Изучай меня

Тёмная ночь не сулила ничего хорошего, особенно в Чикаго. Дверь на одном из этажей громко хлопнула, заставив проснуться хозяйку квартиры. Свет давно никто не включал, она и так знала, кто открыл дверь своей картой. Сердце забилось быстрее: в квартире было тихо, будто никто и не заходил. Но она точно знала, что это он. Ее рука непроизвольно полезла к часам под подушку проверить время. Внезапно в темноте раздался тихий шорох — кое-кто медленно приближался к спальне. Увесистые шаги дошли до импровизированной кухни, и в тишине раздался глухой стук — что-то металлическое упало на стол. Часы и коммуникатор всегда лежали в одном месте, и сейчас их падение она слышала очень ясно. Куртка была брошена на один из стульев. Ветер за окном тихо шуршал, а внутри комнаты бушевала тишина, нарушаемая лишь тихим шепотом её нервных мыслей. Дара скинула с себя одеяло и, потянувшись, медленно поднялась с постели. В комнате всё ещё царила тишина, нарушаемая лишь тихим звуком чайника. Ночной гость не спешил заходить в спальню, старался вести себя тише обычного — словно боялся разбудить или привлечь лишнее внимание. Она внимательно прислушивалась, ощущая мягкое покалывание внутри: кто бы это ни был, он явно старался не показывать своего присутствия. Из спальни она выходила тише обычного, будто боялась разбудить кого-то своим шумом. Когда её взгляд случайно натолкнулся на бритый затылок в коридоре, дыхание перехватило. Дара соскучилась за эти пару дней, словно сердце тосковало по кому-то. Эрик и команда разведки уже несколько дней патрулировали лагеря Изгоев. Теперь, чуть ли не затаив дыхание, она стояла в темноте и пыталась понять — стоит ли делать шаг навстречу или остаться на безопасном расстоянии. Время словно замерло, ожидая её решения. — Не хотел тебя будить, — сказал он чуть грубее обычного. Дара ощутила, как напряжение в воздухе стало ещё больше. Мягкий шепот о сохранении тишины звучал странно в такой ситуации. Она задержала дыхание и осторожно сделала шаг поближе, пытаясь понять, что скрывается за этим настроением. Операция пошла не по плану? Изгои что-то вытворили? Недоволен результатом? Эти вопросы мелькнули в голове, словно кто-то в тени подталкивал её к разбору ситуации. Время было играть на опережение — или оставить все как есть, надеясь на лучшее. А ситуация явно выходила из-под контроля: что-то случилось, и теперь всё зависело от того, насколько быстро и правильно они смогут с этим справиться. Вопросы и тревоги переплелись, создавая ощущение, что хуже уже не сделаешь. Успокоившись, Дарин медленно подошла ближе и, обняв его со спины, тихо приложилась губами к его уху — на небольшом тату, что отчетливо выделялось даже в темноте. Реакция последовала мгновенно: он резко повернул голову, и она оказалась на его коленях, зажата между столом и его телом. Губы встретились в страстном поцелуе, передавая всё, что не могли сказать словами. Было ясно без слов — он тоже скучал по ней, ведь это чувствовалось в каждом движении, в каждом вздохе. Год назад они были готовы убить друг друга, их слова и взгляды были острыми как ножи. А сейчас, сидя на кухне целовались, стараясь забыть о том, что за дверью — о всех страхах, подозрениях и прошлых обидах. Прошлое казалось далеким и почти нереальным, когда их губы сливались в страстном поцелуе. В тот момент важнее было только настоящее — мгновение, когда вся вражда и разделения казались ничтожными по сравнению с этим мгновением — коротким, но ценным. Мир внутри их маленькой крепости — это всё, что им сейчас было нужно. Эрик расслабленно сидел, всё также облокотившись на спинку. Они пару секунд смотрели друг на друга затуманенными взглядами. — Чем занималась пока меня не было? — тихо спросил он, его голос стал мягким и тёплым, словно он пытался вернуть себе спокойствие. Теперь он казался большим ласковым котом: положил голову ей на плечо и крепко держал за талию. В его глазах читалась усталость, которая редко пробивалась наружу. Обычно он держался прямо, сдержанно и уверенно, но сейчас эта усталость проявилась особенно ясно. Во фракции было много работы, её отец назначил его в помощники Максу, — вот почему он так уставший. Он был вынужден постоянно бороться с стрессом, и эта короткая передышка казалась для него важной. Внутри