Morse code

      Уже который вечер ребята проводили время в подвале Майка, это было их излюбленным местом для игр в днд и самых обычных посиделок. Они даже оставались до позднего вечера для учебы во времена сдачи экзаменов. Каждый из парней желал получить хорошую оценку, поэтому ребята отложили игры на время и вместо этого пытались сидеть над сложными задачками из учебника, помогая друг другу в понимании того или иного предмета.       Ключевое слово: «пытались».       — Точное попадание! — активно поднялся со своего места Лукас, ехидно улыбаясь. Пострадавший Дастин, от комка скомканной бумаги, с шипением змеи потирал лоб, будто в него прилетело что-то потяжелее.       — Ах ты! Лазве длузья так подло поступают?! — в шутку завопил тот, сразу же обращаясь к сосредоточенно сидевшему над книгой другу, ища поддержки: — Майк, хоть ты скажи ему, это уже четвелтый лаз!       Весь вечер Лукас пытался отгородиться от уже наскучившей за столько дней учёбы, всеми возможными способами, поэтому не придумал ничего лучше, чем начать играться бумагой. Правда, Уилл и Майк стали единственными, кто действительно старался вести себя спокойно и заниматься не отвлекаясь. Они совершенно не отвечали на игривое настроение их друга, при этом и стараясь игнорировать вопли Дастина, чтобы не превратить учебный вечер в полный балаган.       — Как вы собрались сдавать экзамены? — резко обратив своё внимание на парней, Уилл оторвался от книги и потянулся на стуле, расправляя спину и плечи.       — Как все сдавали, так и эти сдадим! — воскликнул Лукас, словно был умнее всех, находящихся здесь.       Майк на секунду кинул свой взгляд на Уилла. Нахмурившись, он вновь провел зрачками по тексту книги. Не сумев снова сосредоточиться, он передумал что-то читать и откинулся на спинку стула, глазами цепляясь за то, как Уилл игрался пальцами с ручкой.       — Одного оптимизма не хватит! — смех Уилла с удивительной силой успокаивал накаляющиеся нервы Майка, и он был благодарен, что тот перевёл внимание парней на себя.       От их шумной компании было слишком невыносимо что-то зубрить или же понимать. Майк уже обдумывал предложить парням побыть где-то в другом месте во время подготовки к экзаменам, чтобы не мешать им с Уиллом. Но казалось, что тогда он сам не сможет нормально учиться.       — Понял, Лукас? Тебе ничего не поможет, пока не сядешь зублить! — активно поддакивает Дастин, решая в ответ кинуть бумагу в парня, что та попадает ему по подбородку. — Ха-ха-ха, ну ты и лох!       Обычно ребята так не раздражали, но сегодня Майк по-особенному не готов поддерживать никакие неуместные игры и озорное поведение.       — Ну хватит! — решил вклиниться Уилл в потасовку, поднявшись со стула, но в этот момент прилетает и ему, уже от Лукаса. — Ай, — воскликнул он от резкого попадания бумаги по своей щеке. От неожиданности Уилл роняет ручку из рук, и она скатывается по столу прямо на пол. Ручка, на которую Майк всё это время смотрел и ловил внутренний дзен, больше не видна на горизонте.       Это последняя капля.       — Ребят, а может мы с Уиллом будем заниматься... — Майк хотел закончить свою важную, по его мнению, осмысленную мысль и с лёгкостью смог бы продолжить её сейчас, если бы не неаккуратный пинок под столом.       Уилл. Его глаза словно угрожали заткнуться.       Майк не смог противиться.       — ...заниматься дальше, а вы пойдёте домой, отдохнёте? Время уже позднее.       Уилер до сих пор видел напряжённо тяжёлый взгляд своего лучшего друга и, тяжело выдохнув, осмотрел своих шумных друзей. В этот момент они казались самыми счастливыми на свете, что было не удивительно.       — Дастин, сматываемся, — обратив внимание, как быстро его друг начал паковать вещи и книги со стола, Лукас тоже решил не отставать.       — Посмотлим потом, насколько холошо вы сдадите лучше нас! — оба, моментально собравшиеся, уже подошли к лестнице, выводящей из подвала.       — Хорошо вам срастись с книгой, ботаники! — последние слова Лукас решил подкрепить очередным комком бумаги, уже с большего расстояния попадая прямо в макушку Майка.       