К цели шаг за шагом

Фугаку Учиха был гением тактики, мастером огненных техник и обладателем шарингана, но когда дело доходило до Микото, его процессор выдавал фатальную ошибку. Он мог часами смотреть на неё из-за угла тренировочной площадки, напоминая мрачную статую, но не мог выдавить из себя даже «доброе утро». — Слушай, Учиха, если ты еще пять минут будешь так на неё пялиться, она решит, что ты хочешь наложить на неё гендзюцу и вызвать на дуэль, даттебане! — раздался над ухом звонкий голос, от которого Фугаку едва не подпрыгнул. Рядом стояла Кушина Узумаки, сияя своей фирменной «опасной» улыбкой. — Узумаки, — процедил Фугаку, пытаясь вернуть лицу каменное выражение. — Тебе не кажется, что совать нос в чужие дела — не подобает шиноби? — Мне кажется, что смотреть, как ты мучаешься — это преступление против человечества! — Кушина бесцеремонно схватила его за локоть и оттащила за дерево. — Микото — моя лучшая подруга. И она ждет, что ты сделаешь шаг, уже полгода! — Я... я планировал подойти к ней после миссии, — буркнул Фугаку, поправляя протектор. — После какой? Пятидесятой? Слушай сюда, «мрачный гений». У меня есть план «Кровавая Хабанеро», и ты будешь ему следовать, если хочешь, чтобы она стала твоей женой, а не ушла к какому-нибудь веселому парню из Хьюг! Этап 1: «Эффект неожиданного романтика» Кушина заставила Фугаку купить огромный букет красных камелий. — Учихи любят символизм, — наставляла она. — Подойди, вручи и скажи: «Твоя красота затмевает моё великое пламя». — Это звучит глупо, — отрезал Фугаку. — Делай, или я расскажу всему клану, что ты втайне коллекционируешь фигурки котиков! Фугаку подошел к Микото. Его лицо было бледным, руки дрожали. Он сунул букет ей прямо в лицо, чуть не ткнув стеблем в глаз. — Твоё пламя... затмевает... в общем, цветы, — прохрипел он и мгновенно исчез в технике телепортации. Микото застыла, моргая, а из кустов раздался приглушенный стон Кушины: «Ну кто так делает, даттебане?!» Этап 2: «Кулинарный штурм» — Путь к сердцу куноичи лежит через желудок! — заявила Кушина на следующий день. — Приготовь ей данго. Своими руками! Фугаку провел всю ночь на кухне. К утру кухня выглядела как после налета Пейна, но шарики данго были идеальны. Он подкараулил Микото у ворот. — Ешь. Это полезно для восстановления чакры, — сухо сказал он, протягивая коробочку. Микото попробовала один шарик и просияла: — Фугаку-кун, это божественно! Ты сам приготовил? Фугаку хотел сказать «да», но заметил Кушину, которая за спиной Микото показывала ему большой палец и корчила рожи. — Это... коллективное творчество, — выдавил он. Этап 3: «Решающий удар» Кушина поняла, что намеки не работают. Она заманила Микото в заброшенный сад, а Фугаку велела явиться туда в парадном кимоно. — Просто скажи ей, что любишь её. Без метафор про пламя и чакру! — пригрозила Кушина, прячась в ветках дерева. Фугаку вышел на поляну. Микото обернулась, её волосы мягко колыхались на ветру. — Фугаку-кун? Ты сегодня какой-то... странный. Учиха глубоко вдохнул. Он чувствовал взгляд Кушины, которая уже занесла кулак, готовая спрыгнуть и дать ему подзатыльник. — Микото, — начал он, глядя ей прямо в глаза. — Я не умею красиво говорить. Я шиноби, я привык к битвам. Но... я хочу, чтобы ты была тем человеком, к которому я возвращаюсь после каждой миссии. Будь моей женой. Микото замерла. Тишина длилась вечность. А потом она мягко улыбнулась и подошла к нему вплотную. — Я думала, ты никогда не спросишь, — прошептала она, утыкаясь носом в его плечо. С дерева раздался оглушительный вопль: — ЕСТЬ! ДАТТЕБАНЕ! МИНАТО, ТЫ ВИДЕЛ?! Я СДЕЛАЛА ЭТО! Кушина свалилась с ветки прямо в кусты, но тут же выскочила оттуда, сияя от радости. — С вас приглашение на свадьбу и право быть крестной вашего первенца! — заявила она, отряхивая листья. Фугаку, всё еще прижимая к себе Микото, впервые за долгое время искренне улыбнулся: — Хорошо, Узумаки. Только чур... если это будет мальчик, не учи его своему «даттебане». Фугаку Учиха всегда подходил к делам основательно. Раз уж Кушина Узумаки стала «архитектором» его личного счастья, он решил, что долг платежом красен. А лучший подарок от Учихи — это, разумеется, лекция о превосходстве клана Учиха. — Узумаки, задержись, — сухо бросил Фугаку после очередной тренировки, когда Микото уже ушла. Кушина, собиравшаяся бежать на свидание к Минато, затормозила так, что пыль столбом поднялась. — Чего тебе, угрюмый? Неужели решил второе свидание замутить? — Нет. Я провел анализ, — Фугаку скрестил руки на груди, и его голос приобрел наставительный тон. — Ты — джинчурики и обладаешь колоссальным запасом чакры. Это ценный ресурс. Но тебе не хватает дисциплины и... эстетики. Кушина прищурилась: — Эстетики? Это ты про те дурацкие веера, которые вы везде лепите? — Это герб великого клана, — отрезал Фугаку. — Послушай. Твой Минато, конечно, талантлив, но он «безродный». А теперь представь: если бы ты обратила взор на кого-то из нашего клана... Твоя жизненная сила в сочетании с нашим Шаринганом создала бы идеальное оружие. Мы могли бы дать тебе статус, защиту и, что немаловажно, научить тебя манерам, подобающим жене главы. Кушина на мгновение лишилась дара речи, а потом её волосы