Любовь — самый сильнейший вершитель судеб

Проигрыш на Олимпиаде выбивает из Ильи последние остатки сил и морального спокойствия. Он боролся как мог, тренировался, как проклятый и в конечном итоге проиграл главный старт четырëхлетия. Ему невыносимо больно, обидно и стыдно. Мама говорит, что это не конец света. Папа говорит, что это неожиданно, но ожидаемо, однажды Илья бы сломался. И случилось это в самый неподходящий момент. Тренер говорит, чтобы Илья себя не винил, всякое случается. Он лидер для болельщиков и Федерации, что бы ни произошло. Петя говорит, что Илья любим, несмотря ни на что. Для родителей он все еще любимый сын, для публики — любимый фигурист, а для Пети он — простой Илья Малинин, без образа quad god'а. Илье это бьет по сердцу ещё сильнее, потому что это Петя приехал сюда против всего мира один. Без флага, без гимна, без поддержки Федерации, под статусом “Individual Neutral Athlete” и с запретом на музыку в последний момент. У Пети не было поддержки, но он показал лучший результат из всех возможных, невзирая на нечестное судейство и наглое воровство баллов. Малинин думает, что в этом холодном феврале весь мир ополчился против него. Провал на Олимпиаде, разочарование сборной, не оправдал ожиданий, учитывая, что у него было все для чистого проката. Сломался, не выдержал, сдал позиции. И эти странные отношения с Петей, которым скоро суждено закончиться. — We need to talk, — говорит Илья, тяжело вздыхая. — О чем? — Гуменник как всегда невозмутим. Будто ему побоку на нечестное судейство, на несправедливость и на их отношения с Ильей. — About us. Илья точно заметил, как энтузиазм в глазах Пети поутих, оставив разочарование. Он тоже все понимает, что скоро им придет конец, он уедет в Россию участвовать в первенстве на водокачке, без шанса на международную арену, а Илья будет без продыха выигрывать мировые соревнования. Может, девушку себе найдет. Заживет нормально, как взрослый, адекватный мужчина и не будет прятаться по углам с Петей на Олимпиаде, боясь грязи в СМИ. Да и Пете пора за голову браться. Вон, какая Лиза Туктамышева рядом ходит. Нежная, грациозная, великолепная, царица на льду. Но кроме Ильи ему никто не нужен. Илье тоже не нужен никто, кроме Пети. — Umm… — волнуется Илья. — Ты же понимаешь, что видеться так часто мы после Игр не будем? — Понимаю. Илье это напоминает разговор в меньшей степени из-за волнения, бьющего по голове наковальней. — Ты хочешь расстаться? — сразу спрашивает Петя, чтобы понять, как идти дальше. — No, — резко говорит Илья и поджав губы, смотрит на Петю. Он уже не знает, чего хочет. Жизнь потеряла смысл и перестала пестрить красками на этой Олимпиаде. — I don't understand what I want, but I know for sure that I want to be with you. Петя мягко улыбается и Илье хочется отложить этот разговор до лучших времен, потому что Петя здесь, рядом с ним, улыбается и пытается успокоить нежными прикосновениями кончиками пальцев по спине. У Гуменника есть все права злиться на Илью, потому что это он заварил кашу в виде их непонятных отношений, это он позволил приблизиться, залезть в душу и после выпотрошил ее этим разговором, больно ударив под дых, но он держится достойно и внимательно слушает Илью. Нужные слова крутятся у Гуменника на языке. Страшно сказать, страшно сделать больно, страшно потерять навсегда, страшно сделать выбор, в конце оказавшийся фатальным. — Я тоже хочу быть с тобой, — говорит Петя, целуя в висок, перебирая пшеничные волосы. — И мы будем. Не важно, насколько нас хватит, но будем, ладно? Илья тянет его на себя и целует, отгоняя свинцовые тучи. У него есть еще несколько дней с Петей, и он возьмет сполна, насладившись им до ближайшей встречи. Между ними океан, более десяти тысяч километров и сильнейшая химия, сбивающая с ног. До встречи с Петей он думал, что такие бывают только во сне. Петя идеально выточен, элегантен и движения у него грациозные и аккуратные, прям как у ювелира. Петя целует ему шею, больше не боясь оставлять засосы. Больше он не боится