Должок.

«Прошу внимания!» — проговорила ведущая в микрофон. Звук был ужасным, в прямом смысле этого слова: то, что называлось колонками, трещало и кряхтело, напоминая всем присутствующим, что им самим «сто лет в обед». На улице стояла жуткая жара, из-за чего всех курсантов построили под деревьями. Некоторые, наплевав на важность сего мероприятия, сидели на лавочках рядом, уткнувшись в свои мобильники. «Вы — наша надежда на светлое будущее. Вы — будущее нашего города, города Иакон», — продолжала говорить в микрофон женщина в строгом синем костюме. По её лицу было понятно, что она и сама не хотела тут находиться. — «В нашей Академии вы познаете не только историю нашего мира, но и историю других вселенных и миров». Она улыбнулась, и заиграла праздничная, заезженная музыка, как на Первое сентября. Такая же клишированная, такая же, как у всех. — «Добро пожаловать, наши дорогие первокурсники». — При этих словах глаза одного из третьекурсников блеснули. Такие мероприятия не обязательны для старших курсов, разве что прийти попугать первокурсников или начать засматриваться на миленьких первокурсниц. Мегатрон не отличался оценками ни в академии, ни в школе. Хулиган и троечник. Его удивлению не было предела, когда его вообще приняли (не на бюджет, но приняли). Он засмотрелся на ведущую, которая невнятно бубнила что-то в микрофон. Но его ступор прервал голос. Чей? Ну, а чей же ещё — Оптимус Прайм и его маленький назойливый друг Бамблби. — Мегатрон, мы же сокурсники? Не поможешь мне? Меня пригласили на встречу ветеранов, а Бамблби не сможет со мной пойти. — Его голубые глаза блеснули на солнце. Настроение Мегатрона сразу испортилось. — Пожалуйста? — А нахрена мне это? — подняв бровь, спросил Мега. Они с Оптимусом не ладили с самого начала учёбы в этой шараге. — Или ты решил, что мы с тобой резко стали друзьями? Если так, то иди проверься, а то вдруг у тебя солнечный удар? — слегка с насмешкой процедил Мегатрон. Вражда их зародилась ещё очень давно. Мегатрона раздражало всё, что связано с этим душнилой: прекрасная улыбка на все тридцать два зуба, всегда опрятный вид, даже если тот опаздывает со словами «Простите, были дела»; аккуратно уложенные волосы, синие — радикально, смело, но неуместно. Будто вылез из комиксов про супергероев. Отличные оценки, все учителя и сам ректор ему руки жмут. Лидер благотворительной команды, пионер, другим словом. На этом человеке не видно даже подростковой юности: ни пирсинга, ни татуировок, кожа без единого шрамчика. Да что уж говорить, даже с половой жизнью у него все прекрасно, девки так и липли как шмели на мед. А Мегатрон? А что Мегатрон? На нём пубертат и подростковая юность отыгрались знатно: тёмные коричневые волосы — половина дреды, половина косички с железными кольцами; смуглая кожа, на которой много родинок и мелких шрамиков; одежда зачастую серая, мятая, и куда же без легендарной серой ветровки, которую он не снимает с первого курса. Что странно, он не забит татуировками, только пирсинг «змеиный укус» на губе и над бровью. — Мегатрон, ты моя последняя надежда, пожалуйста. — залепетал Оптимус, присаживаясь рядом с Мегом на лавочку. — Я потом отплачу. Только выручи. У Мегатрона шестерёнки в голове заработали: сделаешь минутное дело — выгода больше. Оптимус — любимчик преподов, а значит, сможет выпросить для него пару автоматов на сессии. Корыстно, зато выгодно. Нахмурившись и отведя взгляд красных глаз в сторону, делая вид, что думает над предложением, Мега спросил: — Ну не знаю даже. А что делать-то надо? — Он скрестил руки на груди и закинул ногу на ногу. — Мне типо стоять рядом? Так ты и сам справился бы. — Почти, — ответил Оптимус. — Нам нужно просто рассказать о жизни в академии, о её приколах и её «вайбах». — Он сделал акцент на этом слове, и в голове Мегатрона сразу начал крутиться возраст Прайма. Такой сленг даже Мег не использует, а уж тем более Прайм. — Только не пугай их, прошу. Они должны восхититься нашей академией, а не… Его перебили на полуслове. — Да-да, я понял, пионерка, сидеть, поддакивать, говорить, что всё чётко. А когда это самое… посвящение? — отвернувшись, спросил Мегатрон, давая явное согласие. — Сейчас. — Улыбнулся Прайм, взял того за запястье и направил с мероприятия в актовый зал. Мегатрон даже подумать не успел. Всё было так быстро, как секс по пьяне — обрывками: вот он сидит, вот Прайм что-то трындит, и вдруг тот резко попрощался со своим прихвостом и утащил Мега за собой. Вот и думай, кто из них сильнее.

