Пока смерть не разлучит нас

      Итачи, приходящий в своей любимой алой рубашке с коротким рукавом и нарисованными ровно на один тон темнее пальмами (чтобы никто не посмел уличить его в умении радоваться жизни), был предвестником смерти. Или плохих новостей. Или новостей о плохой смерти, если уж на то пошло. Саске даже предположить не мог, к чему готовиться, потому в уличном кафе на территории кампуса заказал на всякий случай коктейль без зонтика.              Кожа Итачи, бледности которой точно могла позавидовать Смерть, даже здесь не давала никаких намеков на настроение визита, так что Саске просто ждал, когда там старший брат заговорит.              И заговорил он самым траурным голосом из всех, что доводилось слышать.              — Мадара желает видеть тебя.              Желает. Боже. Ну скажет тоже — «желает». А чего не повелевает?              — А чего не повелевает? — вслух решил поинтересоваться Саске и усмехнулся в себя. Обычно эмоции в клане Учиха были под запретом — особенно, если речь шла о Мадаре. О самом Учиха Мадаре, чье появление было не просто предвестием смерти — оно сулило крах всем близлежащим городам и нашествие полчищ саранчи, пожирающих взращенные поля. Ему, конечно, подобные ассоциации знать было необязательно — это Саске в мыслях только подобные шалости допускал.              — Ситуация серьезная, Саске. — Итачи сдвинул над темными, точно как у Саске, глазами черные, совсем прям как у Саске, брови и поправил смоляной, как, впрочем, у Саске, хвост. Хотя хвоста у Саске все-таки не было — его волосы стояли на затылке торчком, кололись и не желали укладываться, а Суйгецу — пожалуй, единственный друг Саске — звал их ирокезом наоборот. Что бы это ни значило. — Мадара хочет, чтобы ты приехал на Рождество…              — Он год не вспоминал о моем существовании. Спасибо, обойдусь.              — Он год отходил от твоей последней выходки… — глаза Итачи стали чуть шире, а значит, он был в бешенстве. И Саске это нравилось.              — Недоразумение, — отмахнулся младший Учиха.              — Ты сжег рождественскую елку. Косяком.              Смешок вырвался сам собой — из чужих уст это звучало все еще нелепо. Да, он немного облажался и не затушил «рубильник настроения», когда лег под гирляндами, ловя осколки калейдоскопа, пока все спали. Но разве его была вина в том, чтобы найти себе этот самый рубильник? Ведь в доме деда его за человека не считали — даже родные родители не вставали на его сторону, хотя он и ждал хоть какой-нибудь поддержки.              — Я уже извинился.              — В сообщении. На почте. Которую Мадара не проверяет.              — Но ведь ты откуда-то об этом знаешь, — подловил Саске. — Значит, и он в курсе. Мог бы и проявиться ради приличия, спросить, как мои дела. Но ему не до меня…              Погода стояла прекрасная для середины декабря — Флорида радовала солнцем, как никогда. Хотя нет, она всегда им радовала. И даже Саске любил вот так посидеть вдалеке от обжигающих лучей (желательно под козырьком или зонтом), погреться (без потения) и предаться активностям (с телефоном в руке, например, или в своих мыслях). Ему не нравилось читать, как читали те девчонки на крыльце его университета, посматривающие в сторону тренирующейся в ударах обнаженной по пояс команды по волейболу. И он точно не проводил свое время, упиваясь в хлам пивом, как стая придурков одного из местных братств на газоне в нескольких метрах от кафе, где они с Итачи вели светские беседы. Каждый, конечно, отмечал завершение семестра и наступление новогодних каникул по-своему.              Саске любил вечеринки, выпивку и иногда хорошенько расслабиться. Может, не иногда. Может, он и не напрягался вовсе. Тут как посмотреть. С учебой у него было скверно, потому даже на втором курсе он до сих пор не определился с направлением, посещая лекции и семинары для галочки (строго по средам, потому что день был продуктивным, а всю остальную неделю он отходил от занятий и набирался сил к следующим). Почему-то семью это по-настоящему травмировало и раздражало.              — Саске. — Итачи сделал бодрящий глоток своего сладкого кофе, что говорило об одном: Саске ждет невероятно долгий и душный монолог брата. — Он собирается заблокировать тебе все счета.              Саске поднял брови, ожидая продолжения, но Итачи, как назло, молчал.              — И что это значит?              — Ты когда-нибудь работал? — задал встречный вопрос Итачи.              — Нет.              — А проверял баланс, прежде чем оплатить покупку?              — Нет…              — Про ежемесячные платежи слышал?              — Итачи.              — Добро пожаловать в новую реальность, Саске. Мадара настроен решительно: он перекроет тебе доступ ко всем твоим средствам. Надеюсь, ты успел запастись наличкой, потому что он уже должен был начать.              В этот момент подошел официант, мягко намекая на оплату счета, а Саске, махнув старшему брату, потянувшемуся за бумажником, приложил свою платиновую карту с миллионами нулей после единицы к терминалу. Аппарат крякнул, и сотрудник кафе процитировал унизительное…              — Недостаточно средств.              — М? — Саске уставился на парня, будто тот его публично оскорбил. — Повтори.              — У вас недостаточно средств. Наличные?              — Саске, — тихо позвал Итачи. И его взмахом руки вновь призвали заткнуться.              — Давай другую. — Саске вынул из бумажника еще одну карту — терминал издал тошнотворный звук. Еще одну — та же реакция. Саске расчехлил перед работником заведения всю свою банковскую колоду, но ни одна из блестящих золотом или серебром карт не дала нужного результата.              — Какого…              — Я заплачу, — добавил свою горсть в кучу позора, которой придавило Саске, Итачи. Когда официант удовлетворенно ушел, брат заговорил: — Это его условие. Ему надоело содержать тебя и твои хотелки. Ты должен повзрослеть.              Саске, не веря, смотрел на баланс своих карт в банковском приложении и с ужасом считал нули: их было много, но единиц — ни одной. Его деньги, которые всегда просто были, теперь исчезли, а Саске почувствовал себя голым и униженным.              — И что? Он хочет, чтобы я приехал на Рождество, и тогда он вернет мне мои средства?              — Во-первых, это не твои средства, — поправил умничающий Итачи. — Во-вторых, ты должен не просто приехать домой на Рождество. Ты должен показать, что ты уже взрослый и осознанный, а твои траты — необходимость, а не прихоть. — Он многозначительным взглядом одарил младшего брата и продолжил: — Мадара, если ты не знаешь, выше всего на свете ставит любовь…              — Да как же…              Итачи продолжил, словно не слыша:              — …И только любовь считает важной в жизни. Поэтому его условие следующее: ты приводишь в семью человека, с которым решишь скрепить свою жизнь, и… — Итачи прервался, оборачиваясь.              Вообще-то, звуки рвоты длились достаточно долго, просто теперь их стало трудно игнорировать. Все дело было в придурках из братства. Их вожак — обнаженный по пояс и создающий впечатление тупого качка Узумаки Наруто — всю прошедшую минуту стоял на руках, держась молитвами своих улюлюкающих братьев и крепко — за стол (при этом не роняя надетой козырьком назад кепки), глотал литры пива, которые приходилось всасывать через любезно поданный ему шланг, и, опустошая целый увесистый бочонок, ставил новый рекорд университета. Какой — знали только придурки из братства. И, судя по пенному фонтану из рта Узумаки Наруто и его радостному кличу, рекорд он поставил-таки.              — Почему ты учишься здесь? — тихо, будто у самого себя, спросил Итачи, закончивший, конечно, с тремя отличиями университет, который полагалось заканчивать всем Учиха, а не нечто подобное. Однако, пусть здесь и была высокой стоимость обучения, но таких, как Саске, определяли в отдельный социальный класс, а потому ему тут нравилось. Не было снобизма, было почитание.              — Из-за продвинутой программы, конечно, — ответил Саске, отпивая свой холодный цитрусовый коктейль и смотря на то, как, проблевавшись, полощет пивом рот тестостероновый качок Узумаки Наруто. — Углубленное изучение языков. Так что там про любовь?              Итачи, наконец, перестал рассматривать светловолосого качка, орущего «Кто король? Я король!», и вернулся к разговору.              — Ты просто должен показать, что ты можешь быть ответственным.              — А отношения добавляют ответственности? — Саске скептически поднял бровь.              — Для Мадары это так. Когда он завел семью…              — Все мы знаем, зачем он это сделал. Помогло ненадолго. — Крошечные дольки лимона и лайма застревали в трубочке, но Саске упрямо всасывал их, чувствуя, видимо, неминуемое приближение нищеты. — Развод он даже не вспоминал ни разу, а вот спроси его, сколько седых волос на голове у Хаширамы, и он ответит: ни одного. Потому что все они у Тобирамы.              Тяжело вздохнув, Итачи сцепил на столе руки в замок.              — Саске, просто сделай, как он просит. Это на самом деле совсем не сложно. Отыграй свою роль, покажи ему, что ты остепенился и заслужил доверия в трате денег… — Итачи придвинулся, смотря на Саске так, будто собирался разложить перед ним какой-то преступный план. Саске подался вперед. — Тебе стоит привести в дом кого-то, кто будет мил, застенчив и без ума от тебя, потому что именно некто безумный способен выдержать тебя больше суток. И мне кажется, что идеально на эту роль подойдет…              Взгляд скользнул по загорелой спине, поделенной на две ровные мускулистые части темной полоской-ямкой, но Итачи не дал рассмотреть ничего более — его рука повернула лицо Саске в сторону читающих девчонок. Среди студенток была одна, которую не интересовали ни придурки из братства, ни полуголая команда по волейболу. Ее зеленые глаза не смотрели в книгу — они любовным взглядом скользили по Саске.              — Только не Сакура, — тут же открестился Саске. — Даже не думай.              — Это просто сделка. Ты все равно никого не найдешь до завтра, а ехать лучше дней за десять до Рождества, чтобы Мадара успел свыкнуться со всеми мыслями и принять новые факты.              — А ты не думал, что у меня уже кто-нибудь есть? — возмущенно спросил Саске.              — Конечно, нет. — Для убедительности Итачи еще и усмехнулся в сладкую пену, обрастая пышными белыми усами.              Саске это ненавидел. Он до сих пор не мог простить Мадаре брошенные в гневе слова, потому слишком остро воспринимал нежелание своей семьи поверить в то, что он сам мог бы влюбиться и вступить в отношения. Он, конечно, этого не хотел совершенно и всеми силами избегал в данном вопросе любой длительности — готов был терпеть одного человека до утра, а затем исчезал, потому что никогда не проводил ни с кем ночи на своей территории, только приличные номера отелей годились для подобного. Свой пентхаус он одноразовыми интрижками не пятнал.              Но семье хотелось утереть нос. Чтобы в будущем даже мысли не возникало хоть как-то давить на него, манипулировать и указывать. Он сам был в состоянии решать свою судьбу.              Однако теперь, когда Саске был выставлен практически на посмешище, желание испортить всем праздник взяло верх. Рождество он обязательно должен встретить в кругу семьи. Лишь в двух моментах Саске был согласен с Итачи: ему нужен кто-то для роли пары, и — самое главное — этот кто-то должен быть абсолютно безумным.              Под мощным пенным взрывом на газоне в позе суперзвезды расстелился лидер придурков из братства. По его крепким и слишком явным мышцам стекали капли пива, и даже с такого расстояния Саске ощущал этот жгучий хмельной запах. На кончике языка.              Такого, как Узумаки Наруто, не привести на знакомство к родителям в нормальную приличную семью. Его невозможно умыть и научить манерам, недостаточно с ним договориться вести себя приемлемо. Его не поддающаяся дрессировке натура будет лезть из всех щелей, а потому в Наруто Саске увидел идеального претендента, которого можно усадить подле себя за семейным столом во время двухнедельных зимних каникул. Разве можно придумать повод лучше, чем Рождество? Едва ли.              