начали медленно подниматься, разделяясь на девять прядей. — То есть ты... — прошипела она, — сейчас пытаешься меня «перевербовать»? Ты предлагаешь мне бросить моего Минато ради какого-то зануды с красными глазами, чтобы я сидела в вашем закрытом квартале и вышивала веера?! — Это стратегическое предложение, — невозмутимо продолжал Фугаку, не замечая, что воздух вокруг Кушины начал искриться от красной чакры. — Узумаки и Учиха — это союз, достойный легенд. Твои дети могли бы... — СЛЫШЬ ТЫ, СТРАТЕГ НЕДОДЕЛАННЫЙ! — Кушина взорвалась. — Мои дети будут самыми быстрыми и яркими шиноби в мире, даттебане! И если ты еще раз заикнёшься про свои «гены» и «статус», я запечатаю твой Шаринган в твою же пятую точку! Фугаку слегка отшатнулся, когда кулак Кушины пролетел в миллиметре от его носа, раздробив в щепки тренировочный манекен за его спиной. — И вообще! — Кушина уже вовсю махала руками. — Твой клан такой мрачный, что там даже мухи дохнут от депрессии! А Минато — он как солнышко! У него волосы светятся! А у вас что? Чёрный, серый и «очень тёмный синий»? Избавь меня от своей «промывки мозгов», Учиха! В этот момент из-за дерева выглянул Минато, виновато улыбаясь: — Кушина-чан, мы опаздываем в раменную... Фугаку-сан, добрый вечер. Вы о чем-то спорите? Фугаку, поправляя воротник и стараясь сохранить остатки достоинства, холодно кивнул: — Нет, Намикадзе. Я просто объяснял твоей невесте преимущества... тактического союза. Но, кажется, её интеллект настроен на другую частоту. — ЧТО-О-О?! А НУ ИДИ СЮДА! — взревела Кушина. Минато пришлось буквально уносить разъяренную Хабанеро под мышкой, пока она выкрикивала проклятия в адрес всех предков клана Учиха до десятого колена. Вечером Микото спросила мужа: — Фугаку-кун, почему Кушина прислала нам записку, в которой написано, что она покрасит наши ворота в ярко-оранжевый, если ты еще раз заговоришь с ней о генетике? Фугаку вздохнул и закрыл глаза. — Узумаки совершенно лишены чувства прекрасного, Микото. Совершенно. Фугаку Учиха не привык сдаваться после первой неудачной атаки. Если Кушина не захотела вступать в клан сама, он решил зайти с козырей — с будущих поколений. Стратегический ум главы клана уже рисовал идеальную шахматную партию длиной в двадцать лет. — Узумаки, стой. Я серьезно, — Фугаку преградил ей путь, когда она выходила из резиденции Хокаге. — Раз уж ты так предана своему Намикадзе, давай обсудим династический брак. Кушина замерла, прищурив один глаз. — Чего-чего? Каких еще динозавров? — Династический. Союз наших детей, — Фугаку сложил руки на груди с таким видом, будто подписывал мирный договор между странами. — Подумай сама. Твой будущий сын или дочь унаследует жизненную силу Узумаки и скорость Минато. Мой наследник — мощь Шарингана и наш интеллект. Если мы поженим их, Коноха получит шиноби, который превзойдет Хашираму и Мадару вместе взятых. Кушина на секунду представила маленького блондина с Шаринганом и характером «Кровавой Хабанеро». — То есть ты предлагаешь мне заранее продать личную жизнь моего еще не рожденного ребенка твоему будущему мини-зануде?! — Кушина начала закипать. — Даттебане, Фугаку! Ты вообще слышишь, как это звучит? Как будто мы племенных псов скрещиваем! — Это называется укрепление деревни, — невозмутимо поправил он. — Представь: Саске и Наруто... или как вы там их назовете. Идеальный дуэт. Один будет Хокаге, второй — его правой рукой и тенью. Они будут связаны кровью и клятвой. — Ага, или они поубивают друг друга в первый же день! — хохотнула Кушина, но в её глазах промелькнул интерес. — Ладно, Учиха. Допустим. Но при одном условии: мой ребенок будет главным в этом союзе! Никаких «покорных жен» из Узумаки. Если это будет девочка, она построит твоего сына по струнке! — Учихи не «строятся», — холодно заметил Фугаку. — Но они умеют ценить сильных женщин. Моя Микото — тому пример. — Ха! Твоя Микото просто святая, что терпит твое ворчание! — Кушина хлопнула его по плечу так, что у Фугаку лязгнули зубы. — Ладно, «сват». Если у меня родится сын, а у тебя дочь — мы еще подумаем. Но если оба пацаны — я лично научу своего сына обходить твои дурацкие ловушки! Фугаку едва заметно кивнул, уже представляя, как через двадцать лет он будет сидеть на веранде, пить чай и наблюдать, как объединяются два величайших наследия Конохи. — Идет, — сухо подтвердил он. — Я подготовлю черновик контракта. — Ой, засунь свой контракт в свиток призыва! — Кушина уже убегала вдаль. — Просто приготовься к тому, что твои внуки будут очень шумными и рыжими, даттебане! Фугаку остался стоять в пыли, втайне надеясь, что гены Учиха всё-таки окажутся сильнее оранжевого цвета. Настал день, когда заговорщический план Фугаку и Кушины обрел реальные очертания. В квартале Учиха стояла непривычная суета: Микото подарила клану второго сына — черноволосого, спокойного Саске, который с первых минут жизни смотрел на мир с чисто учиховским скепсисом. Но настоящий ураган произошел в резиденции Хокаге, где Кушина, вопреки всем прогнозам о сыне, родила девочку. Малышку назвали Минори. — Фугаку, смотри! — Кушина, едва восстановив силы, уже победно потрясала кулаком перед зашедшим «сватом». — Глянь на неё! Она рыжая! И орет так, что твой Саске