Часть 9
24 февраля 2026 г., 14:39
Возвращение в Коноху было молчаливым.
Никто не шутил. Даже Боруто не пытался разрядить обстановку. Шаги шиноби глухо отдавались по дороге, и каждый думал о своём.
Чочо шла, сжимая перевязанный бок. Боль была терпимой, но не она давила сильнее всего. Давило то, как Каваки держался на расстоянии.
Он больше не смотрел на неё.
Как будто между ними выросла невидимая стена.
— Ранение несерьёзное, — сказала медик, закончив осмотр. — Пару дней отдыха.
Чочо кивнула, поблагодарила и вышла на улицу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая деревню в мягкое золото.
Она увидела его сразу.
Каваки стоял у стены резиденции, опираясь на неё плечом, с опущенной головой. Он выглядел так, словно вся усталость мира навалилась разом.
— Ты даже не собираешься спросить, как я? — спросила она тихо.
Он вздрогнул и поднял глаза.
— Ты в порядке, — ответил он сухо. — Это главное.
— Нет, — Чочо шагнула ближе. — Это не главное.
Она видела: он винит себя. В каждом его движении, в каждом напряжённом вдохе.
— Ты кричал на меня, — продолжила она. — Перед всеми.
Он сжал челюсть.
— Потому что ты была в опасности.
— Мы всегда в опасности, — резко сказала она. — Мы шиноби, Каваки. Или ты забыл?
Он молчал.
— Ты не имеешь права решать, кто должен стоять впереди, а кто — в стороне только потому, что тебе страшно, — её голос дрожал. — Мне тоже страшно. Но я всё равно выхожу на миссии.
Он резко поднял голову.
— Ты не понимаешь, — сказал он глухо. — Если бы я не рванулся тогда… если бы я потерял контроль…
— Ты спас меня, — перебила она. — И да, мне было больно. Но я жива. Благодаря тебе.
Он отвернулся.
— Я не хочу быть тем, из-за кого тебе больно, — сказал он почти шёпотом.
Чочо замерла.
— А ты уже им стал, — тихо ответила она. — Но не потому, что я пострадала. А потому, что ты пытаешься оттолкнуть меня, не спросив, хочу ли я уйти.
Молчание повисло между ними.
— Я не слабая, — сказала она. — И я не хрупкая. Я дочь Чоджи и Каруи. Я знаю, что такое боль.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Если ты хочешь держать меня на расстоянии — скажи честно.
Но если нет… перестань решать за меня.
Он не ответил.
А она развернулась и ушла.
И это было хуже любого крика.
