diversion

Посвящается моим тёплым воспоминаниям о Таиланде и личному путешествию длинной в год. Духота и жара в офисе одной из бесчисленных высоток Сеула заставляют очередного работника тяжело вздыхать и вытирать пот со лба рукавом своей рубашки. Даже из коридора, не заходя в огромный кабинет с десятком одинаковых столов, можно услышать звуки работающего принтера, что печатает уже тридцатый за сегодня документ, стук чашек с холодной водой и шелест бумаг, которыми старательно обмахиваются работники в попытках остудиться. Поломка кондиционеров в этом офисе давно ни для кого не новость, но каждый раз такие дни сопровождаются раздражением, недовольным бурчанием под потные носы и оскорблениями начальника, который определённо вновь вызовет дешёвого мастера, и уже через несколько дней ситуация повторится. Везёт разве что тем, кто на постоянной основе носит с собой портативные вентиляторы. Сам офис принадлежит небольшой компании, которая как минимум несколько раз оказывалась на грани банкротства. По большей части из-за вины её же директора. Поток кадров в оставшихся трёх филиалах огромен, многие приходят сюда как на временное место, чтобы наработать опыт, а кто-то ведётся на обещанный карьерный рост, после чего сталкивается с горькой реальностью в виде регулярных задержек зарплат и почти полного отсутствия премий. Лишь единицы из работников компании задерживаются хотя бы больше, чем на полгода. Однако даже в таком месте нашёлся человек, чьё фото уже на протяжении двух с половиной лет висит в коридоре под крупной красной надписью «Лучший работник месяца». К слову, претендентов на это звание в принципе никогда, кроме него, и не было. Разве что однажды, когда одна девушка проработала там продолжительное время, но уволилась на следующий же день после того, как её номинировали. Чон Юнхо бросает взгляд на свою фотографию в коридоре ровно дважды в день – утром и вечером – и не испытывает при этом ровным счётом ничего. В течение дня из офиса он не выходит, даже на обед, и никто ни разу не видел, чтобы такое случалось хотя бы раз. Как говорит сам Юнхо, ему просто не хочется. Просто нет желания болтать с кем-то в коридоре или обсуждать будущие корпоративы, ему вполне хорошо сидеть в тишине офиса, когда все остальные сваливают ещё за несколько минут до начала обеденного перерыва. За таким решением не стоит как рвение быстрее закончить работу так и уход пораньше – он в любом случае остаётся сидеть ровно до конца рабочего дня. По его мнению, без лишнего шума легче сконцентрироваться, вот и всё. Никто не понимает Юнхо. Найти причину, по которой он до сих пор остаётся в этом месте и ни разу не проявил инициативы двигаться куда-то дальше, всё ещё ни у кого не вышло, как бы они ни пытались. Даже при условии того, что Юнхо отвечает сразу и прямо: ему нравится стабильность. Зарплаты хватает на аренду небольшой квартиры и наполовину забитый холодильник, большего ему и не нужно. Однако все вокруг находят это странным. — Не хочешь пойти с нами на обед? — Доносится откуда-то сверху звонкий, весёлый голос. Юнхо медленно поднимает взгляд от отчёта на своём столе. Сначала замечает небрежно заправленную в брюки рубашку и тёмные волосы, а потом уже новое для себя улыбающееся лицо, что очень нетерпеливо ждёт ответа своего коллеги. Устало вздохнув, мужчина вновь зарывается лицом в бумаги и открывает рот, чтобы в который раз вежливо отказаться, но через секунду это делают за него: — Оставь его, Уён, он из-за своего стола до вечера не выйдет, — лениво и зевая бросает кто-то, сидящий за одним из столов. Его имя Юнхо так и не запомнил. Уён растерянно смотрит на Юнхо, но всё-таки отходит от чужого рабочего места с неловким поклоном. Новичок быстро возвращается к своему столу, и, захватив с его края телефон, вскоре покидает офис в сопровождении всех остальных работников. «И месяца не продержится» — Думает Юнхо, наконец-то наслаждаясь полной тишиной, которую изредка будет нарушать шелестом документов и ударами кончиков пальцев по клавиатуре. Этот день проходит так же, как и все остальные за последние годы. На эту работу Юнхо устроился сразу после окончания университета, на ней остаётся и по сей день. Мужчина не любит перемены, не терпит неопределённости вокруг него. Было бы ещё лучше, если люди в офисе менялись намного реже. Впрочем, после полугода работы он просто осознанно перестал запоминать имена. Собеседование на эту должность было первым, прошло гладко и его взяли сразу. Юнхо тогда был только счастлив и даже не собирался рассматривать другие вакансии: не придётся мотаться по городу и тратить время впустую. Его полностью устраивают одни и те же ежедневные обязанности, понятные задачи, знакомые названия и цифры. Юнхо не наслаждается этой жизнью. По правде, он вообще не испытывает к ней никаких чувств. Главное, что всё идет ровно, и его это устраивает. Возвращение коллег с обеда Юнхо игнорирует, как и их приход утром. Разве что каждый день он на автомате бормочет «Доброе утро», когда открывается дверь. За оставшиеся рабочие часы мужчина успевает закончить все задачи на эту неделю при том, что сегодня всего лишь среда. Впрочем, он не редко доделывает работу за других, поэтому в остальные дни ему определённо будет чем занять голову и руки. Главное – не сидеть без дела. Юнхо выходит из кабинета самый последний, предварительно проверяя, что все выключили свои компьютеры. Он закрывает дверь, спускается на первый этаж на старом, дряхлом лифте, который периодически трясёт так, что складывается ощущение будто сцена из какого-нибудь триллера с рвущимися тросами может оказаться вполне реальной. Голова у Юнхо абсолютно пуста, слабости в теле, на удивление, нет, и только желудок даёт знать о голоде громким бурлением, которого тот до жути стесняется. Обычно мужчина готовит еду сам, предпочитая только знакомые ему продукты и приправы. Но почему-то именно сегодня лавка недалеко от входа в здание, за которой что-то очень старательно делает женщина лет сорока пяти, выглядит очень привлекательно. Юнхо противится, сопротивляется самому себе, несколько раз мысленно повторяет слова о том, что ему это не нужно. Кто знает, до чего хозяйка касалась своими руками и откуда она брала продукты. А вдруг она готовит на одном и том же масле уже пятый раз подряд? Юнхо терпеть не может когда он чувствует себя плохо, особенно от еды. Впрочем, в момент окончания его самокопания и внутреннего протеста, он уже стоит рядом с этой лавкой и внимательно разглядывает меню и цены. Конечно, Юнхо всё ещё сомневается, но запах мяса и местных специй так оседает в его носу, что противиться этому становится все труднее с каждой секундой. Хотя, возможно, если это действительно окажется вкусно, мужчина сможет возвести это в новую привычку и тратить меньше времени на готовку вечером. Но что если эта тётушка будет здесь не каждый день? Сейчас ведь он видит её впервые. В таком случае ни о какой рутине не может быть и речи, это просто бессмысленно. Всё-таки, лучше держаться своих правил. — О, это вы! Добрый вечер! — Словно гром среди ясного неба раздаётся уже знакомый голос сзади. Юнхо сразу же оборачивается, не совсем уверенный, что такое громкое приветствие предназначается именно ему. Он почти ни с кем не общается кроме своей семьи и коллегами, когда быстро отвечает по теме во время работы. И всё же его неуверенность оказывается растоптана в ту же секунду, как только он встречается взглядами с тем самым новичком, которого видел сегодня перед обедом. — Хотите купить курицы? Эта женщина раньше была в другом районе, а ещё до этого была в моём. На моей улице куча лавок, но я всегда брал еду только у неё. А специи она покупает у другой тётушки, она кстати подруга моей мамы, а ещё она так молниеносно всё делает! Прям бабах-пам-пам и готово! А ещё… — Я понял, спасибо, — быстро перебивает его Юнхо, понимая, что и секунды этого нескончаемого лепета он больше не выдержит. И откуда у новичков столько энтузиазма? Он таким, как сам помнит, не был. — Ну, в общем, берите – не пожалеете, — неловко улыбается Уён и подходит ближе к уже ожидающей заказа хозяйке. — О! А давайте я вас угощу! Всё же мы только познакомились. Тётушка, нам порцию курочки с остро-сладким и порцию в медово-горчичном соусе! — Восемнадцать тысяч вон, сынок, — отвечает ему женщина с добрейшей улыбкой на лице. — Сейчас будет! Уён, в своей манере, торопливо открывает повешенную через плечо сумку и роется в ней в поисках бумажника, отодвигая пальцами кучки мусора вперемешку с важными для работы бумагами. Через пару десятков секунд он наконец-то находит валяющийся под завалами всевозможного хлама кошелёк и уже собирается его открыть, как замечает протянутую сбоку руку, а следом – как тётушка принимает деньги от мужчины. — Обычно платят старшие, — говорит Юнхо. — И не налегай на такую еду. Это вредно. — Слушаюсь… — Уён немного затихает, внимательно разглядывая всё ещё висящий на шее мужчины бейджик, — Юнхо-щи! — Ага, — коротко отзывается тот и делает почти незаметный шаг в сторону. Юнхо думает, что ожидание их заказа будет проходить в тишине, а он просто будет наслаждаться звуком проезжающих мимо машин и шипением горячего масла во фритюре. Однако уже в который раз за сегодняшний день его надежды ожидает настоящий крах. В течение десяти минут, которые по ощущениям длятся как два полных часа, Юнхо выслушивает полную историю этой самой тётушки, почему Уён любит именно её курочку, что младший закончил университет полгода назад, но работать пошёл только сейчас. В подробности этого Юнхо пока что решил не вникать. Потом он узнаёт, что фамилия его нового коллеги – Чон, такая же как у него, что мама рожала его 14 часов, а его любимой едой в детстве были хлопья с соком. «Отвратительно» –– думает он. — Спасибо! — Искренне благодарит женщину Уён, забирая картонные коробки с ароматной горячей курицей. — Юнхо-щи, пойдёмте туда, там удобные скамейки. — Я собираюсь идти домой, — отвечает мужчина. — Не отпирайтесь, Юнхо-щи! — Без единого намёка на обиду шутливо восклицает Уён. — По одному взгляду на вас видно, что вы живете один, куда вам торопиться? А поесть в хорошей компании редко получается, понимаете? — Тебе, получается, тоже никуда не нужно? — Игнорируя догадки о себе спрашивает Юнхо. — Куда-то нужно, — всё так же весело отвечает Уён, — меня позже заберут. — Решил скоротать время с моей помощью? — А почему нет? К тому же, со мной весело, правда ? — Со смехом задаёт вопрос Уён глядя на своего старшего. На самом деле, Юнхо всё же собирается развернуться и уйти, но коробка в чужих руках даже на расстоянии ощущается горячей, а запах острого соуса и специй неожиданно сильно ударяет в нос. Желудок снова предательски урчит – громко и стыдно. Он не привык есть на улице. Не привык есть с кем-то. Но мысль о пустой квартире, холодном рисе и тишине, которая сегодня почему-то кажется тяжёлой, вдруг оттолкнула сильнее обычного. К тому же, Уён всё ещё смотрит на него с этой дурацкой, но искренней улыбкой. — Ладно, — тихо говорит Юнхо. — Десять минут. Вскоре они садятся рядом с дорогой под одним из больших деревьев, что высажены вдоль всей трассы. Уён с энтузиазмом открывает коробки с курочкой, достаёт полиэтиленовые перчатки и салфетки, параллельно продолжая болтать. Юнхо в ответ просто молчит и изредка кивает. Но, кажется, парня всё вполне устраивает. — Кстати, а почему вы здесь работаете? Мне кажется, вы не особо меня старше, — внезапно меняет тему Уён, засовывая в рот уже вторую ножку в остром соусе. — Я закончил университет два с половиной года назад, но после первого курса ушёл в армию, так что закончил в двадцать пять лет. Сейчас мне двадцать семь, — спокойно говорит Юнхо, всё ещё не прикоснувшись к еде. — А сюда… Ну, просто пришёл на собеседование сразу как получил диплом. Взяли, вот и остался. — Вы серьёзно что ли? — Уён даже перестает жевать. — Вы тут уже третий год торчите? Это же ужасная контора, тут никто долго не сидит. — Ну, да, — Юнхо немного удивляется такой резкой смене настроения коллеги. — Зарплату платят, на квартиру хватает, обязанности понятные. Что ещё нужно? Зачем ты сюда устроился, если думаешь, что это плохое место? — Я? Мне просто скучно, — легко пожимает плечами Уён. — Дома делать нечего. Я вообще могу не работать, если захочу, но чувствую себя как принцесса в башне, если ничем не занимаюсь. А вот вы – странный. Торчать в таком месте так долго, так вас ещё и всё устраивает. — Ты не менее странный, если честно. Идти работать просто от скуки? Почему тогда не наслаждаться возможностью ничего не делать? У тебя семья богатая или что-то в этом роде? — Семья нет, а мой парень – да, — смеётся Уён, параллельно вытирая рот салфеткой. — Долгая история, когда-нибудь потом расскажу. Если говорить кратко, то я правда могу ничего не делать и сидеть на чужой шее, но мне самому такое не нравится. Даже не потому, что я деньги не зарабатываю, а потому что ничего не делаю. И вообще, почему нет? Поработаю тут, потом в другом месте, к тому же здесь вообще думать толком не надо чтобы задачи выполнять, сидишь себе как робот да и всё. Мне, кстати, эта вакансия случайно в виде рекламы попалась когда я корм кошке заказывал. Люблю спонтанность, смекаете? — Не совсем, — честно признаётся Юнхо. — Не понимаю, как такое может нравиться. Меня больше устраивает, когда всё предельно понятно. Я знаю что будет завтра, что будет через неделю и через месяц. Я знаю сколько денег мне придёт на карту и какого числа, за какое место мне нужно садиться и какие программы открывать. — Ничего вы не знаете, — вздыхает Уён с улыбкой на лице и тянется за ещё одной ножкой. — Уверенность в завтрашнем дне – просто иллюзия. Посмотрите, это здание выглядит как со времён динозавров. Ещё пара дней и оно вспыхнет из-за старой проводки. Тогда работу потеряете не только вы, но и все остальные. А может вас собьет машина, когда вы будете переходить дорогу? Вы не можете знать, что будет завтра, даже если так думаете. Пока мы с вами разговариваем, акции компании могут окончательно упасть и мы попадём под сокращение, даже если вы «Лучший работник месяца». Всегда нужно быть готовым к риску и переменам, иначе, когда они случатся, вы просто сломаетесь, — Активно жестикулируя говорит парень, словно даёт речь на каком-то важном мероприятии с большой аудиторией. — Ешьте, ешьте, а то слишком загрузились. Под звонкий смех Уёна, Юнхо, кажется, действительно сильно задумываясь, стягивает зубами хрустящую корочку в соусе и мясо с уже остывшей ножки. Мужчина не может понять, почему внезапно в его голове стало настолько громко. — Ладно, вы доедайте. За мной приехали, — говорит Уён, внезапно подскакивая с места. Юнхо, будто внезапно выходя из транса, быстро поворачивает голову к дороге и только сейчас замечает подъехавшую к ним чёрную машину, просто по виду которой уже становится понятно, что она была куплена за баснословные деньги. Мужчина, всё ещё находясь в состоянии полного замешательства и непонимания, просто кивает в ответ и взглядом провожает худую фигуру, быстро убегающую к машине. В этот вечер привычная жизнь Юнхо дала трещину. Собрав в коробку остатки двух вкусов курочки, он поднимается со скамейки и сразу уже уходит в сторону ближайшей станции метро. Благо, находится она совсем недалеко от места работы. Но сегодняшний вечер уже обречён быть непохожим на другие: хотя бы потому, что Юнхо оказывается не в силах перестать думать. Он далеко не в первый раз слышит подобные слова, уже знает, что другие люди, да даже его семья, считают его либо странным, либо просто ленивым, либо обрекают на одинокую смерть в старой однушке. Однако в этот раз что-то пошло не так. Непонятно, то ли виной просто тот факт что Уён слишком громкий и его невозможно не слушать, или же Юнхо действительно вникал в его слова из интереса. Как бы там ни было, с такой же нагруженной головой мужчина едет в метро, держа двумя руками коробку с уже давно остывшей курицей, ровно шесть минут идёт до своего дома, только с третьего раза находит ключи в сумке наконец-то возвращается домой. Юнхо делает всё до ужаса медленно, что совершенно ему не свойственно. Он спотыкается об угол стены, когда заходит в свою спальню, роняет на пол рубашку, прежде чем закинуть её в корзину для грязного белья, проливает часть воды из стакана на пол, когда чувствует сильнейшее желание пить, а после и вовсе случайно смахивает его рукой со стола. Осколки разлетаются по плитке с резким, звенящим звуком. Мужчина стоит неподвижно и смотрит на них, тяжело дыша. Абсолютно всё сегодня идёт не так как нужно. Не так, как привык Юнхо. Видимо, Уён был прав, когда говорил о невозможности быть уверенным в своём будущем. Или же он просто принял это близко к сердцу и теперь его собственные убеждения трещат по швам. Горячее, сжигающее изнутри чувство раздражения накрывает впервые за несколько лет. Юнхо в принципе не склонен ощущать хоть что-то кроме небольшой усталости после работы и голода, а может просто хочет верить это, ведь какие-либо колебания его настроения могут разрушить внутреннюю идиллию и веру в то, что он контролирует всё вокруг себя и свою жизнь в том числе. Но с самого появления Уёна перед его столом во время обеда всё переворачивается с ног на голову. Юнхо по-настоящему бесится. В душе привычная температура воды резко меняется на кипяток, ошпаривает кожу и заставляет его, шипя от боли, отскочить от быстро падающих на плитку струй. Полотенца в ванной тоже не оказывается – забыл, что оставил его утром в другой комнате и не вернул на место. От геля для душа остались жалкие пару капель – мужчина должен был сходить за ним сегодня после работы, но попросту забыл про это из-за внезапно изменившихся планов. Юнхо закипает ещё сильнее. Он вылетает из душа только в надетом наспех нижнем белье, забывая про подготовленную на корзине домашнюю одежду. Остановившись посреди спальни мужчина начинает разглядывать всё, что окружает его. Ему здесь ничего не нравится. Впервые за все всё время проживания в этой квартире он двигает мебель, судорожно переставляет вещи, раскладывает книги в другом порядке, скидывает всё со стола и начинает раскладывать заново. Понимание того, зачем он это делает – отсутствует полностью. Оказывается, когда кровать стоит в другом положении, в комнате визуально становится намного больше места, придвинутый к другому углу стол даёт доступ к розетке, о существовании которой Юнхо даже понятия не имел. Спустя сотни нервных шагов по всей квартире, нескольких ударов пальцев по поверхности и пару болезненных падений вещей на голые ступни он наконец-то садится в центр своего хаоса. Правда, на пол, мотая головой и разглядывая будто бы совершенно новое для себя пространство. Юнхо смотрит в одну точку. Всё не должно быть так, нужно было оставить всё как раньше. Ему было хорошо в своей одинаковой повседневности, а что теперь? Поддался чужим словам, а сейчас судорожно пытается вдохнуть побольше воздуха из-за страха задохнуться даже не замечает слёзы на своих щеках. Идеальная прямая линия резко согнулась и теперь больше похожа на электрокардиограмму человека с тахикардией. Ещё не успевшую разыграться истерику прерывает звонок на телефон, что ещё несколько минут назад был брошен на кровать. Юнхо знает, что в такое время начальник никогда не звонит, а значит очевидно, что это мама. Кроме них, даже при наличии кучи записанных номеров, мобильный мужчины никто не тревожит. Он делает глубокий вдох и собирается с силами, которых нужно не мало, чтобы заставить себя подползти к кровати и дотянуться рукой до телефона. Как Юнхо и думает, на экране высвечивается входящий звонок от его матери. Быстрый свайп слайдера для ответа принимает звонок, а следующее нажатие на экран включает громкую связь. — Да, мам, — Говорит мужчина, всё ещё старательно пытаясь выровнять дыхание. — У тебя всё хорошо? Голос как будто уставший… — слышится заботливый женский голос из динамика. — Всё нормально, — Ответ звучит резче, чем того хотел он. — Ты что-то хотела? — Скажи, ты уверен, что не хочешь поменять работу, сынок? Знаешь, твой папа договорился со своим знакомым, он главный в своём отделе и сказал, что может взять тебя туда. Это куда лучше того, чем ты сейчас занимаешься, да и платят в разы больше. — Мы это уже обсуждали, меня всё устраивает. — Юнхо прислоняется спиной в кровати и откидывает голову на матрас. Его взгляд бегает по расставленным в новом порядке книгам. — Что-то ещё? — Сынок, ну нельзя так, понимаешь? — Голос матери дрожит от расстройства и волнения. — Как долго ты собираешься там торчать? Менять школу ты не хотел, хотя ехать до неё приходилось целый час, университет тоже не хотел, хотя и там были проблемы. А что теперь? Сынок, скажи честно, сколько у тебя денег? Тебе самому нормально жить вот так? — Судя по интонации мужчина сразу же понимает, что мать начинает закипать. — А когда у тебя появится девушка, что ты будешь делать? Ты даже отпуск взять не можешь, потому что не способен занять себя ничем, кроме работы. Ты же понимаешь, что… — Потом поговорим. Пока. Юнхо сбрасывает звонок, даже не выслушав все претензии до конца. Телефон падает на пол. Влажные от пота ладони проходятся по уже давно высохшей коже лица. Никогда прежде он не чувствовал такой усталости, которую ощущает сейчас. Но вновь оглядывая переставленную мебель в своей квартире, разбросанные по полу бумаги и всё ещё мокрый от его босых ног пол, внутри него появляется странная, абсолютно нетипичная для Юнхо мысль о том, что это выглядит лучше, чем раньше. Слова Уёна вновь всплывают в его голове с увеличенной на максимум громкостью.

