Разработка безопасного соединения

ВЕЧЕР. КОМНАТА ВЕРЫКогда дверь в ее комнату закрывалась и Вера слышала щелчок замка, мир за пределами стен переставал существовать. Вернее, мир не исчезал, а сворачивался в аккуратный архивный файл под названием «Внешняя угроза. Папка_ВЕЕР». И только после щелчка замка начиналась настоящая жизнь. Здесь не было ни одного случайного предмета. Книги стояли по системе, которая была понятна только ей: не по алфавиту, а по степени влияния на ее мировоззрение. Толстой соседствовал с руководством по психиатрии, том Буковски — с разбором саги о Гарри Поттере. На огромном мониторе горели окна: одно — с глубоким анализом «Драмионы», другое — с модифицированным до состояния гиперреализма миром в Sims, где ее аватар строил идеальный дом с идеальной библиотекой. Воздух пах сандалом и старыми книжными страницами. Вера сбросила на кресло сумку «не-Tiffany» и, одним движением стянув с себя элегантный пиджак, осталась в просторной черной футболке с едва заметным принтом — символом одной из ее прошлых гиперфиксаций. Она упала на кровать лицом вниз и издала долгий, стонущий звук, который был начисто лишен театральности. — Эмиссия чистого страдания зафиксирована, — раздался сухой голос из-за стола. Лицо Алисы — «Грифа» — отражалось в окне мессенджера на втором мониторе, ее пальцы беззвучно порхали по клавиатуре. Она не отрывалась от своего экрана, где бежали строки кода, но ясно давала понять, что она здесь, рядом. — Десять секунд до перехода в режим «КАРТОГРАФ». Приветствие пропускаю как нерелевантное. Замок снова щелкнул. Дверь приоткрылась без стука, и в комнату внеслась, словно ураган в джинсах и ярком худи, Софа — «Сойка». Один из всего трех людей в целом мире, обладающих правом доступа в убежище Веры. Вторым таким человеком была Алиса. Первым – мать Веры. — Слышала вой еще на улице! — объявила она, скидывая кроссовки прямо у порога. — Кто сегодня умудрился тебя достать? Дима «безымянные-вечеринки», училка по литературе с ее вечным «а что хотел сказать автор», или очередной поклонник прислал не те розы? Говори, я его уже ненавижу. Вера перевернулась на спину, уставившись в потолок с симметричным рисунком из светодиодных лент. — Все. Все. Весь день — это один сплошной, нескончаемый перформанс для слабоумных, — ее голос был плоским, лишенным тех бархатных модуляций, что звучали днем. — Мой лицевой нерв дергался с такой частотой, что мог бы питать небольшую деревню. Софа плюхнулась рядом на кровать, снеся гору декоративных подушек. — Рассказывай по протоколу. С начала. Вера закрыла глаза. Когда она заговорила снова, это был уже не монолог «ВЕЕРА», а холодный, аналитический отчет «КАРТОГРАФА». — «Социальная операция. Обед». Цели: Катя (гипертрофированная потребность в статусе), Лена (поиск образца для подражания). Инструмент: нарратив о подарке от субъекта «Поклонник-альфа». Реакция ожидаемая, предсказуемая. Эффект достигнут. Но затраты энергии... — она провела рукой по лицу. — Чрезмерные. Каждый их смех требовал калибровки. Каждый взгляд — анализа на скрытый подтекст. Они не знают, что я — система. Они думают, я просто «крутая»! — А ты и есть крутая, — заметила Софа, доставая пачку мармеладных червячков из кармана. — Только твоя крутость — это сложнейший инженерный проект. А они просто видят готовый небоскреб и восхищаются, не представляя, сколько там арматуры, вложений и расчетов на сейсмоустойчивость. — Недооцениваешь нагрузку, — отозвалась Алиса, не глядя в камеру. На ее экране теперь была схема социальных связей их класса. — Катя за сегодня лайкнула семь твоих старых фото и сделала два скриншота твоего образа. Вероятность попытки копирования — 87%. Готовься к эпидемии красного лака и циничных фраз. — Пусть пробуют, — Вера села, скрестив ноги. — Они скопируют интерфейс, но не получат доступ к ядру. Без понимания исходного кода это просто красивая оболочка, которая зависнет при первой же серьезной нагрузке. Она потянулась к ноутбуку, несколько быстрых движений — и на экране замелькали кадры ее сима, который мастерил книжную полку. — После обеда был инцидент с субъектом «Дима». Попытка нарушения границ. Применила протокол «Игнорирование-с-насмешкой». Сработало. Но была тактильная перегрузка в коридоре. Столкновение. Пришлось экстренно