оглохнет на одно ухо раньше, чем пробудит Шаринган! Фугаку подошел к колыбели Минори. Девочка действительно была обладательницей ярко-красных волос Узумаки и пронзительных голубых глаз. Как только Фугаку наклонился пониже, Минори, вместо того чтобы испугаться сурового лица главы клана, цепко схватила его за палец и... попыталась откусить. — Хм, — Фугаку даже не поморщился, хотя хватка у младенца была недетская. — Сильная чакра. Агрессивный стиль ведения переговоров. Подойдет. Он обернулся к Микото, которая баюкала Саске. — Микото, покажи ему его... стратегического партнера. Саске, закутанный в синее одеяло с гербом веера, лениво приоткрыл один глаз, посмотрел на извивающуюся и кричащую Минори, и тут же закрыл его обратно, издав звук, подозрительно похожий на «хм». — О-о-о, — Кушина расхохоталась, — ты видел?! Он уже её игнорирует! Настоящий Учиха, даттебане! Саске-кун, привыкай, эта девочка превратит твою жизнь в один сплошной фестиваль фейерверков! — Это будет идеальный союз, — Фугаку сел на татами, сохраняя официальный тон. — Саске обеспечит холодный расчет и технику, Минори — сокрушительную мощь и... громкость. — И оранжевые занавески в твоем поместье! — подмигнула Кушина Минато, который стоял рядом, неловко улыбаясь и пытаясь понять, как его дочь уже успели «сосватать». Микото мягко улыбнулась, прижимая Саске к себе: — Фугаку-кун, давай подождем хотя бы до Академии. Боюсь, если они начнут «тренироваться» в союзе прямо сейчас, от нашего квартала останутся одни щепки. — Щепки — это признак прогресса, — отрезал Фугаку, глядя на то, как Минори наконец заснула, всё еще сжимая его палец. Прошло семь лет. План Фугаку и Кушины, который они лелеяли с пеленок, столкнулся с непредвиденным препятствием: реальностью. В тренировочном зале поместья Учиха стоял невообразимый шум. Минори, чьи огненно-красные волосы были стянуты в высокий хвост, с азартом гонялась за Саске, размахивая деревянным мечом. — Стой, Саске-кун! Я еще не показала тебе свой новый захват, даттебане! — кричала она, перепрыгивая через скамейку. Саске, виртуозно уклонившись, приземлился на подоконник. Его лицо выражало крайнюю степень страдальческого спокойствия, которое он оттачивал годами общения с этой «стихией». — Минори, угомонись. У нас теоретический класс через десять минут, — бросил он, поправляя воротник. В этот момент в зал вошли Фугаку и Кушина. Они замерли у входа, обмениваясь многозначительными взглядами «заговорщиков». — Смотри, Фугаку, — прошептала Кушина, толкая его локтем под дых. — Как они искрят! Какая химия! Это же идеальная пара! Фугаку важно кивнул, сложив руки на груди. — Да. Их чакры резонируют. Скоро пора официально объявить о помолвке. Саске и Минори синхронно замерли. Они медленно повернули головы к родителям. В зале повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. — ЧТО?! — в один голос выкрикнули дети. —Какая помолвка? — Минори скривилась так, будто съела целый лимон. — Мам, ты перегрелась на солнце? Саске? Замуж за Саске? Да я скорее выйду замуж за Гаару из Песка, он хотя бы молчит красиво! — Отец, — голос Саске стал ледяным. — Я уважаю традиции клана, но это… это абсурд. Минори — это Минори. Она… она как Итачи, только громче и с красными волосами. — В смысле «как Итачи»?! — возмутился Фугаку. — В смысле, что она мне сестра! — отчеканил Саске, спрыгивая на пол. — Мы выросли в одной песочнице. Она била меня лопаткой по голове, когда мне было три! Я знаю все её дурацкие привычки, я знаю, что она храпит, когда объедается раменом! Как я могу на ней жениться? Это же… противно! — Вот именно! — поддакнула Минори, подходя к Саске и по-братски хлопая его по плечу так, что тот пошатнулся. — Саске — мой лучший бро! Мы вместе прогуливаем уроки Ируки-сенсея. Я не могу выйти за него, я же тогда не смогу над ним издеваться как раньше. Жена должна вдохновлять, а я хочу его только подкалывать! Кушина схватилась за голову, её волосы начали опасно приподниматься. — Но… но ваши гены! Ваша синергия! Мы же всё распланировали! — Мам, гены подождут, — фыркнула Минори, убирая меч за спину. — Мы с Саске решили: мы будем легендарным дуэтом «Красная Молния и Черная Тень». Будем спасать мир, бесить врагов и… останемся лучшими друзьями. А жениться? Фу, Саске, скажи им! — Хм, — Саске скрестил руки, подтверждая слова «сестры». — Моя будущая жена должна быть спокойной, как тихая вода. Минори же — это лесной пожар в разгар засухи. Увольте. Фугаку и Кушина остались стоять посреди зала, глядя вслед уходящим детям, которые уже вовсю обсуждали, где достать редкие кунаи, совершенно игнорируя «великий план». — Фугаку, — обреченно вздохнула Кушина. — Кажется, мы их слишком часто оставляли вместе в детстве. Они синхронизировались не в ту сторону. — План провален, — констатировал Фугаку, чувствуя, как его мечты о рыжих Учихах тают на глазах. — Микото была права. Дети — это хаос, который невозможно контролировать. Когда план с Саске с треском провалился, Фугаку впал в глубокую меланхолию, а Кушина уже была готова сжечь брачный контракт. Но однажды вечером, заглянув в тренировочный зал, они застыли, не смея дышать. Там не было криков, погонь или летящих кунаев. Итачи, старший сын Фугаку, сидел на