Саске, представляя, как кривится лицо властного деда и как он в угрозах молит вышвырнуть нерадивого бойфренда на улицу, лишь бы глаза его больше не видели, мысленно зловеще хохотал и предчувствовал, как все банковские счета разблокируются во имя исчезновения Узумаки из его жизни. Даже соски затвердели, настолько план казался хорошим.              Итачи же траурным взглядом истязал стаканчик кофе со сладким цветным конфетти на плотной молочной пене и даже не смотрел на младшего брата.              — Он стал совсем плох, — неожиданно сказал он. — Так часто говорит о смерти. Я переживаю.              Саске покосился на брата и пока не оценил — не заговорил, а оценивая, думал: так ли Итачи беспокоится о тиране, возглавлявшем не только семью Учиха, но и весь выстраданный годами бизнес, или он дергается из-за туманного будущего, которое вполне способно накрыться задницей после смерти Мадары? Дед может переписать наследство даже на навозного жука в саду, если пожелает, а лишить достатка своих родных и близких он жаждет с завидной регулярностью.              — Я думаю, Мадара еще всех нас переживет, — все же сказал Саске.              Напиток Итачи, наконец, закончился, и он перестал ковырять дно деревянной ложкой. В это же время придурки из братства, взвалив главаря на свои спины, под дружный животный клич потащили его в сторону общежитий.              — Так вот… Сакура, — попытался привлечь внимание Итачи.              Но Саске не дал договорить.              — Не будет никакой Сакуры, Итачи. Я приведу своего парня.              Итачи, видимо ожидая подобного, вздернул бровь и осведомился:              — И кто же это?              Саске с довольной ухмылкой кивнул за спину брата. Придурки из братства как раз уронили на газон тело Узумаки Наруто.       

      * * *

             — Ты еще общаешься с Наруто? — спросил Саске у Суйгецу следующим же утром, справедливо рассудив, что сегодня лидер одного из тупых братств уже должен был оклематься после миллиона литров выпитого накануне пива.              На бледном лице Суйгецу обычно ярко выделялись лишь две эмоции: дикое любопытство и омерзение. Сейчас Саске посчастливилось не увидеть ничего, потому что Хозуки даже не соизволил оторвать от экрана телефона взгляд.              — Ну как сказать… — промямлил он.              — Как-нибудь скажи.              — Я потрахиваю его кузину… — Суйгецу раздражающе тянул каждый слог. — А он обещает мне член в глотку засунуть.              — Свой? — на всякий случай уточнил Саске.              Суйгецу наконец посмотрел на Учиха.              — Я не спрашивал…              — Хм. — В руках Саске крутил ключи от машины, которые еще вчера собирался выбросить, потому что стрелка, указывающая на уровень бензина, стремилась унизить его так, будто она тоже Учиха. Но Саске не был бы Саске, если бы не имел план «Б», а после него планы «В», «Г» и «Д». Именно поэтому Суйгецу сейчас сидел на шезлонге возле университетского бассейна, строительство которого в прошлом году проспонсировал Саске, чтобы было где спрятаться от вечно палящего солнца, напротив него и бросал, забыв про свои переписки, вожделенные взгляды на воду. — Устрой нам встречу.              — С Карин? — скосив на приятеля взгляд, нахохлился Хозуки.              — С Наруто.              Под темными солнцезащитными очками Суйгецу не мог видеть глаз Саске, потому он впечатал свой нос в нос Учиха, чтобы точно рассмотреть, а Учиха рефлекторно зашипел.              — О-оу-у, я понял, — протянул, отстранившись, Суйгецу. — А текилу на двоих вам не организовать?              Воспоминание вспыхнуло румянцем на щеках и мигрировало напряжением в низ живота. Широкие шорты Саске, наполовину скрытые объемной футболкой, сохранили вторую реакцию, а первую поборола природная бледность кожи. Черные брови чуть приподнялись, но заметил ли Суйгецу наигранно удивленное выражение лица под густой челкой и очками — неизвестно.              — Нет, встречи достаточно. — Саске положил ключи в карман и встал, потягиваясь. — Я буду ждать его сегодня в кафе. Ровно в 14:00. Скажи, что у него появился шанс подзаработать.              — Он трахнет тебя и бесплатно, Саске, — заговорщицки подмигнув, протянул Суйгецу, и теперь его основная эмоция мозолила глаза Саске. — Нет, серьезно, что тебе от него нужно? Он сейчас свободен, я точно знаю…              Уверенный, что Хозуки оборвет провода и аннексирует весь холл перед дверью пентхауса Саске, пока тот не расскажет подробности, Учиха решил убрать из уравнения лишнюю суету и, сократив историю до минимума, выдал:              — Мадара заблокировал все мои счета и поставил условие: я должен привезти на Рождество любовь всей своей жизни, чтобы он вернул мне мои деньги.              — Так просто? — Суйгецу недоверчиво прищурился.              — Просто? — хмыкнул Саске.              — Ну да… подобрать любого, кому ты нравишься, а таких, что пиздец как странно, очень много, попросить об услуге и отыграть то, что там требует Мадара… — говоря, Хозуки загибал пальцы. — Ну типа… даже Сакура идеально справится с этой задачей. Может, придется ей сперва несколько раз повторить, что это — игра, что она не станет Миссис Учиха, но…              — Ты не понял. Я не собираюсь играть по правилам Мадары. Он хочет, чтобы я притащил того, кого выбрало мое сердце. А ведь он сам считает меня испорченным, так что тупое сердце могло выбрать только тупого придурка. — Саске довольно уставился на Суйгецу, но тот все равно в полной мере не мог оценить его выражение лица. — Поэтому мне нужно, чтобы ты, во-первых, организовал мне встречу с Наруто. А во-вторых, достал мою заначку.              Если Суйгецу и хотел разнести в пух и прах первую часть плана, то напрочь забыл о ней, услышав вторую.              — О боже… все так плохо?              — Если бы я мог ее не трогать, я бы не трогал. Сколько там сейчас?              — Сотня, — со скорбью ответил Суйгецу.              Саске не стал это никак комментировать. Он и без того чувствовал, как стремительно погружается на социальное дно. Еще немного, и ему придется выбирать между заправкой тачки и бодрящим утренним массажем.              В его кармане оставалась последняя сотня. Последняя сотня тысяч долларов, которую он собирался потратить на месть Мадаре и легкий кутеж после своей победы.       

      * * *

             Свою часть плана Суйгецу выполнил безупречно: уже через полчаса в копилке Саске лежали последние деньги, а создающий впечатление тупоголового качка Узумаки Наруто ждал Учиха с его феноменальным планом на каникулы. Вернее, как ждал — он, сложив свое тело на траву перед входом в кафе, держал голову на коленях девушки из команды чирлидеров, чья великих объемов грудь создавала тень на блаженном лице короля местного братства. Саске наблюдал эту картину, сидя за рулем своей новехонькой красной «Феррари» с откидным верхом и щуря глаза, спрятанные под солнцезащитными очками.              Дива по имени Яманака Ино — богиня вечеринок (она организовывала лучшие тусовки, которые Саске либо не помнил, либо боялся вспоминать, что, определенно, являлось признаком качества) и первая красотка университета — наматывала на палец хаотично торчащие светлые волосы Узумаки, слушала его болтовню (Саске даже с такого расстояния мог видеть, как двигается его кадык на каждом слове) и иногда мелодично хохотала, не пытаясь прикрывать рот рукой. Учиха точно знал, что половина парней Университета Центральной Флориды представляла Ино, когда дрочит, а другая половина просто стеснялась в этом признаваться. К стеснительным Узумаки не относился, но дрочить на подругу вряд ли бы стал — Саске был почти уверен, что Наруто играет за другую команду. Либо он умеет переключаться на обе, что самому Саске было совсем не интересно.              