Истории «Синей Тюрьмы»

Персонажи: Шидо Рюсей, Банни Иглесиас, Кунигами Ренске, Алексис Несс, Чигири Хёма, Шуто, Йоичи Исаги, Оливер Айку, Михаэль Кайзер, Ниджиро Нанасэ, Рин Итоши, Саэ Итоши, Шоэй Баро, Юкимия Кенью, Отоя Эйта. Пролог: Всё очень просто: вы были на ночёвке у друзей, где вам предложили сыграть в бутылочку, ну и по законам всех миров и измерений персонаж крутанул её, а горлышко бутылки показало на тебя. Вы с ним лучшие друзья.

Шидо Рюсей

Оставаться с ним наедине — это как остаться запертой рядом с тикающей бомбой, так что ты постаралась вжаться в стенку шкафа. Его, казалось бы, горящие даже в темноте глаза были прикованы к твоей фигуре. — Йо, Т/и-чан. — Даже не думай… Ты скрестила руки на груди, наблюдая за каждым его движением с непроницаемым лицом. По тому, как он лыбился и смотрел на тебя, уже было понятно — он что-то затеял. Время шло слишком медленно, к великому сожалению. Снаружи шкафа доносились весёлые голоса ваших друзей, правда их было не разобрать, наверняка они уже имели представления о том, что по законам жанра должно произойти. — Ну Т/и… — мурлыкнул он, наклонившись ближе, тёплое дыхание коснулось твоего лица. Грёбаная теснота шкафа не давала отстраниться. — Ну что тебе? Рюсей опустился лбом к твоим ключицам, крепко обнимая за торс. Он вёл себя сейчас уж чересчур навязчиво… От этого на твоём лице промелькнуло лёгкое недовольство — снова он вторгается в личное пространство. С одной стороны его близость была приятна, а вот с другой это действительно очень выводило из себя. — Рю, тебе вот так сильно нечем заняться? — Но ты же не против, верно? Признай, ты любишь мои обнимашки, а может, и меня тоже, хмм? — розовые кошачьи глаза встретились с твоими, не только морщинки в уголках, но и почти дьявольская ухмылка выдавали его насмешку. Он слишком часто говорил всё что думает, ещё и стебётся. Ты ожидала чего угодно, но точно не этого. Он серьезно сказал об этом именно сейчас? Неужели он действительно думал, что может кого-то привлечь своими дебильными выходками? Ещё четыре минуты, четыре минуты… — С чего вдруг ты так решил?.. — Задницей чую. Конечно, ему нужно было сказать именно это. — Никакой романтики от тебя, Рю, абсолютно, — почти разочарованно ответила ты закатывая глаза. Рюсей рассмеялся над твоими словами, оскалившись в ухмылке — эти слова его позабавили. Твоя раздражённость и замечания всегда провоцировали его на продолжение. — Вся эта трепетная хрень и сопли… У меня своя романтика. Ты выгнула бровь в молчаливом вопросе. Чужие руки уже крепко обхватывали твою талию, не давая шанса на свободу. — Хочешь покажу? — с хрипловатым тоном проговорил он, не открывая от тебя хищный взгляд. Дверцы шкафа внезапно резко раскрылись, ты вздрогнула от неожиданности, сразу же юркнув прочь из рук Рюсея как от лесного пожара, возвращаясь к остальным с покрасневшими щеками. Он, совсем не торопясь, шёл следом, прокручивая мысли в голове, как терпеливый зверь.

Банни Иглесиас

Для Банни шкаф был чутка маловат, в плане высоты. Лавандововолосому приходилось наклоняться к тебе поближе. Внутри было тускло, свет, проходящий через несколько щёлок, падал прямо на правую сторону его лица, обрамляя крестообразный шрам, на который ты невольно засмотрелась больше чем следовало. — Снова пялишься? — спросил он до боли знакомым вежливым тоном, в нём не смогла скрыться фальшь. Рубиновые глаза смотрели вглубь твоих. — Пялюсь? Кто? Я? Пфф, чушь собачья... — Или это чушь Т/и? — перебил он в наглую. Он дразнил? Или издевался? Из-за его улыбки, так сильно похожую на милую и совершенно невинную, трудно было найти правду. — Ты иногда такая язва, с виду милый, а язык оторвать хочется… Твоя рука поднялась к его щеке, подушечки пальцев как пёрышко скользнули по рубцу на коже. — Не стоит… Тёплые пальцы обхватила твоё запястье, притягивая ближе к себе. Хватило всего лишь короткого шага, и вот ты уже оказалась прижатой к его груди.Приятный запах одеколона сразу ударил в нос. — О, знакомый запах, я думала ты им больше не пользуешься. Ты прислонилась головой к его грудной клетке, обвив руками талию в дружеских объятиях. — Ты говорила он тебе нравится. — Было такое, не отрицаю, — довольно проворковала в ответ ты, уткнувшись лицом в его грудь поглубже. Цитрусовые нотки, смешанные с чем-то более мягким, осевшие на его одежде, всё ещё давали чёткое послевкусие знакомого аромата. Твоему мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы обработать его слова. — Погоди, что? А я тут причём? Банни усмехнулся от твоей реакции. — Я знал, что ты сегодня тоже придёшь сюда. — И поэтому решил повыпендриваться? Ну ты и павлин… Не дожидаясь позволения Банни поднял руку, отводя прядь волос с твоего лица. Его пальцы едва коснулись твоей кожи, и от этого лёгкого, невесомого прикосновения по твоему телу пробежал приятный холодок. В этом жесте было что-то большее, чем просто желание убрать волосы с лица. Он наклонился ближе, запирая в своих объятиях между стенкой и собой. Рубиновые глаза блуждали по твоему лицу, пытаясь найти малейший намёк на сопротивление. — Ты вообще-то теперь тоже пялишься… — Чтож, у меня есть повод :3. — В таком случае у меня тоже есть повод касаться твоих шрамов, нахальный кролик. Ещё ни слова не последовало, и в воздухе повисла пауза. Ты глубоко вздохнула и встала на носочки, осторожно прижавшись губами к его губам. Банни потребовалось всего мгновение, чтобы ответить на твой поцелуй, его руки осторожно обхватывали твоё лицо После этого маленького раунда, вы остаток вечера просидели вместе, в тишине, подальше от других.