полу, прислонившись к стене. А рядом с ним, на удивление тихая и кроткая, устроилась Минори. Она не пыталась ударить его лопаткой или вызвать на дуэль. Напротив, она завороженно смотрела, как Итачи ловко складывает из бумаги крошечного ворона. — Итачи-нии-сан, — прошептала она, и в её голосе не было и капли привычного грохота. — А научишь меня так же плавно двигаться? Саске говорит, что я топаю как стадо кабанов, но когда ты идешь, даже трава не пригибается. Итачи мягко улыбнулся — той самой улыбкой, которую он берег только для самых близких — и коснулся её лба двумя пальцами, точь-в-точь как Саске. — Тебе не нужно быть как я, Минори. Твоя сила в твоем огне. Но если хочешь… я покажу тебе, как направлять этот огонь в одно русло. Минори внезапно покраснела — так густо, что её лицо слилось с алыми волосами. Она быстро отвела взгляд, теребя край своего протектора. — Ну… если тебе не трудно, даттебане. За дверью Кушина едва не раздавила плечо Фугаку. — Ты видел?! — прошипела она, её глаза сияли как два прожектора. — Она назвала его «нии-сан», но покраснела как помидор! Это же классика, Фугаку! Она просто переросла младшего зануду и втюрилась в старшего гения! Фугаку, чей мозг мгновенно пересчитал все вероятности, просиял. — Итачи… — пробормотал он. — Гений во всём. Если Саске и Минори — это пороховая бочка, то Итачи и Минори — это идеальный баланс льда и пламени. Узумаки-Учиха… проект «Наследник» снова в деле! — Итачи намного спокойнее, он её уравновесит! — Кушина уже начала приплясывать. — А Минори заставит его хоть иногда улыбаться и не быть таким угрюмым сухарем, как его отец! В этот момент в зале Минори робко взяла Итачи за руку, прося показать печать. Итачи не отстранился. Он накрыл её ладонь своей, помогая правильно сложить пальцы. — Глянь, глянь! — Кушина почти визжала от восторга. — Это оно! Фугаку, готовь кимоно, мы всё-таки поженим наших детей! Саске, проходивший мимо с коробкой помидоров, остановился, посмотрел на сияющих родителей, потом в зал на брата и свою «сестру», и лишь тяжело вздохнул. — Ну слава богу, — пробурчал он. — Теперь она будет доставать Итачи, а я смогу спокойно поспать. Итачи, в отличие от импульсивного Саске, подошел к «урагану» по имени Минори с поистине стратегическим спокойствием. Пока Фугаку и Кушина строили планы в тени коридоров, Итачи просто... был рядом. Он стал для неё тем единственным человеком, перед которым не нужно было кричать, чтобы тебя услышали. Однажды вечером на крыше поместья Учиха, когда Коноху заливал закатный свет, Минори сидела рядом с ним, болтая ногами в воздухе. — Итачи-сан, — тихо начала она, теребя край своего протектора. — Мама и твой отец... они всё еще бредят этой свадьбой. Сначала хотели впихнуть меня Саске, теперь шепчутся про нас. Тебе, наверное, жутко неприятно, что тебя так «сватают»? Итачи медленно повернул голову. Его взгляд, обычно проницательный и холодный, смягчился. — Минори, — он коснулся двумя пальцами её лба, заставляя девочку замереть и густо покраснеть. — Мой отец часто ошибается в методах, но у него отличное чутье на... исключительных людей. Ты — как огонь, который согревает, если к нему относиться с уважением, и обжигает, если пытаться его подчинить. Минори сглотнула, чувствуя, как сердце пустилось вскачь. — И... что это значит? Даттебане... — Это значит, — Итачи едва заметно улыбнулся, — что я не против их планов. Но я хочу, чтобы ты выбрала меня не потому, что так решил контракт, а потому, что твой огонь захочет гореть рядом с моей тенью. В этот момент за печной трубой Кушина едва не задушила Фугаку от восторга. — ТЫ СЛЫШАЛ?! — прошипела она, вытирая слезы счастья. — «Твой огонь рядом с моей тенью»! Мой будущий зять — поэт! Минато в жизни мне такого не говорил, он только про формулы заикался! Фугаку, чей авторитет в клане держался на суровости, сейчас выглядел так, будто выиграл войну без единого выстрела. — Итачи... — гордо прошептал он. — Истинный Учиха. Сначала расставил ловушку, потом очаровал цель. Гений. Минори тем временем придвинулась ближе к Итачи и, набравшись храбрости, положила голову ему на плечо. — Ну... если ты так ставишь вопрос... то я, пожалуй, согласна. Только чур — готовить будешь ты! А я буду защищать тебя от всех врагов, понял?! Итачи негромко рассмеялся, накрывая её руку своей ладонью. Так возродилась надежда на величайший союз в истории Конохи. Отношения Итачи и Минори напоминали штиль перед бурей, который внезапно стал самым уютным местом в Конохе. Если с Саске Минори постоянно соревновалась в громкости и силе удара, то рядом с Итачи она внезапно обнаружила, что умеет… молчать. Итачи не пытался её переделать. Он просто мягко направлял её хаотичную энергию. —Минори, — тихо произнес он однажды на тренировочной площадке, когда девушка в очередной раз разнесла манекен в щепки из-за того, что у неё не получалось сложное запечатывающее заклинание. — Сила Узумаки велика, но она требует тишины в сердце. Смотри. Он подошел со спины, накрывая её ладони своими. Минори замерла, чувствуя его спокойное дыхание у своего уха. Её щеки вспыхнули ярче её волос, а «даттебане» застряло где-то в горле. Итачи медленно провёл её руками, складывая печати. — Чувствуешь? — прошептал