В плену

Пролог Спортивный комплекс Эдгара Аллана гудел от напряжения. На табло горели цифры финального сета — «Вороны» проигрывали «Лисам» с разгромным счетом. Трибуны ревели, требуя чуда, крови, зрелища. Но скамейка «Воронов» была неполной. Рико Мориямы не было уже несколько дней. Тренер — дядя Рико Тэцудзи Морияма — стоял у кромки поля с каменным лицом. Он знал. Знал с самого утра, когда не получил обычного утреннего доклада от охраны. Знал, когда телефон Рико не отвечал. Знал, когда пришло видео. Но игра должна продолжаться. «Вороны» играют всегда. Даже без Короля. Кевин Дэй, сидящий на скамейке запасных команды соперника, смотрел на пустующее место на противоположной стороне. Он не понимал. Рико никогда не пропускал игры. Никогда. Жан сидел в своей комнате в общежитии. Он не мог выйти на игру — несколько дней назад Рико избил его за то, что он пропустил подачу на тренировке. Ребра ныли, на лице расплывались синяки, правый глаз почти не открывался. А потом Рико исчез. Просто не вернулся после тренировки. Жан сидел в темноте, прижимая лед к распухшему лицу, и слушал, как далеко на стадионе ревут трибуны. Он не знал, что в этот момент человек, которого он боялся больше всего на свете, находился в заброшенном складе на окраине Балтимора, истекая кровью и сходя с ума от боли.  Плен Первые несколько часов Рико был в ярости. Он очнулся привязанным к бетонному полу. Тяжелые цепи впивались в запястья, ржавый металл холодил кожу. Голова раскалывалась — его вырубили ударом сзади, когда он садился в машину после тренировки. Вокруг темнота и сырость. Где-то капала вода. Пахло плесенью, грязью и еще чем-то сладковато-тошнотворным. — Очнулся, красавчик, — раздался голос над ним. Рико поднял голову. Четверо мужчин. Обычные наемники — тупые исполнители с пустыми глазами, нанятые за деньги. Таких он видел сотни. — Вы знаете, кто я? — голос Рико звучал ровно, несмотря на пульсирующую боль в висках. — Я Рико Морияма. Глава семьи Морияма — мой брат. Если вы меня тронете... — Если мы тебя тронем, — перебил один из них, присаживаясь на корточки, — твоя семья заплатит нам кучу денег. А если не заплатят — нам плевать. Мы уже получили аванс от клана Хаяси. Ты теперь наша игрушка. Рико смотрел на него, сканируя взглядом. Слабые места. Уязвимости. Он найдет способ выбраться. Он всегда находил. — Развяжи меня, и я сделаю так, что ты получишь в десять раз больше. Мужчина рассмеялся — громко, противно. — Какая самоуверенность. Мне это нравится. Он развернулся и кивнул своим. — Начинайте. Сначала его избили. Не спортивно, не по правилам — просто методично, смакуя каждый удар. Ногами по ребрам. Кулаками по лицу. Сапогом по паху. Рико стиснул зубы и молчал. Он не доставит им удовольствия криком. Кровь заливала лицо, губы распухли, несколько зубов шатались. Ребра хрустнули — он закашлялся, выплевывая кровь. — Молчит, гад, — удивился один из них. — Обычно все орут. — Мориямы не орут, — ответил другой. — Но мы его разговорим. Потом его раздели. Рико дернулся, когда грубые руки разорвали его форму. Черная ткань «Ворона» полетела в угол. Холодный воздух склада коснулся кожи, и Рико впервые почувствовал не ярость, а страх. Настоящий, липкий, животный страх. — Смотрите-ка, — один из мужчин провел рукой по его груди, сжимая сосок до боли. — Какой чистенький. Капитан команды, да? Звезда экси? А сейчас просто голая сука на полу. Рико молчал, глядя в стену. — Не хочешь разговаривать? Ничего. Мы заставим тебя кричать. Первый удар членом пришелся в бедро — грубая, твердая плоть скользнула по коже, оставляя липкий след. Рико дернулся, пытаясь отползти, но цепи держали крепко, впиваясь в запястья до крови. — Куда ты, красавчик? — засмеялся мужчина. — Мы только начали. Он зашел спереди, схватил Рико за волосы и дернул голову вверх. Боль пронзила затылок — волосы вырывались с корнем. — Открой рот. Рико стиснул зубы. Получил удар в челюсть — уже разбитую, опухшую. Голова мотнулась в сторону. Мир поплыл. — Открой рот, я сказал. Еще удар. Еще. Рико разжал зубы — не от боли, от потери сознания. И сразу член заполнил его рот. Тошнота подступила к горлу. Чужой запах — застарелого пота, мочи, немытого тела — заполнил ноздри. Вкус — соленый, горький, отвратительный. Мужчина двигался грубо, глубоко, задевая гортань. Рука на затылке не давала отстраниться. Рико зажмурился. Слезы потекли по щекам — он не мог их контролировать. Организм предавал его, реагируя так, как реагирует любое тело на насилие. Рвотные позывы душили, но член блокировал горло, не давая вырваться. — Давай, давай, работай языком, — приказывал мужчина, двигаясь быстрее. Рико пытался дышать носом, но не получалось. Воздуха не хватало. Перед глазами плыли круги. Когда мужчина кончил ему в рот, горячая, липкая жидкость заполнила горло. Рико закашлялся, выплевывая, и получил удар ногой в живот за то, что испачкал пол. — Учись глотать, сука. В следующий раз заставлю все собрать языком. Он не успел перевести дыхание. Его перевернули на живот. Холодный бетон царапал щеку, впивался в ссадины. Чьи-то руки раздвинули ягодицы. — Не надо, — выдохнул Рико. Первые слова за все время. — Пожалуйста... — О, заговорил, — засмеялись сзади. — А говорили, Мориямы не просят. Кто-то плюнул на ладонь, грубо смазал — слишком мало, слишком сухо. И вошел сразу, целиком, без предупреждения. Рико закричал. Он не хотел. Он приказывал себе молчать. Но боль была невыносимой — сухое, грубое вторжение рвало его изнутри. Крик вырвался сам, хриплый, отчаянный, полный такого ужаса, что эхо разнеслось по пустому складу. — О, запел! — засмеялся насильник, двигаясь внутри него. — А говорили, Мориямы не кричат. Он трахал его долго, смакуя каждое движение. Сзади, грубо, глубоко. Руки впивались в бедра, оставляя синяки. Толчки были резкими, болезненными, раздирающими изнутри. Рико вцепился зубами в собственную руку, пытаясь заглушить стоны. Но они все равно вырывались наружу с каждым толчком — тихие, скулящие звуки. Кровь потекла по ногам, смешиваясь с чужой смазкой. Боль стала фоновой, постоянной, не отпускающей. Когда первый кончил в него — глубоко, оставляя свое семя внутри — его место сразу занял второй. — Давай, не останавливайся, пока горячая, — командовал кто-то. Второй был толще. Каждое движение отдавалось вспышкой боли в позвоночнике. Рико закричал снова, когда тот вошел слишком глубоко, задевая что-то внутри. — Кричи, кричи, мне нравится. Он двигался быстрее, жестче. Руками сжимал ягодицы, раздвигал их шире, чтобы войти глубже. Потом перевернул Рико на спину, закинул его ноги себе на плечи и вошел снова — теперь лицом к лицу. Рико смотрел в потолок. Считал трещины. Раз, два, три, четыре... Мужчина кончил ему на живот. Горячие капли упали на кожу, потекли вниз. — Отдохни, — сказал он, вставая. — Сейчас следующий. Рико лежал на бетоне, дрожа. Из него текло — кровь, сперма, смесь всего. Он не мог пошевелиться. Третий подошел не сразу. Дал ему минуту — может, две. Потом снова перевернул, снова раздвинул, снова вошел. — Ты там как, живой? — спросил он, двигаясь. — Не отключайся, мы еще не закончили. На вторые сутки Рико перестал чувствовать боль. Тело онемело, превратилось в кусок мяса, которым пользовались. Он не знал, сколько их было. Потерял счет после восьмого. Может, десять. Может, больше. Они приходили по очереди. Иногда по двое. Иногда один трахал его в рот, другой сзади. Иногда заставляли сосать сразу двоих. Его рвало от запаха, от вкуса, от всего. Они смеялись, когда его тошнило. Заставляли слизывать собственные рвотные массы с пола. — Ты теперь наша собачка, Морияма. Наша личная дыра. — Хорошая дыра. Узкая, теплая. — Сколько