По ту сторону закона.

💚💚💚

Ночь в Сеуле не приносит прохлады — она лишь сгущает духоту, смешанную с запахом дешёвого кофе и типографской краски. В главном управлении полиции Каннам свет не гаснет никогда. За панорамными окнами, заляпанными следами от дождя, неоновые вывески режут темноту ядовито-зелёным и мертвенно-белым, а внутри — свой, отдельный ад. Шум печатных машинок, которые здесь держат ради старых отчётов, шуршание бесконечных папок, тихий ропот усталых конвоиров и далёкий, надрывный смех кого-то из задержанных. Воздух здесь кажется плотным, почти осязаемым, пропитанным чужой ложью и бессонницей. ​В самом конце коридора, за стеклянной дверью с полустёртой надписью «Отдел по борьбе с организованной преступностью», время будто замедлило свой ход. ​Детектив Ким Тэхён сидел, глубоко зарывшись в кресло, которое уже давно жалобно скрипело при каждом движении. На его столе — хаос, в котором, впрочем, была своя пугающая логика: разложенные веером фотографии с мест преступлений, схемы финансовых потоков, исписанные мелким почерком стикеры. ​Тэхён выглядел как человек, который забыл, когда в последний раз спал больше трёх часов подряд. Рукава его некогда идеально белой рубашки были небрежно закатаны до локтей, обнажая жилистые предплечья с тонкими, едва заметными шрамами. Верхние пуговицы расстёгнуты, галстук давно сорван и брошен куда-то на подоконник. Его лицо — резкое, с идеальной, почти скульптурной линией челюсти — сейчас казалось бледным под тусклым светом настольной лампы. Длинные, слегка вьющиеся тёмные пряди спадали на лоб, частично прикрывая глаза. Но те, кто знал Тэхёна, помнили: этот взгляд упускает мало. Тяжёлый, сосредоточенный, с вечно нахмуренными густыми бровями, он буквально прожигал взглядом плотную бумагу очередного рапорта. ​Тишину кабинета бесцеремонно разрезал резкий стук двери о косяк. В комнату буквально влетел Ли Сынхо — молодой помощник Тэхёна, парень двадцати четырёх лет, чья исполнительность граничила с фанатизмом. Сынхо был из тех, кто ещё верил в справедливость и читал устав по утрам. В отглаженной форме, со слегка растрёпанными после бега по лестнице волосами, он тяжело дышал, сжимая в побелевших пальцах служебный планшет. Его круглые глаза за стёклами тонких очков горели тем самым опасным огоньком, который Тэхён в себе уже почти потушил. ​— Детектив Ким! — Сынхо выдохнул это имя так, словно принёс благую весть, способную перевернуть ход истории. — У нас наводка. Свежая. Меньше трёх минут назад. ​Тэхён даже не вздрогнул. Он лишь медленно, с едва слышным вздохом, перевёл взгляд с бумаг на запыхавшегося парня. Замер, давая Сынхо возможность прийти в себя и заговорить нормально. ​— Сбавь обороты, Ли, — голос Тэхёна прозвучал низко, с хрипотцой от выкуренных за вечер сигарет. — Ты сейчас дышишь так, будто за тобой гнался весь убойный отдел. Что там? ​Парень быстро шагнул к столу, едва не задев стопку папок, и развернул планшет экраном к детективу. На дисплее дёргалась зернистая, чёрно-белая картинка с уличной камеры наблюдения. ​— Глава якудза. Точнее, его корейский куратор и верхушка синдиката. Объектив поймал его на пересечении тихих переулков в районе Хапчжон, ближе к промзоне у реки, — Сынхо быстро застучал пальцем по экрану, увеличивая размытый силуэт мужчины в длинном чёрном пальто. — Датчики распознавания лиц выдали совпадение на восемьдесят семь процентов. Кажется, у них там намечается крупная сделка. Информатор сообщает, что встреча пройдёт на заброшенном складе сталелитейного завода. ​Тэхён медленно, словно нехотя, откинулся на спинку кресла. Его пальцы коснулись переносицы, с силой сминая кожу. Он не смотрел на планшет. Он смотрел в пустоту перед собой, и в этой пустоте чётко вырисовывалось одно единственное имя, от которого у любого