он. — Не бей чакрой, как молотом. Позволь ей течь, как ручью. Минори сглотнула. В этот момент она поняла, почему Саске так злился: Итачи был чертовски идеален. Его пальцы были прохладными, а взгляд — таким глубоким, что в нем можно было утонуть без всякого Суйтона. — Я… я чувствую, Итачи-сан, — выдохнула она, внезапно осознав, что печать сложилась сама собой, идеально и без лишнего шума. Она обернулась, оказавшись в опасной близости к его лицу. Итачи не отстранился. В его глазах отражалось заходящее солнце и… что-то ещё. Что-то, чего он никогда не показывал в совете клана. — Ты удивительная, Минори, — негромко сказал он, убирая выбившийся красный локон с её лица. — В тебе столько жизни, что её хватит на весь наш мрачный квартал. Минори, которая обычно лезла в драку с любым шиноби, вдруг почувствовала себя беззащитной. Она ткнулась лбом в его плечо, пряча смущение. — Ты просто… слишком добрый ко мне. Мама говорит, что я стихийное бедствие. — Тогда я буду твоим убежищем, — Итачи приобнял её, и в этот момент Минори окончательно поняла: никакой Саске ей не нужен. Ей нужен этот тихий гений, который понимает её без слов. А в кустах неподалеку Фугаку и Кушина вели ожесточенный спор шепотом. — Видишь?! Он её обнял! — Кушина сияла. — Моя девочка охмурила самого крутого Учиху! Скоро будем внуков нянчить! — Тише, Узумаки, спугнешь, — ворчал Фугаку, но его уголки губ предательски дрогнули вверх. — Итачи молодец. Взял объект под полный контроль без использования гендзюцу. Это произошло во время одной из тех тренировок, когда Минори, раздухарившись, решила во что бы то ни стало превзойти Итачи в скорости. Воздух на полигоне дрожал от её чакры, а рыжие волосы развевались, как живое пламя. — Не поддавайся, Итачи-сан! — выкрикнула она, закладывая крутой вираж и складывая печати для техники призыва цепей чакры. Итачи, как обычно, двигался плавно, словно тень. Он легко уклонился от первой цепи, перепрыгнул вторую, но Минори, в азарте, использовала рывок, который подсмотрела у отца — «Жёлтой Молнии».Она буквально телепортировалась ему за спину, но не рассчитала инерцию. В этот же миг Итачи резко развернулся, чтобы перехватить её за запястья и остановить опасный выпад. Гравитация и случайность сыграли свою роль. Минори, не успев затормозить, врезалась в грудь Итачи. Тот, пытаясь удержать равновесие, пошатнулся, и они оба рухнули на мягкую траву полигона. Минори оказалась сверху, вжатая в него всем телом. Её ладони упирались в его плечи, а губы… губы впечатались прямо в его, пресекая любой вскрик. Секунда растянулась в вечность. Минори замерла, широко распахнув свои голубые глаза. Она чувствовала мягкость его губ, тепло его дыхания и то, как бешено заколотилось её собственное сердце. Итачи, чей Шаринган обычно просчитывал всё на десять шагов вперед, сейчас просто смотрел на неё — его глаза были обычными, темными и полными искреннего, человеческого удивления. Он не оттолкнул её. Напротив, его ладонь, лежавшая на её талии, слегка сжала ткань кимоно. — Ой… — выдохнула Минори, отстранившись всего на миллиметр, но всё ещё чувствуя его кожу своей. — Даттебане… Итачи-сан, я… я не… Её лицо стало малиновым, под цвет волос. Она хотела вскочить и убежать в леса страны Огня, но Итачи вдруг мягко улыбнулся — не той вежливой улыбкой гения, а настоящей, чуть лукавой. — Кажется, — негромко произнес он, не выпуская её из объятий, — твоя атака достигла цели, Минори. Я совершенно дезориентирован. Минори уткнулась лицом в его шею, чувствуя, как внутри всё переворачивается от счастья и стыда одновременно. — Замолчи! — пропищала она. — Это был несчастный случай! — Тогда я надеюсь, — Итачи коснулся губами её макушки, — что такие случаи в нашем будущем будут происходить чаще. А за ближайшим массивным дубом Кушина едва не прокусила себе ладонь, чтобы не закричать от восторга. — ТЫ ВИДЕЛ?! — шептала она Фугаку, который стоял рядом, непривычно бледный от шока. — Это был прямой контакт! Прямой контакт, даттебане! Свадьба будет в этом году, я тебе гарантирую! Фугаку лишь медленно протёр глаза. Его старший сын, гордость клана, только что был «нокаутирован» поцелуем Узумаки. — Итачи… — пробормотал он. — Кажется, он даже не пытался использовать технику замещения. Какой позор… и какая удача. После того «трагического» инцидента полигоне, Минори Узумаки официально объявила саму себя в розыск. Точнее, она решила, что лучший способ справиться с поцелуем с Итачи — это стать невидимой. Или, по крайней мере, развивать скорость «Жёлтой Молнии» до такого уровня, чтобы Итачи видел только рыжее пятно на горизонте. Каждый раз, когда Итачи заходил в обеденный зал поместья Учиха или появлялся на тренировочном поле, Минори издавала странный звук, похожий на писк испуганного зверька, и использовала Шуншин. — Минори, я принес тебе чай... — начинал Итачи, открывая дверь в беседку. БА-БАХ! На месте Минори оставалось только облако дыма и пара лепестков сакуры. Она буквально испарялась, оставляя Итачи стоять с чашкой в руке и легким недоумением в глазах. Минори начала передвигаться исключительно по крышам и канализационным трубам. Она даже научилась скрывать свою чакру так искусно, что её не мог найти даже Какаши. Но от