Тишина на той стороне.

Всем на меня плевать. Хотят в гробу видать. Хотят меня в кровать. Всем на меня плевать. Эта дурацкая строчка застряла в голове Милли, как заноза. Она крутилась в такт мерному стуку колес поезда, который уносил её из Манхэттена. Она сама не знала, куда едет. Просто купила билет, села в первый попавшийся поезд и смотрела, как бетонные джунгли сменяются серыми пригородами, а потом и просто бесконечными полями. Телефон разрывался. Джейк. Джейк. Мама. Джейк. Агент. Джейк. Она выключила звук, но виброзвонок всё равно противно жужжал где-то в кармане куртки, впиваясь в бедро. Ей было плевать. Или она пыталась себя в этом убедить. Последняя ссора была отвратительной. Джейк швырнул её же туфли в стену. Не в неё, нет. -я же не чудовище, Милли! — орал он. — но ты сама напрашиваешься! Ты постоянно недовольна, вечно у тебя всё плохо! У меня тоже карьера, у меня тоже проблемы, но я же не ною!. Она не ныла. Она пыталась рассказать. Пыталась объяснить, что чувствует себя стеклянной. Что от неё всегда чего-то ждут: улыбок на красной дорожке, совершенства в кадре , страсти в постели, остроумия на ток-шоу. -милли, просто здравствуй, -говорили они. Но никто не спрашивал «Милли, как ты?». Правда как. В какой-то момент поезд остановился. Название станции было ей незнакомо. Какой-то маленький городок в Пенсильвании. Она вышла. Холодный ветер тут же забрался под тонкое пальто, которое она надела ещё утром, думая, что проведёт день на встречах в Нью-Йорке. Она шла по пустынной улице, пиная носком кед пустую банку из-под газировки. Ей было всё равно, куда идти. Мысли были тягучими и липкими. «Хоть кому-нибудь не плевать на меня?» Она вспомнила Финна. Странно, что именно он пришёл в голову. Они не виделись пару месяцев. У каждого своя жизнь, свои проекты. Иногда переписывались в мессенджере, скидывали мемы. Поверхностно. Безопасно. Финн всегда был другим.на съемках «Очень странных дел» он часто сидел в углу с книгой или гитарой, наблюдая за всей этой суетой со стороны. Он смотрел на мир так, словно видел что-то , что скрыто от других. И на неё он тоже так смотрел. Не как на «проект Милли Бобби Браун», не как на сексуальный объект, не как на ребёнка-звезду. А просто как на Милли. Однажды, после особенно тяжелого съемочного дня, когда её персонажа, Одиннадцать, снова таскали за волосы и били током, она сидела в трейлере и беззвучно плакала. Вошёл Финн. Не постучавшись. Увидел её. Она думала, он сейчас начнёт утешать, говорить стандартные «всё будет хорошо», от чего её тошнило. Но он просто сел на пол рядом с диваном, где она сидела, и положил голову ей на колени. Он ничего не сказал. Просто был рядом. И в какой-то момент её слёзы высохли. Вот тогда ей не было плевать на его присутствие. Она достала телефон. Проигнорировала 47 пропущенных от Джейка и набрала сообщение Финну: «Привет. Ты далеко от Пенсильвании?». Ответ пришел через минуту: «Я в Нью-Йорке, у родителей. А что? Ты в Пенсильвании? Одна?». Она скинула геолокацию. И добавила: «Не говори никому. Пожалуйста». Ответ: «Жди». Он приехал через три часа на какой-то старой потрепанной машине, которую одолжил у друга. За это время Милли успела продрогнуть до костей в круглосуточной закусочной, выпить четыре чашки остывшего кофе и окончательно убедиться в том, что мир — дерьмо. Когда Финн вошёл, звякнув колокольчиком на двери, она подняла глаза. Он выглядел встревоженным. Волосы растрепаны на ветру, на плечах капли дождя, который начался час назад. -ты в порядке?— спросил он, садясь напротив. Это был самый тупой вопрос в мире, но из его уст он прозвучал иначе. -а похоже?— огрызнулась Милли. Защитная реакция. Колючки наружу. Финн не обиделся. Он просто смотрел на неё. Тем самым взглядом. Пронзительным и спокойным. -похоже,что ты сбежала,- констатировал он. — и, судя по тому, что я вижу в новостях, тебя уже ищут. -пусть ищут, — буркнула Милли, отворачиваясь к окну, по которому стекали капли. -всем на меня плевать. Хотят найти только для того, чтобы я снова вышла на работу и улыбалась. -мне не плевать, — тихо сказал Финн. Она резко повернула голову, готовая снова съязвить, но встретилась с его глазами и осеклась. В них не было жалости. Жалости она боялась больше всего. В них было что-то другое. Понимание? Или просто усталость от её драмы? -ты приехал за три часа, Финн,— её голос дрогнул. -зачем?