Я робокоп, я робокоп...

До того, как залезть в доспехи Робокопа и стать им, он любил общаться с людьми, презирая дедов, потому что те своей хитростью и простой способны вытягивать все жилы, но обожая молодежь, потому что, кажется, навсегда застрял в том возрасте, когда ему было двадцать восемь, он был строен и способен абсолютно на все. Рабочий день начинается бесконечно и продолжается долго, провожает его до дверей из дома сынуля, который души в нем не чает и постоянно восклицает радостно: «Когда я вырасту, то стану Алексом Мерфи!» Эка новость, детине уже тридцать, а до сих пор не знает, кем станет, когда вырастет. Ну, хоть домой ждет просто так, спасибо на этом. В метро в ранний час не протолкнуться, но он знает, какую рожу состроить, чтобы как ветерану битвы за остров Мэн еще и место уступали. На проходной принимают за генерального директора ОСР, смотря на серьезный и тяжелый с недосыпа взгляд. Коллег у него хоть жопой жуй, но всех он называет либо Энн Льюис, либо Кларенсом Боддикером. Практически не различает, да и сынуля, это восторженное чудо, взрывает телефон смсками различного содержания каждые пятнадцать минут. Просто не успеваешь написать что-то об одном замечании, как сразу же следует другое. Бабу ему что ли найти? Ну, чтоб было кому строчить. Поскольку наш Робокоп пожилой и уважаемый, то сидит на одном месте, изредка дергая прибор для измерения давления, когда сынуля своей восторженностью, такой, будто бы от жизни торчит, перегибает палку. Одна Энн Льюис из соседнего отдела все пытается завладеть его вниманием, клянясь в том, что задрочит до болезни Боткина при первой же ошибке, но тут помогает прожитая жизнь в семье среди женщин, на которых просто иногда не стоит обращать внимания, а дать отгреметь от души. Все равно эта Энн Льюис не сможет расстегнуть его гульфик, потому что артритные пальцы слушаться не будут. Сын по старой гиковской привычке называет ее возлюбленной отца, но она-то дама уже преклонного возраста, а у преклонного возраста свои заморочки. Сидящий через стол очередной Кларенс вызывает смех своей комплекцией и тем, как двигается, но Робокоп молчит. Справившись со всеми бумагами, поедает обед. Всю жизнь питавшийся на других работах подножным кормом и хвалясь тем, что может переваривать гвозди, радуется тому, что в жизнь привнесен распорядок. Боб Мортон, идейный лидер, заходит регулярно, дружба с ним — одно из лучших событий, что случалась с Робокопом в его жизни. — Ну как, все хорошо? Боб старше Робокопа где-то на десятку лет, прямо воспылал к нему отцовскими чувствами, проявляет заботу даже там, где это не нужно. Всегда поддержит, направит, даст совет, потому что видит грусть в глазах своего творения — скучает по коллективу молодежи, с которой знает как работать и умеет это делать. — Не мое это все, Бобби, — вздыхает Робокоп, опять слыша смс от сынули, который пишет всегда под руку. Наверное, новую фигурку Марвел привезли недавно, вот и радуется как не в себя. Дурачок-с… — Ну, потерпи-потерпи. Я найду для тебя дело, — произносит Боб, по-дружески стукая по плечу и успокаивая. И Робокоп не перестает надеяться, предаваясь чувству легкой ностальгии с грустью, потому что привык быть среди людей и оставаться голосом разума даже когда маразм перекрывал все возможные умозаключения. Да, сына опять что-то настойчиво строчит на десять сообщений…