Шарингана Итачи скрыться было невозможно. Однажды он подкараулил её у Ичираку Рамен. Минори уже предвкушала первую ложку лапши, как вдруг почувствовала знакомое, спокойное присутствие за спиной. — Минори, нам нужно... — А-А-А! ГИГАНТСКИЙ КАЛЬМАР! — заорала она, указывая пальцем в пустоту, и, пока Итачи на долю секунды обернулся, она сиганула в окно, забыв про рамен. — Она становится всё быстрее, — задумчиво произнес Итачи, глядя на пустую тарелку. — Папа будет доволен её прогрессом в скорости. В конце концов, Итачи это надоело. Он был Учихой, а Учихи — охотники. Он заманил её на ту самую крышу, где они когда-то сидели, оставив там коробку её любимых сладостей. Минори, чей аппетит всегда побеждал осторожность, осторожно подкралась к коробке. Но как только её рука коснулась крышки, из тени вышли десятки ворон. Они закружились вокруг неё, смыкая кольцо, и через мгновение перед ней стоял оригинал. Минори замерла. Бежать было некуда. Она зажмурилась и закрыла лицо руками. — ВСЁ! Я СДАЮСЬ! — прокричала она. — Только не смотри на меня! Мои губы до сих пор горят, даттебане! Я испорчена! Я не могу смотреть тебе в глаза, потому что сразу вспоминаю, какой ты... мягкий! Итачи медленно подошел к ней. Он мягко, но решительно убрал её руки от лица. Минори была красная, как помидор, её глаза бегали из стороны в сторону. — Минори, — негромко сказал он, и в его голосе слышалась улыбка. — Ты избегаешь меня уже десять дней. Это самая долгая миссия по скрытности в твоей жизни. Тебе не надоело? — Надоело! — всхлипнула она. — Но мне так стыдно! Я же куноичи! Я должна была среагировать, использовать замену... а я просто... я просто... — А я не хотел использовать замену, — перебил её Итачи. Минори замерла. Её глаза наконец встретились с его глазами. — Что? — Тот поцелуй был случайным, — Итачи сделал шаг еще ближе, так что их носы почти соприкоснулись. — Но то, что я не отстранился — было моим выбором. Так что хватит бегать. Ты ведь знаешь, что от Учихи не убежишь, если он этого не хочет. Минори сглотнула. Её страх мгновенно сменился новой волной смущения, но на этот раз — приятного. — Значит... ты не злишься, что я в тебя врезалась? — Я злюсь только на то, что из-за твоих побегов я не успел сказать тебе... — он снова коснулся двумя пальцами её лба, — что ты мне нравишься гораздо больше, когда не пытаешься пробить мной стену. Минори шмыгнула носом и внезапно хитро улыбнулась. — Ладно, Учиха. Один-один. Но если ты еще раз используешь своих ворон, чтобы меня поймать, я покрашу твою одежду в оранжевый, пока ты спишь! А в это время.... Кушина Узумаки в этот момент была на грани того, чтобы пробудить Девятихвостого от чистого восторга. Она буквально вросла в черепицу соседней крыши, вцепившись в бинокль так, что на пластике остались вмятины от её пальцев. — ДА-А-А! — прошипела она, совершая серию победных микродвижений плечами. — Видел?! Видел, угрюмый?! Он её коснулся! Он сказал «ты мне нравишься»! Моя школа! Мои гены! Моё «даттебане» победило твой пафос! Фугаку, сидевший рядом в тени дымохода, пытался сохранять лицо главы клана, но его рука, сжимавшая край плаща, заметно подрагивала. — Узумаки, тише, — процедил он, не отрываясь от своего бинокля (модели «Шаринган-эдишн»). — Ты выдашь нашу позицию. Итачи — сенсор высшего уровня, он давно нас учуял, просто проявляет сыновнее почтение, не оборачиваясь. — Ой, да плевать! — Кушина отбросила бинокль и схватила Фугаку за грудки, тряся его как грушу. — Ты понимаешь, что это значит?! Это значит, что скоро у нас будут внуки с красными волосами и твоими дурацкими глазами! Они будут швырять огненные шары, приправленные печатями Узумаки! Это будет армия маленьких монстров! — Кушина, отпусти моё кимоно, — Фугаку наконец высвободился, поправляя воротник. — И не называй моих будущих внуков «монстрами». Это будут... стратегические шедевры. В этот момент на крыше Итачи, не оборачиваясь, слегка приподнял руку в приветственном жесте. Минори, заметив это, проследила за его взглядом и увидела... копну красных волос, торчащую из-за трубы. — МАМА?! — взвизгнула Минори, её лицо снова стало пунцовым. — Ты что, подглядывала?! И Фугаку-сама?! Вы что, серьезно?! Кушина поняла, что маскировка провалена. Она грациозно (нет) выпрыгнула из-за трубы, сияя как тысяча солнц. — А что такого, даттебане?! — заорала она на всю Коноху. — Мы просто проверяли, как проходит интеграция кланов! Итачи-кун, ты молодец! Пять баллов за технику захвата! Минори, не дрейфь, Учихи любят, когда ими командуют, просто они в этом никогда не признаются! Фугаку медленно встал, сложил руки в рукава и с максимально серьезным видом произнес: — Итачи. Минори. Завтра в семь. Официальный ужин. Мы обсудим... детали вашего «стратегического союза». Минори хотела было провалиться сквозь крышу, но Итачи лишь сильнее сжал её руку, не давая сбежать. — Мы будем, отец, — спокойно ответил он. — УРА-А-А! — Кушина схватила Фугаку под руку и потащила его прочь. — Пошли, зануда, нам нужно скупить весь рамен в округе и заказать самые дорогие свадебные свитки! Минато оплатит, он Хокаге, ему положено! Вечер в Конохе выдался тихим. Дождь едва накрапывал, смывая дневную пыль и загоняя жителей в уютные дома. Итачи