С чего начинается удача

— Вы слышали? Принц Сяньлэ приедет в Гусу! — Сам принц? И когда же? — Я почём знаю. Спроси у кого-нибудь из местных. — Зачем принцу в Гусу? — Он же занимается совершенствованием духа и тела. Не удивительно, что император отправил его к лучшему учителю Поднебесной в Облачные глубины. — Это ваш старикашка-то — лучший? — Цыц, второй молодой господин Лань идёт! Ученики спешно расселись и сделали вид, что усердно читают. Даже Вэй Усянь, и тот выглядел весьма прилежным… пока не развалился в неподобающей позе. Лань Ванцзи, окинув ланьши строгим взглядом, вздохнул и направился к своему месту. Вскоре явился Лань Цижэнь, и стало вовсе не до разговоров о прибытии принца. Вэй Усянь, скрываясь за широкой спиной с ниспадающей по волосам лентой, задумчиво глядел в окно и размышлял, каким окажется принц. В цзянху не очень-то привечали власть имущих, тем более, из числа смертных. Конечно, формально все жители Поднебесной подчиняются императору и молятся за его семью богам. Но заклинатели привыкли полагаться на себя и самостоятельно стремиться к вознесению. Единственным, кто, казалось, искренне заботился о мнении и благополучии императора, был Вэнь Жохань, глава клана Цишань Вэнь. Даже странно, что принца направили учиться в Облачные глубины, а не в Безночный город. С другой стороны, все в цзянху знали, что именно Лань Цижэнь является образцовым наставником для юных дарований. Про Вэнь Жоханя ничего подобного нигде не говорилось. Должно быть, поэтому принц прибудет на обучение вместе с другими молодыми заклинателями из известных кланов. Будет ли он капризным и себялюбивым, как этот Цзинь Цзысюань? Или весёлым вольнодумцем, как Не Хуайсан? А может, возвышенным и строгим, как зануда Лань Ванцзи? Вэй Усянь не заметил, как учитель задал ему вопрос, за что получил заслуженный выговор. Что ж, не впервой. Лань Цижэнь с первого дня относился к нему предвзято, а ведь это его племянник остался должен целый сосуд «Улыбки императора». Лань Ванцзи бросил на него взгляд из-за плеча. Его светлые глаза презрительно сузились, словно он мечтал вовсе не видеть такого пропащего человека, как Вэй Усянь. Цзян Чэн со своего места прошипел что-то то ли предупреждающее, то ли оскорбительное, но Вэй Усянь прослушал и это. Он лишь потянулся вперёд, как будто желая ухватить украшенную облаками ленту в чёрных волосах. — Лань Чжань, почему ты так смотришь на меня? Я такой красивый? Лань Ванцзи, точно спохватившись, что поймает заразу безделья, отвернулся, со всем вниманием уставившись на своего дядюшку. Но Вэй Усянь, посмеиваясь, любовался покрасневшими мочками его ушей. Дразнить этого праведного зануду никогда не надоест! Пожалуй, если принц окажется таким как Лань Ванцзи, это будет наилучший вариант для Вэй Усяня. Жаль, что Облачные глубины не вынесут их обоих разом! *** Се Лянь оказался совершенно не таким, каким его все представляли. Во-первых, он прибыл весь в траурном белом, как будто потерянный брат Двух Нефритов Гусу Лань. А во-вторых, не прошло и нескольких дней, как его отправили в библиотеку — получать наказание за какую-то идею, неосмотрительно высказанную в присутствии учителя Ланя. Вэй Усянь как раз завершал свой «месяц наедине с Лань Ванцзи», занятый переписыванием правил клана Гусу Лань. Внимание Лань Ванцзи и раньше не принадлежало ему целиком, а теперь тому приходилось делить его между двумя нарушителями сразу. Поначалу Вэй Усянь немного оскорбился — разве не он худший ученик Лань Цижэня за все поколения разом? Чем он заслужил подобное пренебрежение? Однако принц оказался приятным собеседником и отличным каллиграфом. В библиотеке разговаривать им запрещалось, и Вэй Усянь ещё не раз испытал на себе силу склеивающего губы заклинания. Но Лань Ванцзи не мог запретить им болтать по пути на ужин или в свои комнаты. Принц скромно представился как Се Лянь и был исключительно вежлив, знал