Их возгласы и озорной смех скрылись за дверями подвала, оставляя помещение в непривычной тишине. Майк уже хотел было нарушить её первым, но его опередили:       — Не нужно срываться на них. Моей идеей было собираться для экзаменов, срывайся на меня, — поднявшись со стула, он начал собирать валяющиеся на полу комки бумаги, не забывая и о своей ручке.       — Да что вы говорите, мистер Байерс, срываться на вас? — он опёрся локтем о стол, подпирая голову кулаком в зоне виска, и великодушно продолжил давить друга своей речью, замечая всё тот же недовольный взгляд. — Выдержите ли вы?       — Прекращай, — подобрав все бумажки, он собрал их на столе, намереваясь позже выкинуть. Уилл присел обратно на свой стул напротив Майка и обратил внимание на его книгу. — Насчёт этого, — он ткнул пальцем на книгу, чтобы тот ухватил нить разговора. — Вчера была эта же книга, это ведь не учебник, Майк?       — Ничего себе, вы заметили, мистер Байерс, — Майк несдержанно расплылся в улыбке, замечая, как его друг в очередной раз смутился от такого к нему обращения. — Удивительно, как эти два болвана ничего не замечают.       Уилл, опустив взгляд вновь в свою книгу, даже не думал что-то говорить в ответ. Обычно он вел себя так с Майком, только если обижен или дулся на что-то. Молчать, находясь с Уиллом наедине, он не привык. Конечно, он умел помалкивать, если находился со всей компанией, не всегда хотелось тратить энергию там, где тебя не факт, что услышат.       — Уилл, хочешь знать, что я читаю?       Глаза недовольного парня с недоверием сузились и устремились на друга, въедаясь в его кожу. Может, и не совсем въедаясь, Майк не совсем понял, что конкретно ощутил. Затем его взгляд упал на интересующую его книгу и вновь поднялся к глазам Майка. О боже. Эти глаза, казалось, скользили по его зрачкам. Дыхание невольно перехватило, и почувствовалось активное шевеление где-то в животе. Сколько это могло продолжаться на подкорке сознания Уилера — один бог знал.       — Хочу.       Уилер, морально собираясь, поразмыслил. Стоило ли ещё подразнить друга или всё же хватит его мучить любопытством и быть благоразумнее. Придумав кое-что гораздо интереснее, он вновь пробежался по тексту своей книги.       — Давай я лучше покажу тебе.       Уже расслабившись, что его любопытство утолят, Байерс всё ждал, когда же к нему придвинут книгу или что-то самостоятельно в ней покажут, но вместо этого парень взял в руки недавно поднятую с пола ручку.       — Ты покажешь? — начиная вновь запасаться легким недовольством, Уилл в нетерпении оперся обеими руками о свои щеки, внимательно следя за странными действиями друга.       — Будьте сдержаннее, мистер Байерс, — отодвинув все учебники и интересующую книгу, которую Майк будто специально прикрывал другими учебниками от всё пытающихся изучить её глаз, поднёс чужую ручку к деревянному покрытию стола. — Слушай, — он на секунду поднял глаза на друга, в которых увидел несказанный интерес ко всему, что происходит.       Майк вернулся взглядом к ручке и сосредоточенно, с усилием, вспоминал то, что запомнил из книги, чтобы воспроизвести материал с точностью. Стояла легкая тревога и волнение под кожей, будто его кто-то тыкал маленькими, еле ощутимыми иголочками. Но это было излишним, Уилер помнил всё в идеале, поэтому, не заставляя наблюдателя ждать ещё дольше, начал выбивать ручкой ритм.       Два раза ручка постучала отрывисто, на третий стук ручка не сразу отсоединилась от стола. Затем сразу же последовало ещё три отрывистых стука, на четвертый ручка вновь словно приклеилась к поверхности стола, но лишь на мгновение. Ещё один отрывистый удар и вновь продолжительный, а за ним ещё два активно отрывистых, и тут Уилер с нескрываемым довольным видом умещает ручку друга между носом и верхней губой, при этом начав дуть губы, чтобы та точно не выпала, и наконец поднимает глаза на сидящего, ошарашенного парня напротив.       — И что это было? — его хмурый вид при мыслительном процессе очень веселил Уилера. Это было очень забавно наблюдать, и почему-то он слишком рад, что смог заинтересовать Байерса чем-то новым. К сожалению, ручка очень мешала ему улыбаться, а сдерживаться больше Майк не мог, поэтому игриво перекатил ручку по губам прямиком в руку.       — Вы серьёзно не поняли, мистер Байерс? — зафиксировав ручку вновь в своих пальцах, её конец невзначай стал касаться его нижней губы. Майк мог поклясться, что увидел, как Уилл с судорожным придыханием проследил за тем, как его ручка проезжалась по чужим губам.       Мог ли Уилер бороться с желанием не дразнить друга и прекратить смущать его? Нет, не мог. Реакция бешено бегающих от волнения глаз, покрасневшие уши и шея. Да что уж так, Майк был готов проиграть в казино всё, поспорив, что Уилл часто ерзает на стуле и громко глотает накопившуюся во рту слюну, потому что ему нравились эти поддразнивания. Ну, либо у Майка синдром главного героя, потому что он был слишком уверен в своей теории.       — Перестань играться. — Майк был уверен, что это прозвучало как: «продолжай». Внутри снова что-то запорхало, что-то неприлично интимное, но он постарался вернуть себя к реальности, вновь замечая на себе обиженный взгляд.       — Азбука Морзе, знаешь такое? — взгляд парня напротив меняется, становясь сперва удивленным, затем абсолютно презрительным.       — Ты серьезно занимаешься этой ерундой вместо учёбы?       — Ох, мистер Байерс, как же я посмел интересоваться чем-то помимо учёбы? — Майк наигранно завопил, взяв в руки недавно отодвинутый учебник и открыв его где-то посередине, прикрыл им свою мохнатую макушку. — Сейчас впитаю все знания этой книжки.       — Майк, прошу, — «продолжи», — прекрати. Я ничего плохого не пытался сказать, просто это… — он замолчал, подминая губы и стараясь подобрать нужное слово. Майк помог:       — Заводит.       — Да, заво… — Уилл совершенно не осознавая на что поддакивает, удивленно вспыхивает красным. Майк спасает ситуацию:       — Заводит же извилины в голове, когда черпаешь необычайно новую для себя информацию, верно? — как же он обожал смущать и ставить в неловкое положение. Кажется, он не смог бы больше жить без этого.       — Ты прав, это необычно, — согласился Байерс, прочистив горло не громким кашлем. Едва заметный румянец на щеках необычно цеплял взгляд Уилера. Убрав с головы ненавистную книжку, он откинул её куда-то на другую сторону стола.       — Хочешь, ещё простучу кое-что? — друг в ответ лишь неуверенно кивнул.       Майк уже знал, что не сможет сдержать себя и простучит то, что никогда бы не осмелился сказать лучшему другу вслух. Осознание этого настолько будоражило нутро, что голова в какие-то моменты опьяненно уезжала. Вот, ты сидишь и говоришь что-то интимное человеку на известном миру языке, но он так искренне, невинно ничего не понимает, что появляется неуправляемое желание общаться так всё чаще.       Майк вновь заносит ручку над поверхностью стола и видит, как теперь Уилл внимательно впитывает глазами каждое движение его руки, словно намереваясь что-то запомнить. Эта мысль по-ненормальному конкретно заводила. Он знал, что тот не успеет запомнить ничего из увиденного, а если и запомнит, то забудет через пару секунд. Поэтому Майку нечего было бояться, он мог говорить всё, что хочет сказать. И всё же, не унимающееся чувство опасности заводило. Будто сейчас он совершит страшный грех.       Как же плевать было на все моральные уставы и правила. Как же просто хотелось наконец сказать парню напротив, как желали касаться его эстетичных пальцев, мягких волос, потресканных, уверен, что вкусных, губ. Прикасаться к этому телу и дразнить, изводить, находить приятные телесные места, шептать непристойности, чтобы тот, скуля, извивался уже не на этом чёртовом стуле, а на коленях у Майка. Дурманящие мысли уносили и касались всё чаще низа живота, вызывая небывалый жар.       Вырываясь из своего начинающего накатывать возбуждения, Уилер сделал четыре рваных стука ручкой по столу, затем три длинных и закусив губу, последовали ещё три идентичных длинных стука с тремя отрывистыми и вновь длинным. Затем последовало ещё несколько стуков по дереву: длинный, короткий, длинный, четыре коротких, длинный, короткий, длинный.       