***

Когда они пришли, в актовом зале сидели все те, кого он видел на линейке. Немало. Прайм выдал им двоим по микрофону, которые были подключены к колонкам, и те вышли из-за своеобразных кулис. На маленькой сцене стояли два кресла и две бутылки воды. — «У нас чё, стендап? Ну ща пошутим», — пронеслось в голове у Мегатрона. Он присел в кресло и включил микрофон. Посмотрел на Прайма со взглядом: «Ну начинай, стендапер хренов». А тот, собственно, и начал. — Дорогие первокурсники! — И на этом всё. Дальше слова Прайма не долетали до ушей Мегатрона. Кто-то там задавал вопросы, а Оптимус на них любезно отвечал. Когда очередь отвечать на вопросы перешла к Мегатрону, тот долго тупил, пялясь в очень красивое окно. Его разбудил пинок по ноге. Он посмотрел на Прайма, а тот указал взглядом на человека, который задал вопрос. — Ам... Можете повторить? — спросил Мегатрон, наклонившись и положив корпус на колени, опираясь на руки. «Есть ли забавные моменты, которые вы вспоминаете с добрым словом?» Ага, есть такие. Только это доброе слово всегда было «пиздец». — Да, конечно, были. И много. Например... — Он начал рассказывать историю, которая произошла на недавних событиях, и увлекся. Шутил, рассказывал истории, и всё это с капелькой сексизма, расизма и пошлостей в тоне. Тем временем на него засмотрелся Оптимус. В голове этого «пионера» творилось всё что угодно. Тот улыбнулся. От долгого молчания горло пересохло, и, облизнув губы, он повернулся к залу. Смочить губы тот пытался как можно незаметнее, ведь сам прятал от всех свой маленький секрет. Прайм не такой уж и душка и чистый внутри — на языке пирсинг, в голове что-то не то, что не свойственно званию Прайма в этой академии. На это обратил внимание Мегатрон. Вернее, не на то, что Прайм завис, а на то, что он буквально пялится на него добрых минут пять. Подвинув стул того, Прайм очнулся. Ну, а как тут? Его буквально отодвинули на три сантиметра от столика с водой. — Да, конечно, я передам слово Оптимусу, и на этом вопросе мы, пожалуй, закончим, — сказал Мегатрон, обращаясь к залу. Он выключил микрофон и положил его на стол. Мег и сам не заметил, как горло пересохло. Взяв бутылку с водой, он практически полностью опустошил её. Поставил её обратно на стол. Мероприятие закончено, дело сделано. А значит, ему больше не придется лицезреть ебальник Оптимуса добрых два дня. Суббота — не работа, воскресенье — день веселья. А сегодня вечером ещё намечается какая-то движуха, а это значит, что в субботу он будет валяться с похмельем. Его от прекрасных мыслей оборвал снова раздражающий голос Прайма: — Спасибо, что выручил. За мной должок! — пролепетал тот и скрылся за заданием. А Мегатрону что? Главное — ушёл, а дальше не важно.