множество вещей и был способен поддержать любую беседу. Его увлекли идеи Вэй Усяня о разных полезных вещах, которые, несомненно, пригодились бы любому заклинателю. Вдобавок, отбывать наказание он ходил в одиночку, а потому никто не мешал их обмену мнениями или умозрительным размышлениям вслух. Разумеется, принц прибыл в Гусу в составе небольшой, но внушительной делегации в одеждах императорских воинов. Особенно выделялись двое смертных юношей, которые постоянно переругивались, да так забавно, что напоминали Вэй Усяню его самого с Цзян Чэном. Однажды Вэй Усянь подговорил принца спросить у Лань Ванцзи в библиотеке, так ли модао плохо для изучения, как все говорят. Кажется, бедняга Ванцзи в тот день сломал кисть для каллиграфии, а смех Вэй Усяня, если верить Не Хуайсану, было слышно даже в ланьши. В итоге Се Лянь и Вэй Усянь стали хорошими приятелями, что совершенно не устраивало старика Ланя. Он заставил Лань Ванцзи повсюду сопровождать принца. — Лань Чжань, безусловно, образец молодого заклинателя. Но это его скорбное выражение лица! От такого скиснет даже лучшее вино, — посочувствовал принцу Вэй Усянь, когда они в очередной раз собрались после отбоя. — Да, верно! — поддакивали другие приглашённые ученики. — Вечно он ходит как привидение. — Вы слишком суровы к нему, — мягко не согласился Се Лянь. Вэй Усянь, признаться, остолбенел. Почти каждый в Гусу, кто не носил клановых лент, с охотой обсуждал главного по наказаниям среди учеников. — Второй молодой господин Лань — человек широкого кругозора и исключительных манер. — Принц лукаво улыбнулся, посмотрев прямо на Вэй Усяня, и предположил: — Может быть, вы судите предвзято, потому что не смогли добиться его расположения? — Вот ещё, сдалось мне его «расположение», — растерянно фыркнул Вэй Усянь. — Но ведь ты с первого дня в Гусу только и твердишь: «Лань Ванцзи то, Лань Ванцзи сё», — как всегда некстати напомнил Цзян Чэн. Не Хуайсан спрятал усмешку за веером, так что её почти никто не заметил. — Между прочим, после того раза я пригласил его в Юньмэн, а он, представьте себе, отказался, — попробовал оправдаться Вэй Усянь. — Того раза — это когда ты заставил его наказать себя самого, Вэй-сюн? — вздохнул Не Хуайсан, и друзья засмеялись. — Не удивительно, что вы не слишком поладили, — понимающе улыбнулся Се Лянь. — Я постараюсь замолвить за вас словечко, молодой господин Вэй. — Не стоит, ваше высочество, останетесь потом крайним, — снова влез с непрошенным советом Цзян Чэн. Пока они с Вэй Усянем не разгромили собственную комнату, принц с Не Хуайсаном переглянулись и принялись отвлекать каждый «своего» юньмэнца. В итоге Се Лянь с Вэй Усянем наизусть цитировали какую-то древнюю и, несомненно, скучную поэзию при луне, а Не Хуайсану пришлось поделиться с Цзян Чэном драгоценнейшим сборником из своей коллекции весенней прозы. Се Лянь слово сдержал и даже повёл Лань Ванцзи в Цайи, поесть вместе с Вэй Усянем. На ужине Вэй Усянь распивал вино и щедро хвалил красоты Гусу, а Лань Ванцзи хмурился и странно посматривал на Вэй Усяня своими прозрачными как подкрашенный хрусталь глазами. После этого Лань Ванцзи слёг на несколько дней, и все приглашённые ученики были несказанно им благодарны, — оказалось, у него слабый желудок. — Эти Лани способны есть только еду для кроликов! — возмущался Вэй Усянь. — Поистине, нас преследует череда неудач, — пытался успокоить его Се Лянь. В итоге Вэй Усянь принёс Лань Ванцзи двух настоящих кроликов прямо в целительские комнаты — «для компании». Из-за увлечённости Се Лянем у Вэй Усяня совсем не было времени на то, чтобы нарушать правила и даже драться с другими учениками. На удивление, Лань Ванцзи это не радовало — он мрачнел на глазах и ходил за ними по пятам неусыпной тенью. — Второй молодой господин Лань, давайте позовём с нами молодого господина Вэя? — то и дело слышалось от Се Ляня. Но Лань Ванцзи упрямо отвечал «нет», стиснув