он, может, и стремился казаться сильным, но в этот момент он нуждался в отдыхе больше всего. — Ездила в Искренность. Сдала двух изгоев под трибунал, а позже мы казнили их. Ничего особенного, — сказала она, слегка пожав плечами. Её голос был спокойным и равнодушным, словно рассказ о повседневных делах. Внутри она знала, что эти слова — не вся правда. За этим казалось скрыто больше, чем она могла сказать вслух. Если Эрик узнает истину, он поднимет бунт. Они с отцом и так позаботились о том, чтобы узкий круг лиц знал о делах в Искренности. Эта тайна была словно хрупкий сосуд — скрытая, опасная, готовая разбиться при малейшем шорохе. Именно поэтому она говорила о своих делах так спокойно и без лишних деталей. Знал ли он что-то больше? Или всё осталось в тени? В любом случае, последствия могли быть непредсказуемыми — а значит, нужно было держать ситуацию под контролем любой ценой. — Как ребята? Есть потери? О вас ничего не было слышно, — спросила она, смешав заботу и легкую тревогу в голосе. Ее взгляд привычно скользнул в сторону, ожидая услышать новости. Внутри она, возможно, тоже нервничала — даже самые сильные порой тревожатся за своих — и сейчас она старалась скрыть это за спокойной маской. — Несколько раненных, в остальном всё в порядке. Мы привезли ещё троих. Их допрашивают, — коротко ответил он, его голос звучал спокойно, но рассматривал он её с интересом. Эрику надоела её нерешительность и он, цокнув, сам жадно припал к её губам. Дара опешила от такого порыва со стороны мужчины, но вскоре поддалась импульсу и закрыла глаза. Однако Коултер нахмурился и внезапно отстранился, напоследок лизнув верхнюю губу девушки. — Приоткрой рот. — В своей фирменной приказной манере грубо сказал он. — Неужели? Дарин высунула язык и усмехнулась. Теперь там красовалась серебряная серьга — маленькое, почти незаметное украшение. Они с Тори немного пошалили, пока его не было: она решила поэкспериментировать, чтобы немного развлечься и разбавить повседневность. Ей давно хотелось сделать пирсинг, и она решила, что хочет его удивить. Знал бы он как она истерила при виде иглы. — Я знала, что ты оценишь, — сказала она с небольшой улыбкой, слегка повела плечом. — Думаю сделать ещё один над бровью, как у тебя. В её голосе слышалась нотка шутки и легкой гордости за свой выбор. Эта идея ей давно пришла в голову, и теперь она решила воплотить её в реальность, чтобы поразить его и добавить немного дерзости в свою внешность. — Папаша не наругает? — съязвил Эрик, улыбаясь, явно намекая на то, что она немного «сбежала» от правил или рискнула отказаться от строгой опеки отца. Его тон был игривым, но внутри он, вероятно, немного переживал — ведь любая доза дерзости могла вызвать неприятности. Однако сейчас он скорее подшучивал, пытаясь немного разрядить атмосферу и посмеяться вместе с ней. Это был их способ держать баланс — немного шутки, немного вызова, и все равно — они оба знали, что за этим весельем скрывается крепкое доверие. Дарин открыла рот, чтобы ответить на его колкость, но Эрик не позволил ей сказать ни слова. Он сразу же воспользовался моментом, проникнув языком внутрь и плавно проходя по её, специально цепляясь за шарик серёжки. Второй их поцелуй был более мокрым, страстным и полным ярких эмоций. Они так упивались друг другом, будто за этим моментом скрывалось всё самое важное — как будто больше ничего другого и не существовало. Руки мужчины, больше не могли бездействовать и сильно обхватили её талию прижав к себе ещё ближе, на что девушка опустила ладони на его плечи, легонько поглаживая.Страсть разлилась по жилам обоих. Их тела так жаждали друг друга, жаждали забыться друг в друге, сосредоточиться друг на друге. Казалось, ещё чуть-чуть и Дара упадёт в обморок от такого напора. Воздуха уже не хватало и они отстранились, тяжело дыша. Оба всё ещё были в той же позе, а их носы соприкасались. Она прижималась к торсу Эрика, не оставляя ни одного миллиметра между ними. А он будто бы позволил ей отстраниться хоть на чуть-чуть. Они смотрели друг на друга тёмными глазами из-за внезапной страсти. Эрик поднял руку, заправил прядь её волос за ушко и снова припал к губам Дары, но на этот раз на столько нежно, на сколько сам вообще мог. У девушки от этих действий внутри всё в который