и Минори сидели на закрытой веранде дома Учиха, подальше от любопытных глаз Фугаку и вездесущей Кушины. Минори, обычно не способная усидеть на месте и пяти минут, сейчас замерла. Итачи сидел позади неё, медленно и осторожно распутывая её длинные, алые, как закатное небо, волосы. После тяжелой миссии они спутались, и он настоял на том, чтобы помочь. — Ты слишком напряжена, — негромко произнес Итачи. Его голос в тишине веранды казался бархатным. — Даттебане... просто непривычно, — прошептала она, чувствуя, как по спине пробегают мурашки от каждого прикосновения его прохладных пальцев. — Обычно я просто обрезаю узлы кунаем. Итачи едва заметно усмехнулся. Он отложил гребень и, вместо того чтобы продолжить, мягко положил ладони ей на плечи. Его пальцы начали медленно разминать затекшие мышцы куноичи. Минори невольно издала тихий вздох и откинула голову назад, доверившись ему. Она оказалась затылком прямо на его плече. Итачи замер, глядя на неё сверху вниз. В тусклом свете фонаря её лицо казалось фарфоровым, а голубые глаза — бездонными озерами. — Минори, — позвал он. — М-м? — она приоткрыла глаза, встречаясь с его глубоким, темным взглядом. Итачи медленно наклонился. На этот раз это не было случайностью или столкновением на полигоне. Он коснулся своим носом её щеки, вдыхая аромат её волос — смесь лесных трав и едва уловимого запаха озона, который всегда окружал Узумаки. — Ты знаешь, что я никогда не использую Шаринган, когда смотрю на тебя? — прошептал он ей в самое ухо. — Почему? — выдохнула она, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Потому что я хочу видеть тебя настоящей. Не твои потоки чакры, не твои следующие движения... а то, как ты краснеешь, когда я делаю вот так. Он мягко прикусил мочку её уха, и Минори вздрогнула, издав слабый, сдавленный звук. Её руки сами собой нашли его ладони и крепко сжали их. Она развернулась в его руках, оказываясь к нему лицом. Итачи притянул её к себе, смыкая кольцо рук на её талии. Теперь между ними не осталось и миллиметра воздуха. Минори чувствовала, как быстро бьется его сердце — так же неистово, как и её. — Итачи... — она обвила руками его шею, запуская пальцы в его темные волосы. — Ты ведь понимаешь, что если ты меня сейчас поцелуешь, я тебя уже никуда не отпущу? Даже если Кушина и Фугаку передумают. — Я и не собираюсь уходить, — ответил он. Его поцелуй был глубоким, неспешным и собственническим. В нем не было детской неловкости — только обещание, сила и нежность, которую он скрывал от всего мира, но открыл только ей. Минори ответила с той страстью, на которую способны только Узумаки, растворяясь в нем и понимая: этот «стратегический союз» давно превратился в нечто гораздо более опасное и прекрасное. А за приоткрытой дверью Саске, собиравшийся зайти за свитком, тихо развернулся и ушел, проворчав себе под нос: — Только не на ковре, брат... только не на ковре. После шумной свадьбы, где Кушина перепила саке и пыталась вызвать Фугаку на дуэль на веерах, в покоях Итачи наконец воцарился покой. Минори сидела на краю футона, всё еще в тяжелом белом кимоно, нервно теребя рукав. Её обычная дерзость куда-то испарилась. Итачи вошел бесшумно. Он снял верхнее одеяние, оставаясь в простой черной юкате. — Ты боишься? — негромко спросил он, подходя ближе. — Я? Узумаки не боятся! — она попыталась вскинуть голову, но голос дрогнул. —Просто... ты такой спокойный. А я чувствую, что сейчас взорвусь от собственной чакры. Итачи опустился на колени перед ней. Его руки легли на её талию, медленно развязывая сложный узел оби. — Тебе не нужно взрываться. Просто позволь мне быть твоим запечатывающим мастером на эту ночь. Когда тяжелое кимоно соскользнуло с её плеч, обнажая нежную кожу, покрытую едва заметными красными узорами клановых печатей, Итачи коснулся губами её ключицы. Минори вздрогнула, издав тихий, прерывистый вздох. Её пальцы запутались в его волосах, притягивая ближе. — Итачи... — прошептала она, когда он повалил её на шелк футона, накрывая своим телом. — Только не используй Шаринган. Я хочу, чтобы ты чувствовал меня, а не видел мои каналы чакры. — Обещаю, — выдохнул он ей в губы. В ту ночь огонь Узумаки встретился с бездонной тьмой Учиха. Это не была битва — это было слияние. Итачи был на удивление страстным, его нежность граничила с жаждой обладания, а Минори отвечала ему с той неистовой преданностью, на которую способна только она. Её крики, которые она пыталась скрыть, кусая его за плечо, тонули в тишине квартала, а Итачи шептал ей слова, от которых у неё кружилась голова. К утру, когда первые лучи солнца коснулись веранды, они спали, переплетясь так крепко, что невозможно было понять, где заканчивается тень Учиха и начинается пламя Узумаки. Кушина Узумаки не просто «обнаружила» новость — она почувствовала её своим материнским и сенсорным чутьём ещё до того, как Минори успела купить тест в аптеке Конохи. В то утро Кушина вломилась в поместье Учиха с грацией разъярённого носорога, перепрыгнув через забор и игнорируя протесты стражи. — ИТАЧИ! МИНОРИ! А НУ ВЫХОДИТЕ, ДАТТЕБАНЕ! — её крик заставил ворон на крыше в ужасе ретироваться в лес Смерти. Минори, сонная и в одной домашней юкате, высунулась с веранды, протирая