зубы, а иногда даже искал на поясе рукоять меча. К счастью, его старший брат Лань Сичэнь тоже стал верным товарищем Се Ляня. Однажды они вместе спустились с горы, чтобы отправиться на ночную охоту. С тех пор Се Лянь пил вино с Вэй Усянем, а чай — с Лань Сичэнем. Как можно предположить, расписание у него сложилось довольно плотное. — Цзэу-цзюнь, можно ли подружиться с вашим братом? — спросил как-то раз принц в вечерних сумерках. Лань Сичэнь выглядел изумлённым: — Не думал, что вашему высочеству требуется помощь в том, чтобы обрести чьё-то расположение, — прощупал он почву. — Это не для меня, а для друга, — замахал руками Се Лянь. — Молодой господин Вэй совсем отчаялся. Неужели ничего нельзя сделать? — Вот оно что. Ванцзи всегда был упрямым, — с улыбкой заметил Лань Сичэнь, поднимая чашу с освежающим зелёным чаем и прикрывая рот рукавом. — Вы знаете брата намного лучше всех прочих. Мне кажется, что он сам не против общения с Вэй Усянем. Но почему-то… — Думаю, молодой господин Вэй отлично подходит Ванцзи по характеру и воспитанию, — признался Лань Сичэнь. — Ванцзи — лучший ученик в Гусу Лань, и раньше ему не приходилось сталкиваться с равным себе. — Они слишком разные, — покачал головой Се Лянь, позабыв про свой чай. — Не похоже, что… — Ванцзи никогда никому не позволял так вести себя на территории Облачных глубин. Се Лянь ненадолго задумался над этой странной формулировкой — Цзэу-цзюнь говорил мягко, будто с лёгкой снисходительной к детским шалостям усмешкой, что, разумеется, совершенно не было на него похоже. — Разве не Вэй Усянь посмел вести себя так в Облачных глубинах вопреки желаниям второго молодого господина Лань? — на всякий случай уточнил принц. Лань Сичэнь почему-то лишь молча отпил чай, как полагается, спрятав рот за вышитым облаками рукавом. «Вэй Усянь упоминал, что их с Цзян Чэном взяли в Цайи сражаться с какой-то жуткой пакостью, не заслуга ли то Лань Ванцзи», — вспомнил Се Лянь. Он решил спросить у Лань Ванцзи лично при встрече. Но в этом вскоре отпала необходимость — Вэй Усянь всё-таки подрался с Цзинь Цзысюанем из-за досадной помолвки последнего и уехал в Юньмэн. Лань Ванцзи стал ещё мрачнее и нелюдимее, и Се Лянь никак не мог заполнить образовавшуюся после исчезновения неугомонного Вэй Усяня пустоту. Они уже не спускались в Цайи поесть вредной еды, не спорили о глупых идеалистических идеях, и даже переписывать строчки Се Ляня больше не заставляли. Как будто вся жизнь покинула унылый Гусу вместе с их дорогим другом. Однажды Лань Ванцзи поделился с ним своим главным секретом — и с тех пор они вместе ходили кормить кроликов на уединённую полянку. Се Лянь сам помогал Вэй Усяню ловить этих кроликов и не понимал, почему Лань Ванцзи просто не вернул их на другую сторону горы, а продолжал держать рядом, кормить и ухаживать, удивительно нежно поглаживая пушистые мордочки. Удивительно, потому что Лань Ванцзи не выглядел как человек, который может быть нежным. С сожалением и довольно запоздало, но Се Лянь понял: Вэй Усянь был прав, когда говорил, что это выражение лица слишком траурное для молодого господина их лет. А потом началась война, и с лиц всех заклинателей от мала до велика надолго стёрлись улыбки. *** Император Сяньлэ был недальновиден и поддержал своего старого союзника Вэнь Жоханя. Слова Се Ляня не имели веса — после сожжения Облачных глубин и захвата Пристани лотоса всем было очевидно, на чьей стороне победа. Он не раз справлялся о своих друзьях — Вэй Усяне, Лань Ванцзи, Цзян Чэне, Не Хуайсане, Лань Сичэне и остальных. Но наследного принца берегли сильнее, чем любимую наложницу. Его заперли во внутреннем дворце и пригрозили, что у дражайшей императорской супруги будет удар, если он попытается сбежать. И Се Лянь, будучи единственным заклинателем во всёй столице, сдался. Что он мог сделать один? Вэнь Жохань подал ситуацию его отцу как мятеж, а императорская