за него клан дает? — Полмиллиона. — Дешево. За такого красавчика можно и больше выручить. Они говорили при нем. Обсуждали, сколько он стоит, убьют его или оставят, можно ли его продать в рабство куда-нибудь за границу. Рико смотрел в стену и считал трещины. Раз, два, три, четыре... Потом сбивался и начинал заново. Иногда он думал о Жане. О том, как сам приказывал делать это с ним. Как сидел в раздевалке Эдгара Аллана и смотрел, как его команда насилует Жана. Как отдавал указания — глубже, жестче, не останавливаться. Он думал о глазах Жана. Пустых, мертвых, смотрящих в потолок. Точно так же, как он сам сейчас смотрел в потолок этого проклятого склада. Заслужил, — мелькнула мысль. — Я заслужил каждую секунду. К третьим суткам он уже не понимал, где реальность, а где бред. Ему казалось, что он видит отца. Тот стоит в углу склада и смотрит на него с презрением. — Слабак. Потом отец исчезает, и появляется Ичиро. Стоит, смотрит на него сверху вниз, и в глазах — холод, равнодушие. — Прости, — шепчет Рико. — Прости. Но Ичиро молчит. Просто смотрит. Рико плакал. Беззвучно, не двигаясь, просто слезы текли по щекам, смешиваясь с грязью и кровью. — Не надо, — шептал он. — Пожалуйста. Но никто не приходил. Ичиро Ичиро Морияма не любил, когда его отрывали от дел. Он сидел в своем кабинете просматривая отчеты. После смерти отца вся ответственность за семью легла на его плечи. Слишком много всего нужно было контролировать. Дверь распахнулась без стука. Дядя — Тэцудзи Морияма, тренер «Воронов» — влетел в кабинет с перекошенным лицом. — Ичиро. Рико. — Что с ним? — Ичиро даже не поднял головы от бумаг. Рико его не волновал. Отец приказал держаться подальше — Ичиро держался. Пять лет они почти не разговаривали. Даже после смерти отца ничего не изменилось. — Его похитили. Несколько дней назад. Клан Хаяси. Хотят надавить на Совет перед переговорами. Ичиро поднял голову. Несколько дней. Рико уже несколько дней в плену. — И ты только сейчас говоришь? — Я... я надеялся решить сам. Но они прислали видео. Ичиро вздохнул и включил проектор. Он ожидал увидеть стандартные переговоры, требования выкупа. Может, Рико в наручниках, с синяками. Он не ожидал увидеть то, что увидел. На экране его брат был привязан цепями к бетонному полу. Голый. Грязный. В крови. Вокруг него было четверо мужчин. Один трахал его в рот, держа за волосы. Второй сидел сверху, раздвинув его ноги. Третий ждал своей очереди. Четвертый снимал на камеру. Рико не кричал. Он вообще не издавал ни звука. Он смотрел куда-то в стену пустыми глазами, и только мышцы на шее вздувались, когда мужчина в его рте кончал, заставляя глотать. Но он молчал. Камера приблизилась к лицу Рико. Ичиро увидел его глаза — пустые, мертвые, но все еще с какой-то искрой. С тем же выражением, с каким Рико смотрел на всех в Эдгаре Аллане. Высокомерной, злой искрой, которую даже это не могло погасить. Ичиро смотрел на экран и чувствовал... ничего. Почти ничего. Это был просто брат, которого он не знал. Которого ему запрещали знать. Но что-то дрогнуло внутри. Он вспомнил Рико маленьким. Лет пять. Они играли в саду, бегали друг за другом, смеялись. Пока отец не увидел и не разлучил их. «У вас разные дороги. Ты будешь управлять делами семьи. Он будет никто.». Рико тогда заплакал. Ичиро помнил эти слезы. И помнил, как отец ударил Рико за слабость. — Выруби, — тихо приказал Ичиро. Тэцудзи поспешно нажал кнопку. В кабинете повисла тишина. — Сколько? — спросил Ичиро. — Десять человек охраны, плюс эти четверо... и главарь. Мы знаем, где они. Под Балтимором. Склад в промышленной зоне. — Поднимай людей.