Кунигами Ренске

Шкаф в шкафу, логично звучит? Вполне, особенно из-за его накачанной фигуры. Вы стояли лицом друг к другу. Рыжий прислонился к углу, руки скрещены, взгляд отведён, у него не было интереса к игре, но раз с ним в шкафу заперли тебя, всё было не так ужасно, вернее, могло бы быть. Мало того что внутри было душно как в коробке, так ещё и ты, жавшаяся к нему из-за тесноты маленького пространства, грела его. — Ты можешь ко мне не прислоняться?.. — И куда я себя дену? Это ты тут всё место занял, кобаняра, если тебе жарко — не дыши. Ренске свёл брови в хмуром взгляде, ничего не сказав. Ты и твоя язвительная сторона… Минуты три вы просто молчали, ничего не говоря, и тебе это быстро надоело. Молчание утомляло, хотелось поговорить хотя бы о каких-нибудь пустяках. В голову не пришло ничего лучше, чем просто начать раздражать рыжика. Прошла буквально минута, которая, казалось, растянулась в бесконечность. Ты, не в силах сдержать озорной порыв, потянулась пальцем к боку Кунигами, испытывая его терпение и нервы на прочность. Болезненно ткнув его в бок, ты ожидала какой-то реакции, но Кунигами даже не пошевелился — ни один мускул не дрогнул. Его крепкие мышцы было не пробить каким-то тычком. Он продолжал стоять как столб, невозмутимый и спокойный, будто ничего не произошло. — Ты издеваешься? Поговори со мной хотя бы, нам тут ещё минут пять торчать. — Не хочу… — Что значит «не хочу»? Ладно, прекрасно, ты сам напросился. С большим трудом, тебе удалось развести его руки в стороны, стискивая в своих объятиях его высокую фигуру Он неохотно опустил руки тебе на талию, наконец решив посмотреть на тебя. Кромешная тьма мешала разглядеть черты твоего лица, впрочем, это было неважно — ощущения того, как ты прижимаешься к нему, было достаточно. В тишине послышался тяжёлый вздох. Рыжий опустил голову на твою, продолжая стоять, прислонившись спиной к деревянной поверхности шкафа. Может, он и не хотел признавать, но твоя прилипчивость ломала его барьер, выстроенный вокруг, как неприступные стены. Звуки снаружи не особо имели значения, ребят не должно было волновать происходящее. Минуты проходили медленно, биение его сердца приятным ритмом отдавалось под твоим ухом, громким, медленным. — Капец ты себе грудь отрастил конечно. — Чего?.. Дверцы шкафа открылись, яркий свет заставил неприятно поморщится вас обоих. Оставив Ренске без ответа, ты выпуталась из его рук — он и моргнуть не успел как ты скрылась из виду, а вот твои слова ещё долго крутились в его голове.