власть не прощала измену. И что с того, что ни один из великих кланов не подчинялся и не должен был подчиняться Вэнь Жоханю? Верховный заклинатель — это не правитель цзянху, а лишь высокий титул, помогающий при решении вопросов, но совершенно бесполезный. Как и «наследный принц Сяньлэ». Когда Вэй Усянь явился из небытия и воплотил в реальность свои юношеские фантазии о величии, Се Лянь ещё ничего не знал. Он услышал обо всём, что на самом деле случилось и получило название Низвержение Солнца, лишь много позже. Но вместе с Безночным городом пала и Сяньлэ. Не сразу, конечно. Сначала пожар войны коснулся дворцовых окон лишь издалека, опалив пятки императорскому двору, потом перерос в мятеж среди смертных. Голод, ужасы и смерти, произвол «псов Вэней», от которого императорская власть никого не защитила — и вот статуи императора уже лежат в руинах, а высокие ворота штурмует чернь. Се Лянь мог за себя постоять, но его матушка в слезах вбежала в его спальню и под шум и крики, доносящиеся с улицы всё явственнее с каждым мгновением, потребовала, чтобы он покинул столицу тайно. С ней ничего не случится, сказала матушка тогда. И хоть в чём-то она была права — люди уважали дражайшую супругу императора, кроме того, она была дочерью известного правителя и всегда могла вернуться домой. У Се Ляня же больше не было дома. Он добрёл до какого-то городка и с облегчением выдохнул. Не придётся спать на голой земле — уже большое везение. Для всех он выглядел как обычный странствующий заклинатель. На голове — соломенная шляпа, на плечах — простые белые одежды, в руке — узловатая палка вместо резной трости. Никто кроме императорской стражи и лично знакомых с ним заклинателей не знал, что наследный принц Сяньлэ развил золотое ядро и даже тренировался в Гусу. Восстание возглавил его двоюродный брат Ци Жун, для которого принц в тот год всего лишь уезжал «поправить здоровье». Се Лянь не мог оспорить его права на престол и убить горячо любимого матушкой родственника, сына её дорогой сестры. Оставалось лишь сокрушаться, что Ци Жун — довольно вздорный, себялюбивый и жадный до власти парень. Но возможно, под руководством опытных придворных он сможет стать неплохим правителем? В любом случае, сам Се Лянь никогда не желал править. Может, и к лучшему, что так случилось? Не во всём, разумеется. Его мать, тётя узурпатора, благоразумно покинула Сяньлэ, а отец был в плену, хотя с ним, кажется, хорошо обращались, что удивительно и логично одновременно — ведь в своих притязаниях Ци Жун упирал на то, что в отсутствие Се Ляня является законным наследником, пусть и с большой натяжкой. Пока Се Лянь путешествовал, он слышал много удивительного. О том, как Вэй Усянь восстал из мёртвых и, словно мстительный дух, преследовал Вэнь Чао днями и ночами, пока не закончил пытку ужасной линчи. О том, как Ушансе-цзунь чуть ли не в одиночку поднял армию мертвецов и уничтожил амбиции Вэнь Жоханя. О том, как тот с Ханьгуан-цзюнем были словно тьма и свет, ненавидя друг друга настолько, что умудрялись ссориться прямо посреди битвы с неприятелем. Слышал и не верил. Вэй Усянь был улыбчивым парнем, который любил азартные игры, вино и спать до обеда. А Лань Ванцзи — хмурым и нелюдимым учёным мужем, который не поднимал голос даже на недотёп из числа приглашённых заклинателей, в открытую нарушавших правила Гусу Лань. Лишь однажды он накричал на Вэй Усяня — тогда, в библиотеке Облачных глубин. Хотя… с тех пор библиотека стала пеплом, а большинство из тех, кого Вэй Усянь смешил в юности, костями. Се Лянь и сам изменился. Он не был теперь наследным принцем, который, степенно прогуливаясь по тропкам в разливающейся незримо прохладе, с умным видом и пустой головой рассуждает о философии и войне. Сидя в вынужденном заточении, он стал философом. Выйдя наконец за порог и повидав мир — пацифистом. Он пытался спасти как можно больше простых людей от нечисти, а