оперативника в этом здании сводило зубы. ​Чон Чонгук. ​Человек-призрак. Самый молодой и самый беспощадный глава объединённого криминального синдиката, подмявший под себя не только корейские группировки, но и пустивший корни в японскую якудза. О нём ходили легенды, больше похожие на страшные сказки: говорили, что он не прощает ошибок, лично устраняет тех, кто встаёт на пути, и управляет своей империей с холодным, почти математическим расчётом. За последние пять лет полиция Сеула не смогла добыть ни одного чёткого фото его лица, ни одного прямого доказательства, которое устояло бы в суде. Он был везде и нигде одновременно. Идеально скроенные костюмы, безупречные манеры и абсолютная, выжженная пустота внутри — вот что Тэхён знал о нём из обрывков допросов шестёрок. Охота на Чонгука превратилась для Ким Тэхёна в личную обсессию, в медленный яд, который отравлял его жизнь день за днём. ​— Ты уверен, Сынхо? — тихо, почти шёпотом спросил Тэхён. В этом вопросе не было надежды — только глухая, свинцовая усталость. ​— Система подтверждает, детектив. И время сходится, — Ли подался вперёд, понизив голос. — Мы можем перехватить их. Если поднимем спецназ прямо сейчас... ​Тэхён горько, едва заметно усмехнулся углом губ. Он поднялся с кресла — высокий, широкоплечий, но словно придавленный к земле грузом этой пятилетней погони. Шагнул к окну, всматриваясь в темноту Сеула. ​— Спецназ? — Тэхён покачал головой, не оборачиваясь. — Сынхо, мы ищем его пять лет. Пять лет этот ублюдок пьёт дорогое вино в номерах люкс, пока мы здесь гниём в бумагах. Он знает каждый наш шаг ещё до того, как мы завяжем шнурки на берцах. Если его люди «засветились» на камере в Хапчжоне, значит, он хочет, чтобы мы это увидели. Или... это просто очередной след на воде. Хвост, который он оставляет, чтобы мы побегали, пока он проворачивает что-то по-настоящему грязное на другом конце города. ​— Но мы не можем просто сидеть здесь! — в голосе помощника послышалось отчаяние. — А вдруг это наш единственный шанс? Вдруг он совершил ошибку? ​Тэхён повернулся. В его глазах отразился холодный блеск уличных фонарей. Он подошёл к столу, взял свою кобуру с пистолетом, привычным движением закрепил её на поясе и накинул на плечи помятый тёмный плащ. ​— Ошибку? Чон Чонгук не совершает ошибок, Сынхо. Он их создаёт для других, — детектив проверил магазин и резко загнал его обратно в рукоятку. — Спецназ не трогай. Если там засада, я не подставлю под удар пацанов. Поедем вдвоём. На твоей гражданской машине. Собери документы и на выход. Живо.

💚💚💚

Дорога от управления до Хапчжона заняла чуть больше двадцати минут. Старая «соната» Сынхо глухо урчала, пробираясь сквозь лабиринты бетонных заборов и промзон. Чем ближе они подъезжали к реке, тем гуще становился туман. Влажный, тяжёлый воздух с Хангана смешивался со смогом, превращая свет редких фонарей в размытые жёлтые пятна. Сынхо припарковался в паре кварталов, в тени полуразрушенной погрузочной платформы. Когда они вышли из машины, тишина буквально ударила по ушам — после круглосуточного гула Каннама этот мёртвый пустырь казался заброшенным кладбищем. Перед ними, метрах в ста, высился глухой силуэт сталелитейного завода. Обгоревшие металлические балки торчали из крыши, словно рёбра огромного чудовища, а разбитые окна тускло поблёскивали под бледной луной. ​Возле центральных ворот действительно стояли две машины. Огромные, антрацитово-чёрные внедорожники представительского класса с наглухо тонированными стёклами. Их кузова были покрыты тонким слоем ночной росы, но от радиаторных решёток всё ещё шёл едва заметный тепловой пар — приехали недавно. ​Тэхён скользнул ладонью под плащ, пальцы привычно легли на холодную рукоять глока. Щелчок предохранителя прозвучал неестественно громко. Он обернулся