Летний лес

Это был обычный чертов вторник в Пальметто. Воздух на корте был пропитан запахом пота, жженой резины и застарелой агрессии Кевина Дэя, который гонял команду так, будто на кону стояла не просто победа в сезоне, а их право на существование. — Хеммик! Если ты еще раз пропустишь этот мяч, я заставлю тебя бегать круги, пока ты не выплюнешь легкие! — проорал Кевин, бешено жестикулируя клюшкой. Ники, тяжело дыша, поправил шлем. Под защитной сеткой его глаза чесались невыносимо. Левая линза капризничала всё утро, и сейчас, после прямого попадания мяча в бок шлема пару минут назад, она начала ощутимо царапать роговицу. — Да иду я, иду, Кев! Не ори, у меня от тебя скоро мигрень начнется, — огрызнулся Ники, стараясь придать голосу привычную игривость. Мэтт, стоящий неподалеку, сочувственно хлопнул Ники по плечу: — Да ладно тебе, Хеммик, он сегодня особенно в ударе. Нил пробежал мимо них, даже не взглянув, — он был в своем «режиме наркомана», полностью сосредоточен на игре. Эндрю, как обычно, стоял в воротах с видом человека, который предпочел бы находиться где угодно, кроме этой планеты. Всё случилось в одно мгновение. Сет, решивший показать «кто тут папочка», вложил в бросок всю свою злость. Мяч рикошетом от стены отлетел прямо в лицо Ники, который в этот момент как раз задрал решетку шлема, чтобы протереть пот. Удар пришелся вскользь по брови, но инерции хватило, чтобы Ники пошатнулся. — Блять! — выкрикнул он, хватаясь за лицо. — Сука, больно! — Хеммик, не будь неженкой, вставай! — крикнула Элисон, но тут же осеклась, заметив, что Ники не просто держится за глаз, а буквально зажмурился от паники. Лисы начали стягиваться к центру. Дэн, как капитан, была первой: — Ники, убери руки. Дай посмотрю. — Всё нормально, честно! Просто что-то в глаз попало, — затараторил Ники. В его голосе сквозила настоящая, неприкрытая паника. В голове всплыл голос Лютера: «Метка дьявола, Николас. Ты проклят. Скрой это, иначе господь накажет тебя», он считал что разные глаза это знак от дьявола. — Ники, не тупи, у тебя кровь по брови течет, — Метт бесцеремонно убрал его руки от лица. Ники не успел вовремя зажмуриться. Его левая линза, не выдержав удара и давления, просто лопнула и сместилась, обнажая то, что он прятал годами. Кевин замер на полуслове. Рене, обычно спокойная и понимающая, удивленно приподняла брови. Аарон нахмурился, вглядываясь в лицо кузена. На них смотрел Ники. Один его глаз был привычного теплого карего цвета. Второй — левый, очистившийся от инородного пластика — горел неестественной, почти флуоресцентной яркостью. Это был цвет сочной летней травы, безумный изумруд, который никак не мог принадлежать обычному человеку. — Какого хрена?.. — выдохнул Сет. — У тебя что, глаза разного цвета? — Ники, это… — Дэн запнулась, подбирая слова. — Это гетерохромия? Это же охренеть как красиво. — Охренеть как красиво? — Ники затрясся, отступая назад. Он чувствовал себя голым. — Нет, это не красиво. Это… это неправильно. — Ты серьезно? — Элисон подошла ближе, сложив руки на груди. — Ты столько лет носишь эти ебучие линзы и очки, чтобы скрыть это? Да люди бешеные бабки платят за такие линзы, Хеммик! — Ты выглядишь как персонаж из аниме, — подал голос Нил, и в его устах это звучало как высший комплимент оригинальности. Эндрю, который до этого момента просто наблюдал, медленно подошел к кругу. Его взгляд скользнул по ярко-зеленому глазу Ники. В отличие от остальных, в его глазах не было удивления — только холодное понимание. Он знал, что такое секреты, которые жгут изнутри. — Хватит пялиться, — бросил Эндрю команде. Голос был тихим, но все мгновенно замолкли. Аарон, стоящий рядом, фыркнул, но в его жесте было странное для него сочувствие: — Ники, ты идиот. Мы в Южной Каролине, а не в средневековье. Твой папаша — ебнутый фанатик, мы это и так знали. Но если ты думал, что мы вызовем экзорциста из-за цвета глаз, то ты о нас слишком высокого мнения. Ники шмыгнул носом, всё еще пытаясь прикрыть глаз ладонью. — Лютер говорил… — Лютер может идти нахуй, — отрезал Кевин, который явно хотел вернуться к тренировке, но чья агрессия куда-то испарилась. — Твои глаза не мешают тебе ловить мячи. Хотя, судя по твоей статистике, может, второй глаз тебе как раз поможет. Иди в раздевалку, промой там всё. И не вздумай вставлять новую линзу, от них только заражение будет после такого удара. Вечером в общежитии Лисы вели себя как обычно. Никто не задавал лишних вопросов, хотя Ники всё еще дергался от каждого взгляда. — Эй, Ники, — окликнула его Рене, когда они пили чай на кухне. — Твой зеленый глаз… он очень живой. Не прячь его больше от нас. Здесь нет дьяволов. Только мы. Ники посмотрел на свое отражение в темном окне. Карий и зеленый. Для Ники это было странно, дико, но так желанно.