Чтобы поиграть в рыцаря? -нет. Чтобы убедиться, что ты в безопасности, — он пожал плечами. - а если тебе нужен рыцарь, то я, кажется, знаю одного парня, который играл дракона. Могу дать его номер. Это было так нелепо и так по-финновски, что Милли не сдержала кривой усмешки. -пошли,- сказал он, вставая. -здесь холодно и пахнет жареным маслом. Снимем номер в мотеле. Ты поспишь, поешь нормально, а завтра будем решать, что делать. -я не хочу ничего решать, — прошептала она, но послушно встала. В машине было тепло и пахло бензином и кожей. Финн включил печку на полную. Милли забилась на пассажирское сиденье, обхватив себя руками. Молчание было тягучим, но не напряжённым. Привычным для них двоих. В мотеле «У дороги» была только одна свободная комната. С одной огромной кроватью. Финн посмотрел на неё, потом на Милли. -я на полу,- сказал он твёрдо. -не надо, — ответила она так же твёрдо. -я не хочу спать одна. Просто.. полежи со мной. Пожалуйста. Финн колебался всего секунду. Потом кивнул. Они легли поверх покрывала, даже не раздеваясь.(ну только если обувь сняли) Милли свернулась калачиком, спиной к нему . Финн лежал на спине, глядя в потолок с разводами от протечек. -знаешь, что самое хреновое? — вдруг заговорила Милли в темноту. — что я даже не могу нормально поругаться. Мы с Джейком ссоримся, и это превращается в ад. Он орёт, я ору, летят вещи. А потом он говорит, что я всё драматизирую. Что у меня «все проблемы надуманы». -а ты что думаешь? — спросил Финн, глядя в потолок. -я думаю, что я тону,- её голос сорвался. — а он кидает мне камни вместо спасательного круга. Всем плевать, Финн. Понимаешь? Меня хотят или трахнуть, или закопать. Или использовать для своего пиара. Я как вещь. Я как та самая футболка с принтом Одиннадцать, которую продают на Амазоне. Меня носят, пока не надоест, а потом выбрасывают. Она замолчала. Финн медленно повернулся на бок, лицом к ней. Его рука легла ей на талию. Просто легла. Тяжелая, теплая, реальная. -я здесь, - сказал он.- я никуда не собираюсь тебя выбрасывать. Милли замерла. От его прикосновения по телу разлилось странное тепло. Она боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть этот момент. Она чувствовала его дыхание на своих волосах. -финн? — прошептала она. -м? -а тебе не плевать? Он притянул её чуть ближе, практически обнимая со спины. Это был не сексуальный жест. Это был жест защиты. Собственнический, но нежный. -если бы мне было плевать, Милли, я бы сидел сейчас в своей квартире в Нью-Йорке, играл в плейстейшон и ждал, когда полиция найдет твой труп в канаве. Но я здесь. И, бля, мне далеко не плевать. Грубость в его устах прозвучала как самая сладкая серенада. Милли расплакалась. Беззвучно, сотрясаясь всем телом. Финн не говорил ни слова, просто гладил её по плечу, давая выплакаться. *** Утром Милли проснулась от того, что Финн осторожно убирал волосы с её лица. Солнце пробивалось сквозь дешёвые шторы. Она чувствовала себя опустошенной, но какой-то груз, давивший на грудь последние месяцы, немного ослаб. -доброе утро, — хрипло сказал он. -доброе. -я завтрак принёс. Кофе, яйца, тосты. Не знаю, любишь ли ты яйца. -я всё люблю, —она села на кровати, закутавшись в одеяло.— спасибо. Они ели молча. Милли смотрела, как он пьет кофе. Как его пальцы сжимают белую пластиковую кружку. У него были красивые руки. Она раньше не замечала. -я порву с ним, — вдруг сказала Милли. Финн поднял бровь. -это не из-за тебя, — быстро добавила она. - вернее... не только. Я просто... я не могу больше так. Я задыхаюсь. А он не хочет слышать. Я ему рассказывала про это чувство, что всем плевать, а он говорил, что я эгоистка и думаю только о себе. -милли, — Финн поставил кружку. — то, что ты чувствуешь — это не эгоизм. Это крик о помощи. И если человек, который должен быть рядом, не слышит этого крика, то грош цена таким отношениям. -а ты слышишь? -я слышу. -и что ты слышишь? Финн посмотрел ей прямо в глаза. -я слышу девочку, которую заперли в золотой клетке так надолго, что она забыла, как пахнет свобода. И которая сейчас отчаянно ломает прутья, даже если ранит себя. Я слышу «помогите». У Милли перехватило дыхание. Он видел её насквозь. Она пересела ближе к нему. Взяла его за руку. -финн, я боюсь. -чего? -что, когда я всё это разрушу, я останусь одна. И тогда окажется, что всем действительно было плевать. И я просто разбила себе жизнь ради пустоты. Финн переплёл свои пальцы с её. -ты не будешь одна,-он наклонился и поцеловал её в лоб. Коротко, целомудренно. —я обещаю. Милли закрыла глаза. Впервые за долгое время ей не хотелось бежать, прятаться или кричать. Ей хотелось остаться. *** Разрыв с Джейком был похож на взрыв бомбы. Таблоиды захлебнулись слюной. Милли заблокировала его номер после последнего разговора, в котором он назвал её «неблагодарной сукой» и сказал, что она «конченая истеричка, которой нужен психушка, а не парень». Она сидела в квартире Финна в Нью-Йорке (в ту ночь из мотеля они уехали сразу к нему) и читала заголовки. «Милли Бобби Браун бросает Джейка Бонджови из-за ссоры на вечеринке!» «Источник: Милли не могла справиться с ревностью к карьере Джейка». «Финн Вулфхард стал причиной разрыва? Друзья подтверждают, что они были замечены вместе». Финн вошёл в комнату с двумя чашками чая. Увидел её лицо, скованное напряжением, и экран телефона. -чушь, — сказал он, ставя чай на столик. -не читай это. -они пишут, что ты разбил пару, — голос Милли был безжизненным.