***

— Юнхо, ты сейчас серьёзно? Мужчина лет сорока пяти – Пак Джэмин, начальник Юнхо – с удивлением смотрит на своего работника. Он стоит напротив директорского стола с таким уставшим видом, будто не спал последние двое суток. Тот неловко переминается с ноги на ногу, нервно теребит пальцами край заявления, но всё равно смотрит прямо в глаза Джэмина. — Да, я прошу дать мне отпуск, господин Пак. — Юнхо делает глубокий вдох. — На две недели. Начальник тут же выхватывает заявление из рук и с силой прикладывает к столу. Он откидывается от спинки своего кожаного кресла, упирается локтями в стол и складывает небольшие ладони в замок. — Ты ни разу не просил об этом, что случилось? Лучшему сотруднику нельзя так просто пропадать, тем более в такое-то время, сам понимаешь. А кто возьмёт твои обязанности пока тебя не будет? Об этом ты подумал? — Спокойно, но с явным укором пытается отговорить его Джэмин. — Наш новенький, Чон Уён, полон энтузиазма, — отвечает Юнхо. — Передайте мою работу ему, заодно и проверите его. Он всё равно сейчас на испытательном сроке, верно? — А его самого ты спросил об этом? — Смотрит прямо в глаза, чем заставляет подчинённого отвести взгляд. — Или ты думаешь, что он будет рад дополнительной нагрузке? — У него сейчас вообще нет никакой нагрузки, кроме походов за кофе, — пытается оправдаться мужчина. — Если не Чон Уён, то кто-то другой. Господин Пак, я ни о чём не просил вас за эти годы. В ответ на это Джэмин, пускай всё ещё с явно выраженным недовольством, молча подписывает бумагу и резким движением отдаёт её в руки Юнхо. — Только потому, что ты ещё ни разу не брал отпуск. Резкий взмах грубой ладони показывает работнику, что тот наконец-то получил своё и должен убираться из кабинета быстрее и подальше. Юнхо выходит, крепко сжимая белый лист с печатью и подписью. Мысли в голове гудят и заставляют погрязнуть в них словно в болоте вместо того, чтобы вернуться к реальности. Той ночью он так и не смог уснуть, даже просто закрыть глаза хотя бы на пару минут. Бесконечные размышления продолжают разъедать его голову всё сильнее. Он давит большими пальцами на подписанную минутой ранее бумагу и всё ещё сомневается, не стоит ли ему вернуться и изменить свой выбор. А что он будет делать всё это время? У него никогда не было хобби или занятий вне работы кроме готовки. Хотя, это скорее вынужденная мера, чем увлечение. В итоге, вывод о том, что спонтанность – полное дерьмо, вновь становится истинной. Но заявление обратно в руки начальника не попадает. Стоит Юнхо открыть дверь в кабинет, он сразу же замечает единственного человека, чьё внимание полностью направлено на него одного. Уён, как ему это и свойственно, быстро подскакивает со своего места и с приветливой улыбкой на лице чуть ли не вприпрыжку подлетает к Юнхо. — Утречка! Выглядите уставшим, отравились той курицей? Маловероятно, тётушка Чан лучшая в этом деле. Но если у вас диарея, то вы можете… — Всё нормально, просто думал над твоими словами, — Перебивает его старший Чон. — Вот, взял отпуск на пару недель. Глаза Уёна округляются от такой неожиданной новости. Кабинет же накрывает полная тишина, а все коллеги, что случайно подслушали слова Юнхо, теперь находят высокую фигуру куда более важной, чем работа на их столах. — Ничего себе…. Наверное, оно и к лучшему? Уже решили, чем займётесь? — Пока нет. — Мужчина вновь опускает глаза на ярко-красную печать на заявлении. — Кстати, пароль от моего компьютера написан на листке под клавиатурой. Пока я буду в отпуске, ты возьмёшь на себя мою работу. Я верю, что ты справишься. С этими словами он слабо хлопает Уёна по плечу и проходит мимо него к своему столу, чтобы забрать необходимые ему вещи и сумку. Младший остаётся стоять на месте, теперь с ещё большим удивлением смотря в спину своего нового знакомого. — Нужно было соглашаться на должность содержанки, — вздыхает себе под нос Уён, проводит ладонью по волосам и, обречённо опустив голову, возвращается на своё место. Остаток дня проходит совершенно без отличий от привычной рутины Юнхо. Он заканчивает свои последние дела, собирает нужные ему вещи, в этот раз возвращается домой по знакомому маршруту, ровно в семь часов двадцать пять минут садится в поезд метро и уже к восьми часам вечера закрывает за собой дверь квартиры. В голове даже возникают успокаивающие мысли о том, что, в общем то, пока что никаких изменений не происходит. Ровно до тех пор, пока он не выходит из душа и не оказывается в своей комнате. На работу завтра не нужно. Ужинать, по какой-то причине, совершенно не хочется. Теперь Юнхо понятия не имеет, что ему делать. Ни разу он не менял свои планы, даже в армию во время обучения в университете пошёл только потому, что ему так сказали родители. Правда в том, что мужчина всю жизнь был и остаётся ведомым, не видя для себя возможности менять что-то самому. С другой стороны, жить так даже проще – не нужно думать, не нужно загадывать, не нужно планировать. Но сейчас Юнхо находится в ситуации, когда ему нужно делать выбор самостоятельно. Найти какое-то занятие в виде хобби? Допустимо, но что делать, когда отпуск закончится и нужно будет снова ездить на работу? Времени на подобное не будет. Просто быть дома и ничего не делать? Тоже плохой вариант, Юнхо никогда не умел отдыхать. Да и смысл тогда в этом отпуске? Он, вроде как, планирует попробовать что-то новое. «Хотя… может, просто побыть дома – тоже вариант», — мелькает у Юнхо в голове, пока он медленно опускается на кровать. Матрас чуть поскрипывает под весом. Телефон ложится на грудь, а холодный экран упирается в футболку. За окном тихо гудит вечерний Сеул: далёкий сигнал светофора, шорох шин по мокрому асфальту, чей-то смех с балкона напротив. В комнате же только дыхание да слабое жужжание выключенного кондиционера. Он смахивает бессмысленные посты и фотографии незнакомых ему людей, занимается этим вот уже час, каждые несколько минут меняя своё положение. Лента продолжает мелькать: яркие сторис, чужие ужины, реклама, чьи-то коты, мемы, снова реклама. Свет от дисплея отражается в глазах, слепит, но Юнхо не моргает – просто смотрит, как картинки сменяют друг друга. Сейчас, лежа поперек матраса на животе, он трёт пальцами уже уставшие от яркого экрана глаза, но после этого вновь берёт телефон и теперь занимается просмотром коротких видео, периодически удивляясь их глупости и юмору, понимания которых он, судя по всему, не достиг. Решив, что на сегодня достаточно, он делает последнее движение пальцем, собираясь посмотреть ещё одно видео напоследок и лечь спать. Однако палец замирает над экраном. Юнхо смотрит на каждые несколько секунд сменяющиеся кадры красивых видов пляжа, расслабленных людей и невероятного заката, которого, он, кажется, никогда прежде не видел. Нажимает на паузу, потом отматывает видео на начало, чтобы посмотреть его снова. Чон не замечает, как начинает дышать глубже. Почему-то, при взгляде на это место и никуда не спешащих людей, складывается ощущение что в этом месте можно просто быть. Описание видео написано на незнакомом ему языке, поэтому он нажимает на кнопку перевода, и наконец может понять смысл написанного: «Самые красивые виды Банг Саена – Чонбури, Таиланд» Юнхо пересматривает его снова и снова, будто каждый отрывок, вместе с подобранной музыкой, обнимает, чарует своей красотой и атмосферой полного спокойствия и умиротворения. Палец мужчины касается поисковой строки и печатает название неизвестного ему приморского городка, который, как оказывается позже, находится совсем недалеко от Бангкока. Юнхо очарован. Юнхо впервые за долгое время почувствовал желание что-то изменить, но что именно – не знает. У Юнхо нет денег. Нет, конечно, деньги имеются, но не в таком количестве, чтобы позволить себе путешествие за границу. Впервые Юнхо начинает осознавать причины стремления других людей к большему заработку. Обычно ему достаточно средств на оплату минимальных потребностей, и сам он думает, что этого всего более чем хватает. Особенно, если учесть тот факт, что он редко тратит деньги, даже на одежду. Половина рубашек в его шкафу служит ему уже далеко не первый, да даже не третий год. Благо, они всё ещё сидят как надо. И всё же Юнхо решает проверить. Если вычесть будущую оплату за квартиру, то, как оказывается, всё вполне складывается. Около двухсот семидесяти тысяч вон за билеты туда и обратно, плюс недорогие билеты на автобус до Банг Саена. Такой план вполне осуществим и мужчина отлично укладывается в бюджет. Но вот с другим остаются проблемы: в теории, если Юнхо решится на это путешествие, то оставшиеся деньги он тратит либо на хорошее жилье, но голодает, либо экономит на первом, и тратит больше денег на себя. Мужчине многого не надо, да и делать какие-то покупки он не собирается, но попробовать разнообразие местной кухни он, всё-таки, не против. Юнхо снова думает, а прежние опасения возвращают его в реальность. Он не понимает что ему делать, не уверен, стоит ли вообще идти на это. А вдруг ему не понравится, а вдруг это всё бессмысленно, а вдруг самолёт разобьётся? Почему в его голове вообще закралась мысль о том, что у него может получиться? Взгляд уставших глаз скользит по ценам на билеты и кнопкам бронирования. Юнхо открывает вкладку с самыми удобными и дешёвыми билетами, закрывает её, открывает снова. Всё по новой. Он меняет своё решение трижды, боится тонкого стекла, которое кажется ему пуленепробиваемой стеной. Пересчитывает в голове деньги – аренда, еда на месяц, проезд, билеты. Пальцы потеют, Юнхо вытирает их об одеяло и удобнее перехватывает телефон. В голове всплывают самые худшие варианты того, что может произойти ним. Случится крушение и его никогда не найдут, потеряет все деньги, документы, и всё ради чего? Из-за слов Уёна? И всё же палец нажимает на яркую зелёную кнопку, которая открывает новое окно для оплаты билетов. Уже через двадцать минут ему на почту приходит письмо о подтверждении бронирования. Билеты невозвратные. Юнхо смотрит на них уже на протяжении пяти минут и не понимает, зачем он это делает. Руки трясутся, тревога только усиливается. Вылет завтра утром, возвращается через одиннадцать дней. Пути назад нет, только если попросту терять деньги. Юнхо перестаёт смотреть на это только тогда, когда экран гаснет сам собой. Осознание того, что это всё действительно с ним происходит всё ещё не накрыло. Мужчина не собирается никому об этом говорить, да и не хочет. Он не понимает, что чувствует сейчас. Страх? Волнение? Панику? Или всё вместе. Юнхо никогда не испытывал желания пропасть, никогда не жаловался на свою жизнь, пусть и удовольствия от неё тоже не получал, да даже выехать за город не особо то и хотел. Но сейчас, позволив себе выйти с аккуратной прямой дороги на неровный, валяющийся в беспорядке гравий, он начинает ощущать безграничную свободу, пускай той у него никогда и не было и пугает до дрожи в пальцах. Раз уж теперь дороги назад у него нет, остаётся последнее – вопрос жилья. Юнхо выдыхает, чувствует себя спокойнее и открывает друг за другом все сайты с бронированием подряд, просматривая огромное количество объявлений. Поначалу поиск не даёт никаких результатов: то слишком дорого, точнее, не вписывается в его ничтожный бюджет, то выглядит слишком плохо, то находится далеко от воды, а Юнхо хочется быть к ней поближе. В какой-то момент он даже расстраивается, думая, что, судя по всему, ему придётся голодать и питаться дешёвыми сэндвичами из круглосуточного магазина. И всё же, удача ему улыбается. На пятом по счёту сайте он находит небольшую гостиницу, на вид не особо старую и вполне себе уютно выглядящую. Более того, цена за десять дней идеально вписывается в его планы. Возможно, ему даже не придётся отказывать себе в еде весь отпуск. Долго Юнхо не раздумывает, переворачивается на живот и подминает под себя подушку, после чего бронирует номер. Остаётся только сидеть и ждать, то нервно наматывая круги по комнате, то продолжая изучать информацию о Банг Саене. В дорожной сумке только одежда, документы и солнечные очки. Совсем немного, чтобы поместилось в ручную кладь – с багажом было бы намного дороже. Последний раз Юнхо посещал аэропорт когда был совсем маленьким. В тот день он с родителями улетал куда-то на отдых. Воспоминаний о том, где именно они были совсем не осталось, хотя и интерес к этому ни разу не был проявлен. Вот только из-за почти полного отсутствия малейших знаний об аэропорте, Юнхо оказывается совершенно неподготовленным к нему: он ищет свою стойку регистрации почти пятнадцать минут, из-за чего оказывается в конце огромной очереди, пугается, когда его начинают прощупывать на досмотре, и только с помощью других людей находит свой выход на посадку. Находясь в ожидании, Юнхо, обнимая свою сумку, клюёт носом из-за жалких двух часов сна перед аэропортом и в получаса в такси. Он уже не может думать ни о чём кроме того, как сильно хочет уже сесть в самолёт и проспать все шесть часов скорого рейса. Чон предвкушает то, как уснёт ещё до взлёта, и проснётся уже тогда, когда шасси коснутся земли. В итоге, так и получается. Когда Юнхо отрывает глаза, самолёт уже едет к подготовленному для него рукаву, а пилот на английском с сильным акцентом сообщает о том, что они только что приземлились в Бангкоке, аэропорту Суварнабхуми. Сонный пассажир узнаёт, что несмотря на сезон дождей в Таиланде, о котором он, если честно, понятия не имел, день сегодня солнечный, но все может измениться в любую минуту. Лишь бы это не испортило ему отдых – Юнхо не такую погоду любит. Дальнейшая дорога не вызывает у него никаких проблем. В этот раз он быстрее разбирается в маршруте, с лёгкостью проходит паспортный контроль, меняет деньги, пускай и с комиссией, зато сразу, и подключает электронную сим-карту, которую успел купить ещё во время дороги в аэропорт. Несмотря на огромную толпу людей вокруг себя и шум, Юнхо чувствует себя очень даже воодушевлённо. Он всё ещё ощущает небольшую тревогу где-то на уровне подсознания, ведь всё здесь непонятно, незнакомо, даже местами страшно. Турист даже не уверен, поможет ли здесь знание английского языка. Но почему-то приятное волнение огромными волнами смывает и накрывает собой всё остальное, вместе с этим заставляя набраться смелости и наконец-то покинуть аэропорт. Юнхо доезжает на такси до восточного автовокзала, покупает дешёвый билет до Банг Саена и уже через два часа дороги, сопровождаемой очередным глубоким сном, он оказывается в центре города. Мужчина оглядывается по сторонам с полным непониманием того, что он вообще здесь делает. Всё вокруг сильно отличается от Бангкока, за которым он наблюдал из окна машины. Надписи на тайском, даже примерный смысл которых он не может понять, хаотичное движение, громкие голоса, которые смешиваются в один единый гул. Вот теперь Юнхо начинает чувствовать приближающуюся панику и желание сейчас же вернуться домой. Лучше пусть всё будет как раньше, чем жить с ощущением полной неизвестности. Внезапно подъехавший к иностранцу байк, который останавливается в паре метров от него, прерывает ещё не начавшуюся панику и предостерегает от возможного обморока. Испуганный приезжий вздрагивает от звука мотора и кашляет из-за поднявшейся в воздух пыли. Водитель – по виду невысокий мужчина лет тридцати, с чёрными редкими усами и серьгами в ушах. Он спрашивает что-то у Юнхо, отчего тот застывает на несколько секунд в смятении. — Простите, я не говорю по-тайски, — Говорит турист и вежливо кланяется головой. — О, ты иностранец? — Хозяин байка оглядывает мужчину с головы до ног. — Подвезти тебя? — Было бы славно, — неловко улыбается Юнхо и включает телефон, показывая на экране адрес нужного ему отеля. На самом деле, находится он совсем недалеко, как и всё в этом городе от центра. Но усталость после дороги, несмотря на несколько часов сна в транспорте, оказывается настолько сильной, что по ощущениям, ему хватит сил только на то, чтобы упасть на кровать и уснуть снова, уже в удобном положении. — Подбросите сюда? — Окей, сто бат. Запрыгивай, — говорит водитель и кивает головой в сторону заднего сидения. Юнхо молча соглашается и садится на байк, одной рукой обнимая свою сумку, а другой держась за край сидения. Мужчина перед ним быстро набирает скорость и провозит его между улиц и других байков, несколько раз доводя своими резкими поворотами до секундных остановок сердца. Через семь минут байк тормозит возле пляжа. Водитель одним жестом показывает Юнхо слезать, после чего указывает пальцем на несколько небольших деревянных зданий в паре сотен метров от них. — Тебе туда, — говорит он. — С бело-синей вывеской. — Спасибо, — благодарит его Юнхо и достаёт из кармана кошелёк, после чего протягивает тому красную купюру. Мужчина благодарит на тайском и поднимает сложенные ладони к лицу. Юнхо разворачивается и идёт в сторону моря, слушая отдаляющийся рёв мотора далеко не нового на вид байка. Уже через несколько метров его кроссовки оказываются полными песка, и он, тихо выругавшись себе под нос, принимает решение снять их вместе с носками и понести в руках. Лучше идти босиком, чувствуя прохладу влажного песка, чем терпеть, как мелкие песчинки прилипают к распаренным от жары пальцам и натирают кожу при каждом шаге. Когда мужчина подходит к нужному зданию, он сразу замечает подобие ресепшена, расположенного прямо на улице под вывеской с сомнительной надписью «Sea Whisper Guesthouse». Краска на ней местами облупилась, буквы слегка перекосились, словно их прибивали наспех. Справа от стойки – лестница наверх, ведущая к номерам на втором этаже. Вот только за ресепшеном никого не оказывается. По крайней мере, Юнхо думает так, пока не подходит ближе и не замечает человека, который в полном умиротворении спит на стуле, скатившись по нему вниз и запрокинув голову на спинку. Гость замирает на несколько секунд, разглядывая лицо молодого парня, которого, кажется, сейчас совершенно ничего не волнует. Каштановые волосы падают на лоб и изредка шевелятся от гуляющего ветра. Пухлые губы приоткрыты, и на них мужчина решает не задерживать взгляд дольше необходимого. Руки скрещены на груди, локти упираются в подлокотники, и из-за этого поза выглядит одновременно нелепо и по-детски беззащитно. На самом деле он выглядит довольно забавно – такой безмятежно спящий посреди рабочего дня. Но Юнхо совсем не в силах сейчас думать об этом. Усталость после дороги наваливается тяжёлой волной, в висках слегка пульсирует от жары. Он переводит взгляд по сторонам, надеясь увидеть ещё кого-нибудь из работников, чтобы те либо разбудили спящего парня, либо помогли ему получить ключ от номера. К сожалению, вокруг оказывается только шум моря, ленивый скрип вывески на ветру и редкий шелест пальм. Больше никого и ничего. А потому Юнхо приходится собраться с силами и сделать шаг вперёд. — Извините, — зовёт парня Юнхо на английском. Никакой реакции. Ему приходится повторить ещё пару раз, но всё ещё остаётся без ответа. Мужчина поворачивает голову сначала влево, потом вправо и, убедившись, что рядом никого нет, набирает в лёгкие побольше воздуха. — Добрый день! — Почти