***

Среда началась для Ники с панической атаки перед зеркалом в ванной. Он судорожно копался в косметичке, но запасная пара линз, как назло, закончилась еще несколько дней назад, а заказать новые он не успел. — Блять, блять, блять… — шептал он, глядя на свое отражение. Левый глаз — ярко-зеленый, вызывающе травянистый — казался ему огромным неоновым указателем с надписью «ГРЕШНИК». В ушах до сих пор звенел голос отца: «Ты выродок, Николас. Даже природа пометила твою гнилую суть». — Хеммик, если ты не выйдешь через три минуты, я выбью дверь и оставлю тебя здесь догнивать, — послышался из коридора ледяной голос Эндрю. Ники выскочил из ванной, на ходу натягивая привычные черные очки. Руки дрожали. В машине по дороге в университет царило привычное молчание, прерываемое только хрустом чипсов Ники и радио. Но когда они вышли на парковку, Ники замер. Солнце палило нещадно, и очки спасали, но в аудитории… В аудитории преподаватели часто просили снимать темные очки. — Я не пойду, — выдохнул Ники, вцепившись в лямку рюкзака. — Я скажу, что заболел. У меня… э-э… конъюнктивит! Аарон, который шел рядом, закатил глаза так сильно, что это почти причинило ему боль. — Хеммик, заткнись. Твой конъюнктивит выглядит как изумруд, никто не поверит. Снимай это дерьмо, — он кивнул на очки. — Ты в них похож на слепого крота, который пытается косить под мафиози. — Ты не понимаешь, Аарон! Все будут пялиться! — прошипел Ники. Эндрю остановился и медленно повернулся к кузену. Он ничего не сказал, просто смотрел на него своим фирменным «я-сейчас-тебя-придушу» взглядом. А потом подошел и одним коротким движением сорвал очки с лица Ники. — Эндрю! — взвизгнул тот, пытаясь закрыться руками. — Иди, — коротко бросил Эндрю, убирая очки в свой карман. — Или я заставлю Кевина читать тебе лекцию о психологии победителя прямо здесь. Это была угроза похуже ада. Ники, ссутулившись, поплелся в сторону корпуса. Первой была лекция по математике. Ники забился на самый дальний ряд, надеясь слиться со стеной. Его карий глаз нервно дергался, а зеленый, казалось, сиял еще ярче от стресса. Мэтт и Дэн, заметив его, подсели с двух сторон, создавая своего рода живой щит. — Спокойно, Ники, — шепнула Дэн. — Ты выглядишь круто. Серьезно, Элисон утром сказала, что завидует твоему цветотипу. Но Ники не слышал. Он ждал шепотков, смешков, указующих пальцев. Когда профессор вошел в класс и начал отмечать присутствующих, Ники почти перестал дышать. — Хеммик? — профессор поднял глаза от списка. — Вы сегодня без очков? Наконец-то я вижу, с кем разговариваю. Ники замер. Студенты вокруг начали оборачиваться. Парень на третьем ряду, какой-то качок из футбольной команды, присвистнул: — Ого, чувак, это линза такая? Выглядит чертовски дико! — Это… это настоящее, — выдавил Ники, ожидая, что сейчас начнется самое плохое. — Круто, — бросил качок и отвернулся к тетради. И… всё. Никто не вызвал священников. Никто не закричал о дьяволе. Соседняя девчонка просто улыбнулась и спросила, не мешает ли это зрению. К середине второй пары Ники начал понимать, что миру, в общем-то, плевать на его глаза. Лютер был далеко, а Лисы — вот они, сидят рядом.

***

В столовой к ним подошла Элисон. Она бесцеремонно схватила Ники за подбородок и повернула его лицо к свету. — Хеммик, я решила. Мы подберем тебе гардероб под твои глаза. Никаких больше скучных розовых худи. Они не подходят под зеленый цвет. Тебе нужны изумрудные акценты. — Элисон, я не модель, — пробормотал Ники, но в душе у него впервые за утро потеплело. Кевин, проходя мимо с подносом, полным какой-то здоровой травы, бросил через плечо: — По крайней мере, теперь я всегда вижу, когда ты на меня смотришь, а когда витаешь в облаках. Работай над концентрацией. Ники посмотрел на Нила, который сидел напротив и спокойно жевал сэндвич. — Нил, ты же тоже скрывал кучу всего. Каково это — когда все узнали? Нил поднял на него свои ледяные голубые глаза и пожал плечами: — Сначала кажется, что ты рассыпаешься. А потом понимаешь, что те, кому ты дорог, просто собирают тебя заново. И им плевать на шрамы… или на цвет твоих глаз. Ники впервые за день широко улыбнулся. Его глаза — карий и ярко-зеленый — блеснули. — Знаете что? — он отобрал у Аарона шоколадный батончик. — Пожалуй, линзы мне больше не нужны. Слишком дорого обходятся. Эндрю, сидевший с краю, едва заметно дернул уголком губ. Это не была улыбка, но для Ники это значило больше, чем любое одобрение Лютера.