На склонах призрачных гор

Четверо подростков, продрогшихся до костей от холода и влажности, почти одни в огромном чёрном и страшном лесу, идут в неизвестном им направлении. Адреналин играет на нервах, в ушах гул, а в сознании вырисовываются самые жестокие картины собственной смерти. Но у них есть четкое задание. У них приказ. И охотятся они не на какую-то дичь, а на вооружённых, бешеных дикарей, что обманом украли у пограничников оружие и теперь сныряются по лесу в поисках беззащитных детей. Что-то наподобие представлял каждый из них. Каждый куст казался притаившимся зверем, а сучок - дулом винтовки. Бывало и так, что они вздрагивали от шероха своих же сапог. В голове - каша, а ноги подкашиваются то ли от переизбытка энергии, то ли от холода. Тело лихорадочно трясется, но они продолжают идти. Столкнуться один на один с вооружёнными русскими конечно страшно, но страшнее будет вернуться в замок Алленштайн ни с чем. Вот тогда им устроят настоящую пытку. А пока будь что будет. Они бродят по лесу уже часа два и в последнее время галлюцинации становятся все реальнее и реальнее. Вот кто-то в метрах двадцати перескачил от одного дерева к другому. А сейчас будто двое людей перебрались с одного холма на на другой. Хефе на последнем чуть не сорвался, и хотел было пробежаться дробью по склону, но Кристоф вовремя его остановил. "Придурок! Ты все патроны хочешь истратить на какую-то белку?!", - прошипел Шнайдер, опуская винтовку товарища ,- "Пока не будете на сто процентов уверены, что перед вами русский - не стрелять! " Хефе в ответ перебросил чуть ли не истерический взгляд на Кристофа и наконец спустил с курка палец. Ещё несколько таких припадков и все четверо точно сойдут с ума в этом треклятом лесу. В это время туман все сильнее сгущался, что больше наводило тревогу на подростков. Альбрехт сильнее сжал автомат, так как из-за высокой влажности он то и дело выскакивают из рук. Внезапно позади парней треснула ветка. Все четверо судорожно повернулись в сторону звука и похватались за ружья. Кровь стучала в висках. Ноги стали ватными, способные в любой момент рухнуть на землю. После того как глаза парней привыкли к белому свету, они обомлели. Перед ними стояла девушка. Палец не смел спустить крючок, несмотря на то, что в академии им строго вбили одно важное правило в бою- никакой жалости. Фридрих знал этот закон лучше всех, однако тот стоял как вкопанный. Как и все остальные. Никто даже вздохнуть не смел, не говоря уже о том, чтоб пустить пулю в лоб девице, как это следовало бы сделать. Просто необходимо остановиться и все обдумать. Мысли вертелись в голове как лопасти в вертолёте. Они шли на благородный бой с кровожадными русскими, оснащенными оружием, и совсем не ожидали увидеть... Девчонку. В свете луны её волосы отливали прозрачно-белым оттенком, а глаза казались стеклянными, с серебряным отблеском. Лицо её выражало ничто иное как животный, бешеный страх. Такой же, какой испытывали молодые парни, когда посреди ночи их отправили на задание в глухие потемки. Она не была похоже на дикаря, обманом стащившего оружие, чтоб убивать невинных немецких мальчишек. Все, что у неё было - это потрепанная дырявая рубаха и измазанные в грязи кирзовые сапоги. При всем желании, она не была бы охотником. Она была жертвой. А как раз таки они были охотниками, с заряженными ружьями на перевес. Пока парни стояли в оцепенении, девушка начала пятиться назад, но, споткнувшись об выступаюший корень дерева, упала назад. В этот момент рука Хефе сорвалась и пуля угодила девушке прямо в бедро. Ужасный крик боли прервал тишину леса. Подстреленная, она откинулась назад, хватаясь руками за окровавленную