Теперь, спустя почти сутки после получения нерадостных новостей от Итачи, Саске начал сомневаться в своем плане. Все казалось слишком рискованным. Может, двух недель им не хватит? Где вообще гарантии, что Мадара не продержится этот период только ради того, чтобы поскорее выпроводить нерадивого внука вместе с его отбросом-«парнем» и никогда их больше не видеть?              В мастерстве Узумаки сомнений не было, разумеется. Он не просто отыграет придурка — он покажет себя с лучших сторон. Саске был уверен в этом. И все-таки что-то его тревожило. Разумеется, убедить в реальности происходящего придется не только Мадару, иначе смысла никакого нет: обмануть необходимо и родителей, и Обито, и Шисуи, и… да, с ним будет сложнее всего. Уловки такого уровня не действовали на Итачи. Здесь им придется сильно постараться.              Но сперва Саске предстояло уговорить самого Наруто. Он, вооруженный красочным описанием предстоящих каникул в особняке Учиха и солидной суммой денег, знал, как правильно вести бизнес-встречи — не зря же родился в семье магнатов недвижимости и главных застройщиков, монополизировавших рынок побережья всего юго-востока, — а потому лишь слегка подстраховался. Точнее, его наряд подстраховкой назвал Суйгецу, которого оказалось выставить за порог пентхауса почти так же сложно, как подобрать рубашку, но Саске все же перед собой оставался честным — ключицы были его изюминкой. Их он прятать за тонкой белоснежной тканью, местами просвечивающей, даже не думал. И подтянутые ноги с красивыми икрами не стал скрывать — оголил их за счет шорт темно-фиолетового цвета, надел в довесок пару неприметных колец из платины, скромную сережку-кольцо из того же металла в ухо и любимые «Ролексы», чтобы чувствовать себя спокойнее, точно зная, который сейчас час.              До их встречи оставалось всего семнадцать минут, и последним, чем Саске хотелось заняться, был сталкеринг за парочкой его однокурсников. Поэтому он посмотрел на себя в зеркало заднего вида, поправил идеально лежащую челку и вышел из машины. Тачка любовно мурлыкнула ему на прощание сигналкой, и Саске прошел в метре от Ино и Наруто прямо внутрь заведения.              Его привлек дальний стол у стены — с диванами; здесь таких было всего два, поэтому Учиха занял тот, что стоял левее, и сразу услышал, как дверь повторно за ним закрылась. Когда он опустился спиной на мягкие подушки, Наруто материализовался перед ним на стуле.              Кожа Узумаки пылала солнцем и пахла морской солью, а розовые губы, окаймлявшие ровный ряд белых зубов, улыбались, будто сам Наруто точно знал, что Саске этот запах ощущает. Но его правда было сложно не заметить. И волосы лидера братства торчали в стороны колючками, словно совсем недавно он вышел из воды — может, он проспал после попойки всего пару часов, а затем проснулся, надел первую попавшуюся растянутую майку, лямки которой едва прикрывали соски, и пошел пешком до океана.              — Так-так, — довольно протянул Наруто, щуря один глаз, пока Саске укладывал ровнехонько телефон на столешнице и снимал очки.              На шее Узумаки висела целая связка дешевых украшений, среди которых был жетон по типу армейских с идиотской надписью «На мне можно жарить барбекю» и ярко-голубой кристалл вытянутой формы. Саске задержал на мгновение на них взгляд, а затем сделал то, что заставило глаза Наруто расшириться — улыбнулся, подложив ладонь под щеку.              — Привет. — Саске сам удивился звучанию собственного голоса. Подошедший официант даже не удостоился его взгляда. — Как дела?              — Воды, — попросил Наруто, глядя на сотрудника. — Мне воды. Побольше.              На молчаливое предложение сделать заказ Саске мотнул головой, и официант исчез.              — Я не торгую, — вновь заговорил Наруто. — Это братство сраного Гаары распустило тот слух, я выебу его за это обязательно, просто пока не было подходящего случая. Так что, если ты хотел…              — Все знают, что затариваться лучше у Шино, — фыркнул Саске на нелепую попытку оправдаться. Конечно, Узумаки не крутит косяки в свободное от тусовок время — он же не нашел бы на это ни минуты в своем плотном графике (между пивными рекордами и пробежкой по университетской территории без трусов). — Я к тебе по другому вопросу.              Узумаки вновь хитро сощурился.              — Так-так, — расслабившись, протянул Наруто и скопировал позу Саске. Только он, в отличие от Учиха, почти полностью лег на стол, подперев висок кулаком. — Что же там?              — Не хочешь провести эти каникулы в моем особняке в Майами? — не сводя с него взгляда, предложил Саске. — Обещаю интересную программу и уровень «все включено». Туда и обратно я тебя увезу и привезу, а на месте тебе не нужно будет ни о чем париться…              Вопреки ожиданиям, Наруто нахмурился.              — А взамен?..              Разговор потек в правильное русло.              — Просто скажешь моей семье, что ты — мой парень.              — Зачем?              Наруто выпрямился, когда принесли его воду, и потому из-под тонкой лямки выскочил его темно-коричневый сосок. Саске тоже заказал воды.              — Если вкратце, то мой дед решил, что хочет провести Рождество в кругу своей семьи, а я типа должен быть с парой, но сама концепция отношений меня не привлекает, поэтому я ищу кого-то, кто сумел бы убедить мою семью в том, что я по уши в любви, мы бы классно провели каникулы, нарушили пару правил…              — Почему не пригласишь Сакуру?              В третий раз за слишком короткий промежуток времени Саске оказался в этой точке. С чего все предлагают ему Сакуру?              — Она не справится, — лаконично пояснил Саске.              — С нарушением правил? — уточнил Наруто, поднимая светлую бровь. Его внешность типичного жителя побережья казалась Саске такой яркой, что себя он ощущал лишенным цвета.              — Именно.              — Типа… тебе нужен кто-то вроде меня?.. — Наруто подался вперед, Саске рефлекторно отстранился. — Не совсем понимаю.              — Я не собирался проводить Рождество со своей семьей. Я планировал вписаться в какую-нибудь вечеринку в кампусе или что там кто организовывал, влить в себя столько текилы, сколько влезет, и отключиться где-нибудь подальше от морализаторства моего деда и его вечно недовольного лица, но… — Саске пожал плечами. — Планы изменились. И теперь я должен пойти на уступки, хотя у меня все еще есть возможность повеселиться.              — Золотому мальчику отключили банковские карточки? — усмехнулся Наруто, успевая слизнуть прозрачную каплю воды, побежавшую из правого уголка его губ.              Но это не отвлекло внимание Саске.              — Суйгецу распиздел? — вспыхнул Учиха. — Какого…              — Серьезно? — теперь улыбка Наруто стала широкой, белоснежной. Он довольно сложил руки на груди и расставил ноги. — Я всего лишь ткнул пальцем в небо…              Учиха стрелял взглядом по его лицу, пытался понять, знает ли он больше положенного (Суйгецу все равно ответит за длинный язык) или правда случайно попал в цель. Наруто все еще выглядел не особо парящимся по поводу всего, его интерес был явным, но не основанным на осведомленности — скорее, он правда удачно подобрал вариант. И тогда Саске сдался.              — Да, окей?! Мне заблокировали все счета и выставили условия.              — Раскрывай свои карты, — Наруто подмигнул, — золотой мальчик.              Саске бросил беглый взгляд на дверь — у него ведь действительно был запасной вариант. Да, Сакура может быть излишне… Сакурой, но она довольно умная. Кажется. По крайней мере так говорили окружающие, потому что на совместных парах он ее не помнил — ведь Саске не то чтобы их вообще посещал. Может, стоило сперва попробовать предложить ей…              И сделать великое одолжение Мадаре. Да как же.              Задор, плескавшийся в голубых глазах, подсказывал, что Наруто тоже любит повеселиться. Вообще-то, Саске это и так знал, поэтому… рассказал все, как было. Не утаил ничего, чтобы это хоть сколько-нибудь не отдалило его от цели.              