заодно получить шанс на ночь под крышей и горячий ужин. Не более того. Раньше он был амбициознее и сильнее. Но тот Се Лянь не видел слёз матери, не получал удар в спину от брата, не пытался вразумить отца. Не считал убитых на дворцовых ступенях. Не выдёргивал стрелы из тел своих товарищей по тренировкам и играм. Се Лянь направился к рынку — обычно именно там можно было узнать все сплетни и найти человека, готового заплатить заклинателю за услугу. Он не ожидал встретить там знакомую фигуру около прилавка с гнилым картофелем. Они одновременно воскликнули: — Молодой господин Вэй! — Молодой господин Се! Вопреки ожиданиям, Вэй Усянь совсем не изменился. Только немного осунулся и побледнел. Тёмная энергия витала вокруг него, как аромат от догоревшей палочки благовоний — едва уловимая, но в то же время настойчивая. — В честь нашей встречи мы обязательно должны выпить! — провозгласил Вэй Усянь, затаскивая Се Ляня в какое-то заведение. — У меня пока нет денег, чтобы пойти в такое место, я как раз собирался поискать работу, — смущённо пролепетал бывший принц, стараясь скрыть под намотанной в три слоя шёлковой лентой дырку на боку своих одежд, подарок от одного настырного змея-измерителя с острыми зубами. — Что вы, что вы! Разумеется, я угощаю, — широким жестом пообещал Вэй Усянь. Как оказалось к концу вечера, у него тоже не было денег. — Как же так? — вздохнул Се Лянь, принося новую бочку с тёплой водой. Им разрешили помыть посуду и убираться восвояси — а ведь могли бы просто побить и выкинуть за ворота. — Бывало и хуже, — философски ответил Вэй Усянь, старательно намывая чашу для вина, из которой сам же ранее пил. — Я слышал, во времена Низвержения Солнца Ушансе-цзунь спал в раскопанных им могилах и питался подношениями мёртвым, — зачем-то припомнил принц. — Бывало и хуже, — уклончиво повторил Вэй Усянь, и Се Лянь не стал вдаваться в детали. Он выглядел до странного отрешённым и даже счастливым — улыбался своим мыслям, до блеска натирая чистую посуду и выставляя её на рваное полотенце. — Как мы оказались здесь? — задумчиво протянул Се Лянь, чуть не намочив длинный рукав. Вэй Усянь хмыкнул: — Вам не составляли гороскоп? — Составляли, конечно. А что? — насторожился Се Лянь. Он что-то упустил? В гороскопе ему сулили чуть ли не вознесение до небожителя. Забавно. — Может, кто-то из нас был рождён под несчастливой звездой? — предположил Вэй Усянь, хитро прищурившись. — Тогда нам стоит обратиться за помощью к Старейшине Илина, — уверенно заявил Се Лянь. — К кому, к кому? — развеселился неизвестно чему Вэй Усянь. — К Старейшине Илина, — нахмурившись, повторил принц. Ещё в близлежащих деревнях он слышал о таинственном Старейшине Илина, покровителе этих мест. Если верить рассказам, этот заклинатель в одиночку сделал безопасными могильные холмы, которые раньше обходили стороной даже представители великих кланов. К нему ходили к подношениями и мелкими просьбами типа хорошего урожая даже издалека! Се Лянь рассказам, конечно, так просто не доверял. Но и причин совсем не верить в существование Старейшины у него тоже не было. Кто ещё сможет развеять злой рок, как не он! Вэй Усянь почему-то начал смеяться и хохотал всё время, пока они отрабатывали выпитое. — А вы не видели Лань Чжаня? — неожиданно спросил он, когда они почти закончили. — Слышал, он участвует в восстановлении Облачных глубин, — припомнил кое-что Се Лянь. — Не удивительно, — хмыкнул Вэй Усянь, вытирая последнюю тарелку. О судьбе жителей Пристани лотоса Вэй Усянь и без него знал прекрасно, Не Хуайсан под покровительством брата не считал новые расписные веера, а Лань Сичэнь прославился как глава клана настолько, что о нём явно говорил даже простой народ. Совсем не удивительно, что Вэй Усянь спросил только про Лань Ванцзи. Удивительно, что и Лань Ванцзи спрашивал Се Ляня про Вэй Усяня, когда они случайно встретились в Ланьлине. Это было