Алексис Несс

Вместо шкафа вас обоих запихнули в подвал — тесное и мрачное помещение, где пахло сыростью и старой древесиной. Единственным светом служила голая лампочка, свисающая с потолка, и то казалось, что она умрёт, если её тронуть. Всё бы ничего, но внутри было немного прохладно, и от каменных стен веяло холодом, который сразу пробрался под одежду и заставил поежиться. Это не скрылось от глаз Алексиса. — Замёрзла? — Немного, тут прохладно. Алексис призадумался, сделав шаг к тебе ближе. В его глазах читалась неуверенность, смешанная с нежностью. Он не хотел доставлять дискомфорт своей близостью, ведь для него было важно, чтобы ты чувствовала себя комфортно, но всё же мурашки, пробежавшие по твоей коже, и искренняя забота, которую он испытывал к тебе, подтолкнули его обхватить твою персону. Руки с осторожностью обвились вокруг, притянув к его торсу. — Так лучше?.. — В полне, ты очень тёплый ^^ Его объятия небыли настойчивыми, ты могла выбраться в любой момент если они доставят тебе дискомфорт. Как же он любил такие моменты… Твой запах, будь то духи или просто шампунь, целиком наполнял его грудь. Приятное спокойствие полностью охватывало его существование. Учащённое сердцебиение барабанило по рёбрам, будто пытаясь вырваться наружу от переполнявших эмоций. То, что он может держать тебя так близко, обнимать, ощущать твоё тепло — это казалось каким-то благословением. — Расслабься, а то мне кажется у тебя сейчас ненароком случится сердечный приступ. — Прости, я сейчас ничего не могу с этим поделать… — Впрочем как и всегда. Его взволнованный тон, полный нетерпения и даже радости, заставил улыбку медленно расплыться по губам. Алексис был навязчивым, временами раздражительным, но только потому что очень ценил твою дружбу. Для него потеря тебя, была бы не хуже ударом ядовитого кинжала в раненое сердце. Времени оставалось всё меньше, мыслей в голове всё больше. — Алексис, можешь немного наклониться? Недолго думая, Несс выполнил твою просьбу, а ты, схватив его за воротник футболки, прижалась губами к его щеке кратким поцелуем. Реакция была мгновенной, удивлённый писк, недоумевающий взгляд и покрасневшие щёки. Его пальцы вцепились в твою одежду почти с отчаянием. — Т-Т/и… — шёпот твоего имени сорвался с его губ, и как раз в тот момент, когда он хотел сделать тоже самое, со стороны двери послышался щелчок — время вышло. Ты вышла первая, настойчиво утягивая его за собой в неизвестном направлении, держа за руку. Друзья провожали вас растерянными взглядами.

Чигири Хёма

Вы оба уселись на полу шкафа, тесно прижавшись друг к другу. Между вами царило безмолвие, лишь изредка нарушаемое далёкими звуками из других комнат. Делать особо нечего, и эти семь минут явно покажутся бесконечными. Скука постепенно брала своё, и ты, взглянув на Хёму, потянулась к его распущенным волосам. — Что ты задумала? Голос был не грубым, просто любопытным. Он наклонился к твоей руке поближе, так и быть, разрешая что-нибудь заплести. — Скучно, так что буду мучить твои волосы~ Хёма сдался быстро, не пытаясь сопротивляться. Твои пальцы ловко заплетали ему маленькие косички, не дёргая ни одну волосинку, и пока ты была занята, он раздумывал о чём-то своём. Ты всегда была такой аккуратной с его волосами, и он действительно это очень ценил, ценил точно так же, как спокойствие, охватывающее его в твоём присутствии. Непринуждённость момента, твои прикосновения, посылали импульсы по всей коже, Хёма открыл глаза, в надежде что сможет разглядеть твоё лицо. Эта игра заключалась именно в этом, не так ли? Смешать чувства двух друзей в непонятное месиво из неловкости и запутанных чувств, вот только, в своих чувствах он уже давно разобрался. — Как думаешь сколько ещё времени осталось? — Не знаю, возможно, минуты 2-3? — Тогда… Я хочу кое-что сделать с твоего позволения. Ты остановилась на мгновение, держась за прядь его волос. — И что же? Хёма обхватил твой подбородок, притянув поближе. Он подождал, дал тебе время отстраниться, и когда ты ничего не предприняла, коснулся губами твоих в сладком поцелуе. — Это… Может, это было поспешно, неожиданно и необдуманно, он и сам понимал, что обстоятельства складывались не самым идеальным образом. Но, несмотря на сомнения и неуверенность, он постарался сделать этот момент более особенным для вас обоих. Как только вас выпустили из шкафа вы немного отошли от других — сейчас у вас была весомая причина поговорить наедине.