вскрикивает Юнхо, заставляя мирно спящего парнишку дёрнуться и резко вскинуть голову. Выражение его лица мгновенно меняется от испуганного к раздражённому и откровенно недовольному. Разминая затёкшую от неудобной позы шею, он поднимается на ноги, зевает и что-то говорит подошедшему гостю. Вот только сталкивается, судя по направленному на Юнхо взгляду, с самым непонимающим выражением лица. — Я не говорю по-тайски, — повторяет уже произнесённую сегодня фразу Юнхо, стараясь звучать спокойнее. — Я хочу заселиться. Теперь молча смотреть на чужое лицо приходится парню. По интонации быстрой череды слов, вылетающих из его рта, и без переводчика становится ясно: происходящее его абсолютно не радует. Всё ещё не до конца проснувшись, незнакомец трёт пальцами глаза, а затем просто протягивает вперёд открытую ладонь. Юнхо, и без того чувствующий неловкость и потерю контроля над ситуацией, понимает, чего от него хотят, только после короткого, произнесённого грубым голосом: — Паспорт. Турист несколько раз кивает и протягивает документ в чёрной обложке. Он выдыхает чуть свободнее, надеясь, что хотя бы здесь они поняли друг друга. Однако, стоит ему снова посмотреть на работника, как тот открывает паспорт, бегло просматривает первую страницу и раздражённо вздыхает. — Сказал бы сразу, что кореец, — внезапно произносит парень на родном для Юнхо языке. — Я по-английски нихера не знаю, а ты тут устроил. Резкая смена языка будто неожиданно бьёт по лицу. Юнхо даже на секунду теряется. — И как я должен был догадаться, что ты говоришь по-корейски? — Спрашивает он, чувствуя, как напряжение немного отступает. — А я что, на тайца сильно похож? — Бросает работник, параллельно что-то записывая в телефон. — Тогда что ты здесь делаешь? Я читал, что у туристов это место не особо популярно. — Так я и не турист. Долгая история, забей, — отвечает он, и Юнхо решает не цепляться к неформальному тону. — Ты сам что тут забыл? Сейчас вообще не сезон, дожди каждый день. Тебе сегодня просто повезло. — Не знаю. Вчера случайно купил билеты, — признаётся Юнхо. — Понятия не имею, чем буду заниматься. Парень отрывает взгляд от телефона и недоверчиво смотрит прямо ему в лицо. Несколько секунд тянутся слишком долго, но затем он, кажется, убеждается, что с ним не шутят. — Ну ты и тип, как тебя там… Чон Юнхо, — с лёгкой насмешкой усмехается он, снова заглядывая в паспорт. — Ещё и один. На десять дней. — Думаешь, это странно? — С искренним интересом спрашивает Юнхо. — Приезжать сюда – нет. А вот спонтанно, без планов, ещё и вне сезона – да, — отвечает парень. — А если все дни ливень будет? Юнхо пожимает плечами. — Может, это тоже неплохо. Захотелось сменить обстановку. Раньше я так никогда не делал. — Ненавижу это. — Что? — Перемены. Лучше, когда всё остаётся как есть. Юнхо замирает. Эти слова звучат слишком знакомо. Словно он слышит их от самого себя – только произнесённые чужим голосом. Странное ощущение накатывает внезапно, и он не сразу находит, что ответить. Впрочем, ему и не дают такой возможности. Перед ним кладут паспорт и ключ с белым деревянным брелоком, на котором синими чернилами выведена цифра «семь». — Твоя комната на втором этаже, — работник указывает пальцем вправо. — Вот лестница. С дверью поаккуратнее, петли слабые. Если что-то понадобится, я здесь весь день. Только больше не ори. — Спасибо, — говорит Юнхо, забирая паспорт и ключ. — А как тебя зовут? — Минги, Мин, Минтхаракиттит. Как вам удобнее. — Так ты всё-таки младше? — Улыбается Юнхо. — А говоришь неформально. — Да клал я на эти формальности, если честно, — цокает языком Минги. Потом вдруг оживляется. — Хотя подожди. Есть предложение. Он упирается ладонями в деревянную стойку и наклоняется ближе. В глазах появляется живой блеск. — Приходи в девять. Сделаем вид, что ты просишь меня о помощи, и тётка меня отпустит. Я сбегу с работы и покажу тебе город. Выручишь – буду говорить формально и даже на байке покатаю. Ну, идёт? — Ладно, — мягко смеётся Юнхо. — Договорились. — Ты лучший! — радостно восклицает Минги. Юнхо замечает, что с улыбкой тот выглядит совсем иначе – теплее, легче. — Но если нарушишь обещание, подброшу тебе в номер пару-тройку противной живности. У меня есть ключи от всех комнат, так что имей в виду. Юнхо остаётся только согласиться, даже с учётом угроз. И всё же мысль о том, что рядом будет человек, который знает это место и с которым можно поговорить, неожиданно приносит облегчение. Внутренняя тревога немного ослабевает. Не исчезает полностью, конечно, но уже не сжимает грудь так сильно, как прежде. Он подхватывает сумку поудобнее и идёт к лестнице. Поднимается по узким деревянным ступеням, которых насчитывает ровно десять и останавливается на втором этаже, щурится, разглядывая номера. Двери стоят близко друг к другу, облупившаяся краска, старые таблички с цифрами. Наконец находит свой – седьмой. Со второго раза попадает ключом в замочную скважину, поворачивает дважды, и, с лёгким скрипом дверь поддаётся. В комнате пахнет деревом, солью и чем-то пыльным. Несмотря на то, что глаза слипаются от усталости, а всё тело просит рухнуть на кровать и выключиться до утра, он сразу вспоминает про гекконов. Обещал. И мысль о том, чтобы заснуть в одной комнате с парочкой этих шустрых созданий, пусть и звучит смешно, всё равно заставляет кожу покалывать. К тому же, Минги обещал показать город, а значит одному в неизвестность идти не придётся. Комната маленькая, но уютная. Пол и стены из тёмного дерева, как и вся гостиница. В дальнем правом углу стоит двухспальная кровать, аккуратно заправленная, под ней, на всякий случай, свёрнутая москитная сетка. Справа, ближе ко входу, стоит небольшой столик, напротив него узкий шкаф с двумя дверцами. Прямо перед глазами – открытая дверь в ванную. Именно туда он направляется первым делом. Бросает сумку на кровать, расстёгивает молнию, достаёт свежую футболку и шорты. Ткань пахнет стиральным порошком. Привычно и успокаивающе. Он заходит в ванную, включает свет. Лампочка мигает раз, другой, потом загорается ровно. Плитка на полу приятно холодит босые ступни. Юнхо выдыхает, поворачивает кран и подставляет ладони под струю. Вода сначала ледяная, потом тёплая. Он улыбается краешком губ. Наконец-то можно смыть с себя весь этот долгий день.

***

Как и было обещано, он покидает номер ровно в девять вечера. На улице уже темно, только уличные фонари и тёплый жёлтый свет из окон далёких домов и маленьких гостиниц выхватывают кусочки пляжа. Юнхо останавливается ещё на верхней ступеньке лестницы, не спускаясь вниз. Смотрит на чёрное море, на то, как женщина с двумя детьми играет с волнами: дети визжат от восторга, заливаются звонким смехом, а брызги летят во все стороны. Тёплый ветер взъерошивает только что расчёсанные волосы, приносит запах соли и надвигающегося дождя. Юнхо вдыхает глубже и понимает: ливень близко. Сколько он продлится – неизвестно, но лучше заранее попросить у Минги зонт. Он ещё не закончил думать, а уже слышит голоса снизу. Один – знакомый, хрипловатый, с лёгкой насмешкой. Второй – женский, резкий, отчитывающий. Юнхо спускается, ступеньки тихо поскрипывают под весом его тела. Поворачивает направо, обходит тонкий бетонный столб и наконец видит ресепшен: ту самую стойку, за которой днём спал Минги. Полная женщина лет пятидесяти, в бордовой свободной футболке с ярким цветочным принтом и жёлтых хлопковых брюках стоит, уперев руки в бока. Длинные чёрные волосы собраны в низкий хвост, а на запястье позвякивают браслеты из разноцветных камней. Она тычет пальцем прямо в лицо Минги, хмурится, голос повышается на каждом втором слове. Минги же выглядит абсолютно безразличным: стоит, скрестив руки, то и дело закатывает глаза, молча принимает нагоняй, как будто это происходит уже сотый раз за неделю. Юнхо, стараясь случайно не засмеяться с абсолютно безразличного лица парня, который, к тому же, то и дело закатывает глаза и молча принимает свою участь, подходит ближе. Мужчину эти двое не замечают, даже когда тот оказывается совсем рядом с ними. Ему приходится прокашляться, заставляя обратить на себя внимание. И теперь, когда обе пары глаз устремлены на него, он вежливо кланяется головой и замечает, как на лице женщины тут же расцветает вежливая улыбка. — А я уже собирался заняться поиском гекконов для украшения твоего номера, — язвит Минги. — Ну, я же пообещал, — Юнхо на секунду переводит взгляд на женщину, потом обратно на парня. — А она…? — Говори что угодно, она ничего не понимает, — младший отходит от тёти на шаг, наконец-то расслабляя плечи. — Чем хочешь заняться? — Я надеялся, что ты просто покажешь мне город, — отвечает Юнхо. — И возьмёшь зонт. — Зачем? — Скоро дождь начнётся, разве нет? — Он поднимает глаза к небу и будто бы проверяет уже тяжелые, низкие тучи. — И что? Под дождём веселее, — Минги наконец улыбается. После он снова разворачивается лицом к своей тёте и что-то ей говорит. Вероятнее всего врёт ей о том, что бедный корейский турист нуждается в помощи, и парень, как благородный человек, обязан ему помочь. Женщина смотрит прямо, недоверчиво прищурив накрашенные серыми тенями глаза, но в итоге машет тому ладонью и отпускает. Теперь довольная улыбка парня становится ещё шире. Он мягко касается спины Юнхо ладонью и зовёт за собой. Тому остается только следовать за ним. — А куда мы идём? — Спрашивает Юнхо, когда понимает, что его ведут не к пляжу и не к городу, а за здание. — За байком. Прокатимся по городу. — У тебя права-то есть? — Юнхо говорит это в шутку, но в голосе всё равно сквозит лёгкая тревога. — Издеваешься? Конечно нет, — Минги даже не оборачивается, а вскоре спокойно выкатывает из-под лестницы голубой байк. — Надеюсь, ты хотя бы водишь нормально, — бормочет Юнхо тише. — Днём меня какой-то мужчина подвёз до сюда. Моментами думал, что вообще не доеду живым. — Бесплатно? — Минги поднимает бровь. — За сто бат, — спокойно отвечает Юнхо. Но тут же сталкивается с тем, что на него смотрят, как на полного идиота. — Это же что-то типо городского такси, нет? — Ага, только обычно на байке здесь подвозят за тридцать-сорок бат. С тебя как с тупого инострашки просто денег содрали, — говорит Минги с нотой насмешки в голосе. — Не смотри на меня так, я на тайском как на родном говорю, меня даже за своего принимают. Забей, просто в следующий раз проси меня. Мне только в радость с этой каторги слинять. Запрыгивай. Юнхо послушно берёт в руки протянутый шлем и садится на сидение за чужой спиной. Несмотря на то и дело вылетающую из рта Минги грубость, это лучше, чем если бы мужчина слонялся здесь один в полном непонимании происходящего. К тому же, если верить его словам, оказаться здесь обманутым – проще простого. Вскоре они выезжают с пляжа, заворачивают на ровную дорогу и едут дальше. Стоило догадаться раньше, что Минги не будет водить плавно и аккуратно. Скорость набирается и падает абсолютно в случайные моменты, он резко поворачивает, чем пугает Юнхо и не даёт тому ни малейшего шанса насладиться видами. А увидев недалеко стоящих полицейских, Минги громко говорит своему гостю держаться за него и в ту же секунду прибавляет скорость, уезжая от них как можно дальше и быстрее. Юнхо приходится держаться за парня, обвив его торс руками, до самого конца их поездки. Через пару минут мужчина начинает слышать громкую музыку и голоса. Ещё через непродолжительное время байк останавливается на углу случайной улицы, но уже с неё Юнхо может рассмотреть яркие вывески: и нарисованные от руки, и неоновые, и просто украшенные цветными лампочками. В подобных местах он никогда не был, и, вероятно, в одиночку никогда бы не сунулся. Поэтому он просто ждёт, когда Минги встанет и сам решит, куда им идти. — Голодный? — Спрашивает он, кивая в сторону той самой красочной улицы. — Если честно, ужасно, — признаётся Юнхо. — Так и понял, твой желудок за километр слышно, — говорит Минги и вновь пропускает мимо своего взгляда смущённое выражение лица Юнхо. Может, оно и к лучшему, ещё одной саркастичной усмешки он просто не выдержит. — Тогда идём есть. Мужчина молча идёт за своим неофициальным гидом, параллельно мотает головой во все стороны, иногда замедляясь и тут же срываясь на бег, в страхе потерять Минги из виду. Обратно без его помощи он точно не вернётся. Всё вокруг светится яркими неонами, слышится музыка, отовсюду пахнет едой и даже незнакомыми Юнхо специями. Он засматриваемся на лавки с уличными закусками, которые видит первый раз в своей жизни, будучи не уверенным, что согласится это банально попробовать. Несколько раз он замечает среди всего разнообразия что-то родное, корейское, и та вывеска привлекает его намного больше, но Минги идёт дальше, а потому туристу приходиться забыть про манящий запах кимчи. Однако пройдя ещё немного, обстановка довольно сильно меняется. Мужчина замечает вокруг себя огромное разнообразие клубов, слышит даже знакомых ему корейских исполнителей. Только вместо того, чтобы заниматься их рассматриванием, он прячет глаза в пол и мнётся, не испытывая ни капли желания смотреть на девушек-хостов, да и не только девушек, в неприлично короткой одежде. Мимо проходят шумные компании, кто-то уже сильно подвыпивший, кто-то фотографирует всё вокруг, кто-то торгуется с девушками прямо на улице. Мотоциклы и электроскутеры снуют по боковым проходам, а охранники в чёрных футболках стоят у каждого крупного клуба, иногда покрикивая на слишком назойливых промоутеров. Он мнётся на месте, чувствуя себя чужим в этом вихре. Ещё несколько шагов, и вот уже огромный экран над одним из баров показывает яркое промо-видео с танцующими девушками в неглиже, корейская песня сменяется басовитым дропом, а очередная хостес с улыбкой протягивает ему флаер. Мужчина ускоряет шаг, пряча взгляд в пол и старается поскорее пройти этот участок, где соблазн и откровенность достигают апогея. — Минги, мы же не сюда? — Решается спросить Юнхо, подходя к своему знакомому поближе. — Не, просто мимо проходим. А что, понравился кто-то? — С насмешкой спрашивает он. — Что это вообще за место? — Игнорируя вопрос Минги, снова он снова задаёт вопрос. — Волкин-стрит. Она есть почти по всех городах. Хочешь – пей, хочешь – сними кого-нибудь на ночь. Чему ты удивляешься? В Корее же есть Хондэ. По сути, одно и тоже. — Вообще не похоже, — говорит себе под нос Юнхо и невольно старается идти как можно ближе к Минги, избегая любого контакта и касаний зазывал. — А чем здесь воняет? — Марихуаной. На этом Чон решает закончить с вопросами и просто идти дальше, мысленно надеясь на то, что они пройдут это место как можно быстрее. В итоге, к его счастью, так оно и происходит. Они выходят с этой улицы буквально через пару минут на более спокойную, заполненную уже приятными запахами и трезвыми людьми. Совсем скоро Минги замедляется, и, рукой показывая Юнхо на один из уличных ресторанчиков, идёт к расставленным в случайном порядке пластмассовым белым столикам. Здесь мужчина чувствует себя куда лучше, хотя сама идея об уличной еде его совсем не впечатляет. Он садится напротив Минги и тот сразу же подзывает хозяйку забегаловки. Низкорослая старушка с яркой улыбкой на лице быстро оказывается возле них и протягивает им два меню, которые представляют из себя просто ламинированные листы. Естественно, всё на тайском, а потому Юнхо беспомощно смотрит на младшего, который, судя по его взгляду, именно этого и ждёт. — Ешь острое? — Спрашивает его парень. — Я вообще не ем вне дома, если честно, — признаётся Юнхо. — Ты уверен что здесь, ну, не легко отравиться? — Не смей даже слова говорить про бабулю Мэй, — говорит Минги и немного угрожающе показывает пальцем в сторону мужчины. — И вообще, у неё еда как домашняя, так что не придумывай. Так ешь острое или нет? — Насколько острое? — Как же с тобой сложно, — вздыхает Минги и проводит ладонями по волосам. — Три перца чили можешь осилить? — Не думаю, плохо для желудка, — говорит Юнхо и откидывается спиной на стул. — Да я уже понял, что он у тебя требовательный, — тихо усмехается парень и сразу озвучивает заказ терпеливо ждущей хозяйке. Снова иностранцу приходится просто молча принимать происходящее с ним и надеяться, что ему не станет плохо после таких экспериментов. Как только старушка покидает их, никто из сидящих не произносит ни слова: один рассматривает проезжающие мимо машины, а второй проводит пальцем по узорам стола в виде кучи ромбов. Спустя несколько минут томительного ожидания в мёртвой тишине, нарушить молчание решается именно Юнхо. — Когда мы познакомились, ты назвал три имени, — начал мужчина и сразу же привлёк этим внимание Минги. — Ты родился в Таиланде или просто живёшь тут? — Родился, — абсолютно без энтузиазма отвечает парень, отводя взгляд к дороге. — Папа кореец, мама тайка. В средней школе переехал в Сеул, но приезжал сюда каждое лето. А ещё здесь половина моих родственников. Он замолчал, постукивая ногой под столом. — А какое у тебя полное имя? — Продолжает Юнхо и наклоняется немного вперёд. — Какое именно? — Оба, — смотрит Юнхо прямо. — Мне интересно. — Сон Минги, — говорит он коротко. — А тайское ты не запомнишь. — Я постараюсь. — Минтхаракиттитхада Вирачайпхат, — зачитывает, словно скороговорку. — Ну как? Запомнил? Юнхо моргает, медленно покачивает головой в стороны, а уголки его губ искривляются в неловкой улыбке. — Думаю, мне нужно время. Минги в ответ на это смеётся – тихо, искренне, откидывая назад голову. На долю минуты его лицо наконец избавляется от хмурости и разглаживается, а глаза начинают блестеть,пока Юнхо вновь не спрашивает: — А что ты делаешь в Таиланде сейчас? Нравится работать здесь? — Издеваешься? Это моё наказание, в прямом смысле, — снова мгновенно раздражается Минги. — Я знаю, что ты хочешь спросить. Закончил универ и сказал родителям что не буду работать в компании, вот они меня и отправили к тётке. Типа, по их мнению я одуматься должен. — Ты говорил, что не любишь перемены. Это как-то связано? — Аккуратно напоминает Юнхо после недолгих раздумий. — Ага. Просто понял, что любые перемены – полное дерьмо. Ни к чему хорошему они меня ни разу не приводили и не приведут. В принципе, здесь дни однообразные, всё как я хотел, так что я уже даже привык. Он затихает, постукивая пальцами по столу и создавая быстрый, нервный ритм. Юнхо замечает, как плечи парня напрягаются. — Но ты ведь хотел заниматься чем-то другим, — продолжает он мягко, — раз не стал работать в компании? Пальцы Минги перестают стучать по столу. — Музыку хотел писать, — тихо говорит он. — Но в итоге подумал, что и это мне не надо, слишком много мороки и индустрия постоянно меняется. Хотя я этим сильно горел. Но последних словах голос Минги, кажется, немного дрожит и тон его заметно меняется. В Юнхо это вызывает непонимание и острое сочувствие одновременно, но он этого не показывает. Почему-то ему кажется, что парню это не понравится, и, ещё хуже, разозлит. Поэтому он решает, что этот разговор стоит отложить. — Кстати, что насчёт нашего обещания? — Внезапно спрашивает Юнхо, возвращая разговор в прежнее русло. — Ты обещал разговаривать со мной уважительно, если я помогу