Меч, ветер и платок

По вечерам над ресторанами

Горячий воздух дик и глух,

И правит окриками пьяными

Весенний и тлетворный дух.

Вдали, над пылью переулочной,

Над скукой загородных дач,

Чуть золотится крендель булочной,

И раздается детский плач.

И каждый вечер, за шлагбаумами,

Заламывая котелки,

Среди канав гуляют с дамами

Испытанные остряки.

Над озером скрипят уключины,

И раздается женский визг,

А в небе, ко всему приученный,

Бессмысленно кривится диск.

И каждый вечер друг единственный

В моем стакане отражен

И влагой терпкой и таинственной,

Как я, смирен и оглушен.

А рядом у соседних столиков

Лакеи сонные торчат,

И пьяницы с глазами кроликов

«In vino Veritas!» кричат.

И каждый вечер, в час назначенный,

(Иль это только снится мне?)

Девичий стан, шелками схваченный,

В туманном движется окне.

И медленно, пройдя меж пьяными,

Всегда без спутников, одна,

Дыша духами и туманами,

Она садится у окна.

И веют древними поверьями

Ее упругие шелка,

И шляпа с траурными перьями,

И в кольцах узкая рука.

И странной близостью закованный

Смотрю за темную вуаль,

И вижу берег очарованный

И очарованную даль.

Глухие тайны мне поручены,

Мне чье-то солнце вручено,

И все души моей излучины

Пронзило терпкое вино.

И перья страуса склоненные

В моем качаются мозгу,

И очи синие бездонные

Цветут на дальнем берегу.

В моей душе лежит сокровище,

И ключ поручен только мне!

Ты право, пьяное чудовище!

