Hennessy & Sailor Moon.

Парни доехали до дома Влада. Сонные и голодные, они вылезли из машины, взяв свои сумки. Из подъезда как раз выходил мужчина — он был одет как типичный курильщик, которому не разрешали курить дома. Подойдя к подъезду, ребята окинули его взглядом. – Вы не могли бы нам открыть дверь? – посмотрел на мужчину Лабинский. – С чего это вдруг? – клубок дыма врезался в лица парней. – Другу плохо, пустите, пожалуйста, мы из самой Казани ехали к нему, – зевнул Илья, утыкаясь в курточку. Посмотрев на них ещё раз, мужчина поморщился, но все же открыл дверь. Когда парни зашли в подъезд, их обдало приятным теплом. Утренняя Уфа осталась за дверью. Они наконец-то зашли в лифт и нажали на нужный этаж. Голову Ильи сразу посетили пугающие мысли: а что, если Влад с собой что-то сделал и они опоздали? Эту интонацию в его голосе Илья слышал впервые, и ему было по-настоящему страшно. В Казани все было по-другому: Влад всегда улыбался и шутил, а тут он сам не свой. Заметив напряжение, Миша взял все в свои руки. – Да не ссы ты, – легонько пихнул Илью плечом. – Наш Еня не дурак, чтобы с собой что-то сделать. Влад в это время лежал утыкаясь в подушку. На щеках были застывшие слезы, а живот гудел от недоедания и гнетущих чувств. Внезапно в дверь начали настойчиво стучать. Вскочив с кровати, он принялся судорожно перебирать варианты, кому из соседей уже успел насолить. Выйдя в коридор, Влад сразу же открыл дверь — без вопросов и без просмотра в глазок. Голова все еще ходила ходуном. – Владик, – Илья с порога налетел на Енина с объятиями, чуть ли не сбивая того с ног. – Твою мать, Владос, ну и соседи у тебя, – выдохнул Миша, заходя и снимая куртку с обувью. Вскоре на кухне уже вовсю хозяйничал Лабинский. Посмотрев, чем питается друг в такой атмосфере, и оставшись крайне недовольным результатом, он принялся заказывать продукты, а после — писать Вербову. Илья же остался сидеть с Владом на диване. Тишину нарушил жалобный звук из живота Енина, сдавая хозяина с потрохами. Парни сидели молча. Влад сверлил друга взглядом, пока тот копался в своей сумке, но как только Илья повернулся, он сразу принялся разглядывать выключенный телик, мгновенно превращаясь в помидор. – Зачем вы приехали? – наконец подал голос Влад. – Владик, не пахни дураком, ты прекрасно понимаешь зачем. – Вам к матчам надо готовиться, а вы тратите время на меня. – Ты наш друг, конечно, мы будем переживать... О, вот, нашёл, – в руках Фёдорова показалась коробка. – Что это? – поднял голову Влад. – Чай с ромашкой, Енин, – улыбаясь, Илья встал, открывая коробку. – Пойду заварю, а ты сиди здесь. – Есть, босс. Спустя несколько минут Илья заварил две кружки чая. Пока Миша вовсю решал вопросы с тренером и ждал курьера на кухне, он заботливо доверил оберегать друга Илье. Потому что, ну, не зря ведь Влад обмолвился, что подрался из-за него. Правда, Фёдорову он так и не объяснил, почему тому наваляли, сославшись на обычный стресс. – Владик, – голова либеро легла на плечо Енина. – Да? – сердце Влада пропускало очень быстрые удары. Он уставился в кружку, отчаянно пытаюсь сфокусироваться на чае. – Я не уеду отсюда, пока тебе не станет легче. – А тренировки? А Вербов? Тебе штрафов навыписывают, я не стою твоего... – взгляд упал на чужую макушку. – Всё равно на Вербова и штрафы, – снова зевнул Илья. Он включил ту самую сторону, которая и покорила Влада когда-то: этот слегка придурковатый, но безумно заботливый мальчишка внутри, которому хотелось отвечать тем же. Влад уже было собирался уткнуться в макушку друга, как почувствовал, что тот как-то слишком сильно расслабился. Опустив голову, он увидел, что пустая кружка чуть ли не падает из расслабленных пальцев. Перехватив еë, Влад аккуратно поставил кружку на журнальный столик, а рядом — свою полупустую. – Илюх, Вербов... Чуть позже в комнату заглянул Миша и застыл. Картина, которая предстала перед глазами, искренне радовала душу: Федоров мирно сопел на плече Енина, а сам Енин посапывал, положив голову на макушку либеро. Подойдя к ребятам, Миша взял одеяло, которое лежало комом, и накрыл их и тепло улыбнулся. As long as you're here, I'll be fine Now I wanna go, I wanna go today If my life isn't gray, I'll go today I, I'll be your yellow man, Carcosa.