Under the Label

Свет в студии был беспощадным. Огромные октобоксы заливали циклораму холодным, хирургическим сиянием, в котором любая деталь, будь то капля пота или лишняя складка на ткани, становилась преступлением против эстетики.   Чонгук стоял под прицелом объектива, широко расставив ноги. На нём была классика от Calvin Klein: черное бельё с широкой белой резинкой. Тело, высушенное неделями диеты, казалось высеченным из камня — настоящая греческая скульптура, — а силиконовая накладка под тканью создавала тот самый гипертрофированный, безупречный силуэт, который требовал заказчик — мощь, облачённая в минимализм.   — Подбородок ниже, Чонгук. Взгляд — сталь, — скомандовал фотограф.   Чонгук подчинился, опуская слегка голову, разве что его взгляд был направлен не в линзу, а чуть левее, туда, где в тени софитов стоял Ким Тэхён.   Он ждал своей очереди, накинув на плечи халат, но не завязывая пояс. Его образ был полной противоположностью: белое бельё, расслабленная поза, мягкие линии мышц, которые выглядели не менее привлекательно, чем рельеф Чонгука. Он потягивал воду через трубочку, чтобы не испортить макияж губ, и смотрел на «соперника» с той самой ленивой скукой, которая так бесила фанатов обоих лагерей в соцсетях.   — Посмотрите на это, — громко, чтобы заглушить музыку, произнесла менеджер Чонгука, обращаясь к представителям бренда. — Чонгук — это атлетизм. Это продажи в сегменте «спорт». Тэхён слишком… изящен для этой линейки. Вы рискуете потерять мужскую аудиторию.   В её голосе было столько пренебрежения, но ни Чонгук, ни Тэхён никак на это не реагировали. А вот директор второго сразу насупился, отвечая:   — Изящество — это новый стандарт. Бренду не нужны стероиды, ему нужен стиль. Тэхён продает мечту, а не абонемент в зал, — распинался мужчина, поправляя манжеты рубашки в тонкую полоску. — Посмотрите на охваты его последней кампании. Ваш мальчик просто не дотягивает по харизме.   Спор между штабами напоминал затяжную позиционную войну. Менеджеры обменивались колкостями, директоры мерялись контрактами и статистикой в реальном времени, создавая вокруг моделей плотный кокон из враждебности и напряжения.   В какой-то момент, устав это слушать, Тэхён поставил стакан на столик и шагнул в свет, на территорию Чонгука. По сценарию они должны были стоять спина к спине, олицетворяя «единство противоположностей».   Когда они поравнялись, плечо Тэхёна едва заметно задело плечо Чонгука. Кожа к коже.   — Твоя менеджер сегодня особенно громкая, — не разжимая губ, почти неслышно произнес Тэхён, глядя прямо в камеру. Его лицо оставалось маской холодного безразличия.   Чонгук замер, фиксируя позу. Его дыхание стало чуть глубже, отчего рельеф пресса обозначился ещё резче.   — Она просто делает свою работу, — так же тихо ответил он. — Как и ты.   — Я делаю её лучше, — Тэхён едва заметно склонил голову к плечу, и кончики его волос коснулись шеи Чонгука. — Посмотри, как они бесятся. Думают, мы сейчас вцепимся друг другу в глотки.   — А ты хочешь? — Чонгук перевёл взгляд на Тэхёна. В объективе это выглядело как вызов, как провокация к драке. Стафф в стороне затаил дыхание — это был «золотой кадр».   Тэхён посмотрел в ответ. В глубине его зрачков, скрытых под слоем профессионального пафоса, на долю секунды промелькнуло что-то, чего не мог уловить ни один объектив. Что-то тёплое, насмешливое и абсолютно неуместное в этой стерильной студии.   — Не здесь, — прошептал Тэхён.   — Сорок минут перерыва! — выкрикнул ассистент, и магия кадра мгновенно растворилась в воздухе.   Модели разошлись в разные стороны, даже не оглянувшись друг на друга. Менеджеры тут же подскочили к ним с полотенцами и планшетами, продолжая свою бесконечную войну цифр и амбиций. Никто не заметил, как Чонгук, уходя в свою гримёрку, на мгновение задержал взгляд на дверной ручке Тэхёна.   — Фотограф хочет, чтобы ты примерил ещё другую коллекцию, — щебетала девушка, идя по пятам. — Насколько я знаю, Ким в этом участвовать не будет, что нам на руку. Хотя я слышала, что у него после запланировано интервью с Vogue… Ты бы хотел попасть в Vogue?   — ЛанИ, пожалуйста, — он поднял правую руку, призывая её замолчать. — Мне нужен отдых и немного тишины.   