тебе. — Всё то ты помнишь, — наконец-то улыбаясь говорит Минги. — А тебе сколько лет? Вдруг мы одногодки, тогда даже не подумаю. — Двадцать семь, а тебе? — Двадцать четыре, дядь. Юнхо удивлённо вскидывает брови. — Дядя? — Он не знает, с чего удивляется больше: с этого обращения или с того, как Минги довольно улыбается во все зубы. — Недостаточно уважительно? — Продолжает свою игру парень. — Достаточно, — вздыхает Юнхо и делает вид, что не замечает расстроенного лица Минги, чью затею нагло разрушили. Сразу после окончания их небольшого разговора на столе между ними появляется несколько тарелок с не особо знакомой Юнхо едой. Однако Минги, кажется, сейчас полон предвкушения. Горячий пар поднимается от мисок, смешиваясь с запахом жареного чеснока, лемонграсса и чили – острым, сладковатым, непривычно ярким. Юнхо смотрит на еду с опаской, но любопытством. Благодаря своему временному гиду узнаёт, что в одной миске подан том ям кун: ярко-розовый бульон с крупными креветками, соломкой лемонграсса и листьями каффир-лайма, плавающими на поверхности. Рядом стоит пад тай: тонкая рисовая лапша, обжаренная с яйцом, тофу, ростками бобов и арахисом, политая густым тамариндовым соусом. Ещё одна тарелка — сом там: зелёная папайя, нарезанная тонкой соломкой, с сушёными креветками, помидорами черри, длинной фасолью и горкой измельчённого чили, всё это полито лаймовым соком и рыбным соусом. Ну и напоследок остались миска с клейким рисом и маленькая тарелка с жареными кусочками курицы в золотистой корочке, политыми сладким соусом. — Что это всё? — спрашивает старший, осторожно тыкая палочкой в сом там. — Классика, дядь. Попробуй хоть чуть-чуть, не отравишься, бабуля Мэй готовит как богиня. Юнхо морщится от одного вида красного чили в сом таме, поэтому берёт ложку пад тая – хотя бы это выглядит относительно безопасно. Первый кусочек обжигает язык сладостью тамаринда и солью соуса, но потом следом приходит тепло арахиса и лёгкая кислинка. Он жуёт медленно, удивлённо моргая. Минги наблюдает за ним с довольной ухмылкой, уже уплетая том ям, как будто это его последняя миска в жизни. — Ну что? Не так страшно? — Спрашивает он с набитым ртом. Юнхо кивает, осторожно пробуя ещё. Внутри разливается что-то тёплое, не только от еды, но и от того, как Минги смотрит на него. Не с насмешкой, а с каким-то искренним интересом, будто ему правда важно, понравится ли ему еда. Он решается взять кусочек сом тама, но уже через пару секунд жалеет об этом и кашляет от остроты чили. Минги тут же начинает хохотать и хлопать его по плечу. — Я же спрашивал себя насчёт трёх перцев. Пей воду, дядь, не геройствуй. Юнхо пьёт прохладную жидкость маленькими глотками. Глаза слезятся, но он улыбается, впервые за вечер по-настоящему и без напряжения. Еда жжёт, но в этом жаре есть что-то живое, чего в его обычных ужинах никогда не было. И, кажется, это именно то, чего ему не хватало. Обратная дорога до гостиницы оказывается намного спокойнее. Минги ведёт более расслабленно, не устраивая для своего пассажира импровизированные американские горки и не заставляет его вздрагивать каждые полминуты от неожиданности. Может быть, тому поспособствовал наполненный по-настоящему вкусным ужином желудок и хорошее настроение. Однако идеальному вечеру, учитывая выбранное Юнхо время для путешествия, рано или поздно должен прийти конец. Им остаётся буквально три минуты до гостиницы, но вдруг мужчина чувствует тёплые капли, что начинают падать на его плечи и спину. Он слышит, как Минги ругается вслух и прибавляет скорость, чтобы добраться как можно быстрее. Юнхо хватается за него крепче в предвкушении опасной мокрой дороги, учитывая, что ливень становится сильнее с каждой секундой. В следующее мгновение байк резко тормозит, из-за чего Юнхо впечатывается лицом в спину младшего и тут же отрывается от неё. — Почему ты остановился? Минги снимает шлем одной рукой, вторую оставляет на руле. Крупные капли мгновенно заливают ему волосы, тёмные пряди прилипают ко лбу и щекам. Он выдыхает сквозь зубы, смотрит на байк, потом на Юнхо. — Заглох, — коротко бросает он. — Слезай. Сейчас побежим. — Ты же шутишь? — С надеждой в голосе спрашивает Юнхо. — Не шучу я, дядь. Слезай уже. — В смысле? Ты бросишь его здесь? — Все еще не веря говорит мужчина. Минги закатывает глаза, но уголки губ дёргаются, то ли от раздражения, то ли от смеха. — Да никто его не украдёт, шлем снимай, — торопит он, уже спрыгивая с сиденья. Дождь моментально мочит его футболку насквозь, а ткань неприятно липнет к телу. — Шевелись, или мы оба тут утонем. Юнхо, с лицом самого обречённого человека на свете, медленно расстёгивает ремешок шлема. Пальцы скользят по мокрой пластмассе, не слушаются. Наконец шлем наконец-то снят, и холодный воздух вместе с дождём сразу бьют по лицу, как пощёчина. Он протягивает шлем Минги, тот хватает его одной рукой и вешает на руль. Они бросают всё на дороге, и почему-то именно Минги совершенно не заботится о будущем брошенного байка. Он бежит вперёд, периодически оглядываясь назад и убеждаясь в том, что Юнхо следует за ним. Тёплый ливень и спонтанность всей ситуации веселят парня, заставляют смеяться от вида взъерошенного и мокрого гостя, будто на ухо шепчут ему наступить на быстро образовавшуюся лужу прямо перед ним и облить водой. Возможно, в другое время и месте Юнхо чувствовал бы себя истощённым и опустошённым от таких обстоятельств, но прямо сейчас он перехватывает настроение Минги, бежит вслед за ним, хватает его за руку и тянет, заставляя наступить в другую лужу. Добравшись до пляжа, они бегут к гостинице уже наперегонки: то Минги хватает Юнхо за рукав, пытаясь замедлить, то наоборот, заставляя споткнуться в луже. Вода разлетается фонтанами, кроссовки хлюпают, футболки липнут к телу. Оба смеются громко, задыхаясь, как будто весь день копившееся напряжение выплёскивается наружу вместе с дождём. Они забегают под крышу над ресепшеном одновременно. Мокрые, взъерошенные, с улыбками до ушей. Останавливаются, упираются руками в колени, пытаются отдышаться. Дождь барабанит по жестяной крыше, заглушает всё вокруг, но их дыхание и смех всё равно слышны, и почему-то это ощущается близко, тепло, почти интимно. — Москитную сетку повесить не забудь, а то сожрут, — всё ещё приводя дыхание в норму говорит Минги. Юнхо поднимает голову, его волосы прилипли ко лбу, а капли стекают по щекам. Он смотрит на парня с блестящими глазами и не может сдержать улыбку. — Понятия не имею, как это делать, — отвечает гость тихо, почти виновато. — Как ты дожил до своих лет, дядь? И снова смеются. В номер мужчины они заходят вместе, и пока Юнхо роется в сумке в поисках сухой одежды, Минги подходит к кровати. Берёт свёрнутую москитную сетку, расправляет её быстрыми, привычными движениями – сразу видно, что делал это уже сотню раз. Он тянет за верёвки, цепляет за крючки в потолке, а после разглаживает складки ладонями. Юнхо наблюдает краем глаза за тем, как капли с волос Минги падают на простыню, как он сосредоточенно хмурит брови, а пальцы ловко справляются с узлами. — Как проснёшься, спускайся вниз, поедим, — говорит Минги уже закончив с сеткой. — И края под матрас заправить не забудь, а то пролезут. — Конечно, — кивает головой Юнхо. — Спокойной ночи. — И тебе, дядь, — отвечает парень с лёгкой ухмылкой. Юнхо никогда не чувствовал себя таким счастливым и свободным. Это странно, незнакомо и немного страшно. Но ему, кажется, нравится. Даже больше, чем должно быть. Он всегда ложился спать не позже десяти вечера, придерживался режима, не позволял себе его нарушить, ел исключительно домашнюю еду из знакомых и проверенных продуктов, не любил запоминать имена случайных людей и тем более проводить с ними время. Сегодняшний день изменил всё. Всё представление Юнхо о его собственной жизни разбивается вдребезги и из обычного прозрачного стекла формирует разноцветную мозаику. Пока что с непонятными рисунками, которые трудно разобрать и понять. Мужчина не до конца уверен, стоит ли доверять своим эмоциям. Действительно это всё может поменять его жизнь к лучшему, или же это просто обманчивый облик, который совсем скоро также разобьёт и его ожидания. Юнхо никогда прежде не испытывал счастья, но уверен, что сейчас чувствует именно его. Минги тем временем возвращается в специально отведенную для него комнату на первом этаже. Точнее, это целая двухкомнатная квартира, где одна её часть принадлежит его тете, а вторая занята им самим. Парень принимает тёплый душ, сушит волосы и меняет одежду. После он выходит на кухню, где, к его удивлению, он видит свою родственницу. Тётя Кхем сидит за столом с чашкой чая. Свет от лампы над головой падает на её усталое, но внимательное лицо. Она смотрит на него поверх очков, которые надевает только вечером. — Я думал, ты уже спишь, — говорит Минги и подходит к столешнице, чтобы налить себе воды. — Спать, пока ты шляешься непонятно где? — Недовольно произносит она. — Ещё и гостя нашего с собой утащил. Минги садится напротив, ставит стакан на стол. Он стягивает полотенце с шеи и бросает его на спинку стула. Волосы падают на глаза, он откидывает их назад нетерпеливым движением. — Это он меня утащил, а не я его, — говорит он, глядя в стакан. — Ты же сама всё видела. Без меня он бы тут уже случайно куда-нибудь в Мьянму уехал. — Впервые вижу, чтобы ты так о госте заботился, — говорит женщина и бьет ногой племянника под столом. — Так бы и сказал, что от работы отлыниваешь. — До него никого интересного не было, — Минги подавляет в себе желание пнуть тётю в ответ. — Ну, я имею в виду… Забудь. Женщина смотрит на него долго, даже слишком. Потом вздыхает, откидываясь на спинку стула. — Поняла я, — говорит она мягче. — А я всегда подозревала, что ты к парням неровно дышишь. Минги резко поднимает взгляд. Щёки моментально краснеют то ли от злости, то ли от смущения — Да я не про это! О чём ты вообще думаешь? — Возмущается Минги и скрещивает на груди руки. — Хочешь сказать я не права? — Права, — сдаётся парень и закатывает глаза, после чего перестаёт смотреть на свою тётю, направляя взгляд куда-то в окно. — Но этому я просто помогаю, потому что нам обоим скучно. Тётя Кхем хмыкает, постукивая пальцами по чашке. — Могу работы подкинуть, чтобы скучно не было, — говорит она и с победным взглядом наблюдает за тем, как племянник с явным недовольством на лице поднимается со стула и разворачивается в сторону своей комнаты. — И ты хоть иногда историю браузера чисть, когда берёшь мой ноутбук. В ответ на это Минги ничего не отвечает, с силой захлопывает дверь, отчего по всем стенам в небольшой квартире проходит вибрация и оставляет свою тётю допивать чай в полной тишине. Вскоре она выключает свет над столом. Кухня погружается в полумрак, и только слабый отблеск уличного фонаря через мокрое окно пропускает внутрь немного света. Дождь продолжает стучать по крыше ровно и успокаивающе. *** Следующее утро встречает Юнхо ещё более сильным ливнем, чем вчера. Он просыпается от шума за окном, переворачивается со спины на живот и зарывается лицом в подушку, надеясь поспать ещё немного. К его сожалению, уснуть у него так и не выходит, тело просто отказывается снова погружаться в сон. К тому же, Юнхо вспоминает о ночном предложении Минги, и стоит ему только подумать об этом, его тело мгновенно кричит ему и голоде, на этот раз заставляя окончательно проснуться. Мужчина снова переворачивается, теперь уже на спину, сопровождая это тяжелыми вдохом и выходом. Он потягивается в кровати и наконец-то заставляет себя встать. После проведённых в ванной десяти минут, Юнхо надевает хлопковую голубую рубашку поверх белой майки и бежевые штаны. Сняв телефон с зарядки он наконец смотрит на время – десять часов двадцать три минуты. Мужчина надеется, что не заставляет Минги ждать. Если тот, конечно, сам не забыл о своей идее. Юнхо выходит из номера и быстро пробегает по лестнице вниз, чтобы как можно скорее забежать под крышу и не сильно промокнуть под ливнем, который, к слову, даже не думает успокаиваться. Подойдя к ресепшену он видит за ним только хозяйку гостиницы вместо того, кого ожидал встретить. Женщина сразу замечает присутствие гостя и, мгновенно образовав на своём лице наработанную приветливую улыбку, заинтересованно смотрит на Юнхо. — Доброе утро, — приветствует её мужчина с лёгким кивком. — А где ваш племянник? — М? — Только и может ответить Кхем. Юнхо стоило догадаться, что английский у людей здесь не на самом лучшем уровне. — Минги? — Пробует он сменить тактику. — Аа, Ну’Мин, — сразу понимает его женщина и рукой подзывает мужчину идти за ней. Кхем проводит его по коридору на первом этаже и показывает на самую дальнюю дверь. Юнхо смотрит на неё с явным сомнением на лице – точно ли ему можно туда заходить? Но когда та слабо подталкивает его вперёд и оставляет одного, мужчине остаётся просто поддаться. Он делает ещё несколько шагов, прежде чем остановиться прямо перед белой дверью без номера и несколько раз постучать в дверь. Ответа никакого не следует ни через десять секунд, ни через минуту. Гость повторяет попытку, и снова ничего. Мужчина уже начинает думать, что Минги всё ещё спит или уже успел куда-нибудь уйти. Особенно учитывая то, что на эти дожди ему, судя по всему, абсолютно всё равно. Юнхо собирается развернуться и вернуться к себе чтобы дождаться, когда дождь прекратиться хотя бы на пару минут, а потом сходить до ближайшего магазина. Но почему-то он решает попробовать открыть дверь сам. Что у него, к собственному удивлению, получается. Юнхо попадает внутрь небольшой квартирки, сразу понимая, что эти двое живут здесь вместе. Мужчине не нужно много времени, чтобы услышать звук работающего душа и громкой музыки из какой-то комнаты. Видимо, поэтому Минги его не слышал. Юнхо решает просто дождаться парня за столом, будучи все ещё неуверенным в том, что ему вообще можно быть здесь. Он присаживается на стул и решает скоротать время в телефоне, проверяя мессенджеры и рабочий чат. Однако, вместо этого он замечает сообщение от Уёна, которое получил ещё до того, как проснулся. «Юнхо-щи, я конечно рад, что мои слова так подействовали на вас, но вы не думаете вернуться? Мне не нравится заниматься вашей работой :<» Он улыбается краем губ и быстро пишет ответ: «Мне кажется, тебе вообще не нравится работать» Ответ он получает в ту же минуту, будто Уён всё это время ждал. «Вы абсолютно правы!» «Я понял, что сидеть на шее не так уж и плохо. Доработаю до вашего возвращения и свалю.» «Как благородно с твоей стороны, Уён-а» «Я знаю, не благодарите :р» Если Юнхо и хочет ему что-то ответить, то в любом случае забывает про это, ведь наконец-то он замечает вышедшую мокрую, раздетую до трусов и полотенца на голове фигуру. Вода стекает по плечам, по груди, собирается каплями на ключицах. Он не замечает Юнхо сразу, трёт волосы полотенцем, напевает что-то под нос. А потом наконец-то поворачивает голову. — Блять! — Пугается Минги и прижимает руку к груди, будто сердце вот-вот остановится. — Ты как сюда попал? — Извини! — Просит прощения Юнхо и отворачивает голову в сторону, не понимая, кто из них сейчас смущается больше. — Твоя тётя привела. Я думал, ты работаешь. — Да я ей с семи утра вещи таскал, вот она меня и отпустила, — вздыхает Минги и, в отличие от мужчины, без капли стеснения садится напротив него. — Сейчас завтрак организую. Больше так не делай, дядь. Ещё пару таких раз и ты меня до больнички доведёшь, — говорит он подходя к холодильнику в углу. Нежданный гость всё ещё смотрит куда-то в сторону. — Может, ты хотя бы оденешься? — Тихо спрашивает он. Минги оборачивается на него, держа в руках тарелку. — А что, не нравится вид? — В фразе одна насмешка. — Я не об этом, — ещё больше мнётся мужчина. — Ну раз нравится, то наслаждайся, — отвечает ему Минги с усмешкой. — Ты перед всеми голым ходишь? — Бормочет Юнхо. — А ко мне кроме тебя никто не заходит. Всё же Юнхо приходится привыкнуть к этому виду, потому что даже перед едой Минги отказывается одеваться, ссылаясь на то, что ему просто лень. Весь завтрак мужчина смотрит только на свою тарелку с жаренным рисом и яйцом. — Ну как? — спрашивает парень с набитым ртом. Юнхо кивает коротко, но искренне. — Вкусно. — Вот и хорошо. Остаток дня Юнхо проводит у себя в номере. Без Минги рядом здесь непривычно тихо, только дождь стучит по крыше, иногда затихая, иногда набирая силу, как будто кто-то сверху переворачивает вёдра. Мужчина лежит на кровати поверх покрывала, не раздеваясь, и смотрит в потолок. В какой-то момент дождь ослабевает, не прекращается совсем, но становится реже, тише. Юнхо поднимается и подходит к окну. Стекло запотевает от его дыхания, он проводит пальцем по холодной поверхности, оставляя чистую дорожку, и смотрит наружу: серое море, ленивые волны и тяжёлое, расстроенное небо, но уже без низких туч. Турист выдыхает, надевает всё ещё влажные с ночи кроссовки, берёт кошелёк и выходит из номера. На улице воздух свежий, влажный, пахнет мокрым песком и солью. Дождь моросит, но уже не льёт, лишь мелкие капли оседают на лице, словно роса. Юнхо идёт до ближайшего круглосуточного магазина – маленького, с неоновой вывеской «7-Eleven», которая мигает через раз. Внутри ярко, пахнет кофе из автомата и свежей выпечкой. Он берёт пару сэндвичей в треугольных упаковках, бутылку воды, пачку крекеров и йогурт. В общем, всё, что кажется относительно безопасным для его желудка. Кассир, парень лет двадцати, улыбается сонно, пробивает покупки, говорит «Спасибо» на своём языке так тихо, что Юнхо едва слышит. Обратно он идёт медленнее. Дождь прекратился, и только лужи блестят под солнцем. Юнхо останавливается у пляжа, смотря на мутную воду. Волны шуршат, накатывают и уходят. Он достаёт телефон, открывает карты, потом браузер. Ищет, куда можно сходить, когда погода наладится. Сохраняет: рынок выходного дня, храм на холме, кафе с видом на закат, пирс с фонариками. Каждое место кажется далёким и нереальным, будто картинки из чужой жизни. Но почему-то он уверен: Минги знает здесь абсолютно все дороги. Покажет, расскажет, сделает так, чтобы это перестало быть просто точками на карте. Он возвращается в номер, скидывает кроссовки, переодевается в другую одежду. Ужинает около двенадцати часов ночи, прямо на кровати, сэндвичем с тунцом и яйцом и персиковым йогуртом. Ест медленно, то и дело поглядывая в окно. Дождь снова набирает силу, капли стучат по стеклу, создавая странный, ни на что непохожий ритм. Юнхо смотрит на телефон – время уже за полночь. Для его прежнего графика это неприлично поздно. Он выключает свет, ложится, натягивает одеяло до подбородка. Дождь убаюкивает, заставляет мгновенно провалиться в глубокий сон без сновидений. Однако уже через несколько часов его будит настойчивый стук в дверь, быстрый и нетерпеливый, как будто кто-то знает, что он точно здесь. Юнхо морщится, не открывая глаз. Тянется рукой к телефону – экран светит в темноту: 4:47. Он тихо стонет, после перекатывается на край кровати. Как только ноги касаются холодного пола стук повторяется, теперь уже сильнее. Юнхо заставляет себя встать. Глаза слипаются, а веки