Тук-тук. Живой?
23 февраля 2026 г., 05:26
Мне было нечего терять. Мне так казалось, так выглядело со стороны и, по сути, так оно и было. Отца посадили. Иногда от него приходили короткие записки, но всегда с общей сутью: «Здесь отвратительно, но жить можно». Мать уехала во Францию с намерением впоследствии обколесить и оставшуюся Европу. Её грела мысль отпустить воспоминания, которыми был пропитан менор. Меня звала с собой. Я отказался. Бесконечные прогулки по историческим районам, светские беседы и многозначительные взгляды на однозначительно неинтересные экспонаты музеев всегда лишь вгоняли меня в тоску. Но если нам троим было просто паршиво, то вот наша репутация уже билась в последних конвульсиях. Фамилия Малфой, некогда ассоциирующаяся с древней роскошью и мощью, теперь раскрошилась на мелкие пылинки. Заголовки газет с нашими лицами лишь усугубляли ситуацию.
Поэтому когда в пустые стены Малфой Менора влетело пернатое создание цвета ветхого дуба и бросило мне на стол конверт со знакомым гербом, я будто вновь услышал шёпот призраков и перепалки первокурсников. Я ещё не вскрыл письмо, но уже знал, какое решение принял. Ностальгия текла по щекам, падая неровными кляксами на бумагу.
Я ехал в Хогвартс.
***
Я сидел в одиночестве, окружённый шумной тишиной: ритмичным стуком колёс о рельсы, приглушёнными голосами в соседних купе, редкими гудками старого поезда. — Прости, не возражаешь? — раздалось вместе со звуком отъезжающей двери. — Все места уже заняты. Его голос пронизывал собой пространство, внедряясь в сформировавшуюся партитуру. Я кивнул. Поттер сел напротив и снял очки, протирая стёкла краем рубашки. — Где Уизли и... — я споткнулся о «грязнокровку» и чуть было не улетел в старую канаву. — Грейнджер. — Они решили не возвращаться — он перевёл на меня затуманенный взгляд. — А ты? Парень моргнул, словно пытался сфокусироваться. Затем сдался, нацепив на нос очки. — А ты? — хмыкнул Поттер, улыбаясь на одну сторону. — Думаю, нам всем хотелось бы вернуться к обычной жизни. Остаток пути мы до приступа тошноты смотрели на мелькающие за окном деревья. Из поезда вышли поспешно. Когда мы добрались до замка, нас первым делом заселили по спальням. В некоторых комнатах перемешались прошлогодние шестикурсники и ветераны войны. В других поселили старых знакомых. Но был и третий вариант — несколько комнат южной башни обустроили специально для вернувшихся к учёбе. Без разделений по факультетам. Без сформированных групп. Пустые помещения и горстка учеников, которым разрешили выбирать. Слизеринские подземелья были привычны, но об их стены билось эхо старых ошибок. Предложенный же вариант казался… Я не решился сформулировать каким. Он позволял забыться. Я забывать не хотел. Помнить не мог. Отворив скрипучую дверь, я вдохнул пыльный воздух и закашлялся. Присел на кровать у стены. Наблюдал за мелкими частицами, вальсирующими по пустой комнате, словно прожектором подсвеченными вечерним солнцем. За час группа учеников сформировалась. Я не был близок ни с одним из соседей в былые годы: с одним мы изредка пересекались на зельеварении; со вторым перебросились парой реплик на матче по квидитчу; двух остальных я вообще не знал. Оно и хорошо. Лучше, чем жить с призраками близких людей. Ночи текли, а дни пролетали. Пылинки осели, комната обрастала живой мелочью, оставаясь такой же пустой. Это продолжалось пару недель, пока вереница времени не разбилась о внезапный глухой звук в темноте. «Тук» — доносилось из-за стены. Моргнув, я перевалился на другой бок. Но тут опять: «Тук». Я развернулся. Постучал в ответ. Тишина. Затем: «Тук-тук?». «Стук» — ударил я костяшками о камень. В ту ночь я так и не заснул.***
Рутина вводила в ощущение нормальности. Я мог не думать о том, что мне нужно поесть, и это было лучшей новостью за последнее время. Прилетали письма от мамы. Записки от отца. Прошел уже месяц с момента рождения стука. Он больше не появлялся, и я задумался не придумал ли его. Но тот зазвучал вновь. Я стоял у окна, вдыхая промёрзший октябрьский вечер. Соседи ещё не вернулись. Раздавшийся в тишине стук заставил вздрогнуть. Он был другим. Оседал по стене. Задыхался. «Тууукх... Тууукх». Подойдя ближе, я провёл по камню, царапая подушечки об острые углы. «Стук?» — дёрнулась рука ещё до команды ответить. Я приложил ухо, прислушиваясь. Холод растекался по щеке. «Тукх» — отдавало в голову. «Тукх». «Стук… Стук?». «Тууууукх». Смешок вылетел из горла. Мерлин, чем я занимался? Остатки рассудка твердили: «Это глупо», но я продолжал перестук. Мне начинало казаться, что я понимаю, о чём он звучит. Я слышал в нём ссутулившиеся плечи. Напряжение в шее. Шум в голове.***