Девушка поджала губы, таким образом сдерживая тот поток информации, что, рано или поздно, обрушился бы на Чонгука. Он просто оттягивал неизбежное.   — Иди и отдохни тоже, — сказал он ей максимально мягко, но в голосе чувствовался напор. Она поняла — это была не просьба.   — Я могу отдохнуть здесь, с тобой, — сказала ЛанИ.   — Не можешь, — отрезал он.   Несколько секунд она сопротивлялась, чувствуя обиду за то, что он её прогонял после всего, что она для него сделала — например, защищала перед представителями Ким Тэхёна. Но она лучше всех остальных знала, что Чонгука не переубедить, и потому отступила.   Дверь гримёрной захлопнулась с тяжёлым, глухим звуком, отсекая шум студии, стрекот затворов и назойливое жужжание работников. Здесь, в пространстве два на три метра, воздух был прохладным, но Чонгуку казалось, что он всё ещё стоит под палящими октобоксами.   Он подошел к зеркалу, опёрся руками о столешницу и замер, глядя на своё отражение. Безупречный. Глянцевый. Статуя из рекламы, лишённая права на лишний вздох. Чонгук медленно потянул за край широкой резинки белья. Под тканью всё еще находилась эта чёртова накладка — холодный, безжизненный кусок силикона, который заставлял его тело выглядеть «правильно» для миллионов глаз, но сейчас ощущался как клеймо.   Тихий щелчок замка за спиной заставил его плечи напрячься.   Он не оборачивался. В отражении зеркала он увидел, как дверь приоткрылась, а внутрь проскользнула тонкая фигура в шёлковом халате. Тэхён.   Ким действовал бесшумно. Он запер дверь на задвижку, медленно повернулся и прислонился к ней спиной. В тусклом свете ламп гримёрного столика его кожа казалась фарфоровой, а тени под ключицами — глубже.   — Твой директор скоро начнёт выламывать дверь, — негромко произнес Чонгук, всё еще обращаясь к отражению. — Мне сказали, что после съёмки у тебя запланировано интервью с Vogue.   — Подождёт, — Тэхён оттолкнулся от двери и сделал шаг вперед. — Он слишком увлечён тем, чья стоимость взлетит выше после сегодняшнего сета.   Тэхён остановился за спиной Чонгука. Его ладони легли на напряжённые плечи, и контраст между загорелой кожей одного и молочной белизной другого в зеркале выглядел как ещё один идеальный кадр, который никогда не увидит свет.   — Ты был слишком хорош там, на циклораме, — прошептал Тэхён, наклоняясь к его уху. — Этот взгляд… Ты действительно выглядел так, будто хочешь меня уничтожить.   — Ты и сам не промах, — Чонгук наконец развернулся, оказываясь лицом к лицу с Тэхёном. Пространство между ними сократилось до нескольких сантиметров, заполненных запахом пудры и их общим, рваным дыханием. — Твоя ледяная маска была безупречна.   — Маска начала трескаться в тот момент, когда я нечаянно задел тебя плечом.   — Нечаянно? — с усмешкой спросил Чонгук.   Что-то он ему не верил.   Тэхён опустил взгляд вниз, на пояс Чонгука. Его пальцы, не раздумывая, зацепились за край чёрного хлопка.   — Давай избавимся от этого, — сказал он. — Оно мешает.   Чонгук перехватил его руки, но не для того, чтобы остановить. Он сжал запястья Тэхёна, чувствуя, как под тонкой кожей бешено колотится пульс.   — Накладка, — хрипло напомнил Чонгук. — Сначала эта силиконовая дрянь.   Тэхён коротко, гортанно рассмеялся. Он высвободил одну руку и нырнул под ткань белья Чонгука, доставая силиконовую вставку. Она с мягким стуком упала на ковер, следом за ней отправилась и накладка из белья самого Тэхёна.   Теперь между ними не было ничего фальшивого. Только живое, пульсирующее напряжение, которое они копили весь день, пока менеджеры спорили о брендах и охватах.   Чонгук резко притянул Тэхёна к себе за талию, меняясь с ним местами и вжимая его бёдра в край стола. Флаконы с парфюмом звякнули, пара кистей скатилась на пол, но никто из них этого не заметил. Тэхён обхватил шею Чонгука, запуская пальцы в его волосы и с огромным удовольствием разрушая укладку, над которой стилисты трудились два часа.   — У нас есть тридцать минут, — выдохнул он в губы Чонгуку, прежде чем их рты встретились в первом по-настоящему глубоком и жадном поцелуе.   Тридцать минут, чтобы оставить этот образ враждующих моделей и быть кем-то совершенно другим, без привычных ярлыков, кем-то настоящим и честным, если не по отношению к окружающим, то хотя бы к себе.   