-что я гулящая, которая побежала к первому, кто пожалел. -пусть пишут. Ты знаешь правду. Я знаю правду. Это главное. -а в чём правда, Финн? -она подняла на него заплаканные глаза. — кто мы друг другу? Вопрос повис в воздухе. Они не обсуждали это. После той ночи в мотеле они были неразлучны. Он дал ей ключи от своей квартиры, она ночевала у него, они вместе готовили еду, смотрели старые фильмы и молчали. Молчали много. Но между ними не было физической близости. Финн словно боялся спугнуть её, надавить. А Милли боялась, что если это случится, он тоже превратится в одного из «тех», кому нужно только её тело. Финн сел напротив неё на журнальный столик, взял её ладони в свои. -правда в том, Милли, что я, кажется, влюбился в тебя много лет назад. Ещё на первых пробах. Когда ты, маленькая, лысая, смотрела на всех этим своим взглядом, полным боли и силы одновременно. Но ты была ребёнком. И я был ребёнком. Потом ты стала взрослой, но всегда была занята, всегда с кем-то. Я отступил. Думал, не судьба. А теперь... теперь я не могу отступить. Потому что я вижу, как ты рассыпаешься, и я единственный, кто, кажется, держит твои осколки. Милли смотрела на него, не веря своим ушам. -ты не из-за жалости?- прошептала она. -потому что если ты меня жалеешь... -заткнись,—мягко сказал Финн и поцеловал её. Это был не тот поцелуй в лоб. Это был настоящий поцелуй. Глубокий, немного неуклюжий, но такой честный, что у Милли закружилась голова. Она запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе. Она чувствовала, как бьется его сердце — часто-часто. Когда они оторвались друг от друга, Милли улыбнулась. Впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему. -вау,-выдохнула она. -согласен,-Ффинн улыбнулся в ответ, коснувшись лбом её лба. -но я всё ещё боюсь, -призналась она. — я боюсь, что это пройдёт. Что ты увидишь меня настоящую — не ту, которую спасаешь, а ту, которая просыпается с утра с дикой головной болью и не хочет ничего делать, которая может нахамить, которая... у которой реально много проблем. И тогда тебе станет плевать. Финн отстранился, взял её лицо в ладони. -слушай меня внимательно, Милли Бобби Браун. Я не собираюсь тебя спасать. Потому что ты -не утопающая. Ты пловчиха, которая просто устала плыть против течения. Я просто лягу рядом с тобой на воду, чтобы ты могла отдохнуть. А когда соберёшься с силами — поплывём дальше вместе. Но плевать? Мне никогда не будет плевать. Потому что ты для меня — не просто имя. Не просто «милли, просто здравствуй». Ты — моя Милли. Слезы снова потекли по её щекам, но это были другие слёзы. Слёзы облегчения. *** Дальше были долгие разговоры. О том, как строить отношения на виду у всех. О том, что Джейк будет поливать её грязью (и поливал). О том, что их друзья по сериалу разделились на два лагеря. Но им было всё равно. Финн научил её играть на гитаре простые аккорды. Она научила его правильно наносить макияж (для роли, конечно). Они ссорились. Один раз Финн даже хлопнул дверью, когда она сказала, что он слишком много работает и не уделяет ей времени. Но он вернулся через час с её любимым клубничным чизкейком. -прости, — буркнул он, ставя коробку на стол. — я идиот. -да, идиот,-согласилась Милли, но уже улыбаясь.- но ты мой идиот. Итог этой истории был не в том, что они стали идеальной парой. Итог был в том, что Милли перестала чувствовать себя невидимкой. Она пошла к психотерапевту (Финн настоял и пошел с ней на первую встречу). Она сократила количество рабочих проектов. Она научилась говорить «нет». И каждое утро, просыпаясь в его объятиях в их маленькой, но уютной квартире, она смотрела на его спокойное лицо и понимала: эти строчки из её головы — «Всем на меня плевать» — остались в прошлом. Потому что есть один человек на всей планете, которому далеко не плевать. Который не хочет её в гробу и не хочет просто в кровать. Который хочет её — живую, настоящую, со всеми проблемами, с утра без макияжа, со срывами и истериками - просто её. И его зовут Финн.