глаза. — Мам? Ты чего орёшь в шесть утра? Кушина замерла, прищурилась и начала медленно обходить дочь по кругу, как хищник. Она принюхивалась, её волосы начали слегка приподниматься. Наконец, она ткнула пальцем прямо в живот Минори. — Твоя чакра... она фонит! Она пульсирует как маленький барабан! — Кушина вдруг засияла ярче солнца. — Ты беременна! Я чувствую там маленького Учиху с моими замашками! Минори застыла, её лицо мгновенно приобрело цвет спелого граната. — Мама! Откуда ты... я же сама только полчаса назад заподозрила! Из дома бесшумно вышел Итачи. Он выглядел непривычно растрёпанным, но, услышав слова тещи, замер. Его рука непроизвольно легла на плечо жены, а взгляд стал таким тёплым, что, казалось, снег вокруг мог растаять. — ЕСТЬ! ГЕНЕТИЧЕСКАЯ ПОБЕДА! — Кушина подпрыгнула на три метра вверх, размахивая кулаками. — Фугаку! Эй, зануда, выходи из своего подвала! Твой сын не зря тренировался по ночам! У нас будет пополнение, даттебане! Фугаку, который в этот момент мирно пил чай в саду, поперхнулся и выдал серию кашля, подозрительно похожую на зашифрованное послание. Он медленно подошел к ним, пытаясь сохранить лицо «великого деда». — Хм. Итачи, — Фугаку кивнул сыну с суровой гордостью. — Хорошая работа. Надеюсь, у него будет мой нос. — КАКОЙ НОС?! — взревела Кушина, хватая Фугаку за грудки. — У него будут мои волосы и твои глаза! Это будет идеальный шиноби! Мы назовём его... Ичиро! Или Минато-младший! — Мы назовём его так, как захочет Минори, — спокойно вставил Итачи, притягивая жену к себе и целуя её в макушку. Минори шмыгнула носом, прижимаясь к мужу. — Я хочу, чтобы он просто был здоровым... и чтобы не ворчал так много, как его дедушка Фугаку. — Эй! — обиделся Фугаку. Кушина уже вовсю строила планы: — Так, Итачи, с завтрашнего дня никакой миссии ранга S! Ты сидишь дома и кормишь её гранатами и печеньем! Фугаку, ты строишь детскую площадку с ловушками! А я пойду заставлю Минато подписать указ о выделении лучшей палаты в госпитале! КЛАН УЗУМАКИ-УЧИХА ИДЁТ В АТАКУ! Саске, наблюдавший за этим безумием из окна, просто закрыл ставни. — Пойду потренируюсь... кажется, скоро в этом доме станет ещё шумнее. День рождения Ичиро Учиха-Узумаки вошёл в неофициальную историю Конохи как событие, по масштабу сопоставимое с отражением нападения Девятихвостого. Квартал Учиха был оцеплен. Кушина металась перед дверями родовых покоев, как разъярённая тигрица, отгоняя любого, кто смел дышать слишком громко. Минато Намикадзе, Четвёртый Хокаге, сидел на скамейке рядом и покорно держал тазик с горячей водой, понимая, что в этой ситуации его полномочия заканчиваются там, где начинается гнев его жены. Внутри комнаты стояла непривычная тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием Минори и спокойным, низким голосом Итачи: — Дыши, Минори. Ты сильнее любой боли. Ты — пламя. И вот, наконец, воздух прорезал громкий, требовательный крик. Это не был писк младенца — это был рев, в котором узнавались децибелы Кушины и властность Фугаку. Микото первой вышла из комнаты, сияя от счастья. В её руках был сверток, из которого торчал… абсолютно невероятный, ярко-красный хохолок волос. — Фугаку-кун, — позвала она мужа. Фугаку, который всё это время изображал каменную статую у входа, медленно подошёл. Его руки, привыкшие к мечу и печатям, заметно дрожали, когда Микото передала ему внука. Фугаку замер. Младенец открыл глаза — и на мгновение в них вспыхнул глубокий, почти фиолетовый оттенок (смесь голубого Узумаки и тёмного Учиха). Маленький Ичиро посмотрел на суровое лицо деда, нахмурился точь-в-точь как он, и… схватил Фугаку за нос. — Хм, — выдавил Фугаку. Его лицо, обычно непроницаемое, вдруг дрогнуло. Уголки губ поползли вверх, а в глазах блеснула нежданная влага. — Сильный захват. Характер… наш. — ДАЙ СЮДА, СУХАРЬ! — Кушина бесцеремонно отодвинула главу клана плечом и прижала внука к себе. — Мой сладкий! Мой маленький Ичиро-кун! Гляньте на эти волосы! Это же знамя клана Узумаки! Фугаку, признай, твои гены проиграли этот раунд! — Главное не цвет волос, а острота ума, — буркнул Фугаку, но тут же добавил тише: — Но красный ему… идет. В комнату зашли все остальные. Минори лежала на футоне, бледная, но с победной улыбкой. Итачи сидел рядом, не выпуская её руки. Когда Кушина положила Ичиро на грудь матери, Итачи наклонился и коснулся лба сына двумя пальцами. — Добро пожаловать домой, Ичиро, — прошептал он. Саске стоял в дверях, скрестив руки. Он смотрел на племянника, который уже пытался дотянуться до протектора Итачи. — Похоже, — вздохнул Саске, — спокойные времена в этом доме закончились окончательно. Он выглядит так, будто через неделю уже выучит Катон, а через две — разнесет кухню. — Это будет самый великий шиноби, даттебане! — Кушина уже обнимала Минато и Микото одновременно. — Учиха с сердцем Узумаки! Коноха, держись!! Фугаку стоял чуть поодаль, глядя на свою расширившуюся семью. План, начавшийся с нелепого сводничества и интриг Кушины, превратился в нечто большее. Он подошел к колыбели, которую уже приготовили для Ичиро, и положил туда маленькую погремушку с гербом веера и спирали. — Стратегия сработала, — тихо сказал он самому себе. — Будущее клана… в надежных руках.