достаточно давно, но принц всё равно старательно пересказал ту встречу другу. — Ну и ну, Лань Чжань вспоминал обо мне? — с неожиданной теплотой хихикнул Вэй Усянь. — Я слышал, вы стали заклятыми врагами. Так говорят, — осторожно поправил сам себя Се Лянь. — Слухи никогда не бывают правдивы до конца, — фыркнул Вэй Усянь, и принц с облегчением выдохнул: — Ох, как я рад этому! Они ещё немного повспоминали деньки из прошлого, когда трава была зеленее, небо ярче, а кролики спокойно резвились на полянке в Гусу. Се Лянь испугался — хоть бы пожар в Облачных глубинах не задел ту уединённую кроличью ферму. Потом к принцу подошла хозяйка постоялого двора и смущённо попросила проверить кладбище неподалёку — говорили, что его задело селем и потревоженные мертвецы встали из могил. Так что они распрощались с Вэй Усянем… на добрый десяток лет. *** — А вы слышали, Вэй Усянь-то жив! — В каком смысле жив? Он же помер. — Жив он! Воскрес, получается! — Да быть того не может, он же демон во плоти. — Неправда, он мне помог! Это он прогнал того призрака в Юньпине! — Да то был ненастоящий Вэй Усянь, фальшивый. Тому пареньку сколько годков-то было? Молодой слишком. Болезный просто какой-то. — Нет, это был настоящий Вэй Усянь, всамделишный, — упрямо возразил девичий голосок. Се Лянь рассеянно поднял взгляд на деревенскую молодёжь, которая спорила у входа на постоялый двор. Он попробовал маньтоу, запил чаем и улыбнулся своим мыслям. — Они приедут к нам скоро из Юньмэна, — с энтузиазмом сообщил юноша в потрёпанной одежде слуги. — Хочу попросить Вэй Усяня стать моим наставником на Тёмном пути! — Он тебя прогонит, — фыркнула та самая девушка. Она только что прибыла в деревню в компании нескольких молодых людей. Наверняка они обогнали так называемого Вэй Усяня совсем ненамного. Се Лянь решил подождать и посмотреть, что будет. Если человек, который выдаёт себя за Вэй Усяня, окажется опасным, придётся его… вразумить. Если нет… Что ж, это не его дело. Аккуратно собравшись, Се Лянь нацепил потрёпанную шляпу и отправился искать укрытие от возможной непогоды. За эти годы многие кланы, в том числе великие, предлагали ему присоединиться к ним, но Се Лянь оставался непреклонен. Почему-то он помнил про несчастливую звезду и желал идти за ней своими силами. Каждый раз, когда он знакомился с кем-то ближе, чем для простой беседы, тот человек оказывался в беде. Каждый раз, оставаясь в чьём-то доме дольше, чем на ночлег, он возвращался к пепелищу или становился свидетелем другой напасти. Может, даже Облачные глубины не постигла бы та участь, не будь Се Лянь одним из учеников? Облачные глубины восстановили в точности, и теперь те были даже краше, чем прежде. Но нельзя восстановить разбитые грёзы и нельзя залечить раны, которых не видно взгляду. Когда в городок действительно прибыли два заклинателя на одном ослике, Се Лянь удивлённо замер на месте. Рядом с Ханьгуан-цзюнем, всегда всё тем же и теперь неуловимо изменившимся, обмягчавшим и будто слегка улыбающимся, действительно был юноша в чёрном. Он укладывал волосы как Вэй Усянь и так же безудержно смеялся, пока Лань Ванцзи заботливо привязывал осла к дереву. Се Лянь пригляделся. Впервые Лань Ванцзи заметно изменился ещё тогда, после своего загадочного заточения в Облачных глубинах. Вэй Усянь был мёртв уже три года, когда Се Лянь впервые увиделся с Лань Ванцзи вновь. На ночной охоте тот вёл себя как обычно, двигался словно по привычке и почти не разговаривал, словно общение перестало его интересовать. Нужно быть глухим и слепым, чтобы не увидеть этих перемен. Все, кто хотел, увидели. Лань Сичэнь, который больше не отправлял брата на большие ночные охоты, по всей видимости, не вполне добровольно. Цзян Чэн с его попытками найти и убить всех последователей Тёмного пути до единого. Верховный заклинатель, который эту охоту организовал. А что же теперь? Лань Ванцзи совершенно обыденно, словно