Ты её любишь

***

      Проходя мимо старой заправки, Брэдли не может не зайти в неё, не купить жалкий кусок пиццы, который там продаётся. Он расплачивается и выходит на улицу, где его окатывает свежий воздух, холодный, несмотря на то что сейчас конец февраля. Брэдли делает первый укус, и ему, конечно же, не нравится это сладкое тесто и противная колбаса в майонезе, как и тогда. Но он съедает его.        Пройдя дальше, он оказывается на мосту. «Весной здесь намного красивее», — думает про себя Брэдли, смотря на пейзаж перед собой. В душе проскальзывает чувство, похожее на тоску, которое он скрывал столько месяцев. Ему казалось, что он поборол это, но, видимо, не до конца. Такую тварь нужно душить ещё в зародыше, чтобы потом не мучаться. Апперкраст не сделал этого по собственной глупости, даже слабости, и теперь очень жалеет об этом, обо всём.                   10 месяцев назад  Брэдли не выдержал и на эмоциях выпалил: — Ты просто долбаеб, Макс!  — Ты говоришь так потому, что я делаю не по-твоему? Это смешно.  — Я так говорю, потому что это факт.  Брэдли выдохнул и оперся о перила моста. Он не понимал как Макс мог любить Роксану. Чем она его так зацепила? Она ведь даже не знает его, не может представить, что из себя представляет Макс, какие у него взгляды, желания. Роксана точно не знает настоящего Гуфа, она лишь дает ему ложные надежды, а Макс этого не понимает! Чтобы она не сделала, этот дурак не может выкинуть её из головы, будто она такая необыкновенная. Но это всё оболочка, и Макс никак не снимет свои розовые очки.  — Ты её любишь? — Да, — Макс ответил чётко.  — Я не понимаю, за что?  — Она красивая. Милая. — И всё? — Она очень умна!  — О, боже! Все её заумные фразы взяты из журналов. Она неспособна мыслить самостоятельно, лишь повторять заученные фразы. Это ты называешь умом?  — Это не так. У неё есть свое мнение, и она его отстаивает.  — Она никогда не высказывала его и не имела! Пусть она обладает прекрасной внешностью, но её ум убог, а сердце пустое от природы.  — Заткнись! Твоё сердце не лучше, Брэд.        Брэдли замолчал. Слова Макса задели сильнее, чем хотелось. Если бы он только знал, насколько сердце Брэдли не пустое. Оно наполнено теплом и привязанностью к Максу. Особенно там много эмпатии и желания заботиться о нём. На самом деле сложно описать это   всепоглощающее чувство. Оно просто идет изнутри, и его сложно сдерживать, но это нужно, ведь Брэдли не может показать. Если бы он раскрыл себя, то разрушил бы и без того хрупкие отношения с Максом. В то же время он не мог молчать, когда дело касалось Роксаны. Это было слишком больно, слишком несправедливо.  — Не люби её.  — Нет, ну серьёзно, Брэд. Ты так говоришь, словно это легко. Сердцу не прикажешь.  — Кто угодно, только не она, пожалуйста, — теперь в голосе словно была мольба. — Кто угодно?, — Макс засмеялся,— Кто? Ты?  — Она не настоящая. Как ты не видишь?  — Брэдли, давай закроем тему, — он сделал паузу, — Эй, у нас ведь всё было хорошо, а ты в последнее время только и делаешь, что ворчишь и отдаляешься.  — Если ты с ней, то значит у нас слишком разные взгляды.  — Всмысле? Из-за этого? — Из-за всего, Макс. Нам лучше перестать общаться.  — Ну и отлично. 

***

      Брэдли вернулся из нахлынувших его воспоминаний. В этой ситуации не было верного безболезненного решения. Больно быть врагом или другом для Макса, а ещё больнее быть для него никем. Первые месяцы его окутывала злость. За то, что Макс так легко согласился на разрыв связи, на Роксану, на всё, что было между ними. Затем наступил самый неприятный момент — тоска или же скучание. Ему неистово хотелось позвонить Максу, заговорить с ним, задеть плечом в коридоре, сказать любую гадость, обозвать, ударить. Что угодно, лишь бы произошёл хоть какой-то контакт, которого так не хватало. А потом пришла тишина. Брэдли не хотел ничего. Ему было уже плевать, что происходит вокруг. Это состояние похоже на то, когда после шумного дня приходишь домой, ложишься на кровать, смотришь в потолок, а в голове ничего. Ни единой мысли, а ты так вымотан, что даже эмоций не испытываешь. Такое состояние было у Брэдли часами, сутками, неделями. Казалось, так и будет продолжаться, но вот он снова стоит на этом дурацком мосту, который старался обходить, а во рту всё ещё сохранялся привкус пиццы, которую Макс так любил. Почему он чувствует эту тоску? Прошло ведь так много времени. «Это несправедливо» Это скорее похоже на горевание. Разве можно горевать по человеку, который жив? Оказывается можно.  Вдруг сзади он услышал хруст снега. Брэдли закрыл глаза. Чьи-то ботинки аккуратно наступали на землю. Затем донёсся шорох куртки, не пуховик, не парка, скорее всего что-то легкое. Брэдли представил, как ветер треплет черные волосы, улыбку с щёлочкой, ямочки на щеках и глаза, полные понимания. Чья-то рука мягко легла на его плечо. Брэдли открыл глаза. Рядом никого не было. Ему просто показалось. Он вздохнул и, о боже, почувствовал, как что-то мокрое скатилось по его щеке. Плакать всегда казалось чем-то унизительным, но в этот раз он просто дал этому случиться. Возможно, он слишком устал.        Всё напряжение, которое копилось в нём несколько месяцев, вся боль, что он боялся испытывать, вышла наружу, и он разрыдался, как ребёнок.