— Тук-тук! Солнце слепило глаза. Я растянулся на кровати, укутываясь глубже в одеяло. — Стук… Стук… Конечности отказывались функционировать, но проигнорировать «доброе утро» я не мог. Воскресенье. Зачем было вставать в такую рань? Глаза упали на часы. Одиннадцать. — Тук-тук-тук-тук? — Стууукх… Стена замолчала, а я всё-таки стянул с себя сонливость и, превозмогая желание завалиться обратно, оделся. Скрипя зубами и дверью, вышел в коридор, но тут же был сметён с пути. — Смотри куда… — вырвалось из груди вместе с воздухом. Человек летел на пол. Спиной. Я зацепился за его запястье. Он вцепился в ответ. Чужие пальцы впились в кожу. Обжигали. Его подошвы с визгом заскользили. Я почувствовал, что вот-вот упаду на него. Опёрся на дверной косяк. Рывком притянул падающего, чуть не стукнувшись с ним лбом. Его дыхание сбивалось мне в подбородок горячим облаком. — Доброе утро — протянул он. Я опустил взгляд. — Утро, Поттер — стукнулось о рёбра. Парень поправил запотевшие очки и расцепил пальцы с моего запястья, оставляя его пульсировать. Отшагнул назад. Только тогда я увидел рассыпавшиеся по полу письма. Золотой мальчик опустился на колени. Я сглотнул. — Не поможешь? — хмыкнул он, смотря исподлобья. Я моргнул. Достал палочку. — Акцио, письма. Десятки конвертов стопкой прилетели в руку. — Точно, мы же волшебники — вздохнул Поттер, поднимаясь и забирая письма. Я никогда раньше не замечал, какой красивый здесь потолок. Изогнутые узоры-лепестки паутиной стекали к стенам. Ну же, Поттер, я даю тебе момент уйти, уйди же. — Куда шёл? — вместо этого спросил он. — В совятню. Хорошо, тогда уйду я. — О, — улыбнулся он, зарываясь пальцами в гнездо на голове, — я тоже. Проклятье. Мы шли под аккомпанемент шагов и еле слышных вдохов. Петляли по коридорам замка. Я смотрел по сторонам, игнорируя пятно чужого силуэта. Редкие ученики бросали на нас взгляды полные удивления. Глупость. Не удивлюсь, если вскоре по Хогвартсу зашепчутся сплетни в стиле «Малфой-околдовал-Поттера». Дойдя до крутой лестницы к совятне я остановился. — Здесь слишком узко, Поттер, — уткнулся я в трещины на камне под ногами. — Проходи. Он замешкался. На долю секунду, когда я поднял на него глаза, я увидел. Он сомневался. — Ты прав, пускать пожирателя за спину это… — Нет — перебил он. — Я… — Всё в порядке, Поттер — выдохнул я и пошёл было первым, но он придержал меня за локоть. — Я пару раз чуть ли не кубарем слетел отсюда вниз — он сморщил нос. — Если я пойду первым и оступлюсь, мы полетим вместе. Он одёрнул руку, обнажая мою конечность перед холодном ветром. Рассмеялся. — Не хотелось бы, чтобы из-за меня ты свернул свою изящную слизеринскую шею. Криво улыбнулся. Почесал затылок. Прошёл вперёд. — Не говори потом, что я не предупреждал. Я застыл на мгновение, наблюдая за отдаляющейся тёмной макушкой. Тряхнул головой. Пошёл следом. Изящную слизеринскую шею? Надо было всё-таки накинуть шарф. Холодно. За хлопанием крыльев и свистом ветра я не заметил, как всё кончилось, и мы разошлись. Что Поттер делал в южной башне?***
— Стук-стук? Не спалось. Вдруг ему тоже? — Тук? Не спит. Почему? Голубая луна уже давно взошла, а все соседи сопели под шелест листьев запретного леса. — Тук; ту-ду-тук тук… Тук-тук, тук — отчеканило за стеной. Ритм, казалось, был полон задора. Хороший день? — Стук-стук-стук! — улыбнулся я. — Стук-стук? — Тукх! Я словно вновь попал на первый курс, когда не можешь сдержать смех на уроке зельеварения. Теплота растекалась по телу. Камень морозил лоб. После перестука сон окутал, погружая в вереницу моментов-вспышек. Обжигающие пальцы на запястье. Поттер на коленях. Ветер западной башни. Поттер поправляет очки. Уханье сов. «Изящная слизеринская шея». Эхо каблуков, цокающих по полу. «Что Поттер делал в южной башне?». Картинки кинолентой мелькали перед глазами. В какой-то момент я осознал, что сплю. Фрагменты остановились на падающем на спину парне. Секунда до. Он шёл в сторону лестницы. Откуда? Там было ещё две комнаты. С одной из них у нас общая стена. Поттер тоже живёт в южной башне? Или в гости заходил. С кипой писем? А если он там? Знакомый «Тук-тук» ледяной водой выдернул из полудрёмы, но я не ответил. Оделся. Вышел на завтрак.***
