PaperJet

Я покажу тебе дорогу, покажу тебе так много

Что внутри меня красиво, сука, и длинной ночью

Самой, сука, длинной ночью ты осознаешь как

Приятно соитие с Богом

PaperJet - Boulevard Depo

***

Огромное покосившиеся дерево, труп собаки, хлам и разбитые бутылки, всё это стало таким постоянным и домашним,но от того не менее пугаще. Саске шёл по тёмному переулку не первый раз, и не последний, но каждый раз ощущал на себе пристальный взгляд, будто кто-то следил за ним всю дорогу и намеревался убить, если так будет нужно. Чувство тревоги не покидало его до самого здания, которое расположилось в самом конце переулка, где единственный свет это Луна, а помощь в 5-ти километрах отсюда. Дойдя до нужного дома, Учихе показалось, что тут никто уже давно не живёт, калитка заросла непонятным сорником, и держалась на Божьем слове, будто недавно её кто-то выломал и старался замести следы. – Открывай – Саске постучал 3 раза громкими хлопками, и 2 раза тихими, это был особый жест, который понимали только он и его друг. Дверь открылась со скрипом, за маленьким пространством, что скрывала за собой преграда в виде устаревшей доски, открылась ужасающая картина. На него таращились 2 красных глаза, один из которых опух и ели открывался, тело дрожало то-ли от страха, то ли от подступающего холода в квартиру. По виду волосы не мыли все 2 недели,а белые пряди были запутаны в колтуны, окрашиваясь на корнях в бордово красный. Повязка, покрывающая голову окрасилась в красный, никому до неё не было дела, а она медленно гнила, как и человек, который носил её. – Суйгецу, с тобой чё? – Саске не церемонясь раскрыл дверь и зашёл в дом в уличных ботинках, не переживая о том, не против ли хозяин дома. Картина перед глазами заставила поёзжиться Саске. Окна Суйгецу были выбиты, мебель перевёрнута, посуда побита, обои изодраны. Дом больше походил на заброшенный, о котором слагают байки о привидениях. От всех нагнетающих мыслей и обстановке Саске хотелось бежать подальше от дома,избитого друга и себя. Учиха не был уверен, что попал именно в тот дом, ведь когда он заходил в него последний раз, то помнил его совершенно иначе.

***

– Эй, Суйгецу, дай Мэри Джейн и гречки – Саске обратился к своему барыге, а по совместительству хорошему другу, который продавал наркоту по скидке именно ему. Учиха не мог сказать, что та была хорошей, но лучше, чем он пробовал до этого, поэтому каждую неделю возвращался сюда вновь и упарывался до беспамятства. – С вас 8900, господин Саске – упаковывая товар ответил Суйгецу. Саске кинул на стол последние купюры, которые у него лежали в кармане, этого должного было хватить хотя бы на героин. Суйгецу кинул взгляд на брошенные купюры и стал пересчитывать, удостоверяясь в том, что Учиха добропорядочный покупатель. – Герыч в левом ящике, Мэри Джейн в правом – Суйгецу не встал с места и просто скомандовал что где находится. Суйгецу не нравилось, что Саске уничтожал своё тело и свой головной мозг, но ничего не мог с этим сделать. Суйгецу сам виноват что дал попробовать марихуану другу, а в последствии и каждую встречу, сам виноват, что дал попробовать занюхать меф, виноват, что допустил первый укол в вену. Он виноват в зависимости Саске, и ненавидел его за эту слабость, почему благородная семья Учих, которая поколениями занималась выловкой преступников, допустила такое подобие человека в массы. Ведь сейчас Саске ничем не лучше тех же преступников, сидит в затхлом доме на краю улицы и крутит косяк, отвратительно. Но больше всего Хозуки ненавидел себя, это всё было из-за него, каждый новый наркотик, каждая увеличенная доза, это он подсадил Саске, но ему всегда было легче перебросить вину на ближнего, чем смириться со своим проёбом и признать его. Но Суйгецу любил себя, любил жалеть и оплакивать совершённые поступки, не стараясь изменить их последствия. – Эй, Хозуки, не хочешь со мной курнуть, а то сидишь как смерть. – Я бросил, теперь только продаю – не повернувшись ответил парень, продолжая заматывать грамм за граммом. Саске ничего не ответил, и поджёг косяк. Он долго не курил и сейчас дым, который стекал в лёгкие как струйка воды из водопада, казался пиком оргазма. Саске чувствовал этот мир и любил его таким отвратительным, за все издевательства над животными, за экономические кризисы, за то, что этот мир даёт ему жизнь и новую дозу.