Уилл завороженно смотрел, как тот практически не сбиваясь отбивал ритм, словно это вовсе была не азбука Морзе, а какой-то случайный музыкальный ритм. Закончив, Майк поднял глаза на человека напротив и, словно в бреду, пожирал его любопытное спокойствие, желая вновь нарушить его.       — Так длинно, и что ты настучал? — заинтересованно метался взглядом то по Майку, то по своей ручке в его руке.       — Даже не знаю, мистер Байерс. Предположишь? — вовлекаясь в игру общей заинтересованности за этим столом, Майк с ожиданием ответа провел ручкой по своим губам, нагло закусывая её кончик зубами.       — Да откуда же мне знать…       Нервные глаза напротив забегали, прожигая чужую кожу, бессовестно останавливаясь прямо на уходящую в рот ручку. Этот неотрывный, пару секунд, взгляд не мог не привлечь Уилера. Он решил вновь позволить себе шалость, ещё немного поддразнить слишком любопытного парня, который вновь громко сглотнув, ерзал на стуле. Слегка проведя языком по боку находящейся во рту ручки, он улыбнулся кончиком губ, когда заметил еле заметное содрогающееся движение чужих рук на столе.       — Я стучал…, — «хочу тебя», — что ты ботаник, Уилл.       «Хочу тебя прямо сейчас. На этих чёртовых учебниках, которые тебе так не безразличны. Хочу, чтобы вместо заученной за эти дни информации, ты запомнил, какие звуки правильнее издавать рядом со мной. Хочу, чтобы ты наконец понял, насколько сильно манишь меня своими блядскими искусанными губами. Насколько сильно мне нравится, как ты трешься обтянутой джинсами задницей о стул, словно это никогда не входило в твои планы по соблазнению меня — до одури ненормального, до безумия зависимого. Я нуждаюсь в тебе на своей коже. Так же невыносимо нуждаюсь в тебе глубоко под ней. Я хочу дышать только твоим запахом. Если бы только воздух вокруг сменился на твой запах, я бы ревновал к тебе весь мир. Я обезумел, но желаю этого безумия вместе с тобой. Смотри на меня больше. Сжирай глазами чаще. Я покажу тебе настоящий, неизведанный ранее мир, мой любопытный Уилл».       — Я не ботаник, Майк! — обиженно зацепился друг за неприятное ему слово. — Просто забочусь, чтобы у тебя дурака хоть в чем-то поднялись оценки.       А здесь сам Уилер мог бы словить обиду, если бы не крайне граничащее возбужденное состояние, которое могло в любой момент перейти эту границу, совершенно забываясь, где и с кем находится.       — Значит, сейчас ты подтверждаешь, что думаешь только обо мне? — наконец убирая чужую ручку подальше от себя, он с интересом протягивает её Уиллу, который явно замялся перед тем, как забрать её из бледных пальцев.       На какую-то секунду Майк почувствовал, как пальцы парня напротив накрывают его. Это было настолько быстрое чужое действие, что Уилер не сразу поймал себя на мысли: «А точно ли я передавал ручку так, чтобы большая половина его пальцев задевали мою кожу?». Он сомневался, но не стал обдумывать то, чего уже было не доказать даже самому себе.       — Я думаю обо всех, Майк, но твоё положение самое наихудшее, — проконстатировал он факт вслух, от чего его друг устало недовольно прорычал, сцепляя пальцы рук в замок за своей головой.       — Ну спасибо вам, мистер Байерс. Может, вы ещё будете почаще так оставаться вечерами, и мы один на один с вами всё выучим? — он самодовольно улыбнулся, снова пытаясь поддразнить друга, желая позже перевести всё в безобидную для них шутку. Но для другого человека предложение показалось и правда неплохим.       — Действительно. Можно поступить и так, — Уилл выглядел так, словно серьезно задумался, а для Уилера это больше не казалось смешным.       Каждый вечер наедине с Уиллом?       Да, они друзья. Лучшие друзья. Но он прекрасно понимает, что не вынесет его длительного нахождения рядом, не вынесет этого взгляда и этого невинного поведения, которого хотелось вкусить нутром.       — Я вообще-то шутил.       — Умные у тебя шутки, Майк. Я согласен, будем заниматься каждый вечер ещё больше. С ребятами, разумеется, тоже, — Уилер тут же упал лбом на стол, словно мгновенно стал совершенно обессиленным.       