ощущаются тяжёлыми гирями. Мужчина трёт лицо ладонями, зевает так, что челюсть ощутимо щёлкает где-то с левой стороны. Он идёт до двери босиком, пол приятно холодит ступни. Наконец-то дверь открывается, а за ней – бодрый и собранный Минги. — Поедешь в Бангкок? — Что? — Спрашивает Юнхо, думая, что ему спросонья слышится всякий бред. — Я еду в Бангкок, ты со мной? — Повторяет Минги. — Зачем? — Продолжает задавать вопросы мужчина. — Ну что ты такой нудный то? Гулять поедем, — слегка раздражённо говорит Минги. — Тётя Кхем отпустила. Так едешь или нет? — Еду, — соглашается Юнхо и отходит от прохода чтобы впустить парня внутрь. — Дай мне пару минут. Мужчина торопливо умывает лицо и чистит зубы, закидывает в сумку нужные ему вещи, приводит в порядок волосы и сообщает Минги о том, что он готов выезжать. Юнхо, кажется, уже находится в процессе принятия спонтанных решений и действий, в том числе и своих. Они выходят на улицу, и, на удивление, сейчас дождя не наблюдается. Оба знают, что ситуация может измениться в любой момент, а потому стараются добраться до машины, что стоит недалеко от гостиницы, как можно быстрее. Юнхо уже замечал её раньше, но не думал, что она может принадлежать Минги или его тёте. В любом случае, по указаниям парня он бросает вещи на заднее сидение, а сам садится на пассажирское спереди. Чон застёгивает ремень и молча ждёт, пока его, как он думает, «возможно уже друг», заведёт машину. — На неё у тебя тоже прав нет? — Спрашивает он, когда Минги поворачивает ключ в замке зажигания. — Есть, — улыбаясь отвечает он. — В другой город я бы без прав не попёрся. — Кто тебя знает, — тише говорит Юнхо. — Ты кажешься рисковым. — Вот именно, что только кажусь, — усмехается Минги. — Был бы посмелее, не оказался бы здесь. Хотя, может оно и к лучшему. Мужчина поворачивает голову и смотрит на профиль младшего. — Почему ты так думаешь? — Ты приехал, — говорит он просто, не отрывая глаз от дороги. — И мне теперь не так скучно. Юнхо чувствует, как внутри что-то тёплое шевельнулось. Он отводит взгляд в окно и смотрит, как рассвет золотит верхушки деревьев. — Я улетаю через восемь дней, — напоминает скорее себе, чем Минги. — Знаю. Следующие несколько минут они не разговаривают. Только тихое гудение двигателя, шорох шин по ещё влажному асфальту и редкие капли, срывающиеся с зеркал. Один не знает, какой темой поддержать разговор, а второй будто бы вообще в этом не заинтересован. Юнхо трёт большими пальцами кожу ладоней, смотрит в окно на меняющиеся пейзажи и чувствует, что снова засыпает. Прерванного ночного сна ему явно не хватило и совсем скоро он засыпает, оперевшись лбом об окно. Просыпается он сам, как будто правильно чувствуя время. Юнхо даже не успевает открыть глаза, как понимает, что вместо холодного твёрдого стекла его голова лежит на чём-то мягком и приятном. Чём-то, из-за чего на его лбу явно не останется красного пятна после сна. Мужчина приподнимает голову и сразу же ему на руки, спадая по двери машины, опускается сложенная в несколько раз плотная рубашка. Юнхо несколько раз моргает и смотрит на неё, прежде чем положить её себе на колени и повернуть голову в сторону водителя. — Доброе утро, — говорит ему Минги не отрывая взгляда от дороги. — Мы почти приехали. — Это твоё? — Спрашивает мужчина, приподнимая рубашку двумя руками. Минги коротко кивает. — Ага. Ты несколько раз головой об окно бился, стало жалко, — отшучивается парень и поворачивает руль, наконец подъезжая к какому-то зданию. — Спасибо, — искренне благодарит его Юнхо. Минги ничего не отвечает, старательно делая вид, что он очень занят поиском места, где он сможет припарковать машину. Мужчина же предпочитает делать вид, что не замечает его покрасневших ушей. Младший паркуется у многоэтажки – не слишком новой, но ухоженной. Попав в подъезд они поднимаются на лифте на двенадцатый этаж. Юнхо молчит всю дорогу и только смотрит, как цифры на табло меняются. Минги тоже молчит, но уголки губ подрагивают, как будто знает, что его гость сейчас взорвётся вопросами. Дверь открывается и перед парами глаз показывается просторная прихожая, светлый паркет, высокие потолки. Юнхо замирает на пороге. Квартира большая, гораздо больше, чем он ожидал: гостиная с панорамными панорамными на город, кухня, два дивана, огромный телевизор на стене. Всё чисто, но чувствуется, что здесь давно не живут постоянно из-за лёгкого запаха пыли. Мебель покрыта её тонким слоем, а на подоконнике стоит забытый горшок с засохшим растением. — Что это за место? — спрашивает Юнхо, снимая кроссовки. Минги проходит вперёд и включает свет. — Старая квартира моих родителей, — отвечает он, бросая ключи на столик у входа. — Они давно её купили, когда папа ещё работал здесь. Потом переехали в Сеул, а сюда приезжают раз в год, и то не всегда. Сейчас пустует. Юнхо проходит дальше, оглядывается. Гостиная просторная: серый диван, стеклянный столик, полки с книгами и фотографиями в рамках. На одной из них – Минги лет десяти, с родителями, все улыбаются на фоне моря. Он выглядит таким же, только волосы короче, а глаза ещё детские. — Почему ты не живёшь здесь? — Спрашивает Юнхо, подходя к окну. Минги пожимает плечами и открывает холодильник. Естественно, внутри ничего нет. — Потому что я вообще не должен жить в Таиланде, — отвечает он просто. — Ну, а продавать эту квартиру не захотели, чтобы было куда приезжать. Он достаёт воду и наливает два стакана, один из которых протягивает Юнхо. — Садись. Сейчас фильм включу. Дождь опять начинается, никуда не пойдём. Юнхо садится на мягкий диван. Минги включает телевизор и листает предложенный каким-то сервисом список фильмов. Выбирает триллер – что-то корейское, про призраков и старую квартиру. Название на экране мигает красным. — Нормально? — спрашивает он, садясь рядом — не вплотную, но ближе, чем утром. Юнхо кивает. — Нормально. Фильм начинается. Свет в комнате приглушённый из-за пасмурной погоды. Дождь снова стучит по окнам ровно и успокаивающе. Юнхо смотрит на экран, но краем глаза замечает, как Минги устраивается удобнее: поджимает ноги, потом кладёт голову на спинку дивана. Через полчаса он тихо зевает, прикрывая рот большой ладонью. Голова медленно начинает клониться набок. Вскоре Юнхо чувствует, как плечо тяжелеет. Минги засыпает незаметно, но уверенно. Голова опускается на него, а волосы щекочут шею. Расслабленная рука падает на чужие колени, а пальцы чуть сжимаются во сне. Мужчина замирает. Он смотрит на экран, где героиня идёт по тёмному коридору, а фонарик в её ладонях дрожит. Но он уже не видит фильма. Чувствует только тепло у плеча и ровное дыхание Минги. Он медленно поднимает руку – осторожно, будто боится спугнуть. Кладёт её на волосы Минги, касается тёмных прядей и медленно гладит от макушки к затылку. Минги во сне тихо выдыхает, прижимается ближе. Щека ложится на ключицу Юнхо. Чон сидит неподвижно. В голове — тишина. Только стук дождя и сердца. Минги спит спокойно, губы чуть приоткрыты, и только ресницы дрожат во сне. Юнхо смотрит на него долго, внимательно, потом переводит взгляд на окно. Капли дождя всё ещё стучат по стеклу. Уже через пару часов они идут вместе по улице, старательно обходя образовавшиеся за время дождя лужи. Мужчина разглядывает дома вокруг него с неприкрытым удивлением, подмечая, как сильно отличается Бангкок от Банг Саена. Атмосфера здесь другая, на дорогах ещё более хаотичное движение, люди будто бы громче и ярче. Также он замечает, что молодых людей и пар здесь тоже намного больше, нежели в городе, где он остановился. Снова Юнхо старается поспевать за Минги, то и дело отставая, желая подольше рассмотреть случайные забегаловки и людей на улице. Пройдя чуть дальше, Юнхо внезапно останавливается и берёт Минги за руку только для того, чтобы тот остановился и не ушёл без него дальше. Причиной, по которой он встал на месте, оказывается красивый вид какой-то ярмарки, в которой каждая палатка украшена гирляндами из небольших лампочек. Возле входа в неё собирается небольшая стая бродячих котов, которые, показывая всё своё очарование, пытаются выпросить кусочек мяса или любое другое угощение. Вместе с этим, разошедшиеся на неизвестное время тучи открыли незабываемый вид на закат и яркие, оранжевые облака. Юнхо достает свой телефон, чтобы запечатлеть это в серии из пяти снимков, после чего возвращает его в карман, благодарно улыбается Минги и говорит тому вести его дальше. Парень, по какой-то причине, снова ничего не отвечает и молча идёт дальше по улице. Такое поведение загоняет Чона в тупик, и только в момент, когда они уже подходят к большому торговому центру, находящемуся от них по правую сторону через дорогу, Юнхо замечает, как пара девушек на пешеходном переходе засматривается на них через плечи с полными смущения улыбками на лицах. Они обсуждают что-то шёпотом, хихикают и то и дело поглядывают куда-то вниз. Мужчина решает проследить за их взглядом и только в эту секунду понимает, что держит Минги за руку от самой ярмарки. — Извини, — сразу же отдёргивает руку Юнхо, засовывает её в карман брюк и делает совсем небольшой шаг в сторону. — Почему ты мне ничего не сказал? — Не мешало, — отвечает ему парень и идёт вперёд, как только на светофоре загорается зелёный свет. Мужчина снова идёт немного позади, снова между ними виснет молчание. Он уже не понимает, делает ли что-то не так или Минги там по себе не такой уж разговорчивый. В любом случае, он не бросает Юнхо одного посреди города, а значит всё в порядке. Вопроса о том, зачем они пришли в торговый центр, не возникает. Сбежавший от рутины турист уже привык следовать за парнем везде и ничего не спрашивать, ведь тот явно знает эти места куда лучше. Они обходят первый этаж, но не находят там ничего интересного, кроме, наверное, мероприятия какого-то актёра. Минги кратко рассказывает о том, что подобное здесь не редкость, и многие ивенты, от презентаций новых продуктов до встреч с местными звёздами, устраивают прямо в торговых центрах. Никого из них это не интересует, поэтому они поднимаются на второй этаж, проходят мимо ряда бутиков с одеждой, покупают по напитку в случайном островке и идут дальше. До тех пор, пока Минги не замедляет шаг возле какого-то магазина. — Хочешь зайти? — Спрашивает его Юнхо. — Не знаю, — задумчиво говорит парень, — давай просто посмотрим. Лишь зайдя внутрь, у Юнхо появляется возможность рассмотреть представленный товар поближе и понять, что здесь продаётся музыкальная аппаратура. Мужчина в ней не понимает ровным счётом ничего, но вот Минги, кажется, смотрит на всё довольно заинтересованно. Правда, во взгляде его Юнхо замечает что-то странное, будто бы грусть или даже сожаление, но пока что предпочитает молчать. Правда, ровно до тех пор, пока тот не останавливается возле полки, заставленной какими-то устройствами с кучей кнопок и белых квадратов. Для Юнхо это выглядит как что-то, в чём он бы никогда не смог разобраться. — Что это? — Решается спросить он. — Если простыми словами, то с помощью неё делаются биты и сэмплы, — рассказывает Минги. — Это как полноценная студия в одной коробке, понимаешь? Вот эти белые штуки, — показывает он пальцем на те самые квадраты, — пэды для битов. Они ещё и на силу нажатия реагируют. Тут встроены драм-машины, эффекты, синтезаторы, да дохрена всего. Хочешь электро пиши, хочешь – хип-хоп. При этом, с этой штукой даже без компьютера работать можно. В общем, золото для любого бит-мейкера. Один раз у своего знакомого попробовал, до сих пор всё идеально помню. Ещё год назад просто мечтал об ней. — А сейчас? Минги выдыхает коротко и резко, а следом отводит руку от полки. — А сейчас… — Чуть тише и медленнее повторяет он, — Уже нет. Забей, пошли дальше. Юнхо снова остаётся только послушаться. Напоследок он смотрит на ценник, наклеенный под устройством – сорок четыре тысячи бат. Мужчине приходится воспользоваться телефоном, чтобы узнать, что на его родную валюту, этот центр обойдётся покупателю в приблизительно два миллиона вон. У Юнхо сейчас нет даже и половины от этой суммы, и почему-то это заставляет его почувствовать обиду на самого себя. Возможно, располагай он большими финансами, он бы мог смог сделать для Минги такой подарок. Зачем? Просто почему-то хочется. Может быть, это бы заставило парня улыбаться немного больше. Он не заканчивает мысль, просто смотрит на спину Минги. Тот уже стоит у выхода и ждёт, поэтому Юнхо делает шаг следом. Но название магазина и модель устройства он запоминает. На всякий случай. Они быстро покидают помещение и, побродив по зданию ещё около получаса, выходят на улицу. Возвращаться в Банг Саен, разрешения Кхем, они решают рано утром, а потому случайно, или, точнее, по наставлению Минги, заходят в случайный бар. К счастью старшего, который в принципе не посещает таких мест, внутри оказывается спокойно, немноголюдно, а само заведение обволакивают приглушённый свет и расслабленная музыка. Сев за барную стойку, тёмную, деревянную, липкую от пробитого алкоголя, парень делает заказ за двоих, и вскоре перед ними ставят две открытые бутылки с холодным светлым пивом. Минги сразу же принимается за свою, в то время как Юнхо предпочитает воздержаться. Он молча наблюдает за тем, как младший быстро опустошает вот уже четверть бутылки, после чего ставит её на деревянную поверхность с характерным стуком. — Что будешь делать, когда вернёшься в Корею? — Начинает разговор парень. — Ты вообще из Сеула или из другого города? — Из Сеула. А насчёт того, что делать… Пока не знаю. Наверное, просто продолжу работать, — пожимает плечами Юнхо, — я ведь сюда на последние деньги прилетел, нужно все компенсировать. — На последние деньги улетел в другую страну? Смеёшься что ли? — Усмехается Минги. — И зачем? — Если скажу, что тоже не знаю, поверишь? — Юнхо становится смешно от своих же слов. — Просто, я никогда ничего не менял в своей жизни, даже когда это, наверное, стоило сделать. А потом я поговорил кое с кем, и по большей части именно его слова подействовали на меня. Я никогда не совершал импульсивных поступков, но в этот раз что-то пошло не так. Знаешь, я всегда думал, что перемены это ужасно, и лучше пусть всё будет так, как оно есть. Теперь я не уверен, остаюсь ли я при таком же мнении. Минги молчит. Делает ещё глоток, уже медленнее. Он ставит бутылку и смотрит на этикетку, будто читает её впервые. — И почему? — Кажется, я чувствую себя счастливым, — искренне отвечает Юнхо. — Первый раз в своей жизни я так себя ощущаю. Я всегда думал, что наслаждаться жизнью невозможно, но здесь я начинаю понимать, что я, кажется, сам себя в это загонял. В то же время я думаю, что и это я себе просто придумываю, и это всего лишь эмоции от первого путешествия. Понятия не имею, в чём именно правда, но я чувствую себя хорошо сейчас. — Не понимаю тебя, — говорит Минги и делает очередной глоток. — А может быть просто завидую. Пиво пей, тёплое уже не будет вкусным. Снова обрывает возможность узнать о себе хоть немного больше. В принципе, ничего нового, но Юнхо чувствует небольшое разочарование от этого. Ему хочется, пусть не понять Минги, но хотя бы узнать его получше. Мужчина продолжает сверлить взглядом стеклянную бутылку, опустошённую лишь до конца горлышка – больше в него не лезет. Поэтому Юнхо просто сидит рядом, наблюдает за тем, как Минги допивает остатки пива и просит повтор, с которым справляется ещё быстрее. Чон ждёт его, пока тот куда-то отходит, пока заканчивает вот уже с четвёртой бутылкой и принимается за шоты. Спустя час пьяный посетитель оставляет на баре явно куда больше, чем требовалось и, пританцовывая под какую-то джазовую мелодию, покидает бар в сопровождении своего гостя. Минги помощь не требуется, но Юнхо всё равно идёт с ним рядом наравне, чтобы если что подхватить под руку или предотвратить его возможное падение на асфальт. Пока они вдоль какой-то случайной улицы, парень просто напевает какие-то песни, то и дело пугает мужчину тем, что вот-вот упадёт, а потом смеётся над чужим испуганным выражением лица. В конце концов, заявляя, что он устал ходить, Минги просто садится на бордюр и укладывает руки на свои согнутые ноги. Юнхо приходится сесть рядом с ним. Чон смотрит куда-то наверх, пытаясь разглядеть знакомые ему созвездия под слоем тёмных облаков, или даже туч. Это занятие занимает его на какое-то время, в надежде на то, чтобы Минги побыстрее наскучит внезапный отдых и они смогли вернуться домой. Однако, в реальность его возвращает царапающий звук прокрутки колёсика зажигалки, а следом и неприятный вонючий запах, который он уже чувствовал ранее. — Что ты делаешь? — Спрашивает Юнхо, повернувшись к парню. Минги делает затяжку и выдыхает дым в сторону. Медленно, будто не хочет, чтобы он попал на старшего. — Траву курю, не видно? — Бурчит Минги и протягивает самокрутку к чужому лицу. — Будешь? Мужчина качает головой. — Воздержусь. Где ты это взял? — Купил, — пожимает он плечами. — Не забывай, где ты находишься. Здесь трава на каждом шагу. — Меня не это волнует, — вздыхает мужчина. — Тебе это зачем? — Настроение такое, — говорит Минги и делает очередную затяжку. — Помогает ни о чём не думать. Советую, кстати. — А о чём ты не хочешь думать? — Решается задать рисковый вопрос Юнхо, откровенно пользуясь состоянием парня. Минги замирает. Самокрутка дрожит в пальцах. Он смотрит куда-то в асфальт и молчит. Потом начинает говорить. Тихо, рвано, будто слова приходится вытаскивать из себя с силой. — Да о многом. Знаешь, я когда мелким был, у меня здесь была школа, друзья, бабушка, а потом родители резко решили переехать в Корею и бросить всё здесь. Мобильника у меня ещё тогда не было, так что связь я со всеми потерял, даже не смотря на то, что приезжал сюда каждое лето. В старшей школе начал выедать мозг родителям тем, что хочу заниматься музыкой, даже гитару на деньги с подработок купил. И знаешь что? Батя просто разбил её у меня на глазах. А она такая крутая была, из этого, как его… Точно, дерева! Голос дрожит. Минги делает затяжку – глубокую, после задерживает дым. Выдыхает медленно. — Я подавал документы во всякие школы искусств, но мои родители сделали так, чтобы меня взяли только туда, куда хотели они. И я это, по образованию юрист, прикинь! Ни одной статьи не помню, кстати. Я пытался им перечить, отчислиться пытался, а в итоге своими действиями только хуже сделал. В итоге подумал, да хер с ним, закончу универ, а потом буду делать, что захочу. Ну и что ты думаешь? Получил диплом и сказал им, типа, пойду на студию к другу работать, не хочу я в офисах и судах задницу просиживать. Я в тайне от них всё это время треки писал, на ноуте своём хранил, даже показывать им начал. И знаешь что потом? Знаешь? Правильно, мой ноутбук полетел в окно с двадцать пятого этажа. Воооот так вот, — Минги поднял ладонь с зажатой между пальцев самокруткой вверх и резко опустил вниз, ударяя ей по влажному асфальту. — Бабах! И всё исчезло. Все мои труды за годы университета. Так меня в двадцать два года ещё и от тайского гражданства заставили отказаться и оставить корейское, чтобы я тут жить не остался. Нет, я конечно могу, у меня виза