***

Эти два дня пролетели незаметно. Суббота для Мегатрона выдалась обычной: прогулки, тренировки. Особенно после той пятничной тусовки, которая оказалась полным провалом по сравнению с его первыми вечеринками на первом курсе. Первокурсникам не удалось пронести алкоголь мимо вахтерши, а без выпивки веселья не вышло. Поэтому Мегатрону там делать было нечего. В понедельник он уже был в академии, и по его виду ни за что не скажешь, что он бездельничал все выходные. Мег выглядел... бодро? Создавалось впечатление, будто он вьебал двадцать чашек кофе за раз. Проходя мимо одной из аудиторий, он заметил свою компанию: Старскрима, Шоквейва, его «братца» Саундвейва и Дедлока. Странно, но все они были на удивление молчаливы и быстро разошлись по своим занятиям. Мегатрон уже хотел пойти дальше, как вдруг чья-то бледная ладонь схватила его за руку. Мег вздрогнул и резко вырвал руку. Он обернулся к тому, кто посмел к нему прикоснуться. — Опять ты?! Что тебе на этот раз нужно? — с явным раздражением спросил Мегатрон. У него слегка дернулся правый глаз. Прайм молчал. Он всё так же выглядел опрятно и, как обычно, раздражающе. — Ну? Чего замолчал? Язык проглотил или решил проблем на свою жопу поискать? Его снова схватили за запястье и куда-то потащили. Со стороны это выглядело как поход к ректору: Оптимус Прайм, чем-то явно озабоченный, тащил за руку хулигана, который отчаянно сопротивлялся и требовал его отпустить. Зайдя в туалет, Оптимус кинул их сумки под раковину и направился к последней кабинке. Закрыв крышку унитаза, он толкнул Мегатрона внутрь, зашел следом и запер дверь на шпингалет. — Да что тебе надо?! — выкрикнул Мегатрон. В его глазах читалась не только злоба, но и ненависть. — Тебе заняться нечем?.. Резкий поцелуй оборвал фразу на полуслове, вводя Мегатрона в ступор. Его смуглые щеки приобрели бордовый оттенок, а руки непроизвольно легли Прайму на плечи. Поцелуй был нежным, тягучим и слегка сладковатым. Мег прикрыл глаза, но в тот же миг губы Прайма оторвались от него. — Мне нужен ты, — сказал тот, впечатывая Мегатрона в стену кабинки. — А ещё я возвращаю тебе должок. Оптимус улыбнулся. Весь образ примерного Прайма в этот момент рассыпался в пух и прах. Сказать, что Мегатрон был в шоке — ничего не сказать. Он был в полном ахуе. У него даже в мыслях не было о том, чтобы заняться сексом с Праймом в академическом туалете. Эти мысли он бы с удовольствием высказал ему в лицо, но губы опять были заняты. Заняты Праймом. Приоткрывая рот Мегатрона, Прайм пробирался туда своим языком. Мег почувствовал на его и на своем языке что-то инородное: по ощущениям, два или четыре круглых шарика. Первые два находились где-то посередине языка с двух сторон, а вторые два — ближе к кончику. Образ порядочного Прайма был разрушен. Руки Оптимуса легли на талию Мегатрона, они приподняли красную футболку, забрались под неё и гладили массивное тело, ощупывая каждый шрам, каждый рубец на животе и ребрах. Руки Мегатрона ложились то на лицо Прайма, то на плечи, но в конечном итоге они опустились на задницу Оптимуса. Он сжимал ягодицы вместе с тканью брюк и трусов, гладил, иногда невзначай приподнимал и просовывал руки так, что было слышно, как ткань шлепается обратно, касаясь кожи. Это вызвало у Прайма небольшой вскрик. Отцепившись от влажных губ Прайма, Мегатрон посмотрел на него с приподнятой бровью. — Это всё, что ты хотел? — спросил Мегатрон, явно намекая на