делал так уже не раз, придержал юношу, который чуть не свалился через ослика, пытаясь показать ему какую-то пантомиму. У Се Ляня упала челюсть. Он так и стоял столбом, пока неожиданная парочка не подошла ближе. — Лань Чжань, скажи, ты уже бывал в этом местечке? — игриво и как-то очень знакомо растягивая имя спросил юноша, поигрывая флейтой с красной кисточкой. Чёрной флейтой. Чэньцин. — Даочжан Се, — заметил принца Лань Ванцзи. Он остановился, скользнул светлым взглядом по одежде Се Ляня в заплатах и степенно сложил перед собой руки в приветственном поклоне. Уже много лет к Се Ляню не обращались сообразно его происхождению. Он сам просил об этом, и Лань Ванцзи был одним из тех, кто без возражений и лишних споров принял его желание, неукоснительно ему следуя. Юноша позади чуть не врезался в своего спутника, видимо, не ожидав неожиданной встречи. Он удивлённо посмотрел на поклон Лань Ванцзи, затем на склонившегося в ответ Се Ляня — и просиял: — Ваше… Се Лянь! Давно не виделись. — Молодой господин Вэй, — искренне улыбнулся ему Се Лянь, кивая. — Вот уж кого я не ожидал встретить… Но встреча эта очень приятная. — Тогда нужно её отметить! — громогласно согласился Вэй Усянь, и вот они уже сидят за одним столом, попивая вино и пробуя самые острые закуски. У Се Ляня стало так тепло на душе. Всё в точности как тогда, в Цайи, и при этом так изменилось! Лань Ванцзи невозмутимо выбирал наиболее красные от перца кусочки и откладывал на тарелку Вэй Усяня. Вэй Усянь, болтающий без умолку, подливал принцу вина, заодно несколько раз поторопив прислугу — где там пресная еда для Ханьгуан-цзюня, почему её готовят так долго. Быть может, и в тот раз они хотели бы вести себя так же? Что им мешало, что сдерживало любые порывы? Вэй Усянь всегда хотел подружиться с Лань Ванцзи, а Лань Ванцзи всегда наблюдал за Вэй Усянем — из окна библиотеки, за ломящимся от угощений столом или из-за спины Се Ляня, пока они прогуливались по укромным тропинкам Облачных глубин… — Ну же, рассказывайте! — потребовал Вэй Усянь после очередного тоста. — Что я пропустил? Се Лянь только рассмеялся, скромно почёсывая нос. — Признаться честно… ничего особенного. Мы расстались тогда в Илине… и я всё ещё в пути. Так что ваши приключения уж точно интереснее моих. И правда, Вэй Усянь за это время успел победить толпу заклинателей, умереть самым загадочным образом, исчезнуть как дух, несмотря на попытки желающих его призвать, а затем ещё и воскреснуть в другом теле! Но что самое невероятное… стать спутником Лань Ванцзи на пути совершенствования. Се Лянь, понизив голос и оглядевший на всякий случай, поделился парочкой самых курьёзных своих злоключений, и Вэй Усянь с энтузиазмом спросил: — А вам не кажется, что на вас может лежать проклятие? Се Лянь крепко задумался. — Это вполне возможно… Много лет назад люди не раз желали мне и моей семье смерти. Но я не обладаю умением справляться с проклятиями, — признался он. Вэй Усянь хмыкнул, опрокинул в себя целую стопку разом, а затем лукаво подмигнул: — Не беспокойтесь, ещё до своей смерти я прославился как мастер проклятий… Хоть и незаслуженно. Они с Лань Ванцзи вкратце поведали Се Ляню о перевороте, случившемся совсем недавно в цзянху: Цзинь Гуанъяо, Сюэ Ян, Су Ше и другие события. Се Лянь уже давненько не бывал в городах, за которыми следили великие кланы, — обычно там обращались к его представителям, а не к бродячим заклинателям, и ему ловить было нечего. Он успевал только охать и ахать. Кто бы мог подумать, что подобные вещи творились прямо у всех на виду! В новом теле Вэй Усянь выглядел иначе, но в то же время — очень знакомо. Так бывает, когда смотришь на кого-то в толпе и думаешь, не могли ли вы встречаться однажды. Се Лянь точно знал, что лицо этого молодого господина видит в первый раз. Но при этом он понимал, что знает Вэй Усяня чуть ли не целую вечность. Ещё он узнал, где скрывался