***

– Суйгецу, ты меня слышишь? – Саске потряс парня за плечи. – Убирайся. – Мне нужна доза. – У меня нет ничего, уходи. – Да ладно, хотя бы пару грамм мефа – Саске не хотел уходить отсюда без наркоты. Он уже пару дней ничего не употреблял и его ломало, ему срочно надо было чем-то упороться, меф, гречка, фентанил, экстази, неважно. – Нет у меня ничего, ко мне спортики залетели недавно, кто-то распиздел им, что я барыжу не совсем чистой наркотой, решили отпиздить и ограбить, не оставили ни грамма. – Блять, Суйгецу, сука – Саске очень сильно хотелось врезать по этой жалкой морде и не оставить на ней живого места, чтобы глаза выпали из глазниц, губы разодраны, щёки порваны, хотелось превратить это лицо в мясо, за все страдания. – Уходи, тебе здесь нечего делать – Суйгецу открыл входную дверь, показывая всем видом, что ему здесь не рады и не хотят больше видеть. – Сука – Учиха схватил парня за грудки, поднимая на уровень глаз. Хотелось вмазать по этой скорбной рожи, но он сдержался, резко отпуская Суйгецу. Уходя Саске ударил в бетонную стену, разбивая костяшки и оставляя кровавый след. Выйдя за калитку дома, Учиха стал бить деревья, пинать камни, рвать листья, он делал всё, чтобы не чувствовать это назойливое желание кольнуться герычем и валяться на матрасе, пропитанным его потом от очередной ломки. – Сука, сука, сука – Саске не знал, что делать дальше, его единственный выход из этого ада упал в грязь, ебаный Суйгецу со своими спортиками. Учиха не видел куда он идёт, ноги сами вели его по уже знакомому тротуару, эти неровности дорог, об которые он спотыкался, стараясь быстрее дойти до нужного подъезда и подняться по хлипкой лестнице. Саске очнулся только когда стоял у двери квартиры и не решался нажать на звонок. Дверь резко открылась и оттуда вышел парень с собранными в хвостик каштановыми волосами, в домашней одежде и с пакетом мусора в руках. – Саске? Ты что здесь делаешь, мы вроде уже всё решили. – Шика, дай дозу, я дам тебе последние деньги, телефон, паспорт, всё. – Интересно, а не ты ли говорил, что у меня дорого и не вернёшься ко мне – Шикамару прошёлся до мусоропровода, ему было мерзко касаться этой ручки, как и видеть таких людей, за лишний грамм они были готовы отдать свою квартиру и своё тело, лишь бы снова ощутить кайф. Такие люди хуже животных. Саске нечего было ответить на эти слова, он и правда отказался от Шикамару, ведь денег не хватало даже на одну дозу, слишком дорого для человека, который не имеет дохода и у которого никого нет, кроме одного матраса и использованной иглы. – Пошли, я могу записать в долг, но ты должен будешь вернуть в ближайшие дни. Шикамару поплёлся в квартиру, не дожидаясь ответа Саске, ему надоели все эти люди, которые хотят и дешёво и качественно. Нара хоть и был продавцом наркоты, но имел за собой свои принципы, он не ненавидел всех этих людей, наркоманы, которые не видят ничего дальше очередной дозы, но даже им не мог продать паленную наркоту. Они тоже люди, но немного сломанные и потрепанные, это всё можно вылечить, просто нужно немного времени. – Сколько у тебя с собой? – Рублей 2500-3000 – Давай сюда. Остальное занесёшь в течение недели – Шикамару протягивал заветную дозу, обмотанную скотчем в комок. Мерзко. Нара понимал, что сам не лучше всех этих людей, он толкает их в грязь и зарабатывает с этого денег, но у каждого свой подход к деньгам. Кто-то будет стоять на заводе по 12 часов, а кто-то выберет более легкий путь и будет раскидывать закладки. Но если тебя поймают с весом, то легко будет только мусорам, которые получили хорошую премию за очередного закладчика. Саске забрал наркоту, он не знал что там, ему было неважно, достаточно то, что она в его руках. Сейчас. Хотелось побыстрее прийти домой и кольнуться, или занюхнуть, неважно, одна мысль об этом уже возбуждала тело Учихи. Шикамару был его другом, хоть и не таким хорошим. Они познакомились прошлым летом, когда Суйгецу решил перестать продавать наркоту Саске. Саске тогда был зол и на нервах сказал, что Хозуки ему больше не друг и он может больше не писать ему, зачем ему в друзьях человек, который не разделяет его интересов. Учиха считал, что его бывший друг и по совместительству барыга, просто распустил нюни и считает, что он в праве решать чтоит Саске употреблять или нет. Номер Шикамару ему дал Гаара, изначально Саске казалось, что тот такой же наркоман как и все барыги, но один раз Нара вскольз упомянул, что ненавидит наркоманов и все, что с ними связано, а наркоту продаёт, потому что не осталось больше выбора. – Саске, аккуратнее.