Майк не мог поверить своим ушам. Заниматься ещё больше. Наедине с Уиллом. Обе его мысли вызывали отрицательный эффект и, возможно, последствия этого всего будут очень плачевными. Вне зависимости от чего, от невыносимой загруженности и нервов или от неконтролируемого возбуждения из-за желанного тела рядом.       — Неужели я — настолько неприятная компания? — с ноткой грусти промурлыкал Уилл, наблюдая реакцию друга и его тяжелые вздохи. Уилер, почувствовав небольшую долю вины, тут же поднимает голову со стола и ловит взгляд друга, но тот уперся в до сих пор открытую книгу, разочарованно поджимая губы.       — Нет, Уилл. Я всего лишь понял, насколько сильно буду ходить замученным изо дня в день.       — Раз нет, тогда хорошо, — внезапно подняв своё настроение, Уилл стал собирать все свои вещи со стола и засовывать их в рюкзак. Майк, ошарашенно сведя брови, смотрел на парня, не отрывая собственных глаз. — Тогда с завтра и начнём! Будь готов, Майк.       Закончив собирать свой рюкзак, Уилл неспеша подошел к другу, который до сих пор не проронил ни слова, выжигая своими темными глазами дыру в чужом теле. Уместив свою руку на чужом плече, Уилл придвинулся ближе.       — И, почему бы тебе, — приближаясь с каждым сантиметром всё ближе к чужому уху, он уменьшал громкость голоса. И вот, придвинувшись настолько близко, что чужие прядки щекотали его губы, он обдал шепотом ухо: — вместо Морзе не запомнить наконец моё имя?       Теперь была очередь Майка громко сглатывать образовавшийся ком в горле. Слова Уилла не были интимными и не имели в виду ничего пошлого, но он чувствовал томными вибрациями в чужом голосе, что это имело что-то интимное. В этом что-то было. И это что-то невыносимо завлекало.       «Только не ври, что ты никогда меня не соблазнял, Уилл». — Это же и правда выглядело для Уилера как зеленый флаг, призыв к действию. Могло ли ему настолько это мерещиться?       — Можете попросить получше, мистер Байерс? — улыбка ласкала лицо, когда он вновь ощутил чужое замешательство и невозможно вкусный аромат от тела с нотками пудрового ириса. Уилер никогда не устанет дразнить такого невинного Уилла, даже когда тот пытается загнать его в ловушку. Но Майк совсем не был мышкой, он был слишком голодным котом.       — Придурок, — несдержанно выругался парень, отстраняясь от чужого уха, но не успел он отойти подальше, как его вновь притягивают ближе к себе за запястье. Теперь смущенный Уилл смотрел сверху вниз на внимательные, поглощающие темные глаза друга.       — Буду ждать вас завтра, мистер Байерс, — Майк сам не понял, в какой момент начал нагло поглаживать чужую руку.       Судорожно поддавшись назад, Уилл одернул руку, словно её коснулись раскаленным огнем, и теперь она жгла, даже находясь дальше от источника нарастающего пожара.       Несмотря на такое резкое отстранение, парень довольно по-обычному попрощался и убежал в сторону лестницы, спеша покинуть дом и его жителя. Майку же оставалось успокоить своё невыносимое возбуждение и выкинуть комки бумаги, оставленные всеми его друзьями, словно данность.       Больше всего его напрягал завтрашний день и все последующие.       Учиться выдержке рядом с Уиллом будто было уже поздно, он слишком привык дразнить и спокойно прощаться. А перестать дразнить уже и не мог, это было единственное, что ему нравилось, когда они с Уиллом хоть на немного оставались наедине. Не то чтобы плюсов от нахождения с другом больше не было, конечно были. С ним интересно, многое с ним можно было обсудить, он очень заботлив и хоть был достаточно умным, всё равно оставался по-глупому наивным. Но Майку с каждым разом становилось всё тяжелее сдерживать даже свой порыв поддразнить, а момент с ручкой и поглаживание руки точно было чем-то новым. И этого он боялся. Боялся потерять контроль над ситуацией.       Придвинув вновь книгу с азбукой Морзе поближе, Майк впечатался в уже знакомые точки и тире. Хотелось посвящать текста Уиллу с помощью этой штуки, но слишком уж много обозначений даже для одного слова. Но хотелось продолжить, хотелось говорить Уиллу то, что сказать не мог. И он знает, что сделает так ещё хотя бы пару раз. Ему слишком понравилась эта бессовестная забавная игра.