на своего помощника, который сжимал свой пистолет обеими руками, и его костяшки побелели от напряжения. ​— Держись за мной. Дыши тише. — одними губами скомандовал Тэхён. ​ Они двинулись в обход, вдоль забора, утопая ботинками в мокрой траве и мелком щебне. Задний вход представлял собой ржавую железную дверь, сорванную с петель и слегка приоткрытую. Тэхён скользнул внутрь первым, Ли — сразу за ним, прикрывая спину. ​Внутри здание встретило их запахом гари, сырого бетона и застоявшейся мазуты. Пол был усыпан битым стеклом, хруст которого мог выдать их в любую секунду, поэтому Тэхён ступал поразительно мягко, перенося вес с пятки на носок. Пространство огромного цеха тонуло в глубоких, глухих тенях. Ни звука. Ни шагов, ни голосов, ни шороха одежды. Эта пустота казалась ненастоящей, декоративной. ​Тэхён замер у основания массивной бетонной колонны, прислушиваясь. Затем повернулся к помощнику. Он сделал резкий короткий жест ладонью вниз, указывая на первый этаж и складские секции, а затем поднял два пальца и кивнул в сторону металлической лестницы, ведущей на верхний ярус, где когда-то располагалась администрация завода. Сынхо сглотнул, кивнул и медленно растворился в темноте первого этажа, держа оружие на уровне груди. Тэхён остался один. Каждая ступенька старой железной лестницы отзывалась в его висках глухим стуком собственного сердца. Ким шёл медленно, но в этой медлительности не было страха — только отточенная годами уверенность хищника. Ствол пистолета смотрел чётко вперёд, ловя малейшие колебания теней. ​На втором этаже коридор был узким. В самом конце, из-под приоткрытой двери бывшего кабинета директора, пробивался слабый, дрожащий жёлтый свет. Пахло дорогим табаком и вишнёвым деревом — этот запах Тэхён узнал бы из тысячи. Он не принадлежал этому заброшенному, гнилому месту. ​Ким подошёл к двери вплотную. Сердце сделало тяжёлый удар. Он плавно толкнул её носком ботинка, готовый стрелять при малейшей угрозе. Дверь со скрипом поддалась. В центре полуразрушенной комнаты, среди кусков отвалившейся штукатурки и поломанной арматуры, стояло роскошное кожаное кресло — явно привезённое сюда специально. И в нём вольготно, закинув ногу на ногу, сидел Чон Чонгук. ​Он выглядел безупречно, словно сошёл с обложки дорогого журнала, а не находился на нелегальной сделке в трущобах. Чёрный классический костюм-тройка идеально сидел на его широких плечах, белоснежная рубашка контрастировала с тёмной кожей шеи, которая была покрыта искусными, плотными татуировками, уходящими под воротник. Чонгук держал в пальцах зажжённую сигариллу, лениво наблюдая за струящимся вверх дымом. Его лицо — с тонкими, почти андрогинными чертами, но с пугающе жёстким, гипнотическим взглядом тёмных глаз — озарилось едва заметной, торжествующей улыбкой, как только Тэхён переступил порог. ​У Тэхёна внутри всё закипело от этой картины. ​— Какого хера ты творишь, Чонгук? — Тэхён резко опустил пистолет, понимая всю абсурдность ситуации, и буквально подлетел к креслу, нависая над мужчиной. Голос детектива дрожал от ярости. — Тебе что, блять, совсем скучно стало?! Ты подставляешь своих людей и себя под камеры, устраиваешь этот цирк. Зачем?! ​Чонгук даже не повёл бровью на этот выпад. Он медленно затянулся, выпустил густое облако дыма прямо в лицо Тэхёну и, потушив сигариллу о подлокотник кресла, плавно поднялся. Он был едва заметно ниже Тэхёна, но его энергетика, тяжёлая и властная, заполняла всю комнату. Чон сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до опасного минимума. ​— Тэхён-и... — его голос прозвучал бархатно, с мягкой, почти интимной хрипотцой. — Я ведь скучал. Мы не виделись целую неделю. Ты только представь: у меня под управлением три портовых терминала и половина теневого рынка столицы, но даже я