Я знаю: истина в вине

А.А.Блок

Луна стояла у ворот такого прекрасного города, как Мондштадт. Ветер игриво развевал её непослушные русые волосы, где‑то вдалеке слышались звуки лютни и весёлый гомон ранних гуляк. Сердце её трепетало в радостном возбуждении, а взгляд голубых глаз непрерывно смотрел на мост, где вот-вот должны были показаться макушки рыцарей. Луна была не единственной той, кто с таким ожиданием стоял у ворот. Помимо неё там толпились матери, молодые девушки и дети, переминающиеся с ноги на ногу и звучно высказывающие своё воодушевление. Невест, ожидающих своих женихов, можно было определить сразу же - они держали в руках платочки с нашивками, сделанными своим руками. По традиции вышивку нужно было начинать, получив письмо-известие о возвращении рыцаря из поход, а сам день встречи считался праздником рыцарской чести. Вдруг послышался мерный шаг. Толпа затихла, когда до них донеслось многоголосие: "Как дети ветра, родились мы свободными, Не служить никому наш путь благородный." - это звучал, знакомый каждому, гимн рыцарей Ордо Фавониус. Мелодия торжественно разносилась над мостовой, подхваченная свежим мондштадтским ветром. Звучал манифест города свободы и живое напоминанием о том, что истинная сила рыцаря не в мече, а в сердце, свободном от страха и корысти. "Когда тирании падут все оковы, За свободу и справедливость мы встанем снова." - напоминание о прошлом Мондштадта, о временах, когда город задыхался под гнётом деспотии. Падение оков тирании стало возможным лишь благодаря тем, кто осмелился бросить вызов несправедливости. Голоса становились всё громче по мере приближения. Сначала не совсем ясно, а далее всё чётче и чётче становились силуэты расстроенного отряда. Молодые солдаты более не могли сдерживать счастливой улыбки на лице, всё время перешептывались и смотрели в толпу застывших девиц. Кто‑то даже махал рукой наугад, надеясь, что этот жест заметит какая‑нибудь знакомая девушка. В середине всей этой веселой и возбуждённой толпы шел высокий, широкоплечий светловолосый мужчина. Он подбадривал своих подчинённых, но в отличие от них, не искал никого в толпе. Рыцарь отчётливо ощущал сердцем скорейшее воссоединение, поэтому не торопился. Однако Луна была не из терпеливых. Она и несколько таких же бойких девиц бросились вперёд, расталкивая людей. - Варка! - не выдержала и выкрикнула она. Мужчина узнал её сразу, даже не по голосу, а по частому стуку маленьких каблучков, что сопровождал её существование и заливистый, счастливый смех. Варка посмотрел вперёд, прямо на бегущую особу в развивающейся цветной шелковой юбке. Он сделал несколько ускоренных шагов вперёд и распростёр руки, в которые через мгновение приземлилась Луна. Мужчина подхватил, её словно пушинку оторвав от земли, и с необычайной лёгкостью, как в теле, так и в душе, несколько раз покрутился. Они прижимались к друг другу и громко счастливо смеялись. Никто не смотрел на них косо, не наблюдал, на осуждал, ведь они были лишь маленькой частью всей этой радостной гущи, которая сформировалась посередине моста. Вокруг слышались громкие чмоки, звуки счастливых рыданий и приукрашенных рассказов об их долгом походе. Какофония счастливой возни придавала встрече особенно восторженный характер. Казалось, что обычные зеваки, проходящие мимо и ненароком поглядывающие на происходящее, сами вот-вот пустят слезу. Варка вернул Луну на землю, но не отпускал. Наоборот, он взял её лицо в свои руки, мягко сдавив её раскрасневшиеся щеки. Мужчина направил на неё взгляд полный любви и такого детского умиления, что девушка невольно всё больше и больше расплывалась в улыбке. Луна почувствовала, как его, грубоватый от меча, большой палец стал нежно поглаживать кожу её лица, и обхватила его руки своими розоватыми ладошками, усиливая телесный контакт. Затем, поддавшись волне чувств и уподобляясь окружающим их любовникам, они потянулись друг ко другу. Их губы встретились в долгом, нежном поцелуе. - Ты весь в пыли! - рассмеялась Луна, когда они отстранились, и стала стряхивать с его макушки дорожные песчинки. - Да ладно тебе, - отмахнулся Варка всё с той же лучезарной улыбкой, свойственной взрослым, сохраняющим в себе ту детскую весёлость. Он снова подхватил Луну на руки, усаживая на своё крепкое мужское плечо. Девушка ойкнула от неожиданности. - Ну что же, рыцари! Добро пожаловать домой! Сегодня наш день, поэтому пейте, любите и веселитесь вдоволь! - громогласно произнес он, а толпа в тот час же подхватила, повторяя обрывки его фраз и раздался воодушевленный гул. Толпа, и без того уже расстроенная, разделилась на множество групп и заполонила улочки Мондштадта. Ветерок разносил ароматы жареного мяса, свежего хлеба и полевых цветов. Варка в сопровождении