Сон

— Господин?.. — Фэш с трудом открывает глаза и раздражённо трёт их руками. Он не помнит, когда задремал, не знает, сколько прошло времени, но уже чувствует, что забыл о каком-то поручении и внутренне сжимается от стыда. Астрагор стоит рядом с креслом, в котором Фэш уснул, неловко поджав ноги; смотрит обеспокоенно. — Ты совсем не отдыхаешь в последнее время. — Холодная рука скользит по виску, ерошит волосы и вдруг сжимает их, заставляя вздрогнуть и заглянуть в глаза, — В чем дело? Я не нагружаю тебя так сильно. Фэш недовольно дёргает плечом. — Всё в порядке, господин учитель, я просто не выспался... Хватка на волосах становится жёстче, как и выражение строгого лица. Фэш робко улыбается, стараясь спрятать усталость, но Астрагор только хмурится и больнее тянет за пряди. — Не выспался две недели подряд? — вздергивает тонкую чёрную бровь, смотрит так недовольно, что приходится сдаться и рассказать всё. — Мне снятся кошмары, — бормочет Фэш, — после того покушения на вас... и серебряной комнаты. Астрагор тихо выдыхает и гладит его по щеке самыми кончиками пальцев. — Надо было раньше сказать. Фэш отводит глаза. — Простите. Я просто... не хотел вам мешать, а снотворное зелье не помогало. — Он, уже не контролируя себя, тянется к Астрагору, и тот прижимает его к себе. Ласково перебирает волосы, касается метки, которая откликается приятной тянущей болью. — Пожалуйста, не делай так больше, — слышит Фэш и вздрагивает от стыдливого облегчения, — Ты мне нужен живым. Фэш не осмеливается спросить, имеет ли учитель в виду его работу на Орден или что-то более личное, не смеет узнать, значили ли для него хоть что-то те безумные — и слишком короткие! — две ночи, в которые Астрагор все-таки подпустил Фэша к себе. Он сгорал от своих чувств, плавился под прикосновениями чутких горячих рук, задыхался, не вынося наслаждения — а Астрагор как будто и не получал особого удовольствия. Может, потому, что наотрез отказывался причинять Фэшу боль, может, ещё почему-то — Фэш не спрашивал, конечно, просто рыдал до изнеможения, получив то, чего так хотел. Чего стоили все эти годы безответной влюблённости, все эти жаркие сны, короткие проблески удовольствия от приказов и похвалы, если Фэш не способен доставить удовольствие своему богу?.. Холод растекается от метки вверх по затылку, блаженно приглушая тревожные мысли. Уже не получается волноваться и думать о чем-то, кроме прикосновений учителя, таких нежных, обещающе-ласковых... Фэш снова закрывает глаза и проваливается в сон — в этот раз спокойный и лишённый кошмаров. *** Астрагор осторожно подхватывает его на руки — голова безвольно свисает, на кончиках ресниц дрожат слезы. Его хрупкое сокровище, его Змееносец. Невесомое, измученное тревогами тело, погруженное в эферный сон, оставалось невероятно красивым. Астрагор давно уже не хотел забрать его себе и использовать — только прикасаться, только владеть, только держать рядом. И всё же он не позволял себе практически ничего. Только приказы, только короткие касания, только те две безумные ночи — о, как он желал продолжения, как он хотел взять Фэша по-настоящему, сжать его шею, наполнить его своей силой, и не скрывать наконец ни нежности, ни жажды обладания, пронизывающей его до самых костей. Скоро. Скоро он наденет Корону, сломает последнее сопротивление Зодчего Круга и можно будет забыть про сказку о духе, который не ценит учеников и подчинённых, о духе, готовом пожертвовать любым и давно вытравившем любовь из своего сердца. Астрагор не собирался говорить даже Фэшу — пусть считает, что он ничего не значит, пусть даже случайно или под пытками не выдаст этой их связи; но его Змееносец слишком громко думал и слишком сильно переживал. Буря эмоций, в которую окунулся Астрагор через метку, была практически невыносима. И оставлять Фэша жить в ней... Невозможно. И очень-очень неправильно. Астрагор переместился в свою спальню и аккуратно опустил Фэша на кровать. Сел рядом, погладил по волосам, наклонился, не удержавшись, и все же поцеловал в лоб. Фэш вздрогнул, приоткрыл глаза, и Астрагор немного отстранился. Эфер снова утягивал Фэша в сон, но он позволил ему запомнить короткое касание губ и сладость мягкого поцелуя. — Отдыхай, Змееносец. Я буду рядом.