непокорный дух Старейшины Илина, игнорируя любые техники призыва — в Призрачном городе на границе миров смертных и умерших. Это место, известное всем заклинателем, было им недоступно. Попасть в Призрачный город можно лишь после смерти, неважно, кто ты — дух, не желающий уходить на перерождение, демон, чудовище или любая другая нечисть. Ближе к вечеру они поднялись в комнаты, которую Лань Ванцзи снял для них, не слушая никаких возражений: одна им с Вэй Усянем, другая — опальному принцу. Там Вэй Усянь, взяв Се Ляня за запястье, некоторое время изучал движение ци в его теле. Наконец кивнув, он что-то тихо сказал Лань Ванцзи, нарисовал какой-то талисман на бумаге, пришпилил к одежде Се Ляня и провозгласил, что нужно проспать с ним всю ночь. Разморенный выпивкой и беседой Се Лянь безропотно отправился спать, оставляя друзей наедине. Закрывая за собой дверь, он понял, что краснеет — и вовсе не от вина. Просто в последний момент он случайно увидел, как Вэй Усянь подошёл к Лань Ванцзи сзади и приобнял его, словно желая снять расшитые облаками верхние одежды. То, как эти двое двигались, как смотрели один на другого и касались пальцами, локтями, коленями, не оставляло никаких шансов для разночтений. Засыпая, Се Лянь лениво думал: как хорошо они подходят друг другу, точно идеально подогнанный механизм компаса зла или… две половинки проклятой тигриной печати. *** Наутро Се Лянь проснулся от какого-то шума в коридоре. Спустившись, он увидел Лань Ванцзи и Вэй Усяня за завтраком. Последний, конечно, отчаянно зевал, а у невозмутимого Лань Ванцзи на шее виднелся характерный синяк. Се Лянь, отчаянно краснея, предложил ему повязать ленту, но Лань Ванцзи мягко и вместе с тем твёрдо отказался. И Се Лянь вдруг понял: он не стесняется и не стыдится. Напротив, будет носить этот знак отличия с гордостью. Казалось, Вэй Усянь тоже думал об этом — он сидел рядом такой довольный, словно его не заставили проснуться ни свет ни заря. — Мне не терпелось проверить, как там ваш талисман, — пояснил он, грея руки над горячим чаем. — В таком случае прошу прощения за хлопоты, — не сдержал улыбку Се Лянь. Талисман на нём за ночь почти полностью почернел и, казалось, вот-вот обратится в прах. Вэй Усянь, увидев это, удовлетворённо пообещал: — Отлично, теперь мы сожжём его — и ваше проклятие будет снято! Лань Ванцзи кивнул, а Се Ляня пробрала невольная дрожь. Неужели и правда… Всё это не было карой небес? — Кто способен наложить подобное проклятие? — осторожно спросил он, принимая из рук Лань Ванцзи свою чашку чая двумя руками. — Кто угодно, — пожал плечами Вэй Усянь. — Но стоит признать, что у вас особенный случай. Столь слабые проклятия довольно быстро выветриваются сами. Видимо, ваши несчастья так его напитали в самом начале, что оно продолжило расти. — Думаете, его наложили уже после… тех событий в столице? — поразился Се Лянь. Ведь в таком случае его невезение никак не повлияло на смену власти во дворце! — Вероятнее всего, — подтвердил Вэй Усянь. — Возможно, кто-то не желал, чтобы вы… покидали Сяньлэ и становились вольным заклинателем? Кто-то, кто мог бы заплатить какому-нибудь бедолаге за подобное проклятие. Ци Жун. Се Лянь не сомневался — тот дорого бы заплатил за голову брата. К счастью, простой народ редко видел принца. Никто бы не заподозрил в скромном даочжане с соломенной доули на голове того любимца небес, каким когда-то слыл Се Лянь. Наверное, Ци Жун считал, что Се Лянь, потерпев череду неудач, вернётся во дворец и добровольно станет его пленником. Что ж, он просчитался. Как только пламя коснулось ветхой бумаги, талисман тут же вспыхнул целиком и прогорел за мгновение — даже пепла не осталось. Вэй Усянь с весёлым выражением лица подул на подушечки пальцев и вдруг произнёс: — Я тут вспомнил, что в Призрачном городе вас искал один демон. Забавно, правда? Ваша удача начинается с этого воспоминания, даочжан Се.