К концу его недолгого монолога светлые брови сошлись на переносице.              — Значит, тебе нужен парень-придурок?              — Абсолютно верно, — довольно кивнул Саске. — Мне нужен король придурков. — Учитывая деликатность дела, Учиха не стал скупиться на комплименты.              — И ты решил обратиться ко мне?              — Именно. — Улыбка не сходила с лица Саске. Он уже чувствовал, что они с Наруто поймали одну волну.              — Угу, — кивнул Наруто, делая глоток воды. — И какую сумму золотой мальчик готов за это заплатить? Суйгецу обещал, что я смогу подзаработать.              Теперь вперед подался Саске, но Наруто отстраняться не стал. Его тоже будто толкнуло навстречу, поэтому между ними осталось с десяток сантиметров. Саске, говоря, не моргал:              — Три. Тысячи. Долларов.              Наруто прыснул от смеха. Видимо, Саске обладал потрясающим чувством юмора, потому что король местного братства откинулся на спинку и в голос захохотал. Заливисто, задорно, продолжительно. Этот смех намекал Учиха, что тремя тысячами он не отделается.              — Да ты за утро столько тратишь, — утирая слезы, прохрипел Наруто. — Я буду потеть, принимать все удары на себя, а ты получишь доступ к роскоши, отделавшись мелочью… Нет, точно нет.              — Тебе понятен смысл фразы «Мне заблокировали все счета»? — Саске недовольно вздернул бровь.              — Да-да, конечно, — отмахнулся Наруто. Он обернулся, облокотившись на спинку своего стула и, кивнув на улицу, снова посмотрел на Саске: — Это же твоя тачка?              Как сужаются собственные зрачки, Саске ощутил физически. Придурок не попросит его малышку на кон. А если и рискнет — уйдет ни с чем, потому что Саске лучше отыграет раздвоение личности и представить самого себя семье в качестве второй половинки, чем станет отдавать свою тачку в руки неотесанного Узумаки Наруто.              Не дождавшись реакции, Наруто продолжил:              — 12Cilindri в фирменном вишневом цвете с откидным верхом и салоном из натуральной кожи… слышал, как она мурчит, очень хорошо. — Наруто облизнул губы, бросив последний взгляд на гордость Саске за окном, и сел как прежде: сложил руки на груди и теперь для равновесия закинул лодыжку на колено. — Пятнадцать тысяч долларов.              Саске захлебнулся возмущением. Это же целый кусок от его крошечной заначки.              — Ты совсем сдурел?!              Узумаки пожал плечами.              — Для тебя это пустяк, а я оплачу учебу за следующий семестр. — Он выглядел вполне серьезно, Саске даже моргнул несколько раз. — И на остатки набью себе татуху на груди. — Наруто оттянул и без того бесформенную майку вниз, показывая свои бицепсы-трицепсы и прочие –цепсы, которые Саске предпочитал трогать, а не отращивать (хоть сам и не был дохляком), и пальцем обозначил то самое место на идеальной бронзовой коже, которое планировал забить чернилами. — Хочу лица всех парней из братства прямо здесь. Вот каждого на сердце… кроме Кибы! — Узумаки резко поднял руку вверх, демонстрируя золотой пучок волос подмышкой: — Вот Киба тут будет, хочу двигать рукой, чтобы он типа разговаривал… или лаял. Ты слышал, как он лает?              — Нет, — признался Саске, все еще смотря на двигающиеся на каждом слове Наруто мышцы на груди.              — Чувак, ты точно должен услышать, ладно?! Я попрошу его полаять для тебя!              Саске встретился взглядом с голубыми глазами: идеальный придурок.              — Окей, — согласился Учиха.              — Типа… сейчас сходим? Я должен ему позвонить, может, он еще спит… вчера он так блевал, вся комната в его…              — Я согласен. Пятнадцать тысяч долларов. Сколько времени тебе нужно, чтобы собраться?              Два последних глубоких глотка воды Наруто сделал, не сводя глаз с Саске. Затем он вытер влажные губы предплечьем и довольно улыбнулся.              — Да я уже готов.