Как приручить дракона: Олух: Новое наследие.

Иккинг и Астрид не могут провести вместе даже пять минут. Проблемы Олуха сыплются на них как град. В конце концов, железное терпение Астрид лопается, и Иккинг понимает: если он не спасет их брак от бытовухи прямо сейчас, остров останется без вождя (и, возможно, без головы Иккинга). ​ Утро в режиме катастрофы ​Иккинг и Астрид пытаются просто позавтракать. ​Проблема №1: Влетает Рыбьеног—«Иккинг! Яки объявили забастовку и не дают молоко, пока я не прочитаю им трактат о травах!» ​Проблема №2: Слышен грохот. Входит Сморкала, весь в саже—«Иккинг! Мой камин решил, что он вулкан. Я переезжаю к вам на неделю!» ​Проблема №3: В окно заглядывает Задирака—«Астрид! Забияка застряла головой в старом колоколе, и теперь каждый раз, когда она чихает, вся деревня думает, что начался пожар!» ​Астрид сжимая ложку так, что та гнется—Мы просто. Хотели. Поесть. ​Прошел весь день. Иккинг возвращается домой поздно, он весь в грязи и опилках. Астрид сидит у потухшего очага, вокруг неё гора свитков и отчетов от Плеваки. ​—Фух... Ну, Забияку достали, яков уговорили, Сморкале построили шалаш... Астрид, ты как? ​Астрид медленно встает, её голос дрожит от напряжения—Как я? Как я, Иккинг?! ​—Э-э... миледи? ​Астрид срывается на крик—Я воительница, Иккинг! Я могу победить армию гриммеров, могу выжить в шторм! Но я не могу выжить в этом доме! Я не видела тебя наедине больше пяти минут с прошлого полнолуния! Каждый раз, когда я хочу просто поговорить с мужем, в дверь вваливается либо чей-то зад, либо чей-то тупой план! ​— Но я же стараюсь... ​—Ты не понимаешь! Я устала быть «женой вождя» для всей деревни! Я хочу быть твоей женой! Мне не нужны яки, мне не нужны отчеты Плеваки! Я хочу тишины! ​Она в ярости швыряет свиток в стену и тяжело дышит. В доме наступает пугающая тишина. Иккинг смотрит на неё и вдруг понимает, как сильно он её вымотал этим «спасением мира». ​Иккинг подходит к ней, игнорируя её гневный взгляд, и мягко берет за руки. ​—Ты права. Я так увлекся тем, чтобы Олух не развалился, что забыл, ради кого я всё это делаю. ​Астрид уже тише— Иккинг... ​—Завтра на рассвете мы уплываем. Плевака за главного. Сморкале я запрещу приближаться к нашему дому под страхом чистки туалетов. Мы отправляемся на Остров Танцующих Туманов. О нем знают только карты моего отца. Там никого нет. Совсем. ​Это небольшой, неописуемой красоты островок, скрытый постоянной дымкой. Белый песок, фосфоресцирующие цветы и абсолютная тишина. Никаких Сморкал. Никаких яков. ​Они сидят у маленького костра на берегу. ​Астрид вздыхает, глядя на звезды— Боги... я уже и забыла, как звучит тишина. Прости, что я накричала на тебя вчера. ​— Не извиняйся. Тебе нужно было выпустить пар. Знаешь, быть вождем — это работа. Быть твоим мужем — это... это жизнь. И я чуть не перепутал приоритеты. ​Астрид кладет голову ему на плечо—Знаешь, о чем я сейчас думаю? ​Иккинг: О том, что нам нужно построить здесь хижину и никогда не возвращаться? ​Астрид смеется—Именно. Но пока... мне достаточно просто этого момента.Тишина острова кажется почти осязаемой. Огонь костра догорает, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены грота, где Иккинг подготовил ложе из мягких мехов. Астрид сидит спиной к нему, расплетая свои косы. Её пальцы движутся уверенно, но Иккинг замечает, как слегка вздрагивают её плечи. ​Он подходит сзади и мягко кладет руки ей на плечи. Его ладони теплые, мозолистые от работы в кузнице. Астрид замирает, прикрывая глаза и откидывая голову ему на грудь. ​Иккинг шепотом, у самого её уха—Ты всё еще злишься на меня? ​Астрид поворачиваясь в его руках—Злость ушла еще тогда, когда мы отплыли от берега Олуха... Сейчас осталось только... ​Она не договаривает, притягивая его за ворот рубашки к себе. Поцелуй глубокий, жадный, в нем — всё то желание, которое они подавляли неделями, притворяясь просто «вождями». Иккинг чувствует вкус соли и тепла на её губах. Его рука скользит по её спине, расстегивая кожаные ремни доспехов, которые сейчас кажутся лишними, тяжелыми оковами. ​Астрид прерывисто дыша—Слишком много одежды, Иккинг... ​Она помогает ему избавиться от меховой жилетки, её пальцы касаются его кожи, оставляя за собой дорожки огня. Иккинг подхватывает её под бедра, заставляя обвить его ногами, и переносит на расстеленные меха. В свете углей её кожа кажется золотистой, а глаза — бездонными. ​Иккинг замирая над ней, глядя с обожанием—Ты такая красивая, Астрид... Иногда я не верю, что ты — моя жена. ​Астрид улыбаясь, тянет его на себя— Тебе придется поверить. Потому что сегодня ночью я не воительница Хофферсон. Я только твоя. ​Её руки скользят по его плечам, притягивая его вниз. Каждое прикосновение, каждый вдох в унисон — это их собственный язык, понятный только им двоим. Здесь нет правил, нет обязанностей, только биение сердец и нарастающее напряжение, которое наконец находит выход в нежных и страстных объятиях. Весь мир за пределами этого грота просто перестал существовать. Первые лучи солнца пробиваются сквозь густой туман острова. Иккинг просыпается на расстеленных мехах, чувствуя приятную тяжесть — Астрид спит, уткнувшись ему в плечо. Её рука покоится на его груди, и в этой тишине слышно только их ровное дыхание. ​Иккинг аккуратно убирает прядь волос с её лица, любуясь тем, какой спокойной она выглядит. Никаких нахмуренных бровей, никакой готовности к бою. ​Астрид не открывая глаз, с сонной улыбкой—Я чувствую, как ты на меня смотришь, Хеддок. ​Иккинг шепотом—Не могу удержаться. Это лучший вид, который я когда-либо видел. Даже круче, чем с высоты полета Ночной Фурии. ​Астрид открывает глаза — синие, как океан за порогом. Она приподнимается на локте и целует его в подбородок. ​—Знаешь... я думаю, нам нужно сделать такие «побеги» традицией. Раз в месяц. Или я действительно когда-нибудь кого-нибудь пришибу. ​Иккинг—смеется— Записано в кодекс вождя. «Обязательное отсутствие на острове ради сохранения психического здоровья жены». ​Астрид снова ложась ему на грудь—Именно. А теперь... у нас есть еще пара часов, пока Плевака не решил, что мы пропали, и не выслал поисковый отряд. ​Иккинг обнимая её крепче—Поверь, если я увижу их лодки на горизонте, я лично их разверну. Но пока... мир подождет.