продолжение. — Нет, — ответил Оптимус и усадил Мегатрона на крышку унитаза. Послышался звук бегунка молнии, пуговица на штанах выскользнула из петли. Показалась резинка трусов и небольшое мокрое пятно от предэякулята, бугорок активно реагировал на прикосновения и поглаживания. Достав член Мегатрона, Оптимус немного удивился: на нём было сразу несколько проколов — сам принц Альберт и френум. Из ствола обильно сочилась естественная смазка, ясно давая понять, чего хочет его обладатель. Оптимус взялся за основание и положил головку члена себе на язык, отчего сверху послышался сдавленный выдох. Солёная смазка растеклась по языку, металлические шарики катались по головке, задевая кольцо и прокручивая его. Даже это лёгкое движение доставляло Мегатрону невероятное удовольствие — он чувствовал себя словно в саду Эдема. Оптимус начал брать глубже, проводя шариками на кончике языка по всей длине. И так вверх-вниз, вверх-вниз. Он то доставал член изо рта, целовал его, то снова проводил языком по всей длине. От таких игр член Мегатрона начал набухать сильнее. А его лицо надо было только видеть: хмурые брови собрались складкой у переносицы, глаза закрыты и подрагивали от каждого прикосновения к его плоти. Щёки всё больше краснели, приобретая ярко-пунцовый оттенок. Рот был приоткрыт, и оттуда вырывались вздохи и тихие стоны. Руки Мегатрона легли на волосы Оптимуса, поглаживая, а затем слегка надавили, давая понять — пора взять член глубже. Оптимус оторвался от игры, затем взял член полностью в рот, так что нос уткнулся в тёмные кудрявые лобковые волосы. Руки сжались на бёдрах Мегатрона, и он начал двигаться вверх-вниз с новой силой, будто открылось второе дыхание. Мегатрон чувствовал приближение разрядки: вены на члене взбухли, сам член слегка подрагивал во влажном рту Прайма. Было хорошо — до невозможности хорошо. Особенно когда четыре шарика помимо языка проходили по всей длине члена. Но мало. Хотелось больше. Хотелось всего Прайма. Он остановил Прайма, приподняв его голову за волосы. — Я думаю, ты мог бы расплатиться со мной немного по-другому. Прайм поднялся с колен, следом встал и сам Мегатрон. Мег приблизился к его губам — снова поцелуй. Ему было плевать, что язык Прайма только что был на его члене. Он думал об этом меньше всего. Губы и языки сплелись в своеобразный узел. Руки Мегатрона опустились к ширинке и пуговице брюк Оптимуса. Поцелуй прервался, и Оптимус посмотрел на происходящее, невольно улыбнувшись. Сняв с Прайма ненужные слои одежды и усадив голубого к себе на колени, Мег упёрся членом в ягодицы Оптимуса, ясно давая понять, чего он хочет. Приподняв свою футболку, Оптимус, придерживая член Мегатрона, аккуратно начал садиться на него. Без смазки было больно: мышцы растягивало так, будто ткань-стрейч проверяли на растяжимость. Прошло пять минут после того, как Оптимус опустился до конца. Тяжело было принять что-то настолько большое, да ещё и с несколькими украшениями. Ему дали время привыкнуть — иначе Мегатрон просто трахал бы его, не думая о том, что может порвать. Мелкие толчки помогали, но они же вызывали подобие стонов. Ещё немного времени спустя Оптимус начал двигаться сам. Его возбуждённый член просил внимания. Мег это видел, и ему ничего не оставалось, кроме как помочь бедолаге Оптимусу принять его полностью. Он придерживал его за спину и бёдра, аккуратно двигая. Руки Оптимуса легли ему на затылок, перебирая дреды и утыкая лицо