раз перевернулось. Он всё продолжал творить бардак в голове, в животе и в сердце. Внезапно она отстранилась и перекинула вторую ногу через его бедро, что позволило всем её телом утонуть в его. Она всё ещё не умеет плавать, но если в таком смысле, то она согласна потонуть в этом с головой. Мужчина усмехнулся такому смелому движению и с любопытством наблюдал за ней. Дарин соблазнительно медленно наклонилась к белой шее, а руки положила на его грудь, невесомо проводя по ней ноготками через тонкую кофту. Она сразу уловила, как напряглись его мышцы, а с каждым её новым, влажным поцелуем — как сбивалось его дыхание. Эрик спустился ладонями с талии на упругие ягодицы, гладя и прижимая её еще сильней к своему паху, чтобы та почувствовала на своём опыте мужское возбуждение. Она расстегнула верхние пуговицы его кофты, давая больше пространства для своей страсти. Дарин провела языком от ключицы до мочки уха и напоследок прикусила её, от чего Эрик сильнее сжал её ягодицы. Эрик не возражал. Позволял ей делать, что угодно. Только ей было дозволено дразнить его. Внезапно Эрик взял её подборок и их лица оказались на одном уровне. Он снова впился в её губы, проталкивая свой язык всё глубже, при этом резко убрал руки с бёдер и одним движением разорвал белую рубашку, от чего до ушей Дарин донёсся звук падающих пуговиц; и только тогда она поняла, что произошло. Девушка оторвалась от его губ и недовольно взглянула на него, на что он только сверкнул глазами. — Заберешь мою. — Она мне не подойдёт по размеру. — Знаю. Просто хочу посмотреть, как моя рубашка будет смотреться на твоём обнаженном теле, — прошептал он ей на ухо, что вызвало у Дарин приятную тяжесть внизу живота. — Даже не знаю, чем рубашка Габриеля тебе не угодила. — Дарин прикусила язык. Сболтнула лишнего. Она увидела как его серые глаза опасно блеснули в темноте. Не ожидая ни секунды, он прикоснулся языком к тонкой, девичьей шее, оставляя влажный след до груди. На ней всё ещё были рубашка повисшая на плечах и топ, скрывая самые пикантные места, на что Эрик недовольно фыркнул и наконец скинул один из лишних элементов одежды, открывая вид на плечи. От его ласк Дарин прогнулась в спине и тяжело дышала, упираясь руками в плечи мужчины. То, как она хрипло дышала прямо ему в ухо, как соблазнительно тёрлась своими бёдрами об его пах, как прекрасно выглядит при свете луны; как хочет его также, как и он её, как просто, мать твою, сидит на нём, — всё это вводило Эрика в давно забытую эйфорию. Он готов был рычать от животного желания повалить Дарин на стол и сразу сорваться на бешеный темп. Но он терпел. Не хотел торопиться. — Эрик, не останавливайся. Господи, как же пошло из её уст это прозвучало. От того, как она его назвала в такой обстановке, он хотел наплевать на всё и пойти на поводу у животных инстинктов. Но держится. Должен держаться. Больше всего он боялся навредить ей. Он наконец снял её топ и откинулся на спинку, пытаясь насладиться запретным видом. Как же обстановка квартиры идёт ей. Мелкая пыль в воздухе делает её более волшебной, а её тень от лунного света на стене показывала, как она прогнулась в спине и немного дрожит от нетерпения. Внезапно он почувствовал, как женская, тёплая рука накрыла его ладонь и переместила на её левую грудь, где бьётся все ещё живое сердце. Дарин сильно вжимала его в свою кожу, чтобы тот лучше почувствовал быстрое биение. Эрик открыл глаза и посмотрел на неё. Такой же взгляд, как и у него. Оба так устали. Эрик, ругнулся про себя, и припал губами к аккуратной, небольшой груди, а руки опять опустил на бёдра и начал по-хозяйски гладить их. От таких действий девушка издала громкое мычание и запустила руки ему в волосы, то оттягивая, то просто пропуская сквозь пальцы, при этом всё также интенсивно тёрлась об заметную эрекцию. Она дрожащими от возбуждения руками продолжила снимать его кофту, которая ни к чему тут. Дарин всё медлила из-за такого напора. Его руки, губы и язык вытворяли такие вещи, что ей сложно было просто мыслить, не то, чтобы осознанно сделать что-то. Наконец мужчина понял, что увлекся и последний раз провёл мокрую дорожку от шеи до груди и оторвался, жадно дыша ей в губы. — Раньше ты была гораздо терпеливее. — Коултер сжал её ягодицы. — Я тебя испортил. Дарин скользила