Через час его не должно быть там. Тэцудзи удивленно посмотрел на него. — Ты поможешь? — Рико — Морияма, — Ичиро снова уткнулся в бумаги. Голос его звучал ровно. — Пока он носит нашу фамилию, никто не имеет права трогать его. Это вопрос репутации семьи. Не более. — Конечно, — Тэцудзи кивнул и вышел. Ичиро остался один. Он смотрел в окно на огни Нью-Йорка и чувствовал странную тяжесть в груди. Не жалость. Нет. Просто... осознание. Его брата насиловали несколько дней, а он сидел в теплом кабинете и считал деньги. Он даже не знал жив ли тот вообще. Он отогнал эту мысль. Это не его дело. Он просто спасает фамильную честь. Спасение Операция была жестокой и быстрой. Наемники Ичиро — профессионалы, натренированные для таких задач — просто вошли и вырезали всех. Десять человек охраны, четверо насильников и главарь были уничтожены за семь минут. Никаких переговоров, никакой пощады. Когда Рико вынесли из склада, один из наемников связался с Ичиро. — Мы нашли его, сэр. Он... он в плохом состоянии. Думаю, он здесь почти четверо суток. Камера показала тело, завернутое в спасательное одеяло. Ичиро увидел мельком — бледную кожу, кровь, грязь. Увидел, как брат дрожит, даже без сознания. — Везите его в мой ангар. Врачи уже там. Через час Рико был в частном самолете Ичиро. Когда его втащили внутрь, Ичиро впервые за долгие годы увидел брата вблизи. И чуть не отвернулся. Рико был похож на разбитую статую. Губы разбиты в кровь, распухли так, что он не мог их сомкнуть. Под глазами черные провалы. На шее — следы удушения и укусов, на плечах — синяки от пальцев, на бедрах — засохшая кровь и сперма. От него воняло. Грязью, потом, чужим семенем. Мочой. Рвотой. Четыре дня в аду оставили свой след. — Рико, — позвал Ичиро. Рико дернулся. Его рука, несмотря на вывихнутое плечо, слабо потянулась куда-то в сторону — жест защиты. А потом он увидел, кто перед ним. — Ичиро... — выдохнул он. Голос сел от криков. — Прости... я... я не хотел... Ичиро нахмурился. Чего Рико боится больше — его или тех, кто его мучил? — Тихо, — сказал он. — Врачи приедут. Рико попытался отползти, цепляясь пальцами за пол самолета. Его трясло. Мелкая, противная дрожь, которую он не мог контролировать. Из него все еще текло — смесь крови и спермы стекала по ногам, оставляя след на полу. — Не подходи, — прошептал он. — Пожалуйста, Ичиро. Не надо. Я недостоин. Ичиро замер. Он никогда не слышал от брата такого тона. Рико всегда был высокомерным, жестоким, уверенным в себе. А сейчас перед ним лежало сломанное существо, которое боялось даже его присутствия. Он медленно снял свой пиджак и накинул на плечи брата. — Врачи прибудут через час, — сказал он. — Потерпи. Рико смотрел на него пустыми глазами. — Зачем ты... зачем ты спас меня? Ичиро не ответил. Он просто отвернулся и вышел. В гнездо Рико не дали времени прийти в себя. Врачи обработали его раны, сделали уколы, перевязали. А через несколько часов в комнату вошли двое. — Одевайся. Ты уезжаешь. Рико с трудом поднял голову. Каждое движение отдавалось болью во всем теле. — Куда? — В гнездо. В Эдгар Аллан. Домой, — подумал Рико. — В команду. Он не знал, радоваться ему или бояться. Машина остановилась у знакомого здания. Спортивный комплекс Эдгара Аллана. Гнездо. Рико вышел, опираясь на дверцу. Ноги дрожали. Тело ныло. Каждый шаг давался с трудом. Никто не должен знать, — пронеслось в голове. — Никто не должен видеть. Я справлюсь. Я всегда справлялся. Он прошел в здание, мимо пустых коридоров, мимо раздевалок, мимо залов для тренировок. Все было знакомо до боли. Никто не встретился ему по пути. Команда была на игре. В комнате общежития было пусто. Его вещи лежали нетронутыми. Словно ничего не случилось. Рико закрыл дверь, прислонился к ней спиной и медленно сполз на пол. Я дома. Я в безопасности. Я справлюсь. Он сидел на полу, сжимаясь в комок, и пытался унять дрожь. Жан сидел в своей комнате, прижимая лед к распухшему лицу, когда услышал шаги в коридоре. Он не ждал никого. Команда была на игре, Рико пропал уже несколько дней назад, и