"Хотел бы что б я умер?"

      От лица Гедеона       После смерти матери мир словно рухнул. Осознание ее смерти пришло не сразу, лишь через неделю когда Габриэла вновь пришла ко мне плакаться о ее потере. В горле встал ком. Я сумел ее успокоить, но теперь… Это стало невыносимым.        Поначалу я отрицал, молча. Вел себя как обычно: помогал Уильяму, Готье, Габриэле, продолжал учиться, тренироваться, но… Это всё было на автомате, словно не я сейчас проживаю эту жизнь, а кто то другой. Кто то до ее смерти.       Потом я сорвался. Уильям уехал в другой город по работе, Готье был на учебе, Габриэла на занятиях. Я был дома один и… зайдя в комнату матери я забыл как дышать. Просто стоял в дверном проеме пялясь на пустую кровать. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Я подошел к кровати и провел по деревянной спинке пальцами, едва касаясь. Это было невыносимо.       Я помню день ее смерти. Я видел как она умирала и от этого становилось только хуже. Я рад что Готье на присутствовал там.       Следующие несколько минут я провел в туалете выблевывая из себя остатки завтрака. Я не был склонен к подобному поведению, но реакция организма была быстрее чем работа мозга. Я поднялся с колен и вымыл лицо и горло. Посмотрев на себя в зеркале на мгновение я увидел в нем мать… БЛЯТЬ.        На пол и на раковину посыпались осколки испачканные в крови. Я закричал, но не от боли в руке, и осел на пол. По щекам покатились слезы. Не помню когда рыдал в последний раз. Даже на похоронах матери я не плакал. Но сейчас я сидел на полу на коленях прижимая окровавленную руку к себе и затыкая рот второй. До моего слуха доносились лишь сбитое дыхание и тихие протяжные стоны, больше похожие на скулеж.       Вскоре послышался стук в дверь и обеспокоенный голос Сильвии:       – Господин Хитклифф, всё хорошо? Мне показалось что вы кричали и…       – Всё в порядке, — вытирая слёзы и пытаясь не выдать сорванный голос, – я немного поранился. Не о чем беспокоиться.       Оправдание перед Сильвией и отцом я придумаю позже. Может быть мне удастся договориться о молчании полукровки, что будет делом не легким, но сейчас это не имеет значения. Я быстро привел лицо в порядок и найдя аптечку обработал руку. Осколки собрал в первый попавшийся пакет и унес с собой в комнату.       В комнате я рухнул без сил. Лицо немного опухло, рука немного болела, горло пересохло, но казалось что если я сделаю хоть один глоток меня тут же вывернет. Внутри всё кипело. Хотелось перевернуть всю комнату, наорать на кого то или на что то, бить, громить, плакать… Лицо снова исказила гримаса боли и я снова зажал рот рукой. НЕВЫНОСИМО СУКА.       В конце концов я заставил себя встать и подошел к столу. Всё лежало идеально ни сантиметром правее ни сантиметром левее. От этой идеальности хотелось блевать. Одним взмахом я сбросил все со стола на пол. Затем и стол. Это были всплески энергии. В моменты приходила апатия, но в остальное время приходил гнев и тошнотворное отчаяние. И в эти моменты я переворачивал всё что видел перед глазами. Как всегда.        Я остановился и сел на кровать. На полу лежал шкаф который загораживал мне проход. Тяжело дыша я оглядывал комнату. В ушах звенело, дыхание перехватывало, в глазах темнело. Взгляд остановился на коробке с канцелярией. Нет. Только не лезвием. Я запустил пальцы в волосы. "Нет. Нет, нет, нет. НЕТ. Это не правда! Грейс не мертва! Она не может, она… МАМА, НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ ОДНОГО! МАМА, ПОЖАЛУЙСТА!". Я не сразу осознал что выдрал себе целый клок волос. Сейчас осознание накрыло меня с головой. Грейс- мертва, и это конец.