холодными пальцами по прессу, груди, изредка царапая, что вызывало у Эрика ликование в глубине души. Он развязал ей штаны и просунул руку. Девушка пискнула в его губы и сильно сжала мужские плечи, когда почувствовала грубую ладонь внизу своего живота. Он дразнил её. Гладил низ живота, внутреннюю часть бёдер, лишь немного задевая пальцами начало нижнего белья. Девушкк отстранилась от его губ, хватая воздух ртом. Она умоляюще посмотрела на него, чем вызвала очередную самодовольную усмешку. Её глаза так сияли, словно новорожденные звёзды, волосы растрепаны и забавно торчали в разные стороны, а с уголка покрасневших губ стекала блестящая слюна из-за их страстных поцелуев. Да, он тоже хочет её. Сильнее, чем она думает. Эрику надоело их положение, он резко схватил Дарин под ягодицы и встал со стула. Девушка опешила от такой внезапности и обвила торс мужчины ногами, прижавшись к его телу ближе. Она почувствовала своей обнаженной грудью бешеный ритм его сердца, что так отчаянно пыталось выбраться наружу. Эрик скинул на пол ненужные вещи и посадил Дарин на стол. С самого начала их похоти он мечтал уложить её туда. Одна только мысль об этом возбуждала его. Он накрыл своей ладонью её левую грудь и сжал. Теперь и Эрик чувствует её ускоренное сердцебиение. А второй рукой поглаживал спину вверх-вниз, сильно притягивая к себе так, чтобы между ними не было ни миллиметра свободного пространства. Он укусил обнаженное, женское плечо, оставив там красный след своих зубом, и поднял голову к её виску. — Каждый день ты за этим столом решаешь вопросы своего отца с серьёзным лицом, — с ноткой иронии сказал он, взглянув на неё. — А сейчас умоляешь меня трахнуть тебя. — Можем заняться делами, раз ты так хочешь. — Дара усмехнулась. Знала, что с огнём играет. Эрик наконец полностью стянул штаны с бедер девушки, оставив ее в одних трусах. Из-за этого движения она залилась краской и быстро отвела взгляд, но будто кто-то ей даст это сделать. Мужчина, взяв её за щёки, повернул на себя, заставляя смотреть сегодня ночью только в его глаза; и большим пальцем другой руки нырнул в бельё, проводя вверх-вниз по самому чувствительному месту. Она не отворачивалась, всё смотрела в его хитрый взгляд и как только почувствовала прикосновение в самом чувствительном месте, невольно выдохнула со стоном и сильно сжала его плечи, впившись ногтями в кожу. Ох, как же ему нравится эта игра. Девушка почти невесомо провела правой рукой по его выпуклости, что стягивала штаны. От такого движения Эрик невольно вздрогнул, прикусив губу, и припал к её шее, начав более напористые действия. Он резко нырнул ладонью в её трусы и засунул внутрь неё пальцы, и начал интенсивно двигать ими, вызывая у девушки более громкие стоны. Мужчина продолжал оставлять своими губами отметины на белоснежной коже, надеясь, что они пройдут нескоро. Он хотел, чтобы его знаки затмили царапины, поменяв воспоминания общей боли на их общую ночь. Руки девушки в это время блуждали по всему его прессу, очерчивая каждую мышцу, и внезапно расстегнули ремень. Эрик прорычал, когда почувствовал, как теперь уже ладонь Дары нырнула в его штаны и через трусы стала поглаживать пульсирующий член. Мужчина в ответ на это грубее двинул пальцами внутри, чем вызвал громкий стон у девушки. Она положила мокрый лоб ему на плечо, пытаясь отдышаться. Ноги подрагивали, дыхание стало тяжелей, окна уже запотели, а в воздухе летала сладкая страсть. Резко что-то упало в спальне. Но они, кажется, даже не заметили этого. Свет луны стал блеклым и тусклым. Но это, кажется, им ни капли не мешало. Эрик понял, что она уже достаточно подготовленная, и больше не хотел медлить. Он взял её за кисть, что всё ещё была у него в штанах, и вытянул, положив себе на плечо. Мужчина наконец снял свои штаны вместе с боксёрами и положил руки на колени девушки, раздвигая её ноги шире. Дара с любопытством посмотрела вниз, во всю рассматривая возбужденный орган мужчины. Эрик проследил за её взглядом и приподнял уголок губы, наслаждаясь её реакцией. Он нежно поцеловал её в лоб, щеку и уголок губы, на что Дара сразу же вернула своё внимание на его глаза. Она улыбнулась и невесомо поцеловала его. Эрик придвинулся к ней ближе и Дарин почувствовала, как между ног упирается его твёрдый и мокрый член. Он