Сады после рассееной золы

      Жизнь бывает крайней степени непорядочности и хаотичности, когда твой статус и происхождение в Империи нелегальное. Вэй Ин верил в эту догму со всей душой и знал её правдивость не понаслышке, а по-настоящему: на своей собственной шкуре. Когда ты бывший раб, а ныне тёмный заклинатель, то тебе не приходится выбирать из заданий, как это делают избалованные ученики внутренних гор; а приходится хвататься за каждую грязь, до которой тебя только допустят.       Вэй Ин руками расправил складки на одежде, придавая ей "свежий" и "порядочный" вид. Сумка давила неприятным грузом, потому он остановился перепроверить снаряжение ещё раз. На рынке беспризорничали дети, пока их родители платили за кусок хлеба и латука. Всюду галдели торговки. Какая-то из них, заприметив меч на спине заклинателя, подзывала посмотреть её платки для будущей невесты. Вэй Ин мягко натянул уголки губ и жестом показал, что не заинтересован.       Рука шарилась по сумке: вот его недоработанный компас, пару пошарпанных медяков, затем пальцы коснулись стопки изношенных талисманов. Взгляд прошёлся по остывшему купленному маньтоу. Может съесть? Кто-то врезался в него и он поспешно зашнуровал сумку. Мысли беспорядочно и резко снова закружились вокруг непростого дела. Не было и речи о том, чтоб ему когда-нибудь достался счастливый билет. Но мечтать было не вредно, так ведь? Вэй Ин полагался на лёгкость руки и удачу.       Нынешнее задание, которое ему дал его Шифу было не таким непростым, как могло бы показаться. Однако, если бы Шифу в действительности был Шифу и знал темперамент своего ученика, то он бы точно сказал Вэй Ину, когда поручал тому такую задачу: "Не делай — не помрёшь".       Заклинатель обогнул ряд лавок и высматривал место, где можно сесть и послушать местные сплетни. Ему нужно было больше информации о происходящем. В ряд прошлись пёстрые вывески с кричащими названиями. Естественно, крепкий алкоголь был лишь приятным дополнением, а не главной целью. Глаза зацепились за пьяниц, вышедших из квартала. Значит, там. Сморщился от мерзкого перегара, который было бы слышно даже за тысячу ли. Тощий гуляка под смех мужиков задел плечо, как бы "ненароком". Удар пришёлся по ещё свежему шраму и Вэй Ин слабо нахмурился и зашипел. Щербатый и неотесанный мужлан сперва было хотел наехать на него, но получив грозный тёмный взгляд, и высмотрев меч на его спине, молча удалился со сворой. Вэй Ин по-мужски сплюнул на вымощенную каменную улочку.       Пунктом назначения был Юньпин. Как бы не наткнуться здесь, в городе, на учеников? Несколько дней назад из борделя пропала проститутка, которую собирался выкупить какой-то влиятельный чиновник. Запах острой еды из павильона ударил в нос и Вэй Ин сглотнул слюну. То ли от голода, то ли от волнения. В ту же временную линию, несколько очевидцев сказали, что в горах, где стоит бордель, был дикий нечеловеческий вой по ночам.       Первое предположение Вэй Ина, на самом деле заключалось в том, что проститутка сбежала, беспокоясь за свою донельзя жалкую судьбу. Как сказал сам Шифу, год назад в этом же борделе произошёл неприятный инцидент, где клиент пренебрег и обидел самую красивую куртизанку, после чего та скончалась от болезни. Рядом прошёлся господин с охотничьей собакой. Вэй Ин затаил дыхание и придвинулся ближе к пыльной стене, стараясь не привлечь внимания.       Его цель была словно Си Ши, и если бы ей пришлось иметь дело не с таким плачевным положением — хотя, кого жалеет этот жалкий раб?, — то тёмный заклинатель бы смело мог сказать, что она не только потопила бы рыб, но и заставила птицу упасть с Небес. Он нисколько не удивился тому, что она дала деру, несмотря на свой рабский статус. Но работа есть работа и после того как он найдёт девчонку, — мёртвую или живую, значения не имело, — он будет обязан передать её заказчику. Дверь открылась с мерзким скрипом.       