Чонгук ответил ему движением языка, властным и собственническим. Его ладони скользнули по спине Тэхёна вниз, сминая ткань халата, пока тот не упал к их ногам. В этой гримёрке, под приглушённый гул работающего в коридоре персонала, они наконец-то принадлежали только друг другу, а не миллионам подписчиков.   Чонгук не просто целовал — он вжимал Тэхёна в край стола с такой силой, будто пытался срастись с ним кожей, стереть саму возможность того, что через полчаса им снова придётся разойтись по разным углам «ринга». Вкус Тэхёна — кисловатый от лимонной воды и сладкий от того самого блеска для губ — дурманил сильнее, чем любой алкоголь.   Тэхён выгнулся, когда ладонь Чонгука, широкая и горячая, легла ему на бедро, сминая тонкую ткань белья, которое ещё недавно было предметом споров их штабов. Под этим прикосновением не было глянца, только живая, горячая плоть.   — Тише… — выдохнул Тэхён, когда Чонгук переместился к его шее, кусая нежную кожу прямо над ключицей. — Чонгук, если оставишь след… гримёры сойдут с ума.   — Плевать, — прохрипел тот, не прекращая пытки. — Пусть рисуют что хотят. Скажешь, что это производственная травма от твоего «опасного» соперника.   Тэхён издал прерывистый, сдавленный стон, когда рука Чонгука наконец нырнула под резинку его белого белья. Без холодного силикона всё ощущалось иначе: жарче, острее. Его пальцы двигались уверенно, по-хозяйски, и Тэхён почувствовал, как колени начинают подкашиваться. Он крепче вцепился в плечи Чонгука, его ногти оставили едва заметные красные полосы на бледной коже.   Снаружи, за дверью, послышались шаги и приглушённый голос директора Тэхёна:   — Кто-нибудь видел его? Сет через двадцать пять минут, а Ким провалился сквозь землю!   Оба замерли. Чонгук затаил дыхание, уткнувшись лбом в изгиб плеча Тэхёна. В этой тишине звук их бешено колотящихся сердец казался громом. Тэхён закусил губу, его глаза лихорадочно блестели в полумраке. Риск был запредельным: если бы задвижка не выдержала, их карьеры — те самые, которые так яростно защищали менеджеры — рассыпались бы в прах за одно утро.   Но этот страх только подливал масла в огонь.   Когда шаги удалились, Чонгук взглянул на модель напротив.   — Уйдёшь сейчас? — спросил он, хотя его пальцы продолжали медленно, изнуряюще ласкать Тэхёна, доводя того до предела.   — Попробуй меня заставь, — выдохнул Тэхён, перехватывая инициативу.   Он резко развернул Чонгука, снова меняясь местами и толкая его на кожаный диванчик, стоявший в углу гримёрки. От неожиданности Чонгук споткнулся, упал на холодную кожу и то ли зашипел, то ли зашипел и выругался. Но раздражён он был совсем недолго. Тэхён опустился на колени между его ног, глядя снизу вверх — тем самым взглядом «лица эпохи», который сводил с ума миллионы, но сейчас он предназначался лишь одному.   — Кто-то там говорил, что ты — это мощь? — прошептал Тэхён, медленно стягивая с Чонгука чёрное белье. — Давай проверим, насколько тебя хватит без вспышек камер.   Чонгук откинул голову на спинку дивана, чувствуя, как кожа обивки холодит напряжённую спину. Когда губы Тэхёна коснулись его, мир окончательно схлопнулся до размеров полутёмной гримёрки. Контракты, билборды, ядовитые шпильки менеджеров — всё это стало неважно.   Тэхён действовал без спешки, с той самой изматывающей грацией, которая заставляла Чонгука сходить с ума ещё там, под софитами. Его ладони, всё ещё пахнущие дорогим уходовым средством, скользнули по внутренней стороне бёдер Чонгука, заставляя того судорожно выдохнуть. Когда пальцы Тэхёна обхватили его, избавляя от остатков ткани, это первое соприкосновение после часов притворства было подобно удару тока. Чонгук разомкнул губы на высоком стоне.   — Тш-ш-ш, — шикнул Тэхён, хотя сам уже едва сдерживался.   Он накрыл Чонгука влажным теплом своего рта, и тот вцепился пальцами в край дивана так, что костяшки побелели. Тэхён двигался глубоко, уверенно, лаская его языком и одновременно рукой сжимая основание, доводя до той точки, где контроль превращался в пепел. Чонгук чувствовал каждое движение, каждый мягкий толчок, каждый спазм, сжимающий его член, и его таз непроизвольно подавался навстречу, требуя большего и выбивая из Тэхёна тихие клокочущие звуки.   