всё всматривался в её глаза, как делал уже нескончаемое количество раз. Она обняла его за плечи ещё крепче, елозя пальчиками по выбритому затылку. А ему повторять дважды не нужно. Эрик фыркнул и страстно поцеловал её уста, покусывая и оттягивая. Он приставил свободной рукой член между её бёдрами и начал медленно входить в неё. Дарин вскрикнула ему в рот от резкой боли внизу и почти до крови прикусила свою нижнюю губу. Слишком долгий перерыв был у них между этим делом. Он начал покрывать влажными поцелуями каждую часть её лица и шеи, пытаясь отвлечь и успокоить. Мужчина взял её руку, что впивалась ногтями в его плечи, и сплел их пальцы, вжав в стол. И он ждал. Готов был хоть вечность ждать, чтобы она привыкла и начала получать удовольствие. В следующую секунду она игриво укусила его за плечо, давая понять, что полностью расслабилась. А ему два раза повторять не нужно. Эрик вошёл на всю длину, тяжело выдохнув и стиснув зубы, лишь бы не сорваться. Дарин начала первая двигать бёдрами, что стало для него сигналом. Он сразу поднял на неё взгляд. Она на секунду замерла, упиваясь его глазами. Боже, в этих глазах можно было увидеть серое, яркое полнолуние, что показывает свой свет только в самый сокровенный день. Говорят, что во время полнолуния люди сходят с ума. Звучит, как очередной бред. Но почему тогда она чувствует себя сумасшедшей, смотря в его глаза. Эрик начал медленно двигать бёдрами, рвано дыша. Мужчина свободной рукой сжал её ягодицу, набирая темп. Движения становились все уверенней и напористей. Он сжал её руку сильней и нахмурил брови. Последней каплей была стонущая его имя Дарин, что прижалась своей грудью к его. Два сердца в унисон. Он чувствовал, как сокращаются её мышцы вокруг члена, и он понял, что на пределе, как и она. У нее кружилась голова от всех ощущений и чувств, что дарил ей Эрик. Она правда обезумела. Нырнула с головой в этот омут и никогда в жизни не пожалеет об этом. Настолько живой и беззаботной она никогда себя не чувствовала. Кажется, ещё чуть-чуть и она сгорит изнутри. Она легонько прикусила его мочку уха, намекая на скорую разрядку. И он понял. Начал ещё рваней двигаться, сжимая до побеления её руку. Кухонный стол начал шататься под их напором, издавая скрипучие звуки. Им чертовски не хватало воздуха. Так жарко. Такое опьяняющее чувство желанной близости. Свет мерк. Послышался громкий, протяжный женский стон. В комнате стало ещё темнее, и следом мужское рычание звучало эхом на всю квартиру. Деревянный стол больше не скрипит. Только тишина и звуки голодных вдохов и выдохов. Мрак, что еле-еле освещался лунным светом, и два человека, что полностью отдались друг другу. Ноги покалывало, а голова опустела, наконец не имея ни одной поганой мысли. Эрик всё еще был внутри неё, прислонившись лбом к её груди, пытался прийти в себя. Волосы раздражающе липли к лицу, а кислорода всё не хватало. Долгожданная разрядка приятно прошлась по их телам и не оставила никаких сил. Казалось, что для них прошла вечность. Эрик вышел из нее и нежно поцеловал в висок. Он взял её на руки и понес в сторону спальни. Эрик аккуратно положил Дарин на большую кровать и сам бесшумно лёг на другую сторону. Он по-хозяйски притянул к себе девушку, обняв за плечо, и укрыл их покрывалом. Она положила голову ему на грудь и рукой начала выводить узоры на его животе. Оба выдохлись, но на этот раз это самая приятная усталость. — Вытащить было выше твоих сил, Эрик? — улыбнулась она, слегка поднимая бровь. — Ты слишком притягательная, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза, и в его голосе звучала искренняя признательность и немного азартной игры. — Расскажешь, что у вас произошло? — спросила она с лёгким любопытством, пытаясь понять, что же случилось, и почувствовать всё по-новому. — Расскажешь, как пытала Изгоев? Дарин покачала головой, за что тут же получила легкий удар пальцами в ребра — его любимая пытка, шутливо и мягко. Они оба молча понимают, что не скажут друг другу, что происходило за эти дни. Но внутри знали — даже без слов — насколько это важно для фракции и для них самих. Эта невысказанная правда связывала их сильнее любой речи, напоминая, что иногда самые важные вещи легче оставить в сердце, чтобы сохранить силу и единство в сложные времена.