Подарившая Жизнь

      Эта история не правдоподобнее слухов, которыми полнится интернот в преддверии праздника Золотой Морковки. Жизни, а уж тем более цели и мечты первых Охотников Каверн покрыты плотной вуалью тайны. Столь самоотверженные подвиги затмили обделённый славой конец их жизней. Эта история о небольшом разговоре между двумя друзьями. По крайней мере, именно тогда они были друзьями.       

***

      Лифт корпорации «Марсель» поднимался медленнее, чем Джойес мог бы взобраться по лестнице.       Он стоял у стеклянной стены кабины, смотрел вниз и думал, что Эриду снизу похож на рану, которую кто-то очень давно решил не лечить, а просто заклеить пластырем. Ярусы над ярусами, трубы и переходы, огни реклам, тонущие в постоянном смоге нижних уровней. Город, выросший на том, что его и убивало. Джойес знал каверны лучше, чем свой район, — и именно поэтому, глядя на Эриду сверху, он всегда в первую очередь видел не город.       Двери пентхауса не были заперты. Он даже не помнил, когда они вообще бывали заперты. То ли доверие, то ли убеждённость, что снаружи нечего бояться. Или и то, и другое. Джойес вошёл. Госпожа Рассвет стояла на террасе. Спиной к нему, локти на перилах, взгляд — куда-то туда, где Эриду сталкивался с небом. Ветер с нижних уровней трепал её серебристые волосы. Она не обернулась — лишь чуть склонила голову: услышала.       — Джойес, — произнесла она.       — Госпожа Рассвет, — ответил он, подходя к перилам рядом с ней.              Снизу тянуло озоном и чем-то металлическим — запах, который в Эриду был настолько привычен, что его замечали только приезжие. Или те, кто возвращался издалека. Джойес молчал с минуту — не из-за неловкости, а потому что c некоторыми людьми приятно просто молча находиться рядом.              — Вино? — спросила она наконец.       — Было бы невежливо отказываться. — улыбнувшись только глазами он ответил.              Она прошла внутрь и вернулась с двумя бокалами и бутылкой с этикеткой, которую он не узнал. Разлила без суеты, с точностью человека, делавшего это в самых разных обстоятельствах и переставшего об этом думать. Джойес взял бокал. Сделал глоток.       Хорошее. Он не разбирался в сортах достаточно, чтобы сказать больше, но это — точно было хорошим.              — У военных снова сложности, — начала Госпожа Рассвет, не отрывая взгляда от горизонта.              — У всех сейчас сложности. В этом нет ничего нового.       — Логические ядра для боевых андроидов дают сбои при длительном воздействии аномальных полей. — Она произнесла это спокойно, как неприятный факт, который уже осмыслен и принят к работе. — Пока я не решу эту проблему — новые разработки военным не пойдут. Риск слишком высок.              — Андроид, вышедший из-под контроля в каверне, — это не защита, — согласился Джойес. — Это дополнительная угроза.              — Именно. — Она наконец взглянула на него. Один глаз — янтарный, другой — синий. Он давно перестал удивляться этой разнице, но иногда всё равно ловил себя на мысли: отличается ли её мир от его. — А у тебя?              Джойес сделал ещё один глоток. Помолчал секунду дольше, чем нужно.       — Гильдия исследователей, — произнёс он наконец с интонацией человека, подбирающего вежливое слово вместо честного, — переживает не лучшие времена. — Пауза. — Если говорить прямо: то, на чём она вообще держится — это мои экспедиции.              Госпожа Рассвет посмотрела на него. В уголках её губ остановилось веселье.       — Значит, если ты однажды решишь взять отпуск, — сказала она, — гильдия тихо рассыплется в прах за неделю?              — За две, — поправил Джойес. — Я всё-таки даю им фору.       Она рассмеялась — негромко, сдержанно. Но это был настоящий смех, не вежливый. Джойес это знал.              Он допил бокал. И тут услышал шаги. Если быть точнее топоток. Быстрый, мелкий, чёткий. Как будто кто-то весьма небольшой и совершенно уверенный в собственном маршруте двигался по полу пентхауса. Джойес опустил взгляд.       Первая мысль была профессиональной и почти мгновенной: маленькое, не вооружено, не агрессивно. Вторая мысль пришла чуть позже и была менее профессиональной: что это такое.       Существо было ростом примерно с колено Джойеса, с кроличьими ушами на макушке и чёрным экраном, которое было лицом. На экране светились два ярко-оранжевых круга, уставившихся прямо на него с выражением, которое Джойес — при всём желании — мог описать только как любопытство. В вытянутых вперёд руках оно держало поднос. На подносе стоял бокал вина, наполненный ровно до половины.       