нахожу время для тебя. А ты вечно в своей работе, Ким. По уши в этих дурацких отчётах. Как иначе мне было увидеться с тобой, если ты сам ко мне не приходишь? ​— Ты, блять, спятил, — процедил Тэхён. Воздуха в лёгких катастрофически не хватало, запах парфюма Чонгука — дорогой кожи и пряностей — кружил голову, сбивая с толку. Тэхён резко вскинул руку и впечатал ствол пистолета прямо в грудь Чонгука, туда, где ровно и спокойно билось сердце мафиози. ​— Я арестую тебя. Прямо здесь и сейчас. Слышишь меня? Игра окончена, Чон. ​— Оу... — Чонгук тихо, низко усмехнулся, и эта усмешка заставила Тэхёна внутренне содрогнуться. Глава синдиката сделал ещё один короткий шаг вперёд, игнорируя направленное на него оружие. Его ладонь в чёрной кожаной перчатке медленно, почти невесомо поднялась и легла на воротник тэхёновского плаща. — Детектив Ким... Вы так горячо сейчас выглядите. Растрёпанный, злой, с этими горящими глазами. Ради одного этого зрелища стоило гнать машины через весь город. ​У Тэхёна внутри сорвало все предохранители. Пять лет ментального ада, эта неделя глухой тоски, которую он прятал за грудой бумаг, и этот невыносимый, самодовольный Чонгук, который читал его как открытую книгу. Контроль, устав, Сынхо на первом этаже — всё это в одно мгновение перестало существовать. ​ Тэхён резко, с глухим рыком, схватил Чонгука за отвороты дорогого пиджака. Пистолет выскользнул из пальцев и с глухим стуком упал на грязный пол. Одним мощным движением детектив толкнул Чона назад, впечатывая его спиной в ближайшую бетонную стену. От удара сверху посыпалась мелкая крошка. Чонгук даже не пытался защищаться — он лишь шумно выдохнул, когда Тэхён навалился на него всем телом, фиксируя на месте. Тэхён не стал тратить слова. Он запустил пальцы в густые чёрные волосы Чонгука, заставляя того запрокинуть голову, и с жадностью, граничащей с безумием, впился в его губы. ​Это не было нежным поцелуем — это была война. Тэхён кусал, требовал, забирал то, что принадлежало ему по какому-то негласному, порочному праву. Чонгук ответил сразу же, с такой же дикой, накопившейся за дни разлуки страстью. Его руки мгновенно перекочевали на талию Тэхёна, до боли впиваясь пальцами в ткань рубашки, прижимая детектива к себе так плотно, словно пытался растворить его в собственном теле. В полумраке заброшенного кабинета слышалось только их рваное, тяжёлое дыхание и тихий, влажный звук поцелуя, стирающий любые границы между законом и криминалом. Когда это началось? Ким Тэхён задавал себе этот вопрос каждую чертову ночь, глядя в потолок своей пустой квартиры, но ответа не находил. Граница между долгом и безумием не стёрлась в один день — она истончалась медленно, как старая ткань. В какой момент всё пошло не в то русло? Возможно, тогда, три года назад, когда во время очередного проваленного рейда Тэхён загнал Чонгука в тупик на заброшенной парковке. В обойме Ким не осталось патронов, а Чонгук просто стоял под проливным дождём, держа руки в карманах брюк, и улыбался своей невыносимой, гипнотической улыбкой. Он тогда не сбежал и не убил свидетеля. Чон просто подошёл ближе, забрал из дрожащих пальцев Тэхёна пустой глок и шепнул на ухо адрес дешёвого, пропахшего сыростью мотеля на окраине города. И Тэхён пришёл. Пришёл один, без подкрепления, уверяя себя, что это «оперативная игра» ради поимки особо опасного преступника. ​С тех пор эта игра превратилась в хроническую болезнь. Три года тайных встреч. Три года лихорадочных свиданий на задворках цивилизации: в прокуренных номерах придорожных мотелей с мигающими неоновыми вывесками, где на стенах отслаивались дешёвые обои; в глухих, отрезанных от мира лесных массивах провинции Кёнги, где стёкла машины изнутри мгновенно покрывались густым паром от их горячего дыхания. Тэхён тонул в