100 сторон Рико Мориямы

      Рико узнал о ханахаки ещё в детстве, когда его учитель по японскому заставлял читать японские книги, обязательно одобренные Тетцудзи. В одной из них и рассказывалось о «болезни выплевывания цветов». Или болезни одинокой любви, как её часто называли люди. Маленький Рико не понимал, как в человеке могут начать расти настоящие цветы. Но болезнь реально существовала, хотя случаи заболеваний были крайне редки и, по исследованиям, чаще проявлялись у азиатов.       Маленький Рико был очень впечатлён легендой о ханакаки и описаниями самой болезни. За всю жизнь он очень редко видел цветы вживую, а не со страниц учебников. И очень хотел однажды увидеть азалию, лотос и жасмин которые так часто описываются в японской культуре. Впрочем, жасмин позже он возненавидел, узнав значение собственного имени.       Иногда Рико казалось, что в его груди тоже что-то шевелится и растет. Внутренности каждый раз сжимало невидимыми тисками, когда очередной победы оказывалось недостаточно, когда отец и брат продолжали игнорировать его существование, а дядя вместо похвалы проходился по его ошибкам, хотя он играл так хорошо, как только мог. Рико не прекращал терять надежды на признание семьи. Даже если мысли о них сковывали внутренности болью.       Его спасением был Кевин. Сводный брат, с которым он с самого детства рос бок о бок. Тот, кто радовался успехам Рико вместе с ним и вместе с ним расстраивался его неудачам. Тот, кто всегда был его опорой, верно стоящей за его плечом, аккомпанементом его сиянию. Кевин — единственный, кто мог успокоить вспышки агрессии Рико, единственный, кто видел его слабость, видел его боль, видел Рико настоящего.       Рико не знал, что значит любовь и как она выражается, в его речи не было такого слова. Но Кевин стал ему кем-то близким, кем-то особенным. Они обещали всегда быть вместе, быть рядом. Кевин обещал, что всегда останется его двойкой. Его верной королевой. Они набили татуировки с номерами как обещание, в первую очередь самим себе, что они связаны, отныне и навсегда. Потом уже хозяин превратил тату в символ принадлежности к «свите» короля. Главное, что они помнили истинное значение. К Кевину Рико чувствовал что-то другое. Чужое, непривычное, неприемлемое для того мира, в котором они выросли. С Кевином давление на его легкие становилось меньше, он мог дышать как-то по особенному глубоко. Возможно, так выражалась любовь, Рико ни разу не задумывался об этом.       Рико не успел осознать, в какой момент всё сломалось. Тупое решение КРЭ, тупая игра один на один, тупое соревнование. Рико не сомневался в своей победе, но всё еще считал требование комиссии глупым. Они раскрывали свою силу в связке, зачем выяснять, кто лучше? Конечно, он!       Оказалось, не он. Кевин обыграл его, обошёл, забив в последние секунды, после тяжёлой битвы вровень. Оказался лучше, сильнее. Гнев взвился внутри Мориямы сам собой. Он видел разочарованный взгляд дяди, его злость, его неодобрение, от которого внутри всё сжималось, злился на собственную слабость, на проигрыш, он не должен быть разочарованим. Рико не понял, как сорвался на Кевина, который пытался его успокоить. Он не понял, как сломал ему руку. Помнил лишь крик боли и полные ужаса глаза, обращённые на него.       Этот страх ударил его сильнее всего. Этот страх стоял перед глазами, пока дядя избивал его, а всё внутри сжималось от боли, внутренности взяли в тиски, перекрывая воздух. Он держал своё сознание в теле лишь на мыслях, что сейчас вернется в комнату и там будет Кевин, что он извинится, что он сможет развалится на части и собрать себя вновь рядом с ним.       Но в комнате его ждала звенящая пустота. Часть вещей Кевина пропала, а сам Кевин не появился ни через час, ни через три, ни через день, ни через неделю. Кевин сбежал из Эвермора, сбежал от Рико. Он бросил его, бросил их связь, предал их обещание всегда быть вместе. Именно в тот момент Рико почувствовал, как в нём что-то сломалось. Спустя несколько дней этот слом показался физически, приступом кашля после тренировки, долгого, глубокого, после которого из горла вышел белый лепесток. Парень смотрел и не верил, не понимал, как такое возможно. Как такое возможно, что он попал в те семь процентов людей, которые могут заболеть ханахаки. Внутри которых растут цветы, что паразитируют в организме своего носителя и ускоряют рост от выработки каких-то там веществ. И эти цветы были внутри Рико, тяжестью на его органах.       