ничего, потому что эти игры воспитали, выдрессировали, измучили до последнего нерва и научили быть твердым. — Ущипни меня, я что, люблю по настоящему? — говорит Илья, лбом прижимаясь к Гуменнику. И тот щипает. — For real, — смеется Илья и тянется к Пете за поцелуями. Страшно говорить люблю, потому что они провели вместе не так много времени для таких слов, потому что сказав “Люблю”, они перейдут на другую ступень и в их ситуации это будет очень непросто. Но Петя дарит железобетонную уверенность, что все будет хорошо. Петя его без остатка, отдается полностью и лелеет Илью так сильно, что у того бабочки в животе, как у подростка. Петя Илью чувствует на духовном уровне и всегда знает, что ему надо. — Ты какой-то ненастоящий, — горячо шепчет Петя в область шеи, заставляя тихо стонать. — Видимо поделка рук того вышестоящего. — You'll drive me crazy. — Ничего, я тоже немного не в себе. Илья раздевает его наспех, руками сжимая везде, где только можно. Петя неземной красоты, красивее Аполлона и вообще всех, кого он видел до этого. Урвал джекпот, думает Илья, не иначе. Под теплыми прикосновениями Пети он забывает, из-за чего переживал последние две недели. Он своими юркими пальцами будто под кожу вживляет надежду, что все будет хорошо. И рубикон они пройдут, и на Чемпионате мира Илья увидит Петю, и по Америке они будут гулять вместе. Малинин стонет, когда Петя холодной рукой касается горячего члена, заставляя выгнуться подобно радуге. Илья на него смотрит с поволокой в глазах и приоткрытым ртом. Петя двигает рукой еще раз и ртом ловит стоны Ильи, улыбаясь. Это его Илья. Такой податливый, нежный и беззащитный, лежит с раздвинутыми ногами и просит еще, вжимаясь в подушки. — Котенок, — шепчет Петя, — ты самый лучший. — Jesus, are you serious? — Абсолютно. — Will you ever kill me, — стонет Илья, поджимая пальцы на ногах, чувствуя, что он скоро. — Это чтобы ты в Америке себе никого не нашел. И я буду ежедневно напоминать тебе, как хорошо мы трахались, буду скидывать тебе наши фотографии и напоминать, как нам было хорошо вместе. Илья хватается за простынь, как за последнее адекватное в этом номере. — А хочешь, прямо сейчас сделаем фотографию? Илья молчит, а Петю несет сильнее. Он тянется за телефоном и открывает камеру, устроившись на бедрах у Ильи. Он фотографирует расхристанного Илью и свою руку на его члене. — Красиво получилось, правда? — говорит Петя и у Малинина ощущение, будто его подменили. — Хочешь, теперь ты сфотографируй. Илья берет телефон и наводит на Петю. У него волосы красиво на лицо спадают и он улыбается, прежде чем наклониться к члену Ильи и облизать, как чупа-чупс, заставляя Малинина стонать, как девчонку. Он абсолютно не видит, что фотографирует, но надеется, что ему удалось это запечатлеть. Илья хочет провалится в этот момент навсегда. — Петь, ты ебанутый, — констатирует факт Илья и трясется от подступающего экстаза. Петя доводит его уже руками, бессильно падая рядом. Илья делает еще несколько фотографий вместе с ним. Где они целуются, где просто лежат рядом, фотографирует место, где Петя оставил ему засос. — Hm… And you? — неловко спрашивает Илья. — Я уже… все, — поджимает губы Петя и смеется. — Я рядом с тобой спустил себе в трусы, как школьник. Это повод гордиться тем, насколько ты сексуальный. — You're fucking nuts, — прячется Илья в шее Гуменника. Они так и не поговорили, заменив разговор близостью. Это плохо и грязно, но Илья не хочет думать о том, через что им предстоит пройти. Малинин готов пролететь через весь мир, чтобы увидеть Петю и почувствовать его любовь снова. Они друг в друга упали без остатка, без надежды на спасение и Илья думает, что оно к лучшему. Ему ни с кем не было так великолепно, как с Гуменником. С его соперником. С человеком, который занял место на Играх выше, чем он. — Обещай, что не найдешь себе какую-нибудь американку за время, пока мы не будем видеться, — совсем по-детски говорит Петя. — I don't need anyone but you. — Пообещай. — Зануда, — цокает Илья. — I promise.