этом. Он уничтожал улики, стирал записи с камер, уводил следственные группы по ложным следам — и всё ради того, чтобы раз в неделю почувствовать на своих губах вкус этого запретного, смертоносного яда. ​Когда поцелуй наконец прекратился, Тэхён отстранился всего на пару сантиметров. Острая нехватка кислорода заставила обоих тяжело, рвано дышать. В полумраке кабинета их взгляды скрестились, как клинки. Глаза Чонгука блестели опасным, торжествующим блеском, а Тэхён смотрел на него с дикой смесью обожания и глухой злости на самого себя. ​— Увидимся на нашем месте. Завтра, ночью, — Тэхён с трудом восстанавливал дыхание, его голос звучал сипло, почти приказным тоном. Он пытался вернуть себе хоть каплю контроля, который только что с треском проиграл. ​— Как скажете, детектив, — Чонгук победно улыбнулся, слизывая с нижней губы каплю чужой слюны. Эта его покорность была насквозь фальшивой — они оба знали, кто здесь на самом деле ведёт игру. ​— Устроишь такое ещё раз, подставишься под камеры или впутаешь моих людей — и я тебя точно арестую, Чонгук. Мне плевать будет на всё, — Тэхён процедил это сквозь зубы, до боли сжав пальцами ткань его пиджака. ​Чонгук лишь мягко перехватил его запястье. Его пальцы скользнули выше, путаясь в мягких волосах на затылке Тэхёна, и слегка, властно сжали их, заставляя детектива снова податься вперёд. ​— Будем чаще видеться — и мне не придётся заниматься подобным экстремальным туризмом, Тэ-тэ, — тихо промурлыкал мафиози, сокращая расстояние между их лицами до минимума. — Давай сегодня поужинаем в нашем кафе? Там, у порта. Тебе нужно нормально поесть, ты снова похудел. ​— У меня много дел, Чон, — Тэхён резко, преодолевая внутреннее сопротивление, отпрянул от него. Он нагнулся и поднял с грязного пола свой пистолет. Привычный вес оружия в руке немного отрезвил. Ким обтёр ствол об рукав плаща и спрятал его в кобуру. ​— И надень свой красный галстук, — Чонгук проводил его ленивым взглядом, снова откидываясь спиной на бетонную стену и заложив руки в карманы брюк. На его губах играла сытая, порочная улыбка. Он прекрасно знал, какое действие эти слова оказывают на Кима. — Хочу взять тебя в нём. Чтобы ты сидел на моих коленях, пока я буду медленно затягивать его на твоей шее. ​Тэхён замер у самой двери, спиной к Чонгуку. Его плечи напряглись, а пальцы судорожно сжали дверной косяк. Он обернулся через плечо, и его взгляд был тёмным, обещающим расплату. ​— Жди завтра. И не смей мне звонить. — хмуро бросил детектив. ​Чонгук лишь тихо рассмеялся, но их уединение взорвалось в секунду. Снизу, из темноты первого этажа, донёсся глухой, раскатистый звук выстрела из пистолета с глушителем, а следом — ещё несколько, более резких и частых. Хлёсткое эхо разнеслось по пустым цехам завода. ​Тэхён тут же подобрался, как натянутая струна. Он резко развернулся к Чонгуку, его глаза округлились от ярости и страха за подчинённого. ​— Ты что творишь, Чонгук?! — рявкнул Тэхён, снова выхватывая глок и делая шаг к выходу. — Если с Сынхо что-то случится, Чонгук, клянусь, я выжгу весь твой синдикат до основания! ​— Тэ, не волнуйся! — Чонгук тут же отлип от стены, его наглая ухмылка мгновенно слетела, сменившись искренним беспокойством — не за полицейского, конечно, а за то, что Тэхён сейчас сорвётся. Он сделал шаг вслед за уходящим в спешке Кимом, примиряюще подняв ладони. — Они просто отвлекают его! Это холостые или предупредительные в воздух. Я своим парням чётко сказал: копа не трогать, даже пальцем не задевать. Они просто уводят его к машинам, чтобы дать нам время выйти. ​Тэхён даже не дослушал. Не оборачиваясь, он вылетел из кабинета и со всех ног бросился вниз по ржавой железной лестнице, молясь про себя, чтобы исполнительный и глупый Ли Сынхо не решил поиграть в бессмертного героя.