Побег Дэя стал катализатором цветения. Долгие годы растение распространяло свои корни по организму, питаемое равнодушием семьи, одиночеством брошенного всем миром ребёнка, и зацвело, когда последняя надежда на любовь умерла вместе с предательством самого близкого человека. Начался отсчёт до конца. Ханахаки было неизлечимой болезнью. И если иногда помогала операция на ранних стадиях роста — когда корни только начинали срастаться с телом — после первых цветов смерть была гарантирована, а процесс необратим.       Рико чувствовал, как цветы разрастались в нём, выходя кашлем раз в несколько дней. Он научился с этим жить, научился прятать. Ведь признать свою слабость в Воронах, в его семье означало гарантировать собственную смерть. Рико до последнего надеялся добиться их признания и цеплялся за жизнь так же сильно, как за собственную клюшку.       Было больно. Больно жить с растением в груди, больно задыхаться от цветов, застревающих в горле, больно жить с чувством предательства, жить в звенящем одиночестве. Рико привык к боли. Но боль умеет быть невыносимой и становится таковой, когда Кевин возвращается в экси в составе другой команды, как противник, как враг.       После интервью у Кэтти, после страха в поведении Дэя Рико впервые выплюнул целый бутон. Бутон азалии. Чертовой азалии, которую когда-то давно он мечтал увидеть в живую. Домечтался. После каждой встречи с Дэем ему становилось только хуже. На банкете и вовсе пришлось позорно сбежать, только почуяв приступ кашля, чтобы никто не видел цветов. Впервые вместе с бутонами была кровь.       А к концу сезона появились веточки. Нет, они не выходили из легких с кашлем как цветы. Они медленно вырастали из его тела, появляясь сначала в виде небольших бугорков под кожей, медленно её разрывали и прорастали. Рико не мог нормально спать, с огромным трудом переносил тренировки, постоянно обрезая растущие веточки и закрывая пластырями. Парадокс, растение никогда не стремится убить своего носителя, как можно больше паразитируя в его теле.       Финал стал для Рико сплошным кошмаром. Тело казалось тяжелее обычного, ведь внутри разрослись цветы, под его кожей можно было буквально увидеть местами корневую систему, азалия питалась его телом, отчего Рико чувствовал жуткую слабость, с которой ему приходилось играть, а рядом был чёртов Дэй. Более того, в Восточной башне за игрой следил его старший брат, и это был единственный шанс Рико доказать, что он достоин.       Сквозь боль, сквозь слабость, сквозь отдышку он мотался по полю с отчаянием раненного зверя, но это не помогло. Вороны проиграли с отрывом в одно очко. Рико в шоке смотрел на табло, чувствуя, как растут цветы, натягивая пластыри на теле, заполняя легкие. А затем опустил взгляд на Кевина. На его скулу, где вместо двойки красовался ферзь. На Кевина, который радовался победе над Рико и который публично отказался от двойки, от своего обещания, от их связи. Рико едва успел сбежать с поля, игнорируя репортёров, прежде чем зайтись в страшном приступе кашля, судорожно снимая защиту. Пластыри срывались и натягивались, сквозь его ключицы и грудь упрямо продолжали расти ветки азалии. Он почувствовал, как они растут в его собственном горле, протыкая язык, лишая его возможности говорить, он кашлял, задыхался, из его тела шла кровь, а Вороны лишь с тихим ужасом наблюдали, как их Король превращается в живой труп. Рико оказался недостоин даже внимания брата. Его просто заперли в собственной комнате, дожидаться смерти.       Рико с трудом дышал, лежа на холодном полу, пока азалия прорастала из его тела, распускаясь прекрасными бутонами. Он буквально был живым трупом, подкормкой для растения, что питалось его болью, отчаянием и страданиями, прорастая с каждым днем всё сильнее. Спустя три дня Рико едва нашёл силы, чтобы доползти до ванной, пить хотелось до безумия, растение требовало влаги, и он не мог сопротивляться. С огромным трудом встав на дрожащие ноги, Рико посмотрел в зеркало, захотелось смеяться и плакать от представленной картины. Из горла выходили лишь булькающие хрипы. Из его шеи, ключиц и груди торчали ветки, на которых были аккуратные листочки и бутоны, рот и щёки покрывали цветоносы. Он был перепачкан в крови, ведь ветки рвали его кожу. Белые бутоны, окрашенные в алые капли его крови. Дрожащая рука дотронулась до одной из веток, прислоняясь к своей щеке, размазывая кровь. Рико склонился над раковиной, задыхаясь в рыданиях и ветвях, распирающих его горло.       Спустя четыре дня Рико умер в той же ванной, среди осколков разбитого зеркала. В лужице крови на трупе Короля красиво разрасталась азалия.       Его похоронили на специальном кладбище для больных ханахаки. О том, что здесь покоится тело Рико Морияма, говорила лишь маленькая табличка с именем, годами жизни и выросшее дерево азалии, в корнях которого навсегда останется человеческая жизнь, полная боли, одиночества и предательства.