***

Быстро разувшись Саске принялся рассматривать комочки с наркотой, руки дрожали, а тело знобило, он не мог развернуть скотч. Пальцы его не слушались, а тело отказывалось стоять, намереваясь упасть лицом в пол. – Да сука. По всюду были иконы, которые сверлили его тяжелым взглядом, осуждая за действия. Они знали кто он такой, кто его родители, и оттого становилось тяжелее смотреть, парень, у которого было все впереди, сейчас разматывал наркоту и собирался колоться, даже не зная чем и не понимая последствия. Насыпая пару граммов на ложку, он включил зажигалку и стал ждать пока это непонятное мессиво превратиться жидкость, и заполнит вену собой. Так было и будет проще. Никто не может до тебя достучаться, существуешь только ты, героин и шприц, который каждый раз точно попадал в вену. Расслабление накатило с головой, легкость окутала Саске с головы до ног. Он знал, как влияет героин на головной мозг, но это не имело значения, людям не нужен мозг без тела, а второе Саске потерял в борьбе с очередной иглой. Тело отказывало с каждой ломкой, он чувствовал, как его мышцы с сухожилиями рвут и режут ножом, кости дробят мясорубкой, а мозг гниёт с каждой новой вспышкой боли. Героин. Шприц. Вена. Расслабление. Саске перестал разбирать где реальность, а где мир, в который он погружался с каждой принятой дозой, он чувствует, что частичка души пытается хвататься за реальность, но последняя надежда исчезает с пятой минутой. У Саске давно развилась толерантность к наркотику, как раньше его уже не брало, и для большего эффекта он всегда брал марихуану, которая в купе с героином давала хороший кайф. Марихуана. Крутка. Зажигалка. Лёгкие. Расслабление. Саске не чувствует себя и реальность. Мир перестал существовать на героине, с марихуаной он растворился в лёгких. Но эффект длился недолго. Паника. Галлюцинации. Удушье. Саске метался по комнате, сердце бешено колотилось,лёгкие рвало от нехватки кислорода, удушье, он глотал воздух ртом и носом, пока из каждого угла, из каждой щели на него смотрели непонятные люди, будто они жаждали смерти Учихи. Они тянули свои костлявые руки в сторону Саске, пытаясь забрать его за собой. Саске бежал подальше от этих теней, рук, удушающего запаха. Он сбивал всё на своём ходу, не смотря что падает с глухим звуком, а что разбивается об бетонный пол. Оглядывая комнату он понял, что множество икон было хаотично разбросано по комнате, где-то в углу лежала Смоленская икона Пресвятой Богородицы, а в середине комнаты икона Божьей Матери, Саске зажигал свечи одну за другой, дрожащей рукой, вырисовывая в воздухе крест, и перекрещиваясь перед иконами, мысленно молясь, что в этот раз бог его услышит и спуститься с небес. 12 свечей, 12 Апостолов: Андрей, Симон, Симон, Иаков, Иаков младший, Иоанн, Филипп, Варфоломей, Фома, Матфей, Иуда, все они должны были его услышать, спуститься, помочь ему, Саске не хотел умирать так. Он чувствовал, как смерть замахивается своей косой, останавливаясь в паре сантиметров от сонной артерии. – Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь. – Саске шептал молитву как мантру, он верил и знал, что бог есть и он слышит его.