никто не знал, где он. Тренер был мрачнее тучи, но ничего не объяснял. Шаги стихли где-то рядом. Потом хлопнула дверь — дверь комнаты Рико. Жан замер. Рико вернулся? Он подождал несколько минут. Прислушался. Тишина. Что-то заставило его встать и выйти в коридор. Он сам не знал, зачем. Может, привычка проверять, где капитан. Может, страх, что тот придет и снова начнет избивать за то, что он сидит, а не тренируется. Может, простое человеческое любопытство — куда пропадал Рико все эти дни? Дверь в комнату Рико была закрыта. Жан постоял перед ней, не зная, что делать. Потом тихо постучал. Никто не ответил. Он толкнул дверь. Она была не заперта. Рико сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Лицо его было в синяках — желто-фиолетовых, заживающих, но явно свежих. Губы распухли. Под глазами черные круги. Он был бледен, как смерть, и весь дрожал. Жан замер на пороге. Он смотрел на Рико и не верил своим глазам. Рико — тот, кто избил его несколько дней назад до полусмерти за пропущенную подачу — сейчас сидел на полу, сжавшись в комок, и выглядел так, будто его самого избивали и насиловали несколько суток подряд. Рико поднял голову и увидел Жана. Его глаза изменились за долю секунды. Пустота, которая была в них, исчезла, сменившись привычной холодной маской. Но Жан успел увидеть. Успел заметить тот ужас, который прятался за этой маской. — Чего смотришь? — голос Рико звучал хрипло, но ровно. — В первый раз меня видишь? Жан молчал. Смотрел на его лицо. На синяки. На то, как Рико старается сидеть прямо, хотя каждое движение явно причиняет боль. — Что случилось? — спросил Жан. — Ничего. Упал. Врет, — подумал Жан. — Так же, как я вчера врал, когда он спросил, почему я пропустил подачу. Так же, как я врал каждый раз, когда он избивал меня, а потом спрашивал, все ли со мной в порядке. — Ты не падал, — сказал Жан. Рико усмехнулся — криво, через силу. — Ты теперь эксперт по моим падениям? — Я эксперт по синякам. Ты меня им научил. Рико замер. Секунду смотрел на Жана. Потом отвел взгляд. — Закрой дверь, — сказал он. — Сквозняк. Жан закрыл дверь. Но не ушел. Остался стоять, прислонившись к косяку. Рико сидел на полу, глядя в стену. Жан смотрел на него. В комнате было тихо. Только дыхание — тяжелое у Рико, ровное у Жана. — Ты не спрашиваешь, — сказал вдруг Рико. — О чем? — Где я был. Что случилось. — Ты все равно не скажешь. Рико повернул голову. Посмотрел на Жана долгим взглядом. — Откуда ты знаешь? — Потому что я тоже не говорю. Когда ты спрашиваешь, откуда у меня синяки. Рико молчал. Жан ждал. — Ты был на игре? — спросил Рико. — Нет. Ты сказал сидеть в норе. Рико отвел взгляд. — Мы проиграли, — сказал он. — Я слышал. — Да. Рико усмехнулся — горько, без веселья. — Без меня проиграли. Интересно. Жан молчал. — Уходи, — сказал Рико. Жан не ушел. Он открыл дверь, вышел в коридор, но остановился за порогом. Прислонился спиной к стене рядом с дверью. Остался стоять. На случай, если Рико закричит ночью. Он сам не знал, почему остался. Может, потому что Рико выглядел так же, как он сам после очередного избиения. Может, потому что впервые за все время увидел в глазах Рико не холодную жестокость, а что-то другое. Что-то, чему он не мог подобрать названия. Жан стоял в темном коридоре и слушал тишину. --- Глава 6. Ночь Рико не кричал этой ночью. Он сидел на полу, пока не затекли ноги. Потом перебрался на кровать. Лежал, глядя в потолок, и считал трещины. Как тогда, в складе. Раз, два, три, четыре... Не спать. Если засну — кошмары. Если кошмары — закричу. Если закричу — услышат. Услышат — узнают. Он сжал зубы. Я не закричу. Я Морияма. Я не кричу. За стеной было тихо. Жан ушел? Или все еще стоит в коридоре? Рико не знал. И не хотел знать. Почему он смотрел на меня так? — думал Рико. — В его глазах не было страха. Не было