никогда бы не смог сделать ничего подобного — в лучшем случае он мог бы держаться от них подальше или придумать какой-нибудь розыгрыш. Профессор Снейп не ограничивался такой школьной местью — он был гораздо злее, чем Гарри когда-либо мог быть. На самом деле, Гарри было даже жаль тех, кто пытался причинить ему сегодня вред. Профессор Снейп собирался их убить. И с радостной улыбкой на лице и со своим опекуном рядом, Гарри бесстрашно вошел в двери Хогвартса.