💚💚💚

Аромат дешёвого фильтр-кофе, старого дерева и подгоревшего тоста — этот запах прочно ассоциировался у Чонгука с Ким Тэхёном. Маленькая круглосуточная кофейня на самой окраине Сеула, у старой портовой дороги, казалась реликтом из прошлого века. Потрескавшиеся кожаные диванчики, тусклые лампы под пластиковыми абажурами и панорамное окно, за которым изредка с глухим гулом проносились гружёные фуры, разрезая фарами ночной туман. Для Чон Чонгука, привыкшего к стерильному блеску закрытых пентхаусов и закрытых клубов, это место было убогим. Но именно здесь, за самым дальним столиком в углу, где не ловила половина мобильных операторов, он чувствовал себя спокойно. ​Мужчина лениво скользнул взглядом по циферблату своих часов. Тонкая секундная стрелка отсчитывала минуты с тихим, едва слышным кликом. За соседними столиками, рассредоточившись по залу, сидели четверо его парней в простых тёмных куртках. Они негромко переговаривались, листая меню и делая вид, что они обычные полуночные дальнобойщики, но их напряжённые плечи и привычка держать правую руку ближе к борту куртки выдавали в них профессиональных бойцов синдиката. Они ждали заказ. А Чонгук ждал Тэхёна. Заказывать что-то без него не имело смысла — эта маленькая традиция, выбирать еду вместе, была едва ли не единственной нормальной вещью в их изломанных отношениях. ​ Тишину полупустого зала разрезал звонкий, дребезжащий всплеск колокольчика над входной дверью. Один из людей Чонгука рефлекторно повёл плечом, но босс едва заметным движением пальцев осадил его. Чонгук медленно повернул голову к дверям.​На пороге стоял Тэхён. ​Всё тот же помятый тёмный плащ, влажный от ночной прохлады, всё те же слегка растрёпанные волосы и бесконечно усталый взгляд человека, который только что два часа придумывал для рапорта Сынхо красивую сказку про «стрельбу неизвестных хулиганов в промзоне». Но Чонгук смотрел не на лицо. Его взгляд мгновенно опустился чуть ниже, туда, где воротник белой рубашки Тэхёна больше не был небрежно растёгнуты. ​Там, идеально завязанный плотным узлом, горел дерзким, сочным цветом глубокий красный галстук. ​У Чонгука внутри сладко и тяжело потянуло внизу живота. На губах сама собой расплылась сытая, победная улыбка, а в тёмных глазах вспыхнул опасный, жадный огонёк. Детектив Ким мог сколько угодно злиться, бросаться обвинениями и угрожать арестом, но он пришёл. И он выполнил то, о чём его просили. ​Тэхён замер на секунду у входа, поймав на себе этот плотоядный взгляд, и раздражённо дёрнул подбородком, пряча руки в карманы плаща. Он шёл к угловому столику тяжёлым, уверенным шагом, стараясь не смотреть на подчинённых Чонгука, которые тут же вежливо уткнулись в свои тарелки. ​— Я уж думал, не придёшь. — тихо, с бархатной насмешкой проговорил Чонгук, когда Тэхён скользнул на диванчик напротив него. Мафиози подался вперёд, опираясь локтями о деревянный стол, и не сводил глаз с алого шелка на груди детектива. ​— Мой помощник рвался вызвать весь окружной спецназ. Пришлось ломать комедию и битый час убеждать парня, что это просто какие-то мелкие шавки из местных банд не поделили район. Еле заставил его засунуть пистолет обратно в кобуру и написать в рапорте обычную бытовую хулиганку. Ты слишком сильно рискуешь моим прикрытием. ​Чонгук тихо, низко рассмеялся, подзывая официантку коротким кивком. Когда перед ними на поцарапанный стол опустились две тарелки с дымящимся рамёном и крепкий чёрный кофе, он подался вперёд, глядя прямо в глаза Тэхёну. ​ — Ешь давай. Ты бледный как покойник. Тебя там вообще кормят в твоём управлении? ​— Только твоими отчётами, — буркнул Тэхён, но углы его губ едва заметно дрогнули в ответной, едва уловимой улыбке. ​Они ели молча, и в этом затянувшемся молчании не было неловкости. За три года они научились делить эту тишину на двоих, находя в ней редкие минуты покоя. Он смотрел на него с такой щемящей, обожающей нежностью, какую никогда не позволял себе при своих людях. Тэхён медленно подцеплял палочками лапшу, чувствуя, как горячий бульон и крепкий кофе наконец-то разгоняют холод, поселившийся внутри после сумасшедшей ночи. Чонгук почти не прикасался к своей порции — он лениво помешивал рамён, не отрывая глаз от Тэхёна. Он жадно следил за каждым движением его губ, за тем, как детектив хмурится, когда за