***

      И вновь они сидят все вместе в подвале Майка. Лукас с Дастином необычайно тихие сегодня, ну ничего себе. Интересно, с чего бы такие перемены в отношении к учёбе? Неужели и правда боятся, что отстанут в оценках от своих друзей? Да нет, ответ был очень прост. Уилл устроил им целый выговор перед тем, как прийти к Майку домой. «Вы должны относиться более ответственно и не мешать Майку учиться». Так и сказал. Все знали, что у Уилера всё плохо, но кроме Байерса никто в слух этого никогда не говорил.       «Нашелся же учитель, мистер Байерс». — оторвавшись от книги, Майк невольно скользнул к рукам Уилла. Пальцами он держал ту самую ручку. Ту, которая вчера была у Майка во рту. Почему-то мысль об этом снова необычайно быстро погружала не в те мысли и заводила шестерёнки не там, где надо.       Пара секунд и ручка оказывается прижата прямо к губам Байерса. Тот, хмурясь над учебником, сидел невообразимо загруженный, видимо, ничего не понимал в том, что прочитал, или усиленно искал решение чему-то. Это было не особо важно. Более важно было то, что он ревновал эти губы к чёртовой ручке.       «Почему она, а не я?».       Недовольно громко выдохнув носом, Уилер вновь уперся в книжку. Спустя пару минут его отвлек возникший, придвинувшийся ближе Дастин.       — Майк, слышь, а почему Уилл настолько оделжим твоей учебой? — внезапный вопрос о не выходившем из головы человеке застал врасплох.       — Заботится, наверное, — шепотом ответил он, поглядывая на увлеченного книгой парня. — Или хочет, чтобы я умер за учебниками, — мгновенно предположил он, как один из вариантов. Но, по-видимому, это всё звучало очень громко, что Лукас мгновенно залился смехом, замечая недовольный, поднятый на двух парней, взгляд Уилла. Отодвинувшийся Дастин поскорее сделал вид, что не при делах.       — Да что за бред, Уилер? — сведенные хмуростью брови не сочли забавным подобные о нем перешептывания, а серьезность его глаз неприлично будоражила. Хотелось в эту же секунду поставить на место, поддразнить, напомнить, как он должен с ним разговаривать. Но они всего лишь друзья, и Уилл абсолютно не знает, что было в чужой голове.       — Шепчемся о таком замечательном учителе, как вы, мистер Байерс, — Лукас засмеялся ещё сильнее, ему было слишком хорошо сейчас. Он почувствовал по-настоящему релаксирующее расслабление, спустя столько времени за скучным учебником.       — И давно вы так общаетесь? — кинув взгляд на обоих своих друзей по очереди, Дастин дополнил: — Ну, фамилиями. Это так стланно, — высказал он свою мысль, но оба друга молчали, цепляясь глазами друг за друга.       Видя, как Лукас и Дастин отвлеклись и заговорили между собой, Майк под взглядом Уилла взял свою ручку и заметив по-новому заинтересованный взгляд, начал отбивать нужный ритм прямо по открытой странице учебника:       Три удара, два длинных, три длинных, один длинный, удар, длинный удар, отрывистый удар, два быстрых удара.       «Смотри».       Удар, длинный удар, два коротких, два быстрых, четыре длинных, один длинный, два коротких и длинный.       «Лишь».       Длинный, короткий, короткий, длинный.       «На».       Длинный, длинный, короткий, длинный, короткий, короткий, длинный, короткий, длинный.       «Меня».       Для справки, Майк изначально подложил перед глазами азбуку Морзе под свой учебник. Запомнить каждую букву стоило больших усилий, поэтому чаще он подглядывал, зато остальные думали, что он сидел над чем-то сложным для решения. Лишь один Уилл знал, что делает Майк, лишь один Уилл знал, что означает этот стук по поверхности. Только вот содержание всего этого для него было далёким.       Так он думал. Совершенно не заметив, как Уилл записывал каждый стук в свою тетрадь, отмечая точками и тире.