Загвоздка заключалась в том, что город Юньпин был под юрисдикцией Ордена Юньмэн Цзян, и ему — тёмному заклинателю, — предстояло не привлечь своей энергией Инь учеников секты.       Вэй Ин понятия не имел насколько строги правила великих Орденов, но одно он знал точно: если его обнаружат, то никакой пощады от учеников ему не даруют. Уговорить и подкупить не получится — да и чем?, — а там в самой секте стоит им определить его личность, то на имперском уровне станет преступником — беглым рабом, — и его немедля казнят.       Исходя из законов Империи, как казённый раб, он не мог иметь за душой даже ветхую лачугу или старого жеребца; а женись он на простой женщине, то и она станет лишь вещью. Попасться было запрещено по-смертельному. Да, его жизнь не красивый миф, но что если он не найдет эту трёклятую куртизанку? Вдруг, его Шифу перестанет считать его полезным и решит, что проданный и мёртвый он дороже, чем живой?       Виски неприятно запульсировали. Он уселся за столик и выложил медяк за вино. Пальцы прошлись по дорогому красному дереву. Свет традиционных фонарей не позволял расслабиться, пока пальцы настойчиво перебирали только ему понятный шифр; хотелось забыться.              Наконец, поставили поднос с дешёвым пойлом. Таким даже не напиться. Горло тут же приятно ошпарило и резануло. Тёмная Ци легонько колебнулась. Затем, смачно и без стыда он выдохнул и вытащил тот дурацкий холодный маньтоу.       Вэй Ин сел в удобное место, где обзор позволял увидеть большую часть посетителей. Благодаря тёмному пути, слух его был развит лучше. Головная боль не прошла, но алкоголь немного снял напряжение в плечах и позволил дышать чуть резче. Досадно помотав головой, он заставил себя прислушаться к какофонии заведения.       Вот лавка с алкоголем, за которой сидит пара мужиков и общаются о напряжении в Башне Карпа и представляют большое собрание; по правую сторону столик, где два красивых мужа в дорогих одеждах играют в вэйци и обсуждают стратегию боя, которой их обучили в дружественных кланах.       Вэй Ин даже отвлекся и позавидовал: будь он хотя бы учеником маленького Ордена, а смог бы добиться поездки в дружественный клан? Побывать учеником по обмену звучало заманчиво — вот он знакомится с красивыми мужами и женщинами; влюбляется и хулиганит, совершает подвиги. Мираж.       Взглядом в десятый раз пробегается по помещению и замечает ночную бабочку с рослым мужчиной. Разукрашенное лицо и слишком дешевое ханьфу выдаёт её с ног до головы. Она ласково гладит мускулистую руку и заливается смехом, когда слушает его рассказы про службу. Молодая. Наверное, едва ли умеет читать. Куртизанка выглядит словно ласточка, которая вот-вот сорвётся с небес и больше не взлетит; ласточкам запрещено опускаться.       Как параноик, оглядывает помещение и проверяет, чтоб никто не следил за ним. Поднимается с места и проходит к столику. Красные зашарканные полы раздражают взгляд и возвращают головную муть. Мужик непонимающе смотрит на заклинателя, пытается уже было окликнуть его. Но Вэй Ин быстрее: он уже вытащил нужный талисман, ловко цепляет и слегка подталкивает рукой рослую спину.       Куртизанка таращится на него и серебристые глаза бегают по заведению, выискивая выход. Она молчит и не понимает что сказать, а её собеседник словно смотрит сквозь и собирается в спешке куда-то по срочным делам. Ей или ему угрожает опасность? Он беспорядочно передвигает ногами и только с натяжкой выглядит естественно. Можно счесть за пьянство, но она знает, что он ещё не пил. Заклинатель сводит брови к переносице. Тогда, когда она уже было спешит окликнуть клиента или рыкнуть на юношу за неразбериху, Вэй Ин мягко касается её плеча, не позволяя рассеять туман разума, и впервые за день с хрипом выдаёт:       — Сяо-Цзе, не могли бы Вы мне помочь? — Стальной взгляд находит изящные пальцы, которые мнут подол платья, и он продолжает поласковее. "Вздрогнула" думает он, когда она становится сговорчивее. — Естественно за щедрую плату.       