Шуто Сендо

В тесноте да не в обиде, или наоборот, в вашем случае. Вы оба с утра были в лёгкой ссоре по глупой причине, и сидеть рядом друг с другом впритык было как-то не особо весело. Ты как раз хотела немного пошевелиться, случайно ткнув его в рёбра локтём. — Ты можешь поосторожнее это делать? — прошипел Шуто, дуясь как маленький мальчик. — Заткнись, здесь ты широкий, а не я, лосось долбаный… — Лосось?! — он уставился на тебя, терзая возмущённым взглядом сквозь тьму. — Да, лосось, или мне лучше сказать осёл? Шуто раздражённо фыркнул, закатив глаза и скрестив руки на груди. Спорить вам двоим сейчас было бесполезно, вы были в невыгодном положении, сидя в пыльном кошмаре под названием шкаф. Прошла минута, а никто из вас не хотел разговаривать друг с другом. Казалось бы, всего лишь не сошлись во мнениях, а в итоге настоящая война. Молчание продолжалось до тех пор, пока Шуто не нарушил напряжённую тишину. — Прости за случай утром… — пробормотал он неохотно, всё-таки признав вину в маленьком инциденте, — но ты тоже виновата. Слегка нахмурившись, ты вздохнула, прислоняясь головой к его плечу, от его одежды приятно пахло каким-то парфюмом, так и хотелось уткнуться носом немного поглубже. — Я просто была не в настроении… Он не отстранился, когда ты приблизилась, во-первых было некуда, если только сесть на ведро, прижимающееся к нему с другой стороны, во-вторых твоя близость была ему приятна, порождая за собой некоторые сомнения по поводу его мечты. Шуто наклонился, опуская голову на твою. Ты сразу почувствовала, как его рука легла тебе на колено, медленным движением лаская сквозь ткань. Когда времени оставалось совсем мало, ты, подняв голову с плеча, одарила его тёплым поцелуем в щёку. Его щёки медленно загорелись под цвет волос, и в ответ он склонился ближе, прижимаясь губами к твоим, лёгкое, почти неряшливое прикосновение говорило многое, чего вслух он вряд ли сказал бы. — Я думала ты мечтаешь жениться на голливудской актрисе?.. — отстранившись спросила ты. — Мечты не всегда сбываются, или, я думаю, ты просто лучше… Время вышло, и вы оба выбрались из шкафа, наконец вдохнув свежего воздуха. Его пальцы обвились вокруг твоего запястья, уводя в сторонку от других, чтобы поговорить наедине после произошедшего.

Йоичи Исаги

Шкаф как шкаф, небольшой, тесный, и что самое главное, ни тебе, ни ему по росту не подходит, вас будто в коробку засунули, и чтобы компенсировать этот раздражающий дискомфорт, тебе пришлось сидеть на его бёдрах, лицом к лицу, упираясь руками куда угодно, но только не в него. Ужасная неловкость заставляла тебя не двигаться, а сидеть ровно как бревно. Неловко было не только тебе, Йоичи сам не понимал, радоваться ему или плакать, хотя отнёсся к этому более спокойно. — Прости, глупая была идея соглашаться на это… — Нет, всё в порядке, не извиняйся за эту глупость, — попытался он тебя успокоить. Его руки покоились на твоих бёдрах, не сжимая и не двигаясь, просто ради комфорта. Казалось, эти семь минут будут самыми долгими в вашей жизни. Ты могла поклясться, что слышала собственное сердцебиение за пределами груди, надеясь, что время уже заканчивается. От Йоичи твоё смущение не скрылось. Пальцы слегка сжали твои бёдра, удерживая на месте, он пытался придумать хоть что-нибудь, чтобы эта неловкость улетучилась, а выходило всё совсем наоборот. В шкафу было ни развернуться, ни повернуться, хоть вешайся, всё сегодня было против вас. — Тебе не тяжело?.. Я ещё могу опереться на стенку, — твои глаза пытались разглядеть его, но безуспешно. — Нет, ты лёгкая, останься в таком положении, — Йоичи, недолго думая, поправил ваше положение, притянув тебя к себе поближе. Тёплые руки обхватили твою талию наподобие объятий, в то время как твои теперь покоились на его плечах. Так было удобнее, да и неловкость уже улетучивалась. Ты наконец смогла расслабиться, переваривая всё, что происходит, и от тебя не ускользнула одна маленькая деталь. — Знаешь, у тебя довольно крепкие бёдра, — выпалила ты к его удивлению. Теперь настала его очередь смущаться. Это всего-навсего безобидный комплимент, но задел он Йоичи довольно сильно. — А у тебя они наоборот мягкие… Мне нравится, — с лёгким сжатием твоих бёдер пробормотал он в ответ, пробуя, изучая, пока ты не возражала. Совместные посиделки в шкафу превращались не совсем в безобидные, и вы оба это знали. — Что-то тема не туда свернула… Сколько ещё времени вообще осталось? — сердце билось о рёбра как от смущения, так и от волнения. Его прикосновения не были противны, наоборот, очень даже осторожны, проверяя как ты отреагируешь. Сразу после твоих слов за дверцей послышались шаги, твоё спасение из неловкого положения. Вселенная наконец пришла тебе на помощь, спустя столько времени. После того как вас освободили, друзья ещё долго поглядывали на вас, им оставалось только догадываться, что произошло.

