Клетка

Дождь начался ровно в 17:43. Эвелина посмотрела на часы над входом в университет. Она запомнила время, не потому что было важно, а потому что что-то внутри тихо сжалось. Воздух стал плотным, как будто над городом нависла невидимая плита. Первая капля ударила по щеке — холодная, острая, будто стекло. Она вытерла её рукой, но ощущение осталося. Мир вокруг будто перестал быть обычным. Асфальт темнел, серый камень становился почти черным. Люди ускоряли шаг. Кто-то матерился, кто-то смеялся, но звуки были глухие, отдалённые, как через толщу воды. Эвелина раскрыла зонт — тёмно-синий, с одной сломанной спицей, торчащей вбок. Мама просила выбросить его месяц назад, но она не выбросила. Сквер, куда она шла, всегда был странным. Тополя наклонились к земле, скамейки кривились, фонтан стоял сухой уже три года. Сегодня в нём не было ни души. Никого. Кроме одного. На скамейке сидел человек. Под капюшоном. Он не двигался. Дождь стекал по нему, а он будто игнорировал воду. Асфальт под ногами оставался сухим. Слишком сухим. Сердце Эвелины сжалось. Она замедлила шаг. «Не лезь», — прошептала интуиция. Но шаги её ног уже привели её ближе. — Вы в порядке? — спросила она. Тишина. Дождь бил по зонту, каждый удар казался метрономом, отсчитывающим секунды, которые уже не принадлежали ей. Она наклонилась, пытаясь увидеть лицо под капюшоном. Бледная кожа, щетина, подбородок — всё обычное. Но глаза… Сухие. Пустые. Словно зеркало, в котором нет отражения. — Ты добрая, — сказал он. Голос был низкий, хриплый, словно вынырнул из глубин тьмы. Эвелина протянула зонт. Он посмотрел на ручку, потом снова на неё. — Ты добрая, — повторил он, и улыбка появилась на лице. Но улыбка не коснулась глаз. Они остались сухими, пустыми. Эвелина развернулась и пошла прочь. Без зонта. Холод проник под одежду. Сердце билось слишком громко в тишине. Шаги появились за спиной, медленные, тяжёлые, чавкающие по мокрому асфальту. Она остановилась. Они тоже. Она обернулась. Он стоял прямо перед ней. — Ты забыла, — сказал он. В руке был её зонт. Сухой. Ни одной капли дождя. — Я же… отдала… — выдохнула Эвелина. Он наклонил голову. Пауза растянулась, как тянущаяся тьма. — Нет. Жуткая улыбка заставила сжаться все внутри... Тряпка с резким химическим запахом прижалась к лицу. Звуки исчезли первыми. Потом цвета. Потом дождь. Последнее, что она увидела — его глаза. Пустые. Сухие. И своё отражение в них. Маленькое. Уже запертое. Дождь продолжал идти, но под ним — земля оставалась сухой. Время замерло. 17:44.