семейная, но сам понимаешь, я даже работаю сейчас нелегально. Юнхо замечает, как голос парня начинает дрожать, а вскоре и видит стекающие с уголков блестящих глаз слёзы. — А потом я всё равно попытался устроиться в студию, наперекор предкам и без портфолио. Думал, начну деньги на этом делать и они увидят, какой я крутой. Но знаешь что сделал мой отец? Сейчас вообще охренеешь, — со слезами на глазах смеётся Минги. — Подключил каких-то своих знакомых, чтобы испортить мне репутацию и заставить того человека отказаться от меня. В итоге они отправили меня сюда, чтобы я, типа, это самое, одумался. И я так подумал, если бы просто делал как говорят родители, ничего бы из этого не случилось. Забил бы на музыку, стал бы крутым, сажал бы придурков всяких да и всё. Все мои решения привели меня в полную задницу. Я бы хотел иметь жизнь как у тебя. Ну, знаешь, ровную, однотонную, чтобы мозг никто не делал и всё такое. Вот я и думаю до сих пор, соглашаться на предложение родителей или оставаться здесь. Тётя Кхем конечно на уши приседает, но это терпимо. Лучше, чем родители, да и любит она меня больше. Юнхо не знает, что ответить. Он так всё это время хотел, чтобы Минги открылся ему, а теперь понятия не имеет, что ему делать. Всё также будучи неуверенным с правильности и уместности своих действий, мужчина подсаживается чуть ближе и, игнорируя вонь горящей травы, обнимает одной рукой, поглаживая ладонью плечо парня. На удивление, расслабленный и пьяный Минги не отстраняется, а просто прижимается к Юнхо и укладывает на него свою голову. Парень почти тихо всхлипывает. — Закажи такси, — с заплетающимся языком говорит парень. — Ты тёплый. — К чему это? — Заснуть могу, — тихо смеётся Минги. — Возьми мой телефон. Пароль…Мароль… Это… Три, а потом… а потом не помню. Юнхо тяжело вздыхает и просто использует фэйс-айди, чтобы разблокировать телефон парня и вызвать такси. Машина подъезжает буквально через пять минут, и мужчине приходится приложить силы, чтобы затащить расслабленное тело Минги на заднее сидение. В сочетании с опьянением, затуманенным разумом, сонливостью и плавно проезжающей по улицам машиной, что ощущается как убаюкивающая колыбель, парень засыпает, навалившись всем телом на Юнхо. Тот, в свою очередь, покорно поддаётся, не сдерживая себе в том, чтобы снова обнять Минги одной рукой. Он продолжает размышлять об их разговорах, музыкальном магазине, монологе парня и своих собственных действиях. Юнхо никогда не нуждался в собственном счастье, а тем более не чувствовал потребности делать счастливыми других людей. Он всё ещё остаётся такого же мнения насчёт себя, но вот что касается остального, уже не уверен. Раз за разом производя в голове, словно заевшую пластинку слова Минги, он ощущает давление в грудной клетке, тянущую боль в области сердца и желание сделать хоть что-то, чтобы это исправить. Юнхо снова путается, снова ничего не понимает. Зато теперь он понимает поведение Минги немного лучше. Расстраивает разве что только то, что уже утром парень вернётся к своему прежнему поведению, или вовсе закроется, если воспоминания о его слезах сохранятся в памяти к утру. Юнхо будит Минги, когда машина вскоре подъезжает к нужному им зданию. Медленно и не без приложенного к процессу сил, они добираются до квартиры, со второго раза достают ключи из заднего кармана джинс парня и наконец-то попадают внутрь. Чон помогает ему снять с ног кеды, а свои же скидывает стоя. Вновь придерживая непослушное тело за плечи, он доводит его до спальни и обессилено падает рядом с тяжёлым вздохом. Мужчина смотрит на потолок и спокойно принимает свою участь, когда Минги просыпается лишь на несколько секунд, чтобы с трудом стянуть с себя футболку и подползти ближе к нему, после закидывая на него ногу и руку. Хотя, Юнхо соврёт, если начнёт доказывать самому себе, что против этого. Он засыпает вскоре после Минги. *** — Твою мать… Первые слова, которые произносит Минги после пробуждения. Он хватается за раскалывающуюся от боли голову и хмурит брови от слабости в теле так сильно, что между ними образовывается складка. Парень переворачивается набок и прижимает к груди ноги, будто бы это может хоть как-то ему помочь. Руки дрожат, когда он убирает их от лица, и только тогда слышит звук открывающейся двери. Юнхо входит тихо, с полным стаканом воды в одной руке и двумя таблетками в другой. На нём свежая футболка, волосы ещё влажные после душа, но под глазами лёгкие тени – будто практически не спал. Минги с трудом приподнимает голову и наконец видит силуэт в дверном проёме. — Плохо? — Спрашивает он, хотя и так прекрасно видит перед собой прямой ответ на свой вопрос. Минги кивает головой и жадно выпивает залпом стакан воды, совсем забывая про обезболивающее в ладони мужчины. Он тяжело дышит, хватает из рук две таблетки и закидывает их в рот, после чего проглатывает в сухую. Парень проводит рукой по вспотевшему лбу и медленно моргает, тем самым стараясь привести себя в чувства. — Сколько время? — Голос хриплый, надтреснутый. — Половина одиннадцатого, — говорит Юнхо и аккуратно садится рядом. — Ясно… — Тихо произносит Минги, после чего резко разворачивается лицом к мужчине. — Сколько?! Почему ты не разбудил меня раньше? Мы уже должны быть в Банг Саене! Тётя Кхем меня убьёт и закопает прямо под своей гостиницей! Он пытается сесть, но тело не слушается и возвращается обратно на подушку. — Успокойся, я что-нибудь придумаю. Скажем, что мне стало плохо и ты поехал за лекарствами, а телефон оставил в квартире и не смог позвонить ей, — Юнхо прикладывает ладонь ко лбу Минги, и, зачем-то убедившись в том, что у того нет температуры, возвращает её себе на колено. — Если хочешь, отдохни ещё немного. — Да откуда же ты такой святой взялся, — вздыхает парень. — Я же херни никакой вчера не наговорил? Юнхо молчит секунду. Смотрит на его растрёпанные волосы и красные глаза, на то, как дрожат пальцы, когда тот снова тянется к одеялу. — Нет, не беспокойся. Потому что сказанное Минги для Юнхо – не бред вовсе. Он запомнил сказанное от и до, запечатлел в своей памяти дрожащий голос и слёзы, полные отчаяния и сожаления о своих действиях. То самое маленькое зерно, которое появилось ещё в первый день, когда Минги просто улыбнулся ему на ресепшене, наконец проросло. Яркие, зелёные ростки тянутся вверх к чему-то, чего Юнхо раньше не знал. Впервые за долгое время он не торопится куда-то. Не считает минуты. Не боится тишины. Просто остаётся. Они возвращаются в Банг Саен после захода солнца. Юнхо снова спит всю дорогу, а потому не замечает вновь начавшийся ливень. Ему снится странный, но при всём этом красочный сон: он идёт с кем-то за руку по берегу моря, наступает на прохладную солёную воду и смотрит вперёд на заходящее солнце. Лица второго человека он не видит, ведь ни разу не оборачивается назад. Юнхо просто чувствует тепло, что образовывается между переплетёнными пальцами ладоней, и оттого чувствует себя счастливым. Также, как ощущал себя в первый день, когда они с Минги попали под дождь и бежали наперегонки до отеля. Чон просыпается медленно, не чувствуя никакого движения машины. Двигатель заглох, фары выключены, только слабый свет луны и огни гостиницы пробиваются сквозь лобовое стекло. Он открывает глаза и сразу же смотрит вперёд, замечая, что они уже на месте. Минги спит. Голова опущена на сложенные руки, лежащие на руле. Лицо повёрнуто к Юнхо, а щека прижата к предплечью. Его дыхание ровное, глубокое. В лунном свете кожа кажется ещё темнее, а скулы острее. Юнхо не спешит будить его, молча наблюдает, будто не хочет разрушить такой момент. Что-то внутри него заставляет придвинуться ближе и потянуться рукой к чужому лицу, чтобы аккуратно, не дотрагиваясь до загорелой кожи, немного приподнять упавшие на глаза каштановые пряди. Руку Юнхо не убирает сразу – продолжает пользоваться моментом и рассматривать спокойные черты лица Минги. Только теперь он замечает, как моментами во сне парень сжимает губы, потом снова расслабляет их и немного приоткрывает. Он мысленно кричит самому себе о том, что нужно отступить разбудить спящего водителя, наконец-то вернуться в гостиницу и отдохнуть после такой поездки. Но мужчина продолжает сидеть так, не двигаясь и даже не дыша, почему-то останавливая своё внимание именно на губах напротив. — На что смотришь? — Голос Минги раздаётся внезапно – низкий, сонный, чуть хриплый. Глаза его всё ещё закрыты. Юнхо тут же отдёргивает руку, будто бы прикоснулся к раскалённому металлу. Он смущённо отворачивается к окну рядом с собой и смотрит на подсвеченный светом окон и луной пляж. Мужчина не находит в себе сил ответить Минги сразу же, чувствуя, как быстро начинает биться его сердце и, кажется, даже не собирается успокаиваться. — Ничего, — тараторит Юнхо, его голос кажется выше обычного. — Хотел тебя разбудить. Почему ты не сказал, что мы приехали? — Ждал, пока ты проснёшься сам, — отвечает Минги и вытаскивает ключ зажигания из замка на руле. — Выспался? Юнхо коротко кивает. — Да, — всё ещё нервничая говорит мужчина и наконец-то оборачивается. — Извини, если что, я как раз хотел… — Тебе можно. — Что? — Смотреть. И трогать, — ниже, чем обычно голосом говорит Минги. — Я не против. — Я не это хотел сказать, — снова пытается оправдаться Юнхо и криво улыбается, теперь чувствуя себя ещё более неловко. — Жаль. Последнее слово Минги произносит тихо, будто бы для самого себя, после чего выходит из машины и захлопывает за собой дверь. Чон, конечно же, всё слышит, но смысла этого не понимает. Да и о необходимости выйти из машины он вспоминает только тогда, когда поднимает глаза и видит, что парень смотрит на него через переднее окно. Он хватает свою сумку с заднего сидения и открывает дверь, сразу же накрывая ей голову, чтобы не дать тёплому дождю намочить его волосы и вылезает наружу. Они прощаются возле лестницы и молча расходятся по своим комнатам. Оба почему-то загруженные собственными мыслями, несмотря на сон уставшие и тихие. Юнхо не может уснуть ещё очень долго, и виной тому далеко не шум на улице и тот факт, что он проспал почти всю дорогу. Его голова забита мыслями обо всём, что произошло в Бангкоке, об истории Минги, о его реакциях на каждый раз, когда мужчина дотрагивается до него и о том, что кажется, ему действительно нужно что-то менять. Юнхо считает, что парню нельзя сдаваться. Он видит, как тот всё ещё горит музыкой, пусть и пытается подавлять в себе эту мечту. В те недолгие моменты, когда парень рассказывает об этом, его глаза блестят и горят яркими искрами, но также быстро потухают, стоит ему вернуться в реальность. Чон думает, что тот просто потерялся и отпустил даже самую маленькую надежду на то, что он сможет пойти своей дорогой. Возможно, попадись ему Минги раньше, он бы решил, что ему действительно лучше пойти по стопам родителей, чтобы обеспечить себе стабильное и достойное будущее. Но теперь, смотря даже на самого себя, Юнхо считает иначе: никогда не поздно свернуть с привычной дороги. А если этого не получалось сделать раньше, и любые развилки были посыпаны острыми камнями и стеклом, то это не значит, что все повороты будут такими. И даже в неровных дорогах есть что-то прекрасное, ведь в конечном итоге именно через них можно попасть в места, о существовании которых никто раньше и не догадывался. На утро Юнхо просыпается с совершенно странным и нетипичным для себя настроением. Ощущение, будто кто-то открыл окно в комнате, где он всю жизнь задыхался. Он быстро принимает душ, надевает белую футболку и джинсы и выходит из номера, сразу же направляясь вниз в поисках Минги. Сегодня тот на своём рабочем месте, старательно заполняет какие-то бумаги со старыми наушниками на голове. Парень одет в белые штаны и белый тонкий кардиган на пуговицах с синими разводами, который ему, судя по виду, на пару размеров больше. Своего подошедшего гостя он замечает сразу же и стягивает с ушей устройство. Теперь документы оказываются ему совершенно неинтересны. — Пойдём позавтракаем, — вместо приветствия говорит Юнхо. — Я работаю, — отвечает ему Минги и делает вид, будто снова очень занят. — Тётя Кхем загрузила. Тогда Юнхо повышает голос, наклоняется ближе и театрально кланяется. — Господин, пожалуйста, окажите этому бедному туристу помощь. Я боюсь умереть от голода, если не поем в течение получаса. Прошу вас, сопроводите этого недалёкого иностранца! — Всё-всё, я понял! — Сразу же тает и смеётся Минги, а после подбегает к мужчине, чтобы положить ему руку на плечо и заставить выпрямиться. — Пошли уже, только быстро. Юнхо, довольный тем, что его план сработал, спешит за парнем и подстраивается под его шаг, чтобы идти наравне. С этого утра в поведении обоих что-то меняется. Хотя, наверное, больше со стороны Юнхо, ведь именно он теперь начинает тянуть Минги в разные места, а не просто соглашается с ним, и легче заводит разговор. Он просит Минги покатать его на байке, который, к слову, парень забрал на следующее утро после того, как бросил на дороге. Юнхо просится поехать вместе с ним в магазин по наставлению Кхем, помогает донести пакеты до квартиры и остаётся там ещё на пару часов, помогая парню убираться. В вечер пятого дня своего пребывания в Банг Саене они впервые ужинают втроём, и Юнхо смело наслаждается готовкой малознакомого ему человека. Пускай, правда, чуть не теряет сознание от остроты одного блюда, после чего его приходится отпаивать водой. Вечером они вместе сидят возле моря, смеясь с историй младшего и просто разговаривая. Они не затихают и Юнхо не начинает нервничать даже тогда, когда Минги внезапно решает сменить положение и лечь головой на его колени. Наоборот, тёплая ладонь ложится на мягкие, пускай и пару дней немытые волосы и проводит ей от макушки до ушей, пока их обладатель продолжает расспрашивать Юнхо о его службе. — Я думал, после армии все качками выходят, а ты тогда почему такой худой? Сдулся, что ли? — Смеётся Минги и переворачивается на спину. — Очень смешно, — пытается обидчиво прозвучать Юнхо, но вместо этого улыбается в ответ. — Сам по себе такой, не знаю. Вот пойдёшь служить, посмотрим, каким ты оттуда выйдешь. — Да я стану настоящей машиной! Буду ходить весь такой, огромный и опасный. — Ты только мышцы наращивай, а не только ешь там, — усмехается Юнхо и убирает руку от волос Минги. — А то из огромного у тебя будет только живот. — Не сомневайся во мне, дядя. Я и так сильный, уже сейчас тебя на руках носить могу. — Ага, конечно, — с сомнением в голосе говорит мужчина. — А когда Госпожа Кхем просит тебя перетащить вещи, ты просто делаешь вид что тебе тяжело? Вместо ответа, Минги резко встаёт на ноги и тянет Юнхо за руку, заставляя того подняться. Внезапно он наклоняется и подхватывает того под колени, чуть подкидывает, чтобы удобнее устроить в своих руках и начинает быстро идти к морю. Мужчина пытается спрыгнуть, но у него ничего не выходит – младший просто не отпускает и крепко держит, заходя в воду уже по колено. — Всё, всё, я тебе верю! — Не в силах спрятать улыбку кричит Юнхо. — Отпусти. — Как скажешь. В следующее мгновение мужчина оказывается выброшен в солёную тёплую воду под долетающий до ушей звонкий смех. Юнхо остаётся в сидячем положении, протирает мокрое лицо руками и убирает назад волосы, чтобы наконец-то открыть глаза и потянуть Минги за обе руки, тем самым заставляя его упасть рядом. Непонятно, действительно ли ему нужно было приложить так мало сил или же ему просто поддались, но в любом случае теперь они оба подскакивают на ноги и пытаются заставить друг друга упасть снова. От этого занятия усталость накрывает быстро, так как им просто не хватает кислорода в лёгких для любых действий кроме смеха и жалких попыток облить друг друга водой. Зато с этим прекрасно справляется вновь начавшийся дождь, из-за чего им приходится быстро схватить оставленные на берегу телефоны и скорее вернуться в гостиницу. Юнхо чувствует себя по-настоящему живым и наконец понимает, как это ощущается. За эти пять дней он улыбается так, как не улыбался никогда. Он удивляется, смеётся, моментами грустит, думает, дышит полной грудью, чувствует потребность в общении и заботе о ком-то. Ему хочется меняться, чтобы подарить другому человеку такие же эмоции, чтобы тот поверил в себя и открылся всему миру. Возможно, мужчине действительно стоит поблагодарить Уёна, когда вернётся в Сеул, потому что без его слов он бы никогда не решился на подобный шаг. С мыслями об этом Юнхо, уже лежа на кровати, поворачивает голову и смотрит на белую коробку на столе – кое-что, что он привёз с собой из Бангкока в тайне от Минги. Он улыбается самому себе и вскоре засыпает, думая о том, что же будет завтра.

***

Следующие три дня они проводят почти полные сутки вместе. Им не наскучивает, наоборот, складывается ощущение, что им даже до последнего не хочется прощаться, когда наступает ночь. Юнхо часами просто сидит рядом, пока Минги то чинит что-то в гостинице, то принимает гостей, то заполняет какие-то бумаги, то помогает тёте с готовкой. В свободное время они гуляют по городу, мужчина пробует местные десерты, тайно фотографирует Минги на камеру телефона и быстро убирает его в карман, чтобы тот ничего не заметил. Парень показывает Юнхо местные храмы, учит молиться и ставить благовония, а после приобретает для него талисман за подношения, крайне настаивая на том, чтобы тот всегда носил его с собой. Мужчина, конечно же, слушается и убирает подарок в передний карман брюк, позже намереваясь переложить его в сумку. Юнхо не вспоминает о том, что совсем скоро ему нужно будет вернуться в Сеул. Он не хочет думать о работе, при одной мысли о которой он чувствует грусть и усталость, что для него прошлого было совсем нетипично. Голова Юнхо забита Минги. Несмотря на то, что он видит его почти круглосуточно, в подсознании он постоянно слышит его забавный, немного хриплый смех, уставший после работы низкий голос и странные шутки, понятные ему одному. Мужчина больше не чувствует себя неловко когда дотрагивается до него, да и тот начал делать это куда смелее и чаще. При любом удобном случае он подставляет свою голову под ладони старшего, наваливается на него всем телом или лежит на коленях, смотря тому прямо в глаза. Помимо мыслей о возвращении домой, Юнхо также не хочет думать и о том, что совсем скоро ему придётся оставить Минги здесь. По их последнему разговору, что произошёл на восьмой день пребывания в Таиланде, мужчина понял, что тот всё-таки думает остаться на своей родине. Пусть так, зато не нужно будет лишний раз контактировать с родителями. Да и что насчёт их отношений? Если спросить Юнхо напрямую, кто для него Минги, то он не сможет быстро и точно ответить. Наверное, их общение можно назвать дружеским, но хотят ли они, чтобы оно оставалось именно таким? Если бы у Чона была такая возможность, он бы забрал парня с собой и самостоятельно привёл на собеседование в музыкальную студию, поддерживая его во всём, что тот делал бы в дальнейшем. Все эти размышления ужасно разъедают голову, но в то же время дают абсолютно точно понять, что Минги для Юнхо небезразличен, и, возможно, очень даже важен.