Оливер Айку

Всё было бы прекрасно, если бы не тесный шкаф, в котором вам двоим было мало места, особенно разноглазому. Ладно, если бы там было хотя бы чем дышать, эта духота в тесноте слишком изводила. Руки Оливера упирались в деревянные стенки, не касаясь тебя. Он чувствовал твоё дыхание возле своей груди, ровное, спокойное, тебе, кажется, было более чем удобно вжиматься в его крепкий торс. — Комфортно? — он опустил взгляд на тебя в темноте, и по голосу ты могла уловить его улыбку. — Издеваешься? Здесь душно как в духовке, — твоя щека чуть плотнее прижалась к груди Оливера, ощущая ритм его сердцебиения. Он был прав, тебе действительно было удобно. Между вами повисла тишина, уютная тишина, прерываемая его дыханием и твоим вздохом недовольства. Ситуация не была совсем ужасной, в какой-то степени даже приятной, как для тебя, так и для него, но в твоей голове уже некоторое время крутился один вопрос, касающийся его самого, сомнения, возникшие за время вашего знакомства. — Почему ты всё время меняешь девушек?.. Неприятный вопрос тяжело повис в воздухе. Тебе правда было любопытно, почему? Для чего? Неужели ему это действительно нравится… Оливер ничего не отвечал мгновение, он не знал, что тебе ответить. — Потому что пропадает интерес? Я не знаю как тебе ответить на этот вопрос, — его рука соскользнула со стены, коснувшись твоих волос. Осторожным прикосновением он аккуратно потянул за одну из прядей, не зная куда себя деть. — Ну, это точно не ответ, — с очередным вздохом пробормотала ты, разочаровываясь в его ответе. Время шло медленно, оставалось ещё четыре минуты, а затем ты почувствовала, как глубоко он вздохнул полной грудью. — Тогда что, если я ещё не нашёл ту самую? — Просто признай, что ты бабник… Оливера твои слова немного задели, но он оставил свои обиды, решив сосредоточиться на другом. Обе его руки опустились чуть ниже на твою талию с лёгким сжатием. Почувствовав смелое прикосновение, ты замерла, приподняв голову с его груди с немым вопросом. — Это было не очень вежливо, знаешь ли, ты можешь называть меня как хочешь, факт остаётся фактом, — он наклонился поближе, кончик носа почти коснулся твоего. — Ладно, но не думаю, что та самая захочет быть с тобой после миллиона интрижек, это как продать уже старого коня за огромные деньги, — с определённой резкостью ответила ты ему. Он смолчал, обдумывая твои слова. — Забрала бы его за бесплатно? — Оливер сказал это почти шёпотом возле твоего уха, прислоняясь головой к твоей. Он был либо слишком уверен в себе, либо слишком глуп и не понимал, что именно ты имела в виду. Встав на носочки, ты коснулась губами его щеки, оставляя маленький поцелуй. — Возможно… Как только замок двери щёлкнул, высвобождая вас от душных мук, ты отстранилась. Оливер не хотел отпускать тебя из своих объятий, но и настаивать не стал, молча следуя за тобой после вашего освобождения. Он чувствовал разочарование, проигрыш, в очередной раз потерпев поражение, а ведь ты ждала момента, когда он признает, что любит одну-единственную.

Михаэль Кайзер

Застрять в шкафу на семь минут, при этом прижавшись спиной к чужой груди, не очень приятное чувство, и ведь с этим ничего не поделаешь. Михаэлю было вполне комфортно: руки обхватывали твою талию, голова покоилась на твоём плече, он размеренно дышал тебе в шею, погрузившись в свои мысли. Ты могла только догадываться о том, что происходит в его голове. — Тебя что-то беспокоит, — не вопрос, утверждение, и ты знала, что была права. Хватка вокруг тебя на мгновение сжалась, снова ты слишком проницательна для его же блага. — И почему ты так решила? — Потому что всегда, когда тебя что-то гложет, ты прячешь лицо в моей шее… — подметила ты тихим голосом, подняв руку и коснувшись его щеки. Михаэль ответил на твоё прикосновение, прислонившись к твоей руке. Тёплые губы прикоснулись к твоей ладони. — Ты хочешь мне что-то сказать? Давай, я слушаю. Он не ответил, не хотел ничего говорить и снова вываливать на тебя свои свёрнутые в клубок мысли. Михаэль просто плотнее обвил твою талию, прижав к себе. Желание держать тебя рядом с собой было сильнее, чем поговорить, но этого было достаточно, все ответы плавали на поверхности. Прислонившись к нему в ответ, ты опустила руки на его. Пальцы прошлись по венам на тыльной стороне ладоней, прежде чем ты скрепила ваши пальцы. Всё это было слишком странно: обычно высокомерный парень, плюющийся ядом и ругательствами, сейчас сжимал тебя как плюшевую игрушку после кошмарного сна. Твой взгляд был устремлён куда-то в одну точку, ты задумалась, пока не почувствовала на своей шее тёплый след — его поцелуй, от которого по затылку пробежали мурашки. — Михаэль?.. — твоя голова слегка повернулась к нему, в попытках разглядеть эти привлекательные черты лица. И снова он тебе не ответил, просто наклоняясь к твоим губам и воруя поцелуй с непреднамеренной грубостью. От неожиданности ты вздрогнула, потребовалась секунда для осознания случившегося. Когда ты ответила, обхватив его затылок, он облегчённо вздохнул, невинный поцелуй углублялся, и как назло, в самый неподходящий момент время вышло. Ты успела отстраниться от Михаэля до того, как дверцы открылись, но порозовевшие губы и лёгкий румянец выдавали вас обоих. Смущение пожирало с головой весь оставшийся вечер, вам будет о чём поговорить после расставания с друзьями.