окном слишком громко сигналит проезжающая фура, и как едва заметно расслабляются его напряжённые плечи. Здесь, в этой забегаловке, пока они просто делили поздний ужин, всё казалось таким нормальным. ​Когда с едой было покончено, Тэхён отодвинул пустую пиалу и перевёл взгляд на окно, где в тумане растворялись габариты редких машин. ​— Внутреннее расследование начало копать под мой отдел, — тихо сказал он, возвращаясь в реальность. — Они ищут крысу, Чон. Рано или поздно они заметят, что все рейды на твои склады превращаются в пустые выезды. ​Чонгук перестал улыбаться. Вся его напускная ленивая вальяжность исчезла за секунду, обнажая суть — хладнокровного лидера синдиката. Он протянул руку через стол, его пальцы в чёрной перчатке грубо, но уверенно перехватили узел красного галстука Тэхёна, слегка потянув на себя, заставляя детектива наклониться ниже. ​— Пусть копают, — тихо, но с абсолютной, железобетонной уверенностью произнёс Чонгук, глядя прямо в любящие глаза напротив. — Если кто-то из твоих ищеек сунет нос слишком глубоко, я решу этот вопрос. С тобой ничего не случится, Тэ. Я никогда и никому не позволю тебе навредить. Ты это знаешь. ​— Ты не сможешь убрать всё управление, Чонгук, — Тэхён грустно, едва заметно усмехнулся, но дёргаться не стал, позволяя удерживать себя за галстук. — И меня ты от этого не отмоешь. Я законник. А ты — преступник, на которого у меня три папки компромата в сейфе. ​— Папки, которые ты никогда не откроешь, потому что любишь меня так же сильно, как и я тебя, — Чонгук отпустил галстук, и его ладонь мгновенно переместилась на затылок Тэхёна. Его пальцы мягко, успокаивающе зарылись в тёмные пряди волос. — Мы увязли в этом поровну, Тэ. Так что заткнись и дай мне просто побыть с тобой. ​Тэхён молча прикрыл глаза, шумно выдыхая Чонгуку прямо в губы. Силы сопротивляться этой обсессии закончились ещё три года назад. ​Чонгук поднялся, бросив на стол пачку крупных купюр, даже не глядя на счёт. Его люди на улице тут же синхронно зашевелились, проверяя периметр вокруг тонированного внедорожника. ​ Когда они вышли из кофейни, сырой ночной воздух мгновенно облепил лица. Чонгук открыл заднюю дверь машины, нежно придерживая Тэхёна за талию, и скользнул следом, наглухо закрывая тяжёлую дверь. Салон встретил их полумраком, запахом дорогого табака и родным, согревающим парфюмом. Чонгук повернулся к нему, его пальцы снова легли на алый шёлк. Одним плавным, уверенным движением он распустил узел и намотал ткань на свой кулак, но вместо того, чтобы потянуть силой, он просто нежно прижался своим лбом к лбу Тэхёна. Дыхание обоих стало частым, глубоким. ​— Я ведь просил его надеть, и ты надел, — прошептал Чонгук, и в его голосе было столько скрытой, накопившейся за неделю тоски и обожания, что у Тэхёна перехватило дыхание. — Специально для меня. ​Тэхён вздохнул, качнув головой, и перехватил ладонь Чонгука, мягко сплетая их пальцы вместе. Он посмотрел на него — открыто, без привычной полицейской брони, и в этом взгляде было всё, что Чонгуку нужно было знать. ​— Ты же знал, что я надену, — тихо, с тёплой усмешкой сказал Тэхён. — Зачем вообще спрашиваешь? Я всю неделю только и думал, как до тебя добраться. В участке ад, проверки, а у меня в голове только то, как ты на меня смотришь. Я соскучился, Чонгук. Сильно. ​Чонгук на секунду замер, а потом его лицо смягчилось, теряя всю эту напускную мафиозную жесткость. Он подался вперёд, обнимая Тэхёна за плечи и крепко прижимая к себе. ​— Я тоже, Тэ, — глухо ответил Чонгук, утыкаясь носом в его волосы. — Каждую ночь без тебя считал. К чёрту всё, что будет завтра. Сейчас мы вместе, и это единственное, что имеет значение. ​Тэхён прикрыл глаза, уткнувшись ему в плечо и наконец-то чувствуя себя в полной безопасности. ​— Поцелуй меня, — тихо попросил он. Чонгук резко сократил оставшееся расстояние, впиваясь в его губы поцелуем — теперь уже не яростным, а глубоким, полным той самой отчаянной, искренней любви, которую они прятали от всего мира. Тэхён ответил взаимностью, полностью растворяясь в руках своего самого опасного и самого любимого человека. За окном машины Сеул медленно тонул в предрассветном тумане, но для них двоих закон и криминал перестали существовать, уступив место настоящему, глубокому чувству, которое было сильнее любого страха.