***

Саске увидел вспышку на кухне и побежал туда. Чувство страха резко пропало, а ноги сами повели в направлении света. Окно было выбито, а рама сломана, впереди стоял полуголый человек, или не человек, Саске ещё не до конца понимал что происходит, ведь свет от только что появившиегося существа ослеплял, будто перед ним возникло солнце, либо поставили лампу как на допросе. Когда свет стал немного пропадать, Саске увидел человека, который стоял к нему лицом. Большие голубые глаза, сияли как бриллиант, светлые волосы, как пшеница, Учиха поймал себя на мысли, что хотел бы попробовать на вкус что-нибудь у этого парня, волосы, глаза, плоть, хотелось почувствовать его всего. Возможно это ненормально, но и Саске никогда не претендовал на здорового человека. А накаченное до идеала тело, ели прикрывало подобие полотенца, лобок был чуть прикрыт, из него торчали чёрные волосы, хотелось оторвать их. – Кто ты? – руки с голосом дрожали, Саске тяжело давалось контролировать свою речь. Парень вопросительно взглянул на Учиху – Вы люди такие странные, вечно зовёте нас к себе, но когда встречаете, то впадаете в панику и не понимаете, кто перед вами. – Кто ты? – Саске не понимал, что сейчас происходит, ведь расплавленный героином мозг не мог так быстро восстановиться. – Тот, кого ты умолял прийти, успокоить и утешить, я тот, кто тебе нужен, Саске – парень медленно подошёл к Учихе и погладил того по щеке, стараясь успокоить. – Как тебя зовут? Почему ты пришёл именно сегодня? Что тебе от меня нужно? – Не так много вопросов, Учиха – рука парня спускалась на шею – зовут меня Наруто. Наруто Узумаки. Саске перехватил руку, которая плавна спускалась к груди. – Что ты делаешь? Это похоть, грех, ты совращашь меня. – Саске, я лишь даю тебе то, что ты хочешь, это не грех, это желание – вырываясь из захвата, Наруто забирается под футболку и очерчивает пальцами контур тела. – Нет, это мужеложство, это грех, нельзя – Саске старался противиться этому напору, но заглядывая в эти глаза, здравого смысла было всё меньше, Учиха ловил себя на мысли, что это все не грех, он и правда этого хочет, взять этого светлого парня и усадить к себе. На член. – Саске, посмотри мне в глаза, разве ангел, вроде меня может тебе врать и наталкивать на грех? Учиха посмотрел в эти глаза, голубые, бриллиантовые, идеальные, чтобы достать с нервом и поставить в баночку. Саске не знал, что с ним происходит, но ему будто напрочь стёрли границы. Схватив резко блондина за шею он потянул того на себя, целуя грубо, по животному, без капли романтики и нежности, как это бывает с девушками. Пару раз они стукнулись зубами, из-за напора Саске, который старался всё глубже проникнуть в рот. – Расстегни. – Что расстегнуть? – Блять, не еби мозги, ширинку расстегни. Слушаясь просьбы Саске, Наруто расстегнул ширинку и снял трусы. Прикасаясь пальцами к головке стоящего члена, Наруто размазывал природную смазку, принимаясь водить рукой вдоль всего члена, то набирая скорость, то замедляясь, ему правилось смотреть, как парень подрагивает почти от каждого прикосновения. Узумаки чувствовал себя хорошо, он считал себя королём, ведь удовольствие Саске зависело сейчас только от его рук. Но Саске схватил его за руку и развернул к себе спиной. Учиха погладил спину Узумаки, очерчивания пальцами позвонки, вырисовывая непонятные линии, он хотел владеть этим телом, этим человеком. Стягивая ткань с бёдер Наруто, Саске толкнулся в Узумаки, было туго, неприятно и больно, а ещё очень хорошо. Все неприятные ощущения срослись в один кокон из похоти, удовольствия и наслаждения телом, хотелось привязать того к батареи и трахать насильно в рот, пока Наруто захлебываться в слюнях, соплях и слезах. Саске нарастал темп, а картина, захлебывающегося Наруто заставляла ели держаться в разуме, хотелось кончать в это податливое, идеальное тело. Бог явно имел вкус, раз сделал Узумаки таким привлекательным и сексуальным. – Саске, не будь таким нежным, я же знаю ты хочешь большего – не успев договорить, рука Учихи потянула волосы Узумаки назад, открывая шею, он кусал до крови, оставляя свои следы на шеи, плечах и зализывая раны своей едкой слюной. Учиха долбился в Наруто как последний раз, шлёпая то по ягодицам, то оставляя засос на самых видных местах и кусая до крови, он не оставлял живого места на теле Узумаки, уродуя как дикий зверь. Пришлось развернуть парня к себе лицом, чтобы нанести новые отметины и царапины с синяками. Усаживая Наруто на подоконник, он резко входит и подталкивает Узумаки к окну, чтобы тот свисал с него как тряпичная кукла. Наруто был между жизнью и смертью, но так считал Саске, которому нравилось распоряжаться жизнью парня, а Узумаки давал то, что хотел Учиха, власть над ним. Наруто нравилась та дикая страсть, и животные инстинкты, которые Учиха выплескивал на нём, как кусал ключицу до крови, царапал спину, оставлял синяки на рёбрах и ногах. Ему нравилось подчиняться и жестокость, с которой Саске входил каждый раз. Учиха кончил в Наруто, в последний раз прокусывая ключицу, на которой и без того не было живого места. – Ебаный Узумаки, оставил без сил – Саске потянул Наруто на себя, дабы тот не упал. Посмотрев в глаза Наруто, Саске их не узнал, на него смотрели красные глаза, а волосы некогда пшеничного оттенка, перекрасились в тёмно-синий. Учиха понял, всё это время с ним был не ангел, не Бог, а демон, который по всем приданием самое ужасное существо на этой планете, поэтому он соблазнил его, лёг под Саске, а он сам остался без единых сил. – Я рад что ты понял кто я – Наруто оскалился в улыбке, медленно подходя к Саске с протянутой рукой.