Ниджиро Нанасэ

Ты думала, что ситуация сложится немного не так, как тебе хотелось за время пребывания взаперти, но всё оказалось намного лучше, поскольку Ниджиро с собой с общего стола утащил пачку сухариков и мармелада. Долгие посиделки на полу просторного шкафа превратились в целый пикник. — Как они ещё не заметили пропажу? — пережёвывая мармеладки сказала ты, восседая рядом с ним. — Не знаю, но это и не важно, верно? — Ага, пусть злорадствуют сколько им угодно, а мы пока избавимся от улик. Освещения в шкафу никакого не было, только сквозная щель между дверей отбрасывала свет на ваши фигуры. Тем не менее, вам ничего не мешало объедаться сладким. — Эй, Т/и, — Нанасэ посмотрел на тебя с долей серьёзности, немного призадумавшись — тебе нравится кто-нибудь из нашей компании? Банальный, но очень даже внезапный вопрос на мгновение погрузил тебя в ступор. Ты уставилась на него, ища что-нибудь, что могло объяснить внезапность этого вопроса. — Ээ… Допустим, а почему спрашиваешь? Ниджиро как-то погрустнел от твоего ответа, отводя взгляд, в груди неприятно сжималось от мысли, что тебе кто-то нравится, когда он тоже питает к тебе симпатию. Изменение в уютной атмосфере между вами сразу стало заметно, и ты, лишившись всякой рациональности, наклонилась, оставляя ласковый поцелуй на его щеке. Ниджиро сразу расцвёл, как цветок после дождя, повернувшись к тебе. — Тебе не стоит волноваться об этом, потому что, ну, твои чувства всегда могут оказаться взаимными. — П-прости, я просто не знал, когда тебе лучше сказать о том, что чувствую, это слишком сложно, — Ниджиро почти запинался, глядя на тебя с благоговением и порозовевшими щеками. Он наклонился к тебе за поцелуем, и снова, как по злому предсказанию, двери с резким скрипом распахнулась, обламывая весь прекрасный момент, а снаружи стояли не очень довольные друзья, обнаружившие пропажу конфет. Вам двоим пришлось убегать от преследователей по коридору, цепко держась за руки и смеясь от этой комедии.

Рин Итоши

Дверца захлопывается, и темнота накрывает вас с головой. Ты слышишь его дыхание раньше, чем видишь что-либо. Ровное, сдержанное — но чуть глубже обычного. Он стоит слишком прямо для такой тесноты, и ты чувствуешь напряжение в каждом миллиметре его тела, даже не касаясь. Но вы все равно касаетесь друг друга. Потому что в этом шкафу нет места для двоих. Твое плечо упирается в его крепкую руку. Локоть задевает его бок, когда ты пытаешься чуть отодвинуться. Он не двигается. Только раздражённо выдыхает, и этот выдох щекочет твою макушку. Рин поворачивает голову — ты чувствуешь движение воздуха, слышишь, как его волосы трутся о воротник футболки. Он близко. Очень близко. Твое сердце отбивает глупый ритм где-то в горле, и ты надеешься, что он не слышит. Но он слышит всё, каждое твоё движение, вздох, стук. Его пальцы находят твое запястье в темноте. Не сжимают, а просто лежат, тяжелые и теплые. Ты чувствуешь шершавую кожу, мозоли от тренировок, биение пульса, но чей именно это пульс, его или твой, ты уже не разбираешь. Время тянется. Где-то за стенкой слышны приглушенные голоса и смех, но здесь, внутри, есть только его дыхание, и теперь уже не ровное, а сбитое. И твое, ничем не отличающееся. Оно смешивается в тесном пространстве, становится одним. Рин убирает руку. Через секунду кладет обратно, немного выше, на твое предплечье. Ты не видишь его лица, но знаешь, что глаза закрыты. Знаешь, потому что он никогда не позволяет себе расслабляться с открытыми. Его большой палец движется — медленно, почти неосознанно — вдоль внутренней стороны твоей руки. Медленное круговое движение. Затем ещё одно. Ты выдыхаешь, и этот выдох выходит слишком дрожащим. А потом ты чувствуешь, как его лоб опускается к твоему. Легко. Невесомо. Волосы щекочут твои щёки, дыхание обжигает. Рин не говорит ни слова. Он просто стоит так, позволяя себе быть уязвимым в полной темноте, где никто не видит. Твоя рука поднимается сама собой. Пальцы касаются его затылка, скользят по волосам. Он вздрагивает, но не отстраняется. Наоборот, чуть сильнее прижимается к твоему телу. Семь минут заканчиваются слишком быстро. Когда дверца открывается и свет режет глаза, Рин отступает первым. Его лицо — непроницаемая маска, вот только ты помнишь каждое прикосновение.