Существо что-то произнесло. Звук был короткий, ритмичный — что-то среднее между передаточным кодом и звуком, который издаёт чайник, когда закипает и хочет об этом сообщить. Смысла Джойес не уловил никакого. Понял лишь то, что вино предназначалось ему. И он забрал бокал себе и поставил пустой.       Он медленно поднял взгляд на Госпожу Рассвет. Та смотрела на него с выражением человека, терпеливо ожидающего реакции.       Она повернулась к существу и произнесла несколько коротких тонов — на том же самом языке. Существо пискнуло в ответ, с безупречным достоинством развернулось и зашагало в сторону кухни.              Джойес проводил его взглядом.       — …Что это такое? — спросил он.       — Прототип, — сказала Госпожа Рассвет. — Я предпочитаю звать его Протобу.              — Робозаяц, — сказал Джойес.       Она не стала спорить.       — Новый проект. — Интонация изменилась — стала чуть быстрее. Та интонация, которая появлялась, когда она говорила о чём-то, что её по-настоящему занимало. — Эвакуационные роботы. Достаточно компактные, чтобы пролезать туда, куда человек не пройдёт. С продвинутым логическим ядром.              — Почему заяц?       — Мягкий визуальный образ, — произнесла она без тени иронии. — Если ребёнок оказывается в зоне эвакуации без взрослых — а так бывает чаще, чем хотелось бы, — большая угловатая конструкция вызовет панику. А маленький зайцеподобный шарик — другую реакцию. Стресс влияет на выживаемость.              — А звуки, которые он издаёт? — спросил Джойес. — Это язык или протокол?              Она оживилась — едва уловимо, но он заметил.       — И то, и другое одновременно. — Слова потекли ещё быстрее. — Кодер, декодер и трансмиттер в одном. Каждый робот общается с остальными через эту систему напрямую — они строят маршруты эвакуации в реальном времени, исходя из того, где находятся сородичи.              — Без внешней координации?       — Без внешней координации, — подтвердила она с удовольствием человека, которого только что правильно поняли. — Своя сеть. Прямо в момент катастрофы, без операторов, без задержки.              Джойес помолчал секунду.       — Это хорошо придумано, — сказал он. — Серьёзно.       Из кухни уже возвращался робозаяц. Он нёс поднос с закусками и ещё одним бокалом — шёл с той же неторопливой деловитостью, что и в первый раз, но у двери на секунду остановился. Скосил оранжевые глаза куда-то в сторону — на полку, где стояла стопка коробок с лапшой быстрого приготовления — и что-то коротко пискнул себе под нос. Как будто составлял список.              Джойес проследил за его взглядом. Потом снова посмотрел на Госпожу Рассвет.       — Но тогда почему столь продвинутый прототип разносит вино?       — Умное логическое ядро способно обучиться практически любому делу. — Она пожала плечом. — Это часть концепции.              Джойес смотрел на Протобу, который теперь стоял рядом и светил оранжевыми глазами — терпеливо, без намёка на возражения. Она взяла с подноса бокал.              — То есть, — начал Джойес медленно. — Они станут новыми жителями Эриду, — сказал он сам, и в его голосе не было насмешки. — И ещё одной линией между людьми и тем, что идёт из каверн.              Госпожа Рассвет смотрела на него.       — Именно, — произнесла она тихо.       В этом «именно» было что-то большее, чем просто подтверждение. Джойес это слышал. Он не стал ничего говорить.              — Помимо всего прочего, — добавила она, и в её голосе снова появилась лёгкость, — он умеет готовить лапшу быстрого приготовления. И, — пауза, намеренная, — может обыграть кого угодно в «Pure Engine». Лучшем файтинге всех времён, если что.       Джойес поднял на неё взгляд.       — Госпожа Рассвет, — произнёс он с интонацией человека, окончательно сложившего картину, — вы создали затворника.              — Он выходит на улицу! — возразила она.       — За лапшой быстрого приготовления, — сказал Джойес. — И вином для вас.              Пауза.       — …Да, — призналась она голосом человека, которого только что совершенно точно раскусили.              Протобу пискнул что-то короткое. Джойес готов был поклясться, что в этом звуке была солидарность с ним.       И тут Госпожа Рассвет оживилась с такой внезапностью, что он едва не выронил бокал. Она уже тянула его за рукав внутрь, и в её голосе звучало то оживление, которое Джойес давно научился распознавать как предупреждение — из таких вещей обычно сложно было выбраться.       — Тебе нужно сыграть против него! Прямо сейчас. Протобу, готовься!       Протобу деловито зашагал следом.       Уходя с террасы, Джойес на секунду оглянулся — на Эриду, на тёмный горизонт, на огни. Там, внизу, были каверны. Они никуда не делись. Но здесь, в пентхаусе, где пахло вином и горячей лапшой — здесь это было не самым важным.