***

Итачи стоял над Саске, подключенному к аппарату жизнеобеспечения, он не знал и не понимал когда всё пошло не так. Саске был из обеспеченной семьи полицейских, ему с детства давали всё, что он хотел, если маленький Учиха хотел новую дорогую игрушку, то ему ее покупали в этот день, он не нуждался ни в чём, но ему было мало. Итачи пытался отгородить младшего брата от всей этой преступной деятельности, веса в карманах, даже накрыл его барыгу Суйгецу, лишь бы тот перестал, либо перешёл хотя бы на качественную дурь. Он не знал, что Саске балуется мефом и того хуже, героином. Если бы он тогда насильно отдал Саске в рехаб, на принудительное лечение, то всё сложилось бы иначе, возможно, он бы сейчас не стоял над бездыханном телом, оплачивая каждый раз огромные деньги за него. Но Саске всегда был упрямым, и делал всё по-своему, даже если бы Итачи отдал его в рехаб, он бы сбежал, а если бы это не получилось, то выйдя оттуда, начал бы снова употреблять на зло семье. В этом весь Саске, и Итачи уважал и любил его, пусть тот даже не замечал и не знал этого, но сейчас, когда в палате только он и Саске, это было очевидным. Старший Учиха улыбнулся своим мыслям. Поворачивая голову он знал, что там будет, ровная строка, никаких колебаний, шум от аппарата режет уши, но Итачи всё равно, хотелось ещё немного постоять и запомнить Саске таким. – Спокойной ночи, Саске – Итачи захлопнул за собой дверь, начиналась новая страница жизни, но уже без маленького надоедливого брата.