Истории «Синей Тюрьмы»

Нарушитель спокойствия, найденный под сиренью

Солнце только начинало золотить верхушки яблонь в саду у бабушки. Воздух был сладким от цветущей сирени неподалёку и утренней росы. Ты, вооружившись плетёной корзинкой, уже около часа бродила по саду, заглядывая в каждый кустик и вороша молодую траву в поиске пасхальных яиц. Каждый год, в Пасху, ты ждала именно этого — момента, когда бабушка вернётся домой и, усевшись на скамейку возле печи, с доброй улыбкой кивнет. И сейчас ты снова была здесь, а возраст не имел для этого никакого значения. — Ещё одно, — прошептала ты, наклоняясь к скамейке и пряча крашеное красное яйцо с белыми точками в корзинку. — Неплохо, в прошлый раз бабушка оставляла тринадцать, значит, я близка к победе. Выпрямившись с ухмылкой победителя на губах, ты замерла: справа, прямо под пышным кустом сирени, что-то промелькнуло, шурша листвой. Белое пятно не ускользнуло от твоих глаз, и ты насторожилась. Возможно, это была мышь, а возможно, одна из куриц, в очередной раз удравшая из курятника. — Что-то я не помню, чтобы у курицы были длинные уши… — пробормотала ты, делая осторожный шаг к кусту. Медленным движением отогнув ветку, ты моргнула, застыв. Прямо перед тобой сидел кролик, белый, как подснежник, но глаза алые, умные, и это показалось странным. — Откуда ты, пушистик? Потерялся? — вы, казалось, играли в гляделки. Кролик сидел спокойно, дёргая носом, пока ты смотрела на него как на чудо света. Ты протянула к нему руку, желая кончиками пальцев прочувствовать мягкий мех, но сразу остановилась, уловив в воздухе запах сырой земли, как после дождя. Алоглазый комок встрепенулся, прыгнул в сторону, и ты увидела, как эта маленькая фигура перетекает во что-то большее, словно кто-то стёр границы между человеком и животным. Ты ахнула, отскочив назад и крепче сжав корзинку, будто готовясь в случае чего как следует дать ею по затылку неизвестного. Перед тобой стоял он. Высокий, бледный, со шрамом, пересекающим правую сторону лица. Волосы его лавандовые, спутанные от постоянной беготни через кустарники. А его уши… те самые, кроличьи, длинные, как две антенны, торчали из-под прядей, улавливая каждый твой вдох. Его глаза горели чем-то неизвестным, пугая и одновременно пробуждая давно исчерпанный детский интерес. — Ну вот, ты меня нашла, — сказал он голосом, напоминающим лёгкую мелодию. Улыбка затронула уголки его губ, растягиваясь в ленивую усмешку. — А не надо было. Ты смотришь на его алые глаза, на шрамы, улыбку, больше похожую на угрожающую усмешку, и даже не знаешь, что ему сказать. — Ты… — Пасхальный кролик. Да, мы не только в сказке. А ты что думала, демон? — со смешком ответил он, делая шаг к тебе. — Можешь так меня и звать, просто Банни. Банни протягивает руку, кончиками пальцев касаясь твоего подбородка. Они тёплые, теплее твоего румянца, против твоей воли расползающегося по щекам. — Никому ни слова, поняла? Ты же не хочешь навлечь неприятности на свою бабушку? Сердце у неё доброе, а душа ещё молода, ты уж побереги, иначе кто будет прятать эти пасхальные яйца, кроме меня? — его взгляд покосился на твою корзинку, но содержимое волновало его не столько, сколько ты сама. — У нас, знаешь ли, тоже дел много. Ты сглотнула, делая шаг назад. Тёплое прикосновение сразу исчезло. — Я забочусь о своей бабушке, но меня больше интересует другой вопрос… — У меня есть ровно две минуты на разговоры, время тикает, моя нора скоро исчезнет, — он кивает на свои позолоченные часы, прикреплённые к поясу. — Кто ты на самом деле? — Кто я? Ни человек, ни зверь, ни демон и не какое-то божество, — отвечает он, почти забавляясь твоим любопытным выражением лица и круглыми глазами. — Я всего лишь оборотень, существо, выполняющее свою работу в один и тот же день. Кстати, приятного аппетита, и бабушку угости. Банни коснулся своих часов и в последнюю минуту, одарив тебя загадочным взглядом, прыгнул в кусты, обращаясь в животное. Ты видела лишь белый ком, убегающий через траву по сухим листьям, взглядом провожая его до самого леса, пока кролик совсем не скрылся. — Приятного аппетита?.. — шепнула ты себе, взглянув в корзинку. Рядом с пасхальными яйцами, в золотистой обёртке, лежали маленькие шоколадные конфеты, так сильно напоминающие крольчат. — Вот тебе и Пасха. Ты постояла ещё несколько минут, глядя куда-то вдаль, и, вдохнув, решила собрать последние яйца, чтобы поскорее вернуться в дом, вот только бабушке так ничего и не сказала. Ни о незнакомце, ни о дне, который стал самым причудливым из всех, что ты пережила, ни о том, почему он упоминал о ней. Сидя перед окном на кухне, ты не могла выкинуть его образ из своей головы, но будь уверена, бабушка знала о кролике в своём саду уже долгое-долгое время…