Ворот давил на горло. Взгляд бегал по гриффиндорскому столу словно крыса. Я ковырялся в тарелке, не в силах положить в рот и куска. Мозг выдавал информацию: вероятность, что это он — десять процентов. Не так много. Не так мало. Поттера не было в зале. Где он шляется? Пальцы колотили дробь. Лязг вилки. Я направился в башню. Это может быть не он. Той ночью я проворочался до утра. Рассвет перехватил дыхание, и я постучал. Кровь пульсировала в ушах. Ответа не последовало. Спит. Остаток часов я провёл считая секунды. Где ты, Тук?***
Я избавил стену от своего присутствия. Вышел на воздух. День молотком вбивал в голову толпы голосов. Выходные. Первокурсники носились по двору, подрезая, куда бы я ни шёл. Ученики постарше толпились в углу. — Вы слышали, что Гарри Поттер вчера попал в больничное крыло? Я не собирался этого слышать. Звук донёсся. Зачем мне новости и сплетни? Ушёл подальше, игнорируя напряжение в ушах. Вернулся в башню. Постучал. Молчит. И он молчал. День. Два. Мысли душили; я душил их в ответ. Я не пойду в больничное крыло. Не пойду?***
Я портил свой почерк как мог: «Стук-стук. Живой?». Глупость. Но я не придумал ничего лучше. Обмотавшись шарфом по брови, я ночью отправился в совятню. Сухость царапала горло. Слюна не спасала. Коридоры выстраивались в бесконечность. Ветер свистел в ушах, пока я шагал по ступеням. Десятки жёлтых глаз парили над потолком. Перья прилипали к ботинкам. Я вытянул руку вперёд. Когти впились в запястье. Расцепились под шелест крыльев. А если это не он? Я спускался по лестнице, слушая тёмный лес. Пальцы тянулись под шарф. «Изящная слизеринская шея». Веки закрывались. Дыхание сбивалось в дымку. А если он? Нога с хрустом загнулась. Я упал на колено. Полетел вниз ударяясь затылком о каждую ступень, пока чернота не украла луну.***
Вата в голове. Мельтешение узоров и проёмов доводили до тошноты. Зуд в макушке морозил мурашками кожу. Я моргнул в коридоре и очнулся уже в лазарете, окруженный приглушённым светом лампы и ворчанием мадам Помфри. Голубое пятно маячило перед глазами. Распахнулось окно. Влетела сова, опускаясь рядом с дальней койкой. Мир вокруг смазался, но я видел, как силуэт приподнимается на локтях, разворачивая записку. Глаза пересохли. Я держал их открытыми, стараясь остаться в сознании. Человек на койке остановился на секунду. Достал перо из тумбы. Черкнул пару слов. Передал бумагу сове. Я не видел лица, но видел как птица взмывает к потолку. Разворачивается. Подлетает ко мне, бросая на одеяло письмо. Тяжесть опустилась на веки. Я провалился в сон.***
Рассвет. Я отвернулся от соседа, письмо лежало на тумбе. Руки тянулись к нему, но я ударялся о дрожь. Вдох. Шероховатость бумаги под пальцами. Он узнал. Сова прилетела ко мне. Выдох. Нить скользила, освобождая слова. Шорох синхронизировался со стуком сердца. «Тук-тук! Вполне. Эх, меня рассекретили :(». Эх, меня рассекретили. Как у тебя всё просто, Поттер. Было. До того как узнал в адресате меня. Хотелось забрать весточку? Я перевёл взгляд в угол. Спит. Откинув одеяло, я коснулся пальцами ног холодного камня. Шагнул к дальней койке. Казалось, было бы проще, окажись Туком кто-то другой. Но было бы лучше? Лицо его молчало. Очки покоились на тумбе. Я подавил желание взять их рассмотреть. Тело сбилось с настроек. Мне приходилось заставлять себя дышать. Моргать. Поттер открыл глаза — я отшагнул назад. Я разворачивался — он надевал очки. Ноги вязли, а я стремился к выходу. — Подожди, Др.. — он осёкся. — Стой. Меня парализовало как по команде, я закусил губу. Металлический привкус разливался по рту. Я слышал трение одеяла. Размеренные вдохи всё ближе. Почему я застыл? Теплота чужого тела пробежала мурашками по спине. Его руки сцепились на моей груди. — Поттер — выдохнул я в тишину лазарета. Его сердце билось о мои лопатки. Тук. Тук. Тук.