часть. -"Что ты творишь?!", - сорвался Альбрехт. Он подскочил к девушке и достал из кармана моток бинтов. Быстрыми движениями он оборачивал ленту вокруг ноги, но кровь не останавливалась. Дергаясь в конвульсиях, и стоная от боли, девушка что-то бормотала на русском. -"Ещё бинты! ", -приказал Альбрехт. -"Сюда сейчас все начальство сбежится, и что будем делать?! ", -наконец отошёл от оцепенения Фридрих. -" Мне без разницы, просто подайте бинтов! " Все трое переглянулись и вытащили из своих карманов бинты. Кристов подсел к Альбрехту. -"Эй, ты меня понимаешь? Понимаешь немецкий? " Девушка продолжала бормотать что-то невнятное. Парни окружили её. Их все еще не покидал страх. -"Тихо, тихо... Сейчас... все хорошо", - успокаивал её Альбрехт. Сейчас сюда прибегут их учителя и что они увидят? Картина маслом: четверо их воспитанников оказывают первую помощь подстреденной русской девке. Но парней сейчас это беспокоило в последнюю очередь. Волосы девушки растрепались и теперь лихорадочно лежали на плечах. Она уже не стонала, а выла с каждым прикосновением к ране. Хефе стоял позади всех и лихорадочно оглядывался по сторонам. Вдруг он заметил приближающиеся к ним фонари. -"Они идут... " Трое парней направили свой взор в сторону сверкающий огней. Лишь только Альбрехт продолжал судорожно затягивать жгуты. Теперь они боятся не русских. Они боятся своих же, черт их, инструкторов. Альбрехт же боится своего отца. -"черт черт ЧЕРТ". Впереди показался гауляйтер Хайнрих с пистолетом в руках. -"Эй, что у вас случилось? Что вы столпились? " Девушка, заметив подходящих взрослых, начала пытаться отползти назад. Хайнрих, приблизившись, с силой откинул стоявшего перед ним Хефе, а затем и загораживающих девушку Фридриха и Кристофа. Увидев причину громкого выстрела, гауляйтер довольно усмехнулся. -"хм, понятно" У девушки началась истерика. Она попробовала ползти, но простреленное бедро отдавало пульсирующий болью во все тело. Когда Альбрехт увидел пистолет в руках отца, он попытался прикрыть девушку собой, но Хайнрих лишь оттолкнул его ногой. Прозвенел щелчок предохранителя и оружие нацелилось прямо на девушку. Она схватилась за волосы и истерически заметалась. Эхо отдавалось по всему лесу. -"нет нет нет нет НЕТ НЕТ", -слезы рекой катились с глаз девушки, смешиваясь с кровью на руках. В глазах читалось отчаяние, боль, безысходность. Альбрехт попытался вырваться вперёд, за что был оглушен прикладом по затылку. -"Всего лишь очередная русская шлюха, как и все остальные твари, посмевшие сбежать с лагеря. Ничего особенного " -" ПАПА НЕТ! " Хайнрих спустил курок. Тело девушки обмякло в момент. Её голова с глухим стуком опустилась на землю, а руки упали на живот. И парни перестали сопротивляться, застыв со стеклянными, расширенными глазами. Как тогда, на полигоне перед разорванным на куски гранатой Зигфридом. Все встало на свои места. Все эти убийства, речи их уважаемых командиров, лекции про еврейский фактор, и специальные тренировки. Хайнрих схватил сына за шкирку и поставил перед собой. -"Ещё раз ты посмеешь так разговаривать со мной на людях - пеняй на себя. Ты понял? ", -он сильнее встряхнул сына, - " Ты меня понял?!" -"Да, отец..." В этот момент все четверо прозрели. Никакая они не элита. Никакие они не примерные ученики Никакие они не защитники родины. Ни в какие университеты они после окончания учёбы не поступят. Они такие же убийцы, готовые за свои идеалы пустить человеку пулю в лоб. Их руки измазаны в крови и уже ничего не исправишь. В тот момент застрелили не только невинную девушку. Всех их там застрелили, в темном призрачном лесу, хранящим все ужасы человеческой жестокости.