***

Девятый день в Банг Саене, шесть часов вечера. Мужчина стучится в дверь квартиры Минги, и не приходится прождать и минуты, прежде чем тот появляется на пороге. — Прогуляемся? — Конечно, подожди пару минут. Закат в этом городе тёплый и спокойный, не кричащий, словно глоток свежего воздуха. Солнце ещё не зашло за горизонт, направляя свои лучи на отражающую водную гладь Сиамского залива. Дождь отступил буквально десять минут назад, и Юнхо искренне надеется, что у них есть хотя бы двадцать минут, чтобы насладиться видом мягких янтарных облаков и слабым, приятным ветром восточного побережья. Они идут по серовато-золотистому песку, оставляя за собой следы на влажной после ливня поверхности. Пройдя пару минут вдоль моря, Чон садится на землю и сразу же опирается на выставленные за спину руки, уже зная, что Минги захочет прилечь либо рядом, либо ему на колени. Парень выбирает именно второй вариант, что оказывается ожидаемо для обоих, а потому ладонь Юнхо сразу же касается чужих волос, начиная медленно перебирать тёмные пряди пальцами. — Когда ты уезжаешь? — Задаёт вопрос Минги после нескольких минут тишины. — Сегодня ночью, у меня вылет в пять утра, — отвечает ему мужчина и чуть наклоняется, чтобы разглядеть повёрнутое в сторону воды лицо. — Проводишь меня? — Прямо до автобуса. Если хочешь, то в Бангкок с тобой поеду, — Минги разворачивается на спину и тянется рукой к ладони на своей голове, чтобы взять её в свою. — А ты не хочешь остаться? Юнхо чувствует, как внутри что-то сжимается. — Не могу, билеты невозвратные, а жить на что-то нужно, — пытается отшутиться он, но настроение парня он этим явно не поднимает. — Даже не улыбнешься мне сегодня? — Был бы повод, — разочарованно произносит Минги и обхватывает его ладонь своими. — Ну, может приедет ещё кто-то поинтереснее, и тебе не будет скучно. — Я с тобой тут лежу не потому что мне скучно. Юнхо кажется, что он чувствует лёгкую обиду в голосе Минги. — Тогда, видимо придётся мне приехать сюда ещё раз. В Корею же ты не собираешься, правильно? — Мужчина набирается смелости и переплетает их пальцы вместе. Минги смотрит на него – долго, молча. Потом опускает взгляд на их руки. — Ну, только если к тебе. Когда-нибудь. Юнхо кивает головой и вздыхает, снова бросая взгляд на уходящее солнце. Просидев в молчании ещё какое-то время, он убирает свои руки от Минги и тянется за сумкой, чтобы сначала положить её ближе к себе, а после достать оттуда что-то небольшое, упакованное в белую картонную коробку. — Слушай, Минги, — мягко произносит Чон, чем заставляет парня принять сидячее положение. — Когда мы были в Бангкоке, на самом деле произошло очень много значимого именно для меня. Я не думал, что буду какую-то речь говорить или что-то в этом роде, и мне, если честно, очень неловко, и я боюсь твоей реакции, но я просто чувствую, что должен сделать это. Минги садится удобнее и настороженно смотрит на коробку в руках Юнхо. — Несмотря на всё, что ты говоришь, я вижу, что ты всё ещё горишь своей мечтой о музыке, пускай и пытаешься спрятать это. Я искренне хочу, чтобы ты был счастлив и мог делать то, что хочешь, а не то, что тебе говорят. Ну, чтобы ты не был как я, понимаешь? Возможно, тебе действительно будет лучше остаться в Таиланде, ведь здесь у тебя будет куда больше свободы в своих действиях. В общем, я знаю, что наверное это не очень хороший подарок для будущего артиста, да и дешёвый к тому же, но я просто хочу, чтобы ты принял это и наконец пошёл своим путём. Парень принимает из рук Юнхо белую коробку, переворачивает лицевой стороной с логотипом и картинкой к себе и замирает, белая глазами по всему написанному. В его руках сейчас – компактный синтезатор мелодий, с множеством ручек и регуляторов. Из того самого магазина. Минги прекрасно знает, что это такое, но с реакцией явно запаздывает, чем заставляет старшего нервничать. — Ну, я купил это в Бангкоке, пока ты спал, — решает продолжить он и старается разглядеть на лице Минги хоть какую-нибудь эмоцию. — Конечно, у меня теперь на всё тысяча бат осталась, но главное, что на автобус и такси хватит. Купить для тебя подарок было для меня важнее. — Я же говорил, что не буду заниматься музыкой, — наконец начинает говорить Минги. — Зачем ты купил его? Этот вопрос заставляет Юнхо замереть на несколько секунд, прежде чем снова начать объясняться. — Как я уже сказал… Я думаю, что тебе стоит попробовать ещё раз. Я просто верю в то, что ты можешь всё поменять. Тем более, если останешься здесь, может быть потом и в Бангкок переедешь, а когда встретимся в следующий раз, ты уже будешь успешным бит-мейкером, или как там оно называется… — Я всё-таки наговорил тогда всякого да? Зачем тогда соврал мне? — Лицо Минги всё ещё не выражает никаких эмоций. — Так если ты всё знаешь, то зачем делаешь это? Из-за этой детской мечты у меня по жизни одни проблемы, как бы я ни пытался это исправить. Зачем ты пытаешься снова толкать меня в это? Чтобы что? Была бы у меня жизнь, как у тебя, в которой никто не трахает мне мозг, я бы, может, что-то и делал. Юнхо смотрит на Минги молча, не в силах подобрать ни одного подходящего слова. Он не понимает, что ему делать и говорить, не понимает, почему парень реагирует именно так и совершенно не видит возможности пойти по своему пути. Мужчине хочется всё исправить, объяснить ему, что он просто хочет его поддержать, но вместо этого чувствует, что медленно начинает закипать сам. — А что не так с моей жизнью? — Вот именно, что с ней всё так! — Огрызается Минги. — Дни одинаковые, живёшь один, из-за чужих слов резко сорвался в страну только по своему, блять, желанию. И хочешь сказать, что тебя что-то не устраивало? — Устраивало. Ровно до того момента, пока я не приехал сюда и не понял, что ошибался. Эта однотонная рутина просто отбирает желание жить и двигаться хоть куда-то. Ты думаешь, что у тебя все отлично, пока другие принимают кучу случайных решений и просто живут, а не существуют. Вот и я хочу, чтобы ты жил, а не был порождением чьих-то там ожиданий! Минги резко встаёт на ноги, и Юнхо повторяет его действия. Они стоят друг напротив друга, мысленно перекидывая инициативу продолжить этот разговор. Словно чувствуя момент, небо перестаёт быть благосклонным к жителям и гостям Банг Саена, посылая на все побережье очередной тропический ливень. — Почему ты пропустил мимо ушей абсолютно всё, что я тебе рассказывал? Неужели так сложно было понять, что я больше не хочу иметь с этим ничего общего? — Дрожащим голосом пытается перекричать шум дождя Минги. Юнхо делает шаг вперёд. — А что тогда? Может ещё вернёшься в Корею и пойдёшь работать на своих родителей? Скажешь им, что отказался от своих желаний и станешь послушным сыночком? — Юнхо стыдно за свои слова, но в моменте он совершенно не контролирует себя, уже не в силах по-другому донести до парня свою точку зрения. — И всё ради чего? Спокойной жизни? Так у тебя её не будет, потому что ты и дальше будешь прогибаться под остальных! Ты говоришь, что перемены – полное дерьмо. Может, ты просто не довёл ни одну из них до конца? Может, если бы ты не бросал всё, тебе не пришлось бы жалеть. Минги молчит. Молчит слишком долго, и Юнхо уже успевает успокоиться и понять, каким ужасным словам позволил вылететь из своего рта. Он делает ещё один небольшой шаг вперёд, надеясь на то, что сможет хоть как-нибудь все исправить. Но парень отходит, прежде чем резко пойти вперёд и с силой впихнуть коробку в руки мужчины. — Я понял, — чуть ли не плача от злости плюётся этими словами Минги, прежде чем пройти мимо Юнхо и быстро направиться в сторону гостиницы, оставляя его одного посреди пляжа. Мужчина стоит на месте, не бежит за ним и не пытается остановить. Он понимает, что сейчас это бессмысленно, его не послушают и не услышат. Юнхо не знает, что конкретно стекает по его щекам сейчас: капли дождя, собственные слёзы или всё вместе вперемешку. До отъезда остаётся несколько часов, и он понятия не имеет, что ему делать. Юнхо возвращается в номер, собирает свои вещи, прибирается, проверяет, точно ли положил в сумку документы и зарядку, принимает душ и падает на кровать, бесцельно смотря на потолок. Он не уверен, сколько лежит так, засыпал ли он случайно хотя бы на несколько минут, или же разочарование от сегодняшнего вечера накрыло его с головой, отбивая желание делать хоть что-то. Постепенно время подходит к двум часам ночи. Юнхо берет с пола свои вещи, последний раз оглядывает уже породнившийся ему номер и закрывает дверь на ключ. Он спускается вниз по лестнице, в этот раз даже не задумываясь о том, идёт ли сейчас дождь. Ему абсолютно на это всё равно. Внизу его уже ждёт хозяйка – Юнхо говорил ей ранее, что собирается уезжать поздно ночью. Без доли надежды он всё-таки оглядывается по сторонам и, не заметив рядом Минги, огорчённо поджимает губы и отдаёт ключи Кхем, после вежливо благодаря её за возможность побывать здесь. Однако, почему-то уходить он не спешит, стоит на месте, будто ещё на что-то надеется. — Вы знаете, где сейчас Минги? — Всё же предпринимает попытку Юнхо. Но в ответ на это женщина лишь пожимает плечами и мотает головой, на ломанном английском добавляя, что и дома парня нет. Чон просто кивает головой, подхватывает сумку поудобнее и вскоре покидает пляж, оставляя на нём все воспоминания и чувства, которым даже шанса не дали прорасти и раскрыться в виде ярких, ароматных гортензий.

***

Снова автобус, такси, самолёт и снова такси. От вида своей квартиры Юнхо тошнит, он чувствует желание уйти из неё, стоит ему только бросить сумку на её пороге. Хочется уйти на улицу, в отель, да куда угодно, лишь бы не находиться здесь. Привычные, казалось бы, стены, теперь не вызывают в нём приятное ощущение стабильности и прежней жизни. Как раз наоборот, они нагнетают, оглушительным ударом заставляют Юнхо вернуться в реальность и продолжать стоять на пороге. Ему хочется вернуться в Банг Саен. Там было хорошо, там он был счастлив и по-настоящему жил. Там был Минги. У Юнхо теперь нет от него ничего, кроме подаренного им амулета. Даже контактами они так и не поменялись. Всё же мужчине приходится пересилить себя и пройти внутрь квартиры, шагнуть по покрытому пылью полу, зайти на кухню, чтобы налить себе стакан воды и сразу после этого почувствовать голод. Юнхо открывает холодильник, не наблюдая там ровным счётом ничего, кроме испортившийся еды в контейнерах и остатков соусов в банках. В ящиках ниже – сгнившие овощи, которые он просто забыл выкинуть перед своим отъездом. Юнхо раздражённо захлопывает дверь холодильника и уходит в спальню, где не находит в себе сил ни на что больше, кроме как просто завалиться спиной на кровать. Ему обидно, что все закончилось именно так. Он не понимает, действительно ли поступил некрасиво, или Минги просто отказывается верить в самого себя. Может быть, Юнхо не стоило этого делать, и тогда бы они не поругались, он бы не добил парня своими словами и, наверное, сейчас бы у них была хоть какая-нибудь связь друг с другом. Он уже скучает, даже если с их последней встречи прошло всего несколько часов. Ему не хочется отпускать Минги, даже если тот навсегда останется в другой стране. По какой-то непонятной для Юнхо причине ему хочется быть с ним, если не рядом, то хотя бы на связи. А может, «быть с ним» – именно тот вариант, который нравится мужчине куда больше. Чон ворочается в постели в уличной одежде, хотя раньше он никогда себе подобного не позволял. За окном всё ещё день, но даже несмотря на свою усталость он понимает, что заснуть не сможет, как бы ни старался. Мысленный диалог с самим собой активно разъедает ему мозг кислотной субстанцией и не приводит ни к какому нормальному выводу. Первый раз Юнхо жалеет о том, что не считал нужным заводить себе друзей: сейчас ему нужно с кем-то поговорить. С родителями – однозначно нет. Ни с кем из старых коллег он не общается, а из университета у него не осталось никаких связей. Юнхо чувствует себя ещё более уставшим и разочарованным, продолжает закапывать самого себя во влажной, скользкой грязи из собственных утраченных надежд и безысходности. Ему хочется схватиться за голову, пальцами сжать корни волос и просто выдернуть их, чтобы ноющая боль хотя бы на время заставила его разум опустеть. Однако сделать задуманное у него не выходит. Во-первых – Юнхо боится боли, а во-вторых он чувствует вибрацию в заднем кармане джинс и тянется к нему рукой, чтобы достать оттуда телефон и сразу же провести пальцем по экрану, открывая шторку из уведомлений. На экране он видит новое сообщение от Уёна. «Юнхо-щи~ Вы уже прилетели?» «Мы можем поговорить?» Юнхо сам не знает, почему решается на это. Возможно дело в том, что больше у него просто нет выбора. «А… У вас что-то случилось?:( Мне позвонить вам?» «Можем встретиться лично?» «Простите, но мне лень :р» Юнхо теряет последнюю надежду после этого сообщения. «Хотите приехать ко мне?» «Да.» Уже через минуту мужчина быстро встаёт с кровати и открывает приложение с картами, чтобы посмотреть маршрут до дома Уёна. Юнхо выходит из дома, почти бежит в сторону метро, спускается вниз на станцию и с разочарованием смотрит на то, как поезд в нужную ему сторону уезжает прямо перед его глазами. Приходится ждать ещё около пяти минут в ожидании следующего. Чон сидит, стоит, ходит по платформе, как будто это поможет ему ускорить время. Эти несчастные пять минут ощущаются целым часом, но совсем скоро мужчина уже стоит внутри поезда, обхватывая ладонью холодные от кондиционера перила. По пути Юнхо пересаживается на другую ветку метро, наконец-то доезжает до нужной ему станции и выходит. Район незнакомый, дома выше, чище, а фонари ярче. То и дело поглядывая в телефон и сверяясь с картами, мужчина доходит до многоэтажки. Которая, к слову, очень отличается от того, в котором живёт он, как и все здания в этом жилом комплексе. Здесь всё выглядит дорого, и Юнхо мысленно прикидывает, сколько ему бы пришлось прогибаться в своей компании, чтобы просто иметь возможность заработать на первый взнос в таком доме. Чон даже по-доброму завидует Уёну, ведь довольно очевидно, что ответственность за оплату этого жилья явно лежит не на его плечах. Мужчина звонит в домофон, поднимается на двадцатый этаж в новом, бесшумном лифте, где пахнет чистотой и немного моющим средством. Почти сразу он оказывается напротив квартиры своего коллеги. Не успевает он нажать на звонок, как дверь открывается, и Юнхо тут же встречается взглядами с одетым в домашнюю одежду Уёном. — Ну и видок у вас, — это оказывается первыми словами, которые произносит он при виде гостя. — Проходите! Чон послушно переступает порог и снимает обувь, после чего молча следует за парнем на кухню, параллельно осматривая интерьер и прикидывая количество квадратных метров в этой квартире. Сама по себе она большая, светлая, пахнет чьим-то терпким парфюмом. Белые стены, минималистичная, но дорогая мебель и огромные окна сразу же привлекают к себе внимание. Юнхо также случайно бросает взгляд на обувницу и по какой-то причине открытый шкаф в прихожей, где половина одежды более сдержанных цветов и стиля, а вторая – цветастая и выделяющаяся. — Есть хотите? — Спрашивает Уён открывая холодильник. — Могу предложить кимпаб с тунцом. А, ещё пицца со вчерашнего вечера осталась. Или можем что-то заказать, если ничего из этого не нравится. Я, конечно, могу попытаться приготовить, но это только на вашей совести. — Можно мне просто воды? Кусок в горло не лезет, — устало произносит мужчина. Уён закрывает холодильник и несколько секунд просто смотрит на гостя, будто пытаясь разглядеть что-то в его лице. Всё-таки он берёт с полки стакан, наливает в него воду из фильтра и ставит перед ним, но на всякий случай всё равно кладёт на стол какие-то снеки и холодный кимпаб. — О чём вы хотели поговорить? Переосмыслили свою жизнь во время путешествия? — Весело задаёт вопросы младший Чон, но улыбка с его лица также быстро пропадает, когда Юнхо, вместо ответа, просто продолжает пялиться на стакан. — У вас умер что ли кто-то? — Нет! — Сразу же реагирует мужчина. — Нет, извини. Не в этом дело. Просто… И Юнхо рассказывает всё от и до. Он делится тем, как спонтанно принял решение и улетел в Таиланд, как встретил там Минги, как благодаря ему взглянул на себя со стороны, захотел стать к нему ближе, понять его и помочь. Говорит о том, что не может перестать думать о каждой минуте, которую они проводили вместе, не может забыть его смех, сначала не очень, а позже уверенные прикосновения. О том, как сильно хотел помочь Минги и думал, что сможет всё изменить, но в итоге всё пошло наперекосяк и он понятия не имеет, что ему делать. Юнхо не хочет оставлять всё так, но не понимает, что ему остаётся теперь. Связи у них никакой нет, да и вряд ли Минги захотел бы разговаривать с ним после такого. С каждой минутой своего монолога лицо мужчины становится всё мрачнее, а на виски давят противные чувства разочарования и вины. Уён терпеливо ждёт, не вставляя ни одного слова. Он внимательно слушает и лишь периодически кивает, чтобы показать, что полностью сконцентрирован на рассказе Юнхо. Ни к воде, ни к еде никто из них так и не притрагивается. — И потом он даже не вышел со мной попрощаться, — подходит к концу своей истории мужчина. — Как-то так. Уён делает глубокий вдох и поджимает губы, будто бы оттягивает время для того, чтобы подобрать слова. — Знаете, я сначала подумал, что у вас просто закрутился курортный роман, а вы полный ноль в отношениях, поэтому сейчас страдаете, — у Юнхо совершенно нет сил, чтобы как-то реагировать на слова Уёна. — Но вы меня удивили. Во-первых, этот ваш Минги – тот ещё дурак. Ещё и инфантильный, но его можно понять. К тому же, вы не лучше. Он вам открылся, хотя не хотел этого делать, а вы ткнули его по больному месту. Люди ненавидят, когда кто-то суёт свой нос в дела, которые они скрывают. Это тоже самое, если бы начали лить перекись на свежую рану, понимаете? Это поможет, но будет очень больно, а боль не нравится никому, кроме мазохистов. Во-вторых, я всё ещё в шоке с вас. Как вы вообще умудрились в такое вляпаться? Ладно, я вообще не это хотел сказать. Я считаю, что спонтанность это круто, но она тоже бывает разной. Иногда люди принимают импульсивные решения на ходу и совершенно отключают мозг, а бывает и наоборот, но и в первом и во втором случае итог может быть один. Знаете, я как-нибудь расскажу вам историю о том, как мы познакомились с моим парнем, в то время мы оба делали то, что первое приходит в голову, а в итоге сошлись. А вот вы думаете постоянно, Юнхо-щи. Так спросите самого себя: какой выход вы видите из этой ситуации, если действительно хотите вернуть этого вашего тайского мальчика? Юнхо молчит и смотрит на стакан с уже потеплевшей водой. Пальцы сжимают стекло, отчего костяшки белеют. Потом поднимает взгляд – глаза красные, но решительные. — Займёшь триста пятьдесят тысяч вон? Уён удивлённо моргает. — Чего? — Я полечу обратно. — Юнхо-щи, вам не кажется, что это… — Уён, — мужчина присаживается ближе к столу и обхватывает руками ладонь коллеги. — Ты единственный, кого я могу попросить о помощи. Я всё верну, обещаю! — Вот это безысходность… — Обречённо вздыхает парень и берёт свой телефон в руки, старательно не смотря на полные надежды глаза Юнхо. Парень делает пару нажатий по экрану и прикладывает гаджет к уху. Спустя всего два гудка, на его лице моментально расцветает улыбка. — Как дела? Я? С коллегой болтаю. Да уйду я оттуда, я же тебе обещал. Не заваливай меня вопросами, я по делу звоню! Что случилось? Ну, это… Можешь мне перевести пятьсот тысяч вон? Да, прям срочно. Нужно мне, потом расскажу. Ага, спасибо! Ты скоро приедешь? Жду тебя дома, пока-пока! — Уён сбрасывает звонок и сразу же заходит в другое приложение, пока что откладывая телефон в сторону. — Что смотрите? Триста пятьдесят вам, сто пятьдесят мне. В любом случае, у меня есть одно условие. Юнхо внимательно смотрит на Уёна – сейчас он готов пойти на все. — Какое? — Займу вам деньги, если обещаете привезти его сюда и познакомить нас. А если он мне ещё и понравится, можете долг не возвращать. — Я в любом случае верну, они же не твои. — Наконец-то улыбается Юнхо. — А куда эти деньги пошли, кое-кому знать не обязательно, так что я сам решу, — смеётся Уён и тянется за пачкой с солеными крекерами, после чего вновь возвращается к телефону. — О, есть рейс через четыре часа. Юнхо резко вскакивает, отчего стул скрипит по полу. — Возьми! — Кричит он и быстро убегает в коридор.