ненависти. Только... что? Он не мог понять. Он должен ненавидеть меня. Я избивал его. Я отдавал его команде. Я делал с ним то же, что со мной сделали они. Мысль была острой, как нож. То же самое. Я делал с ним то же самое. Рико закрыл глаза. Сразу всплыли руки. Лица. Смех. Четыре дня боли и унижений. Он открыл глаза. Не спать. Утром Рико вышел в коридор. Тело ныло, каждое движение отдавалось болью, но он заставил себя идти прямо. Никто не должен видеть слабость. Никто. Жан стоял у окна в конце коридора. Услышав шаги, обернулся. Они встретились взглядами. Рико хотел пройти мимо, не глядя. Но ноги сами остановились. — Ты всю ночь стоял здесь? — спросил он. Жан пожал плечами. — Нет. Ушел под утро. Рико смотрел на него. На синяки на его лице — свои, вчерашние. На то, как Жан держится прямо, хотя явно тоже испытывает боль. — Зачем? — спросил Рико. — Не знаю. — Ты меня ненавидишь. — Да. — И все равно стоишь здесь. — Да. Рико молчал. Смотрел на Жана. Он не боится, — подумал Рико. — Странно. Раньше боялся. А сейчас нет. — Ты изменился, — сказал Рико. — Нет. Это ты изменился. Рико дернулся. Отвернулся. — Я не меняюсь. — Меняешься. Раньше ты бы просто прошел мимо. Или ударил. А сейчас стоишь и смотришь. Рико не нашелся, что ответить. Он развернулся и пошел по коридору. Жан смотрел ему вслед. Прошло несколько дней. Рико почти не выходил из комнаты. Говорил всем, что болен. Тренировки пропускал. На вопросы отвечал односложно. Никто не должен знать, — повторял он себе. — Никто не должен видеть. Но по ночам он просыпался от кошмаров. Зажимал рот рукой, чтобы не закричать. Сидел в темноте, дрожа, и ждал утра. Жан приходил каждый вечер. Просто стучал, входил, садился на стул у стены. Молчал. Смотрел. Рико сначала прогонял его. Потом перестал. Потом начал ждать. — Почему ты приходишь? — спросил он однажды. Жан пожал плечами. — Не знаю. — Ты должен ненавидеть меня. — Ненавижу. — Тогда зачем? Жан молчал долго. Потом сказал: — Потому что ты теперь такой же, как я. Рико замер. — Я не такой. — Такой. Ты знаешь, каково это — когда больно. Когда страшно. Когда не можешь спать. Когда хочешь, чтобы кто-то просто сидел рядом. Рико смотрел на него. В темноте лица не было видно, только силуэт. — Откуда ты знаешь, чего я хочу? — Потому что я хочу того же. Рико молчал. Жан сидел на стуле, не двигаясь. — Я не прошу прощения, — сказал Рико. — Я не умею. — Знаю. — И я не изменюсь. — Знаю. — Тогда зачем ты здесь? Жан поднялся. Подошел к кровати. Сел на край. — Просто так. Рико смотрел на него. Потом медленно, очень медленно, закрыл глаза. Они сидели в темноте. Молча. На седьмую ночь после возвращения Рико не выдержал. Кошмар был особенно ярким. Руки, лица, смех. И запах. Тот самый запах грязного склада, пота и крови. Он проснулся с криком. Сел на кровати, хватая ртом воздух. Дрожал так сильно, что зубы стучали. Дверь открылась. Жан вошел. — Я здесь, — сказал он. Рико смотрел на него невидящими глазами. Потом узнал. — Жан... — голос сорвался. — Я здесь. Рико сжался в комок. Закрыл лицо руками. — Они там, — прошептал он. — Снова. — Знаю. — Я не могу. Не могу больше. Жан молчал. Сидел рядом. — Я думал о тебе, — сказал Рико, не поднимая головы. — Там. Когда они... когда они делали это. Я думал о тебе. Жан замер. — Я думал о том, как ты смотрел в потолок. Как молчал. Как терпел. И я понял... я понял, что заслужил это. Каждую секунду. Жан молчал. — Ты не заслужил, — сказал он наконец. Рико поднял голову. В глазах его были слезы. — Что? — Ты не заслужил того, что с тобой сделали. — Но я делал это с тобой. — Да. Но это не значит, что ты заслужил. Рико смотрел на него непонимающе. — Я не понимаю, — прошептал он. — Я тоже. Они сидели в темноте. Потом Жан лег рядом. Просто лег, накрылся краем одеяла. — Спи, — сказал он. Рико замер. Потом медленно закрыл глаза.