Мегатрона в свою грудь. Прайма будто пронзило электрическим током. Мегатрон нашёл точку удовольствия и начал двигать членом в этом направлении — всё так же медленно, всё так же нежно. Потом послышался шлепок кожи о кожу, нервный стон и дрожащее дыхание Оптимуса. — Пока что отлично. Ты как? — спросил Мег, приподнимая лицо Оптимуса, чтобы заглянуть в глаза: прикрытые веки, дрожащие ресницы, свежие дорожки от слёз, круглое личико раскраснелось, а пухлые губы растянулись в улыбке. Ему нравится — значит, отказать ему в удовольствии Мег не мог. Получив утвердительное «нормально, продолжай», Мегатрон начал двигаться размеренными толчками внутрь Прайма. Слышались тихие вздохи. Прайм обнял его за плечи, передавая контроль Мегатрону. Тот двигался, постепенно наращивая темп. Руки всё так же лежали на спине и бёдрах, но тут же сменили положение, опустившись на бёдра. Он сжимал их, и от этого интимного жеста не смог сдержать улыбки. Не стоит забывать: они в общественном месте. Они старались вести себя тихо. А задолго до этого прозвенел звонок. Он был не слышен этим двоим — каждый из них был занят друг другом. Прайм прикрывал рот руками, стараясь издавать звуки потише. Но эти прекрасные звуки слышал Мег: его уши буквально наслаждались дыханием и голосом Прайма, просящим большего. Спустя минут десять Мегатрон уже трахал Оптимуса. Было очень жарко, но снять больше одежды не было возможности. Шлепки и хлопающие звуки лились рекой, так же как и стоны сокурсника. Всё было мокро и влажно. Заметив, что член Оптимуса стоит твёрдым колом, Мег дотронулся до него: сначала пальцем, потом обхватил рукой, стараясь найти подходящий ритм, чтобы доставлять удовольствие с обеих сторон. Мегатрон посмотрел на личико Оптимуса — оно было полно наслаждения. Уже не слышно тех кряхтящих и болезненных звуков. Только удовольствие, страсть и наслаждение. Прошли минуты. Мег уже долбился в Прайма своим членом, задевая измученную простату. Член Оптимуса всё больше выделял предэякулят. За весь процесс никто не сказал ни слова. Им не нужны были слова, чтобы понять: всё просто охрененно. Мег перед разрядкой вышел из Прайма. Взяв в руки конец его футболки, Мегатрон поднёс эту ткань ко рту Прайма. — Держи. Если выпустишь эту ткань из зубов, твой авторитет разлетится в пух и прах, — сказал на выдохе Мег и, взяв в руку оба члена, начал дрочить им. Прайм взял ткань в зубы, оголяя живот и грудь. Увидев прекрасную и манящую грудь Прайма, Мег взял один сосок в рот и начал его покусывать и вылизывать, отчего сверху послышались мычание и вздохи. А член Прайма начал долбиться в руку Мегатрона. Темп нарастал, и спустя минут пять-шесть они кончили. Перед их глазами появились звёздочки и искорки. Живот Оптимуса был испачкан спермой — своей и чужой. Сам он лежал на плече Мега и тяжело дышал через ткань собственной футболки. Мегатрон намотал на руку туалетную бумагу и начал вытирать живот своего сокурсника. Когда всё было чисто, Оптимус слез с колен Мегатрона и начал одеваться. Приведя себя в порядок, оба забрали сумки из-под раковины и вышли. Пара всё ещё шла, и появляться там сейчас не было смысла. — Пошли на фудкорт? Нам на парах сейчас делать нечего, — сказал Мег, выходя из туалета вместе с Оптимусом. — И в следующий раз предупреждай, если задумал что-то такое, — процедил Мегатрон, остановившись рядом. — Как скажешь, — ответил Оптимус, закидывая сумку на плечо. — Пошли, заодно воды купим. Конец.