— Я поехал за паспортом! — А я ваши данные из головы должен взять? — Также кричит ему вслед Уён. — Сброшу через минуту! — Отвечает ему мужчина и уже начинает обуваться, как через пару секунд вновь оказывается в дверном проеме кухни. — Займи на такси. — Да идите вы уже! Сейчас переведу, — торопит его парень и, выслушивая ещё гору благодарностей, переводит Юнхо деньги, после чего наконец-то слышит звук закрывающегося электронного замка. — Эти влюбленные… Весь путь мужчины до аэропорта ощущается гонкой со временем. Из дома он не берет с собой ничего, кроме рюкзака и паспорта. Нервно ждёт такси, упрашивает водителя ехать как можно быстрее, а потом сломя голову бежит по аэропорту, хотя до конца регистрации ещё остаётся время. Юнхо не успокаивается даже тогда, когда проходит все досмотры и паспортный контроль. Ему тревожно и он сам до конца не осознает, что вообще творит. Чувствует, что так надо, и ощущению этому добровольно следует. В этот раз аэропорт Донмыанг, такси, вокзал, автобус и наконец-то центр Банг Саена. В этот раз Юнхо бежит до гостиницы без помощи байка или машины – за время отпуска здесь он успел изучить улицы от и до. Он движется по уже знакомым местам, сворачивает в правильном направлении и совсем скоро оказывается у края пляжа. Чон делает глубокие вдох и выдох, сжимает ладони в кулаки и быстро направляется к нужному месту. В голове раз за разом он прокручивает все слова, которые он так хотел бы сказать Минги. Сейчас в Таиланде – раннее утро, и мужчина знает, что тётя Кхем точно не спит, как обычно с раннего утра занимаясь уборкой территории или принимая гостей. Как и ожидалось, его уверенность оказывается абсолютно обоснованной, ведь он уже издалека замечает женщину, что перебирает какие-то вещи рядом с ресепшеном. Юнхо спешит к ней, практически срываясь на бег и вскоре оказывается прямо перед её глазами, чем, по какой-то причине, заставляет удивиться и испугаться больше, чем должно быть. Женщина смотрит на него с широко раскрытыми глазами и не говорит ни слова. Чон тут же вспоминает про её проблемы с владением иностранными языками и быстро залезает в переводчик, после чего трясущимися от тревоги пальцами печатает в нём сообщение. «Где Минги? Мне нужно с ним поговорить» «Господин, мой племянник улетел к вам» Юнхо перечитывает её ответ несколько раз, думает, что это просто ошибка перевода. Мужчина чувствует, как земля уходит у него из под ног. «Что вы имеете в виду?» «Он был без настроения некоторое время после вашего отъезда, а потом внезапно собрал вещи и сказал, что улетает в Сеул чтобы найти вас. Я пыталась его остановить, но он сказал, что вы однажды упоминали название своей компании, и он собирался искать вас там» «Он уже в Корее?» «Его самолёт должен приземлиться через два часа» «Пожалуйста, напишите ему чтобы не уходил оттуда, я его найду» Юнхо уже хочет убрать телефон и бежать обратно, но женщина вновь тянет к нему руку, желая добавить что-то ещё. «Поберегите его, Господин. Он мне очень дорог» Мужчина, прочитав её слова, уверенно кивает ей головой и благодарит, после чего сразу же вызывает такси на ближайший автовокзал, параллельно покупая билет на рейс через три с половиной часа. Успеет он или нет – неизвестно. В похожих ситуациях Юнхо никогда прежде не был и ему кажется, что он может сойти с ума в любой момент. Всю дорогу до Бангкока он думает о словах Кхем. Почему Минги полетел в Корею? Действительно ли именно для того, чтобы найти Юнхо? Если да, то зачем? Он продолжает уничтожать себя бесконечными вопросами, ответов на которые у него просто нет. Снова бежит, но теперь совершенно не чувствует усталости. Лишь бы быстрее добраться до Инчхона, быстрее увидеться с Минги и наконец-то поговорить. Одна только мысль о том, что парень тоже сорвался к нему почему-то греет душу. Насколько отчаянным было решение искать одного человека среди миллионов, зная только название компании, даже не адрес определённого офиса? Юнхо может сказать лишь то, что это очень в духе младшего. Он всё-таки успевает на рейс, который, вместо шести часов, по ощущением длится все двадцать. Мужчина быстро трясёт ногой от нервов, пытается отвлекаться на музыку, вид за окном и рассматривание фотографий из Банг Саена, от которых его настроение становится ещё хуже, чем было до этого. Юнхо надеется, что одна сила мыслей может заставить этот перелёт ускориться хотя бы немного. Но вместо этого всё оборачивается иначе, когда воздушному судну приходится уйти на второй заход по никому неизвестным причинам, из-за чего самолёт приземляется на несколько минут позже. Юнхо самый первый несётся на паспортный контроль, чуть ли не сбивая какую-то пару, вылетает в огромное пространство терминала и судорожно начинает вертеть головой во все стороны. Если Кхем сообщила Минги о том, что его найдут, то парень точно должен быть где-то рядом. Быстрым шагом он проходит толпу людей, стараясь случайно не помешать встречающим своих близких и продолжает искать. Сначала Чон идёт в одну сторону, затем в другую, потом снова возвращается обратно, а после и вовсе направляется в сторону выхода, подумав, что Минги может быть уже на улице. И Юнхо оказывается прав. Парень сидит на земле, прислонившись спиной к огромной стеклянной стене терминала. В ушах уже другие наушники, не те старые, потрёпанные, что были раньше. Провод свисает на грудь, а сам он смотрит куда-то в пол, его взгляд расфокусированный, усталый, будто ждёт кого-то, но уже почти не верит. Чон смотрит на него, стоит неподвижно и даже не дышит, ровно до того момента, пока на него не начинает ругаться какой-то дедушка, что очень громко отчитывает его за то, что тот загораживает выход. И это заставляет Минги поднять голову. Юнхо мгновенно забывает все слова, которые так хотел ему сказать. Он прогонял их своей голове сотни, если не тысячи раз, даже думал о них ещё минуту назад. Но именно сейчас всё забылось, особенно в мгновение, когда парень резко вскакивает , почти падает, но удерживается. Наушники слетают с шеи и падают на пол вместе с телефоном. Он подбегает, не бежит, а именно подлетает и обнимает Юнхо за шею так крепко, что тот на мгновение теряет равновесие. Руки Минги заметно дрожат и старший отвечает тем же. Трясущиеся ладони ложатся на спину парня, а пальцы цепляются за ткань футболки. Лоб прижимается к его плечу. — Прости, — говорят они одновременно. — Нет, послушай, — произносит Минги и лишь сильнее прижимается к Юнхо. — Я придурок, ладно? Я не хотел, чтобы всё закончилось так. Я понял твои слова только после того, как ты уехал. Мне очень жаль, Юнхо, я полный мудак. Не уезжай больше никуда, ладно? Я не хочу чтобы ты меня оставлял. Посмотри на мои вещи, я уехал из Таиланда с концами. Я возвращаюсь в Корею, слышишь? Но не чтобы работать на отца, я послушаюсь тебя. Ты же меня больше не оставишь? Скажи что не оставишь, пожалуйста. — Это мне нужно просить тебя больше никуда не уходить, — говорит Чон и крепче обнимает парня. — Я не хотел говорить тебе всего этого, я на самом деле так не думаю. Просто вырвалось. Мне так стыдно, Минги, я даже злюсь, что ты сейчас извиняешься передо мной. Ты очень сильный, я не знаю, что нашло на меня тогда. — Всё в порядке, — наконец улыбается Минги и немного расслабляет объятия, чтобы посмотреть мужчине в глаза. — Только это… Я немного не думал, когда чемодан собирал, да и никому кроме тёти не сказал о том, что улетаю. — К чему ты клонишь? Парень стеснительно опускает взгляд. — Пустишь пожить к себе на первое время, а? — Ты думаешь, я могу ответить тебе отказом? — Не можешь, — с хитрой улыбкой произносит Минги. — Потому что никогда не отказывал. — Вот именно. — А если замуж тебя позову, тоже не откажешь? Юнхо тихо смеётся, наконец-то чувствуя облегчение. — Я подумаю, — отвечает он и неохотно выпускает Минги из объятий. — Помочь с чемоданом? — Не надо, я сам. Ты лучше скажи, как связался с моей тётей и зашёл в аэропорт так, что я тебя не заметил сразу? — О чём ты? — Удивленно спрашивает мужчина. — Госпожа Кхем не сказала, что я прилетел за тобой? Глаза Минги тут же расширяются. — Ты… что? Она сказала, чтобы я просто ждал тебя. Я тут семь часов сидел, кстати. — Я снова приехал в Банг Саен чтобы поговорить с тобой, а уже от твоей тёти узнал, что ты улетел в Корею. Парень смотрит на него молча секунду, вторую, и после коротко, почти беззвучно произносит: — Охренеть… Разобравшись в ситуации, и наконец почувствовав себя легче, уже через два часа они оказываются в доме Юнхо. Мужчина помогает Минги разобрать его вещи, показывает расположение комнат, говорит не оставлять надолго открытым окно на кухне и отправляет в душ, пока сам без сил валится на кровать. Он дожидается парня и тот ложится рядом, сразу же переворачиваясь на бок и подставляя руку под голову. — Слушай, а можно спросить? — Говорит Минги, тем самым забирая у Юнхо только что появившееся чувство сонливости. — Конечно, в чём дело? — Ты случайно не забрал с собой тот подарок, который хотел мне подарить? Юнхо молчит секунду, после медленно садится, опираясь на локоть. — Забрал, — говорит он тихо. Встаёт, подходит к шкафу, тянется на четвёртую полку снизу и достаёт белую картонную коробку. Взяв её в руки, он садится на край кровати перед парнем. — Хотел хотя бы на память себе оставить — Можно забрать? Чон смотрит ему прямо в глаза. — А ты его теперь хочешь? — Хочу, — уверенно говорит Минги. — С этого дня что угодно от тебя приму, обещаю. Юнхо медленно протягивает коробку. Пальцы касаются чужих, задерживаются на них на секунду дольше, чем нужно. — Тогда забирай. — Напишу первый трек с его помощью, — довольная улыбка расцветает на лице парня. — Спасибо. Кстати, мы, получается, будем на одной кровати спать? — Могу на полу постелить, хочешь? Минги в ответ на это уверенно трясёт головой. — Нет, так даже лучше. — Думаешь? — Уверен. Юнхо в ответ на это лишь смеётся и с удовольствием наблюдает за тем, как Минги наконец-то распаковывает подарок.

***

Они живут вместе уже месяц. Юнхо всегда думал, что решение съехаться с кем-то приносит сплошные проблемы. Он считал, что сойтись с кем-то в быту невозможно, но для него всё обернулось иначе. Мужчина встаёт на работу когда Минги ещё спит, выбирается из его объятий, готовит завтрак на двоих, одну половину аккуратно накрывает плёнкой и оставляет на столе. Парень же просыпается ближе к десяти часам, быстро моет лицо, ест и садится за ноутбук, где до самого возвращения старшего работает над созданием музыки. Конечно, аппаратуры ему совсем не хватает, но довольствуется чем имеет. По крайней мере у него есть все условия для того, чтобы собрать хотя бы небольшое портфолио. В течение дня Минги периодически скидывает Юнхо отрывки из демо-версий треков с просьбой их оценить и улыбается каждой реакции или сообщению. Сам же мужчина сильно изменился, что особенно видно для его коллег. Теперь он выходит с ними на обеды, поддерживает разговоры и прощается со всеми в конце рабочего дня. К сожалению, без Уёна, ведь тот, как и обещал, уволился сразу после возвращения старшего. Юнхо не расстроен, а только рад за него, ведь изначально было видно, что если парню и нужна работа, то явно не такая. С присутствием Минги дома меняется абсолютно всё. Теперь мужчина пользуется возможностью уйти пораньше, ведь знает, что его ждут. Его вечера сейчас не скучные и не однотипные, они наполнены смехом и разговорами, от которых никто из них не устаёт. В первые дни они ложились спать на разных краях кровати, но каждое утро просыпались в объятиях друг друга. Теперь они и засыпают так же, ведь по другому просто не получается. Юнхо вновь возвращается домой в приподнятом настроении. Сегодня он сделал кое-что важное, пока что известное только ему одному. Мужчина спешит рассказать эту новость Минги и параллельно гадает, какой окажется его реакция на это. Он выходит со станции метро, проходит пешком ещё несколько минут и наконец попадает в дом. Поднявшись на нужный этаж, он открывает входную дверь и заходит внутрь, где его мгновенно окатывает теплом вид чужой пары обуви и запах приготовленного мяса. Юнхо оставляет в коридоре рабочую сумку и сразу идёт в спальню. Парня он там не находит, что странно, ведь обычно он сидит за ноутбуком в наушниках и совершенно не замечает чьего-либо присутствия. Тогда мужчина направляется на кухню, и уже в этой комнате видит Минги, который с очень старательным видом занимается тем, что перекладывает еду из сковородки на тарелку. — С чего вдруг ты решил что-то приготовить? Какой-то повод? — Задает вопрос Юнхо вместо приветствия. — Можно и так сказать, — весело отвечает ему Минги и ставит полную еды тарелку на стол, прямо напротив своей. — Расскажешь? — Расскажу, — с довольным, полным предвкушения лицом он подходит к Юнхо. — В общем, я нашел работу. Настоящую, в студии! Я прислал свои треки одному человеку, и сегодня с сходил к нему на что-то вроде собеседования. Он сказал, что хочет со мной поработать и пригласил на продюсирование песни для какого-то исполнителя. Всё, как я и хотел! Мужчина смотрит на Минги и не верит, что всё происходит взаправду. Он справился, он наконец-то вернулся к своей мечте и делает то, что хочет. Юнхо просто улыбается и обнимает его, шепча слова о том, какой он молодец и как сильно им гордятся. Искренне. — Я так рад, Минги. Я сейчас заплачу, подожди, — говорит мужчина и резко вдыхает носом воздух, стараясь подавить подавить в себе желание расчувствоваться. — А я уволился, кстати. Минги замирает. — Ты… Что? — Парень резко отстраняется и смотрит в мокрые от эмоций глаза Юнхо. — Почему? — Я просто понял, что всё-таки нельзя так долго быть в месте, которое не приносит мне ничего хорошего. К тому же, теперь ещё и появился ты, и мне бы хотелось поддерживать тебя. Ну, в силу своих возможностей. Будет как-то не очень, если уже через год ты станешь звездой, а я всё ещё буду торчать в этом старом офисе. Я уже связался со своим отцом и согласился на его предложение о переводе в хорошую компанию на высокооплачиваемую должность. К тому же, для двоих в этой квартире тесновато, и неплохо было бы переехать. Конечно, если ты, ну, всё ещё хочешь жить со мной. Если нет, то и ладно, возможно тебе так даже лучше будет. Главное не теряй со мной связь, хорошо? — Ты о чём вообще? — Говорит Минги с таким выражением лица, будто вот-вот заплачет и сам. — Как только заработаю с этого проекта денег, сам за квартиру буду платить, обещаю. Ты вообще ни в чём нуждаться не будешь. И каждое лето мы будем летать к тёте. Но я не только жить с тобой хочу, Юнхо. Чон замирает. — А что ещё? — По мне с самого Банг Саена ничего непонятно, да? — Мягко улыбается Минги. — Не знаю, расскажешь? — Покажу. Тёплыми, чуть дрожащими ладонями он обхватывает лицо Юнхо ладонями и целует медленно, явно желая растянуть момент, мягко, будто боясь спугнуть, но при всём этом настойчиво, чтобы его желание сделать это раньше выглядело очевидным. Мужчина неумело отвечает ему, аккуратно укладывая руки на широкие плечи и мысленно боясь, что его неопытность выглядит слишком неочевидной. Однако Минги сейчас на это абсолютно всё равно. Для него куда более важным являются ответные действия Юнхо и их сегодняшние решения, каждое из которых было принято с мыслями друг о друге. Минги неохотно отстраняется от лица Чона и смотрит ему в глаза ещё около минуты, нежно поглаживая большим пальцем правой руки его скулу. — Теперь ты не сможешь мне отказать, когда я позову тебя замуж, — смеётся он, снова оставляя поцелуй на влажных губах. Юнхо в ответ на это тихо смеётся. — «Когда»? — Мне нужно время чтобы заработать деньги, — серьёзно, но с улыбкой на лице отвечает Минги. — Просто дождись. — Я думаю, нам для начала нужно начать встречаться. — Так мы уже, разве нет? — С какого момента? — Минуту назад. — Как скажешь, — нежно улыбается Юнхо и сам тянется за поцелуем, который, естественно, получает сразу же. Этим вечером, чувствуя тёплые ладони Минги на своем лице, он думает о том, что благодарен всему, что с ним произошло за последнее время. Каждому разговору, случайности, действию и тревожной мысли. Теперь мужчина уверен, что просто обязан поблагодарить Уёна, а ещё представить ему Минги в качестве своего парня. Юнхо счастлив. Теперь он чувствует, что живёт по-настоящему. За последние две недели он кричал, плакал, смеялся и просто дышал полной грудью, давая волю каждой эмоции. Теперь он понимает, что значит найти своего человека, любить и быть любимым. Сейчас Чон пришёл к выводу о том, что если бы не решился на изменения, то остался бы в том офисе до конца своих дней, пока табличка с его фотографией в коридоре не начнёт желтеть и отваливаться по углам. Мог бы никогда не встретить Минги, мирно спящего за ресепшеном, не купил бы тот чертов синтезатор и не полетел потом, сломя голову, обратно в Бангкок. Юнхо никогда бы не заметил столько крошечных, почти невидимых развилок. Столько раз было достаточно моргнуть, отвернуться, промедлить, и вся эта кривая, но при том прекрасная история просто бы не случилась. А она случилась. И всё сложилось именно так потому, что в какой-то момент усталость и раздражение оказались сильнее желания всё контролировать, потому что жизнь – это не рельсы и не прямая трасса, а миллион случайных искр, что иногда собираются в созвездия. Возможно, завтра всё будет складываться совсем иначе. Возможно, произойдёт что-то новое, снова незнакомое и пугающее для Юнхо. Но разница лишь в том, что теперь он не будет от этого прятаться.