I'm very tired

Илья выгорел. Резко и не имея пути назад. Его глаза были похожи на лёд, по которому он катался, в надежде хоть на миг прийти в себя, собраться, вспомнить кем является. Но проходили часы, взять себя в руки так и не получалось, а остатки нервов кончались быстрее, чем этого хотелось. — Fuck, — вырвалось изо рта Малинила, когда очередной прыжок сорвался в последний момент. Он ненавидел быть таким. Таким рассеянным, потерянным. Таким не похожим на самого себя. По пути в раздевалку Илье казалось, что в его груди дыра. И с каждой минутой она разрасталась всё больше и больше. Пустота не пугала, она вызывала наплыв головной боли, которую парень никак не мог взять под контроль. Дрожь в руках за последние дни стала привычной, но точно не тем, с чем Илья был готов мириться. Малинин, упав без сил на скамью в раздевалке, достал свой телефон. Быстро зашёл в чат с фигуристом, которым восхищался весь мир и с трудом написал: «Петь, можно зайти к тебе? Please. I need you». Парень даже не заметил, что смешал два языка в одном сообщении, ведь пытался писать без ошибок, но пальцы никак не слушались и отправил сообщение как есть. Сейчас ему нужно было, чтобы Гуменник увидел то, что нужен Илье, а вот каким образом, это уже не имело никакой разницы. Ответ пришёл быстро. На экране появилось короткое «Жду тебя» и Илья сорвался с места. Он успел лишь переодеться в кроссовки, накинуть ветровку сборной Америки и уже выбежал из раздевалки, закинув тренировочную сумку на плечо. Дорога от катка до номера Гуменника заняла не больше десяти минут, поэтому парень уже стоял перед дверью с надписью "AIN. Peter Gumennik" и занося руку, чтобы постучать. Два ровных стука, как в прошлые разы, и дверь медленно открывается. На пороге стоит заспанный Пётр, потирающий рукой длинную шею. На нём только чёрные шорты, которые совсем не привлекают внимание Ильи. Взгляд скользит по плоскому животу, подтянутым изящным рукам, пальцам, по шее и кадыку, по широким плечам, по которым разметались длинные волосы фигуриста. — Доброе утро, — неловко начал Илья с заметным акцентом, понимая, что вероятнее всего разбудил Гуменника, ведь на часах было всего пять утра. — Did I wake you up? — Порядок, у меня через пол часа всё равно заиграл бы будильник, — мягко улыбнувшись, успокоил Пётр. — Заходи. Раскрытая ладонь указала во внутрь номера, что предоставлялся всем олимпийцам в деревне. Гуменник окинул американца взглядом с ног до головы и чуть нахмурил брови. — Ты не переоделся после тренировки, — заметил старший, когда они оба дошли до широкой кровати и сумка Малинина упала на пол. — I needed to see you, — тихо ответил Илья, поворачиваясь к Петру лицом. — Very much. Гуменник стоял в паре шагах от Ильи, скрестив на груди руки. В его глазах плескалось что-то, чего Малинин долгое время не мог понять. Но сейчас, чувствуя в своих глазах то же, наконец понял. Там была безграничная нежность. — Теперь доволен? — голос старшего стал нежным и тихим. Шёпот прошёлся разрядом тока под кожей Ильи. — Ты меня увидел. — No, not yet. И словно в бреду, американский фигурист сделал несколько шагов вперёд, становясь так близко, что ему пришлось сильнее поднять голову, чтобы й смотреть темноволосому прямо в глаза. — I'm very tired, — послышалось совсем тихо, куда-то в сторону плеча. — Я.. — Не нужно, не говори, если тебе сложно. Пётр привлёк Илью к себе, сжав белоснежную ткань куртки "Тeam USA" в одной руке, а другой прижав голову к своей груди, путаясь в светлых волосах. Он чуть наклонился, коснулся губами макушки парня и втянул носом очаровывающий запах его волос. — Даже если ты упадёшь, я всегда буду рядом. Я помогу тебе подняться, Илья, — в восходе солнца эти слова были черезчур интимными. Их хотелось спрятать где-то далеко, где никто больше не сможет узнать о их существовании. Их хотелось спрятать в своём сердце. — Ты никогда не останешься один. Особенно когда тебе плохо. Моя рука всегда будет твоей опорой в темноте или когда ты слаб. Хорошо? — Хорошо. И впервые за долгое время на лице Ильи расцвела настоящая, искренняя улыбка. Он прижимался к горячему телу Пети, как к последней попытке согреться на этих Олимпийских играх и не замёрзнуть от пустоты внутри и вокруг.