десятка солдат шёл по направлению к Доле ангелов, неся девушку на руках и попутно отвечая на вопросы о личности красавицы. Кажется, Варка всё сильнее воодушевлялся, когда раз за разом называл её своей невестой. Луна же краснела до густых красных пятен, которые стали покрывать не только её щеки, но и нос с ушами. Она шутливо стукнула Варку по плечу: - Ну хватит, все уже поняли! - но в глазах её плескалась такая радость, от чего было ясно, что ей приятно слышать эти слова По сравнению с улицей помещение таверны было душным и пропитанным едким запахом вина и сока. К ароматам хмеля и забродивших фруктов примешивались запахи жареного мяса, растопленного сыра и горячего хлеба. Всё это смешивалось в плотный, почти осязаемый воздух, который обволок Варку и Луну, едва они переступили порог. В таверне царила суета. Мужчина посадил девушку на высокий барный стул, присаживаясь рядом. Попутно он здоровался с коллегами, знакомым и выкрикивал чьи-то имена. Луна огляделась и увидела, что солдаты, как и Варка, сидят в компании жен, детей и молодых девушек. Но почему-то очень много заинтересованных взглядов было приковано именно к их паре. Конечно, не каждый день увидишь командира в компании кроткой миниатюрной возлюбленной, о которой он с таким жаром рассказывал у костра. За соседним столом раздался дружный хохот, к которому присоединился и сам Варка. Он слегка сжал руку Луны. Девушка заметно смутилась от такого внимания. Но в наблюдении её был толк, ведь, посмотрев на некоторые пары, она вспомнила о белом платке, что был аккуратно продет в петельку её юбки. - Эм, Варка? - немного стесняясь, произнесла Луна, доставая вышитую ткань Тот повернулся к ней, а в голубых глазах горели искры любопытства и бескрайней нежности. Затихло несколько ближайших столом, сильно интересовавшихся в любовных делах, не касающихся их самих. Да и женский голос звучал особенно звонко среди низких баритонов. - В общем вот, - помедлив минуту, девушка протянула платок с вышитым одуванчиком. Сначала Луна посмотрела куда-то вниз, но, опомнившись, подняла взгляд на Варку, что аккуратно взял платок. Она добавила, - Добро пожаловать домой, Любимый! Девушка завершила предложение, поставив вместо точки - яркую улыбку. По помещению пронеслось звучное "о-о-оооо", заставляя Луну раскраснеться пуще прежнего. Варка же, сначала с особой серьезностью рассматривающий вышивку, в следующую секунду поднес его к губам. После столь нежного жеста его голубизна радужек засияла игривым блеском. Он вновь взял лицо девушки в свои руки, заставляя ту чуть податься вперёд и облокотиться руками о мужские колени, дабы не упасть. - Какая же ты милая! - слишком громко произнес он, явно говоря об этом не столько ей, сколько всем присутствующим. - Я обязательно должен на тебе жениться! Таверна взорвалась весёлыми вскриками, когда их губы соприкоснулись в лёгком, воздушном поцелуе. Варка снова поднёс платок к губам, затем повязал его на запястье. Луна прижалась к его плечу, чувствуя себя самой счастливой на свете. Вокруг кипела жизнь, звучали тосты, смеялись люди, играла лира. Им наконец-то подали напитки... *** Алкоголь каждым новым глотком напоминал о потребности в сне. Поэтому, попрощавшись со всеми, пара покинула таверну. На улице уже давно стемнело, а темное небо, закрытое светлой дымкой облаков, был покрыт россыпью мерцающих звезд. Даже через слои воздушных странников они сияли ярко, казалось, отражаясь от земли. Они направились домой. Варка смотрел на небо, на ночное светило, а Луна на бледный профиль рыцаря. В отблесках белого света черты его лица казались ещё более мужественными и загадочными, или даже печальными. Он устал. Об этом говорили его полузакрытые потухшие глаза, состарившееся за время их разлуки лицо и, конечно же, продолжительное молчание и глубокая задумчивость. Луна почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Ей было невероятно тяжело видеть его таким. Да, он улыбался. Да, он был весел и пьян. Однако она знала, что, несмотря на всё это, его тяготит груз - большая ответственность. Варка слишком добр, силён, но никогда не признается в том, что хочет отдохнуть. Она встала на цыпочки и легко коснулась губами его щеки. - Варка, пошли домой. - она взяла его за руку, и улыбнувшись в лунном свете, потянула его за собой. Туда, где их ждали тепло, покой и новый день, который начнётся уже вместе. - Да, - выдохнул он, чуть улыбнувшись. - Домой. Они шли по тихим улицам Мондштадта, и звёзды, ангелы ночи, освещали им путь. Ветер ласково трепал волосы Луны и играл кончиком платка с вышитым одуванчиком, всё ещё повязанного на запястье Варки. Где‑то вдалеке доносились приглушённые звуки города, но здесь, в полумраке узких улочек, было тихо и спокойно.