Саэ Итоши

Дорогой парфюм, который ты не можешь описать словами. Он горький, древесный, с чем-то холодным, как лед. Как он сам... Ты делаешь вдох и почти задыхаешься. Саэ не прижимается к тебе. Он вообще не двигается, стоит ровно, как столб, занимая ровно столько места, сколько ему нужно. Вот только этого «сколько нужно» оказывается слишком много для такой тесноты. Твоя спина упирается в стенку. Его рука оказалась рядом с твоим бедром, пальцы расслабленно касаются твоей ткани. Случайно? Вряд-ли. С ним никогда не понять, что случайно, а что — нет. Он дышит медленно. Слишком медленно, будто специально контролирует каждый вдох. Ты пытаешься дышать в такт, и сразу сбиваешься. Сердце колотится где-то в ушах, заглушая тишину. Саэ поворачивается, и ты не видишь, но чувствуешь это по тому, как его дыхание теперь касается твоей щеки. Он наклонился. Ближе. Еще ближе. Его нос почти у твоего виска, и ты замираешь, не смея дышать. Пальцы ложатся тебе на талию, будто случайно. Ты вздрагиваешь, и он улыбается. Тихо, беззвучно. Но ты знаешь. Большой палец рисует круги на ткани. Медленно, лениво, как будто у него есть вечность. Ты чувствуешь жар даже через одежду, или же это у тебя горит кожа? — Не двигайся, — шепчет он. Но не слова важны. Важно то, как его губы почти касаются твоего уха, и ты чувствуваешь тепло его дыхания, пугающе живое для того, кто обычно кажется ледяным. Ты и не двигаешься, застыв, будто прилипла к месту. Саэ проводит пальцами по твоему боку — вверх, до ребер, и вниз, обратно. Один раз. Второй. На третьем его ладонь задерживается, и ты чувствуешь, как он считает твои удары сердца. Его лоб упирается в твой висок. Кожа теплая, чуть влажная. Он закрыл глаза, его ресницы щекочут твою бровь. Вы стоите так, сплетенные дыханиями и случайными касаниями. Он не целует тебя. Не говорит ничего важного. Но его пальцы все еще на твоей талии, и они не дрожат — только сжимаются чуть сильнее, когда за стенкой слышны отчётливые шаги. Когда дверца открывается, Саэ отстраняется первым. Его лицо — спокойная маска, глаза — равнодушные, а сам взгляд почти ленив. Но на твоей талии остаются отпечатки пяти пальцев, и они будут гореть до самого вечера, проведённого в компании друзей.

Баро Шоэй

Баро огромный — ты всегда это знала, но только сейчас поняла, что значит «огромный» в замкнутом пространстве. Он занимает всё. Воздух становится плотным, жарким, и ты чувствуешь себя маленькой, зажатой между стенкой и его мускулистым телом. Он дышит тяжело. Не от волнения, скорее от природы. Ты ощущаешь каждый вздох, как его грудная клетка расширяется, почти касаясь твоей. Ты пытаешься отодвинуться. Не получается, вместо этого ты лишь случайно касаешься его. Баро опускает тяжёлую, горячую руку на твое плечо. Не легонько, а уверенно, будто ты вещь, которую нужно зафиксировать на месте. — Не рыпайся, мелочь, — говорит он низко, и ты слышит вибрацию в его голосе — гулкую, как низкое рычание. И ведь ты не двигаешься, будто опасаясь за свою жизнь перед опасным хищником. Он убирает руку, но тепло остается. Через секунду его колено касается твоего, случайно это или нет, но он не убирает. Широкая бедренная кость давит на твою ногу, и ты чувствуешь тяжесть его тела даже через одежду. Баро откидывает голову назад. Ты слышишь глухой удар затылком о стенку шкафа, слышишь, как он устало выдыхает. В темноте его дыхание кажется громче. Ты ловишь себя на том, что считаешь вдохи, и твой собственный пульс подстраивается под этот ритм. Он двигается, чуть смещаясь влево, и теперь его плечо прижимается к твоему. Массивное, твердое, как камень. Ты чувствуешь тепло его тела через рукав. От него пахнет потом, травой, чем-то мужским и резким, и этот запах заполняет шкаф, заполняет твои легкие. Его рука падает тебе на бедро. Ты вздрагиваешь, но совсем не от страха. Этот жест был требовательным, совсем не грубым. Шоэй просто держит ладонь на твоей ноге, и вы оба смотрите в темноту, никто не двигается. Потом его пальцы сжимаются. Один раз. Коротко. Ты не знаешь, что это значит, но твоя рука накрывает его ладонь сверху, и он замирает от неожиданности, всего на секунду. А потом Баро переворачивает руку и переплетает ваши пальцы. Крепко. Так, что ты чувствуешь каждую мозоль. Он не смотрит на тебя, но ты знаешь, что его глаза открыты. Вы стоите так, сплетенные руками и дыханиями, до самого щелчка замка. Шоэй никому не скажет, но его алый взгляд в твою сторону будет говорить о многом