задействовать дыхательный паттерн 4-7-8. Софа перестала жевать червяков: — Серьезно? Ты сдержалась? — Маска не сорвалась. Но внутри... было цунами. До сих пор отголоски. — Вера обхватила себя за плечи, совершая легкое, ритмичное раскачивание — самостимулирующее движение, которое никогда не позволила бы себе на людях. — Иногда мне кажется, что я — шпион в стане врага. И каждую секунду я могу провалиться. — Ты не провалишься, — уверенно произнесла Алиса, наконец оторвавшись от схемы на экране. Ее глаза, увеличенные стеклами очков, были безмятежны. — У тебя есть мы. Я — твоя система наблюдения и кибербезопасности. Софа — живой щит и переводчик. Мы твой тыл. Твои волшебные помощники по Проппу. — Именно! — Софа обняла Веру за плечи, и та на секунду замерла, а потом расслабленно обмякла в этом объятии. Это был один из немногих типов прикосновений, который не требовал расшифровки. Он значил ровно то, что значил: «я здесь». — Сегодня, кстати, я отвела удар. Та самая Ольга Борисовна хотела прицепиться к тебе насчет пропущенного факультатива. Я ей так нажаловалась на личную жизнь и эмоциональное выгорание, что она забыла о твоем существовании и пыталась меня утешить. Вера хмыкнула, и в уголке ее рта дрогнуло подобие улыбки. Настоящей. — Спасибо. Это… ценный вклад в операцию. — Всегда пожалуйста. А теперь главное: что с поклонником? Тот, с бриллиантовыми….э….шариками? Вера вздохнула, запустив на мониторе сложную карту своих гиперфиксаций — цветные нити, соединяющие «Достоевского», «нейробиологию», «Южный Парк» и «историю костюма». — Субъект «Артем». Удобен. Предсказуем. Дарит подарки, соответствующие моему публичному имиджу. Не требует эмоциональной отдачи, довольствуется моим присутствием как аксессуаром. Идеальный буфер от других, более навязчивых контактов. — Она помолчала. — Но сегодня он предложил «обсудить наши отношения». Запрос на углубление протокола. Комната затихла. Даже Алиса прекратила стучать по клавиатуре. — И? — спросила Софа. — Я отклонила запрос. Сослалась на кризис самоидентификации и необходимость духовного путешествия в рамках ведической астрологии. Он, кажется, купился. — Вера потерла виски. — Но это временно. Рано или поздно буфер потребует большего. И его придется… деактивировать. — Значит, ищем следующего, — кивнула Алиса, возвращаясь к своему экрану. — У меня есть три кандидата в списке. Низкая эмоциональная вовлеченность, высокий социальный статус, готовность к финансовым вложениям. Досье отправляю тебе. — Принято. Вера встала и подошла к окну. За стеклом темнел город, в сумраке мигали огни машин. Она была здесь, в своей идеальной, контролируемой системе. В безопасности. С двумя людьми, которые видели не маску, а архитектуру. — Я боюсь, — сказала она тихо, не оборачиваясь. — Что однажды я забуду, где заканчивается «ВЕЕР» и начинаюсь я. Что интерфейс станет операционной системой. Софа подошла и встала рядом, почти прикоснувшись плечом к плечу. — Не станет. Потому что с нами ты — всегда ты. Архитектор. Картограф. А «ВЕЕР» — это просто… красивая заставка на экране. Алиса добавила с экрана, глядя на строки кода, которые, казалось, были для нее утешительнее любых слов: — Данные подтверждают. Внешняя активность: 100% «ВЕЕР». Внутренняя активность в данной локации: 100% «ВЕРА». Распад личности не фиксируется. Пока мы здесь — ты в безопасности. Вера облокотилась лбом о прохладное стекло окна. Сенсорная перегрузка отступала, сменяясь глубокой, почти болезненной усталостью. Но это была ее усталость. Настоящая. — Хорошо, — прошептала она. — Хорошо. Тогда… давайте завершать отчет. А потом, может, загрузим общий мир в Sims? Мне нужно достроить ту самую библиотеку. И… выключить свет. Пожалуйста. Софа выключила верхний свет. Остались только мерцающие огни гирлянд, тусклый свет мониторов и теплый абажур настольной лампы. Вера вернулась к своему компьютеру. На экране сиял ее сим, стоявший посреди библиотеки. Ее руки снова обрели твердость, когда она взяла мышь. Маска была снята. Системные требования снижены. До следующего утра, до нового запуска «ВЕЕРА 1.0», она могла быть просто собой. Со всеми своими сломанными, блестящими, слишком сложными для внешнего мира алгоритмами. И в этом несовершенстве было больше правды и покоя, чем во всех бриллиантовых сережках мира.