В каждом времени

Ночь у Барри Аллена и Кейтлин Сноу была тихой — редкая роскошь для Центрального города. В детской мягко светилась лампа в форме звезды, и маленькая Эмили спала, прижимая к груди плюшевого медвежонка. Барри стоял в дверях и слушал её дыхание. — Знаешь, — прошептал он, — ради этого я бы остановил время. Кейтлин улыбнулась, но в её глазах была тревога. Она знала: время нельзя остановить. Особенно для них. Эмили родилась необычной. Иногда, когда она смеялась, по её пальцам пробегали золотистые искры. А когда плакала — в комнате становилось холодно, и на стекле появлялись узоры инея. Сила отца и сила матери переплелись в ней, как свет и лёд. Они клялись защитить её от всего. Но однажды в лаборатории СТАР Лабс приборы сошли с ума. Барри вернулся из патруля слишком поздно — в воздухе ещё висел запах озона и снега. Кейтлин держала Эмили на руках, а вокруг них дрожала сама реальность. — Это не просто всплеск, — дрожащим голосом сказала Кейтлин. — Её силы нестабильны. Если мы не найдём способ стабилизировать их… она исчезнет. Слово повисло в воздухе, как приговор. Барри бежал. Сквозь время, сквозь страх, сквозь собственные ошибки. Он искал решение в будущем и прошлом, но каждый вариант заканчивался одинаково: Эмили становилась эпицентром катастрофы. Мир трескался по швам — или она угасала, как звезда, вспыхнувшая слишком рано. Оставался один путь. Чтобы спасти её, нужно было отправить Эмили в будущее — туда, где технологии смогут удержать её силу. Но разрыв закроется навсегда. Они больше никогда её не увидят. В ту ночь Центральный город снова был тих. Эмили не понимала, почему мама плачет, а папа пытается улыбаться сквозь слёзы. — Ты самая храбрая девочка, — шептал Барри, касаясь её лба. — Быстрее ветра. — И сильнее самой зимы, — добавила Кейтлин, целуя её в щёку. — Помни: мы любим тебя в каждом времени. Когда разрыв открылся, золотой свет смешался с холодным сиянием льда. Эмили потянула к ним руки. — Мамочка… папа… Её голос растворился в вихре. Разрыв закрылся. Лаборатория опустела. Барри упал на колени, впервые не в силах бежать. Кейтлин стояла неподвижно, как ледяная статуя, но её сердце разрывалось громче любого крика. Прошли годы. Они спасали город. Улыбались людям. Жили. Но каждый вечер оставляли в окне свет. Иногда Барри казалось, что в ветре он слышит детский смех. А Кейтлин порой находила на подоконнике тонкий узор инея — слишком аккуратный, чтобы быть случайным. И тогда они смотрели друг на друга с тихой надеждой. Потому что любовь — единственная сила, которая быстрее скорости света и крепче самого льда.