Юкимия Кенью

Темнота пахнет им. Мягкими духами, мылом, чем-то чистым и свежим. Ты вдыхаешь этот запах и почему-то успокаиваешься. Кенью не прижимается. Он стоит очень тихо, очень аккуратно, и ты почти не слышишь его дыхания. Но ты чувствуешь его присутствие — мягкое, теплое, как плед. Ваши руки почти касаются. Между пальцами считанные сантиметры, которые кажутся плотнее, чем должны быть. Ты не решаешься сократить расстояние. Он — тоже. Время идет. Где-то за стенкой смеются, но здесь тихо. Так тихо, что ты слышишь, как бьется твое собственное сердце — и его, наверное, тоже. Кенью первым двигается, решая сделать хоть что-то. Его пальцы касаются твоих — случайно, когда он поправляет рукав. Легко, как мягкое перо, торчащее из подушки. Ты задерживаешь дыхание. Он отдергивает руку. — Извини, — шепчет он в темноте, и ты чувствуешь сожаление в его голосе, хотя он говорит всего одно слово, без какого-либо намёка. Ты не отвечаешь. Вместо этого ты находишь его руку сама. Пальцы скользят по его запястью — гладкая кожа, тонкая кость, биение пульса. Частое. Слишком частое для того, кто кажется таким спокойным и сдержанным. Ты улыбаешься в темноте и проводишь большим пальцем по его мягкой ладони. Юкимия выдыхает. Дрожаще. Этот выдох касается твоей щеки, и ты понимаешь, как близко он наклонился. Его свободная рука ложится тебе на спину — между лопаток. Не давит. Просто лежит, и ты чувствуешь тепло через ткань, чувствуешь, как его пальцы чуть подрагивают. Он гладит тебя? Или просто ищет опору? Ты не понимаешь, всё слишком смешалось. Но всё же ты кладешь голову ему на плечо. Юкимия замирает. На целую минуту. Он не дышит, не двигается, только сердце колотится где-то под его ключицей, и ты слышишь каждый удар. А потом он сдается. Его подбородок опускается на твою макушку. Рука на спине становится тяжелее, притягивает намного ближе. Он прячет лицо в твоих волосах и вдыхает — глубоко, жадно, будто боялся, что ты исчезнешь. Вы стоите так, сплетенные в тишине, и его дыхание постепенно выравнивается, подстраиваясь под твое. Семь минут превращаются в бесконечность, а бесконечность — в одно касание и вдох.

Отоя Эйта

Даже в полной темноте, даже когда дверца захлопывается и отрезает вас от мира, Отоя двигается, как беспокойный козлёнок. Постоянно. Ты чувствуешь это кожей — как он переминается с ноги на ногу, как его колено задевает твое бедро, как локоть врезается тебе в бок, когда он пытается почесать нос. — Черт, прости, — выдыхает он, и его дыхание обдает твою шею. Ты хочешь сказать «ничего», но не успеваешь. Он снова двигается, и теперь его плечо прижимается к твоему, отодвигается, снова прижимается. Он не может стоять на месте. Энергия пульсирует в нем, даже когда он заперт в тесной коробке. Ты чувствуешь жар его тела. Он пышет от Отои, как от печки. Его рука находит твою в темноте, совсем не специально, просто потому что ему нужно за что-то держаться, чтобы не упасть. Его пальцы горячие, чуть влажные. Он сжимает твою ладонь крепко, будто боится, что ты исчезнешь, если он отпустит. А потом отпускает. И снова хватает. И снова. — Я не могу сидеть смирно, — шепчет он, почти извиняясь. Ты сжимаешь его руку в ответ. Он замирает на целых три секунды — рекорд для него. Ты чувствуешь, как его пальцы расслабляются, как он выдыхает — долго, шумно, всем телом. Отоя наклоняет голову. Ты чувствуешь его волосы на своей щеке. Он трется о тебя, как кот, и ты невольно улыбаешься в темноте. Его нос утыкается тебе в висок, и он вдыхает, запоминая твой запах. — Ты вкусно пахнешь, — бормочет он тебе тихо. Ты хочешь засмеяться, но не успеваешь, потому что его рука ложится тебе на талию. Легко, только для него, который никогда не бывает робким. Пальцы сжимают ткань, скользят по ребрам, и замирают. Он дышит тебе в шею. Горячо, часто, прерывисто. И ты чувствуешь, как колотится его сердце через одежду и через воздух, который стал слишком плотным для двоих. Эйта зарывается лицом в твое плечо, и весь его бесконечный двигатель на секунду останавливается. Он просто стоит, прижавшись к тебе, и ты чувствуешь, какой он на самом деле. Твоя рука гладит его по затылку. Он счастливо вздыхает, позволяя себе просто быть. Семи минут было достаточно, чтобы запомнить чужое дыхание на своей коже.