Проститутка после слов "щедрая плата" наконец поднимается и хватает Вэй Ина за шероховатую руку. Нетерпеливо сверлит его взглядом, словно хочет проделать дыру насквозь, пока он бросает медяк на красный стол. Теперь, тёмный заклинатель осматривает её лучше: светлые птичьи глаза, аккуратный нос и румяные вытянутые щёки.       Стоит ей увидеть потемневшую местом монету, как хитрая улыбка сама собой расцветает на фарфоровой нежной коже. Сперва девушка шарахается его взора и наигранно отводит юное крошечное лицо, пока пытается объясниться с ним:              — Конечно, чего пожелает этот Сяньшэн? — Тонкая рука прикрывает половину лица, а наивные и любопытные глаза подобны ярким лунам. Голос её наигранно тянется и она впопыхах старается совладать с вежливой речью — Если Вы пройдёте со мной в бордель, эта скромная смогла бы налить вам вина и сыграть на инструменте.              — Пройдём-ка тогда, — Вэй Ин подыгрывает и кладёт бледную ладонь на осиную талию, зарываясь в складках простого розового ханьфу, — Долгое музицирование среди мужчин без женской руки скоро вызовет у меня искажение Ци.              Она легко ведётся на его блеф и неловко волочит себя подле него. Тогда он и замечает, что один из мужей, ранее играющий в вэйци, таращится на него как окаянный. Помещение резко сжимается до пространства ядра: такое же крошечное и подведёт его в самый ненужный момент. Сернистый воздух заставляет его задыхаться. Вэй Ин сглатывает вязкую слюну и старается разглядеть юного заклинателя в деталях: чистые белые и воздушные одежды едва подрагивают от сквозняка, опущенные шёлковые иссиня-черные волосы собраны в дорогую корону, а черты лица вырезаны искусно и элегантно; создаётся впечатление недосягаемости. Он хорошо запоминает портрет и замечает, как этот Гунцзы — Вэй Ин уверен: это аристократ, иначе быть не может — смиренно отвечает собеседнику, не отводя взгляда. Его поражают эти по-настоящему светлые глаза — не как у куртизанки, а чище.       Вэй Ин чувствует резкий всплеск Ци вокруг, стараясь успокоить панику и тёмную материю; дышит глубже, чувствуя напряжение в меридианах. Враг? Не показалось ли? Какова вероятность того, что высокопоставленный на вид заклинатель не почувствует его: неряшливого, неаккуратного и взбалмошного? Куртизанка ластится к нему как прилипчивая кошка — Вэй Ину это только на руку. Он сжимает её в объятиях покрепче и она ненароком кладёт его руки на горячие места. Ему кажется, что атмосфера вокруг становится донельзя нелепой и он пытается перебирать ноги менее неуклюже.       Что он делает сейчас, когда на него смотрит этот юный Господин? Бабочка, воодушевленная положенной иллюзорной монетой в карман, что-то звонко лепечет ему; Вэй Ин не слышит. Он хочет ей что-то ответить, но язык непослушно немеет и выходит несвойственное ему мычание: "Мгм".       Тогда, Сяо-Цзе слегка припрыгивает, пока они спускаются со второго этажа на оживлённую улицу. Её нечистые, как уже кажется Вэй Ину, светлые глаза озорно светятся и голос играет с ним. Заклинатель хочет обернуться туда; к омуту вражеских глаз и убедиться, что ему показалось. С ним он воевать бы не смог, почему-то делает вывод Вэй Ин. "Поражение — мать успеха", памятует он наставления Шифу. Рука покрепче сжимает куртизанку, и Вэй Ин, ведомый, шагает за ней, слушая её истории о борделе. Рыбка клюнула.       Что-то скоро изменится. Когда происходит что-то впечатляющее, то это значит, что через пару часов он обнаружит себя в разрухе. Что ж, в запасе на выполнение задания пару часов. Если гонишься за быстротой ― не достигнешь.