Это было хорошо. В тысячу раз лучше гонораров. В миллион раз лучше популярности. В миллиард раз лучше всего, что он когда-либо чувствовал с другими.   В какой-то момент Чонгук не выдержал. Он перехватил Тэхёна за плечи, призывая подняться, и одним рывком развернул его, заставляя упереться ладонями в столик с зеркалами, оставляя на нём свои отпечатки. Флаконы с парфюмом от Calvin Klein опасно звякнули, но сейчас этот звук только подстёгивал.   — Моя очередь, — хрипло выдохнул Чонгук прямо в затылок Тэхёну.   Он не тратил время на нежности. Его рука скользнула вниз, находя Тэхёна, который уже был предельно готов, и срывая с него боксеры. Чонгук задействовал два пальца, щедро смазанные кремом, который подвернулся под руку со стола, и начал медленно растягивать податливое, горячее нутро. Тэхён рвано застонал, утыкаясь лбом в холодное стекло зеркала, глядя на их искажённое отражение — сплетение рук, тел и жажды.   Чонгук добавил третий палец, проникая глубже, заставляя Тэхёна выгибаться и покачивать бёдрами навстречу. В этой тесноте каждое движение ощущалось сладкой пыткой. Он чувствовал, как Тэхён сжимается вокруг его пальцев, как его дыхание сбивается на свистящий шёпот.   — Чонгук… сейчас, пожалуйста, — выдохнул Тэхён, и это было призывом к действию.   Чонгук вошел в него одним резким движением, заполняя до краёв. Тэхён вскрикнул, но Чонгук тут же накрыл его рот своей ладонью, гася звук. В коридоре за дверью снова кто-то прошёл, и эта близость посторонних, эта угроза разоблачения только сделала их движения яростнее.   Чонгук двигался внутри Тэхёна резко, короткими и точными толчками, находя те самые точки, которые заставляли их двоих терять связь с реальностью. Тэхён только хватал ртом воздух, а его пальцы судорожно скребли по столешнице, смахивая флаконы с духами на пол.   Это была их высшая степень близости: делить один секрет на двоих, пока весь мир ждёт их снаружи.   — Чон-гук… — Тэхён хотел сделать это с его именем на языке. — Чон Чонгук…   Очередной сильный спазм сбил Чонгука с неистовых движений и идей о том, как бы продержаться ещё немного. Сперма брызнула, в следующую же секунду вытекая наружу, капая на пол и едва не цепляя нижнее бельё Тэхёна, в котором ему ещё предстояло сделать пару снимков. И это ощущение влаги внутри и снаружи, замедлившиеся, резкие толчки, а также впивающиеся в бёдра пальцы Чонгука подвели Тэхёна к моменту невыносимой слабости. Это было прекрасное чувство тотального расслабления и доверия, а главное — блаженства.   По стоящему колом члену, которого Чонгук так ни разу толком и не коснулся, заструились белые дорожки, капая на пол и образуя ещё одну лужу с той, что собралась рядом.   Когда всё закончилось, они вытерли друг друга салфетками, потом убрали все следы с пола, оделись в халаты и ещё несколько минут просто сидели в тишине, прислушиваясь к гулу в коридоре.   — Нас точно убьют, — тихо произнес Ким, пытаясь выровнять дыхание и глядя на красное пятно на своей шее в зеркале.   — Пусть попробуют, — отозвался Чонгук, притягивая его для последнего, короткого поцелуя. — Мы всё равно продали им всё, что они хотели. И у тебя есть целых пять минут, чтобы привести себя в порядок.   Тэхён кивнул, бросая ещё один взгляд в зеркало. Он выглядел… иначе. Не как модель, а как человек, который только что выхватил у судьбы кусок чистого восторга.   — Увидимся на циклораме, «враг», — Тэхён коснулся губами щеки Чонгука и бесшумно выскользнул за дверь.   Через пару минут, когда Чонгук вышел в коридор, его встретил обиженный и вместе с тем разгневанный взгляд ЛанИ. Из-за него она просидела весь перерыв с людьми, которых на дух не переносила, и за это всё ещё дулась.   — Опаздываешь? Тэхён уже на позиции, он выглядит идеально, а ты… Ты вообще видел свою причёску? Боже, что с тобой случилось?!   Чонгук ничего не ответил. Он просто пригладил торчащие волосы рукой и вышел на свет, туда, где Тэхён уже стоял под софитами. Когда их взгляды снова встретились в кадре, фотограф довольно хмыкнул:   — Потрясающе. Хаос на голове идеально впишется в эту концепцию, — он был в восторге от того, на что ЛанИ покачивала головой. — Напряжение просто зашкаливает. Вы двое действительно ненавидите друг друга, да?   Чонгук улыбнулся краешком рта, глядя прямо в глаза Тэхёну.   — О да. Смертельно.