Пламенный привет

Они возвращались к парку медленно. Не в один день и без всяких разговоров. Питер просто однажды снова сел на ту же скамью. Он не лез с расспросами и не нависал над ней. Валери не развернула кресло обратно к корпусу. Потом это повторилось. А через день его телефон завибрировал на столе, выдав короткую строчку: «Ты сегодня не опоздаешь?». Это было всё их перемирие. Но его гиперопека никуда не делась. Питер слишком резко дергался, когда случайный прохожий приближался к коляске ближе чем на пару шагов. Слишком пристально фиксировал зрачками каждого, кто косился на шрамы Валери. Сам забирал у нее вещи, не спрашивая и полностью игнорируя её левую, здоровую руку. В маленьком придорожном кафе, куда они заехали погреться, этот забор лопнул. — Ты собираешься задушить меня заботой? — спокойно спросила она. Официант, у которого Питер только что вырвал из рук меню, попятился к стойке. Валери смотрела прямо на Хейла. Её карие глаза сузились. В этом прищуре проступило то самое жесткое выражение лица, которое он помнил до пожара. — Я просто экономлю время, — он лениво откинулся на спинку стула. Жесткая кожа куртки теранула по его шее. — Ты звучишь как герой плохого романа, Питер. Он приподнял левую бровь. Шрам на щеке натянулся и побелел от прилива крови. — Осторожно. — Я ужасно хочу стукнуть тебя за эту патетику. Раньше она бы просто отвернулась. Питер коротко ухмыльнулся, обнажив зубы, и намеренно подался вперед, подставляя под удар висок. — Давай, принцесса. Я тебя вызываю на спор. Или вы только лаете в последнее время в своем кресле? Его голос упал до низкого, насмешливого баса, от которого хлипкие стаканы на столе едва заметно зазвенели. Он рисковал, подставляя кожу. Ему нужен был не конфликт — ему нужна была её живая реакция. Валери фыркнула. Питер уже решил, что она сейчас отшутится, но в эту секунду её левая ладонь легко, но ощутимо щёлкнула его по затылку. Хлопок вышел сухим и звонким в тишине зала. Удар застал его врасплох не болью — физически он этого шлепка почти не почувствовал. Его выбил из колеи сам факт. Питер замер на секунду, тупо глядя в одну точку, а потом его ухмылка расползлась в широкий, почти мальчишеский смех. Зверь внутри его ребер довольно улегся на лапы. Он потер ладонью затылок, где кололись короткие жесткие волосы. — Вот это уже лучше. Валери смотрела на него в упор. Её грудная клетка под шерстяным кардиганом часто вздымалась — она слегка запыхалась от резкого движения, а на бледных скулах проступил слабый румянец нормального кровотока. — Не провоцируй меня. Он наклонился ближе, обдав её лицо своим сухим жаром в тридцать девять градусов, но уже без прежнего ломающего давления. — Провоцирую, — честно ответил он, ловя ушами её зачастивший пульс. — Потому что ты злишься — значит, живая. От тебя наконец пахнет кожей и злостью, а не больничным антисептиком. Её взгляд стал серьезнее. — Я живая и без твоих тестов на темперамент. Питер чуть выпрямился, ткань его куртки коротко скрипнула на плечах. — Я знаю. Пауза растянулась, пахнуло прелым кофейным жмыхом из автомата. — Просто иногда ты ведёшь себя так, будто тебе нужно напоминать, кто ты. Валери медленно, со свистом выдохнула сквозь зубы. — А тебе иногда нужно напоминать своим волчьим носом, что я не стеклянная. Я не разобьюсь от того, что кто-то пройдет рядом. Это был их первый настоящий конфликт. В нем не было ни слова про Крейна или поджог особняка. Это была грязная, сухая драка за границы. Питер смотрел на её пальцы, которые снова впились в ткань серой юбки, и впервые за долгое время не нашелся, что ответить сразу. Горло пересохло, а слюна стала вязкой. Он понимал, что девчонка права. Но его инстинкт, напуганный аконитом и потерей контроля, всё ещё не хотел отпускать её поводок. Теперь вопрос был не в том, сможет ли он её защитить. А в том, сможет ли Альфа научиться не душить её своей опекой.