Тысяча лет до твоего смеха

      Ночь в цитадели была тяжелой.       Не тихой — именно тяжелой. Каменные стены будто сжимали пространство, удерживая внутри дневной шум. Даже сейчас, когда площадь давно опустела, в воздухе все еще висели отголоски смеха. Чужого. Недопустимого.       В покоях Инквизитора было темнее, чем обычно. Тьма сейчас казалась более честным собеседником, чем свет, который он так яростно проповедует в Синоде.       Лампа горела неровно, пламя дрожало, отбрасывая резкие тени на стены. Запах ладана казался сильнее, чем раньше — приторный, навязчивый, почти удушающий.       Окно было распахнуто. Холодный ночной воздух свободно проникал внутрь, но не приносил облегчения.       С кровати доносилось ровное, совершенно беззаботное сопение. Иногда — с тихим причмокиванием, будто человек во сне доедал что-то вкусное.       Луффи спал, раскинувшись поперек постели, как будто это не чужая комната, не цитадель, не логово Инквизитора — а его собственный корабль. Одеяло было сброшено на пол, одна нога свисала вниз.       Ему было… нормально. Как будто ничего не произошло.       Ло же сидел на стуле, ритмично постукивая пальцем. Он медленно дышал, вдыхая запах улицы и пыли, чтобы успокоиться. Ему было тревожно.       Жрец знал, что сегодняшнее не пройдет мимо Синода. Если то, что было на балконе, еще можно было списать на случайность, то сегодняшние события так свести со счетов не получится.       Его взгляд скользнул по спящему парню, задержался чуть дольше, чем следовало, и тут же вернулся к окну.             — …       Вдруг в коридоре за дверью раздались приближающиеся шаги.       Медленные и четкие. Затем остановились прямо перед дверью.       Никто не постучал, не представился. Да и не нужно было.       Ло знал, кто это. И зачем пришли.       Трафальгар закрыл окно резче, чем планировал. Деревянные створки глухо ударились друг о друга.       Пират что-то невнятно пробормотал во сне, перевернулся на другой бок и снова затих.       Спустя пару секунд шаги за дверью удалились.       У него есть время. Немного.       Жрец взял в руки перо.                   — Запись III —       Воскресенье по календарю тигра. 01:07.       Субъект продолжает демонстрировать полную неспособность к подчинению.       Любые инструкции игнорируются. Запреты не воспринимаются как ограничение — скорее как нечто, что можно проверить на прочность. Попытки контролировать поведение не дали результата.       Сегодня во время выхода к народу он нарушил порядок дважды.       Первое: контакт с чернью. Старуха у дороги уронила корзину. Субъект остановился, поднял фрукты и…                          ———       Ло остановился на секунду, вспомнив сегодняшний день, и слабо хмыкнул, сам не понимая, что его насмешило. Пальцы сжались сильнее на краю стола, как будто проверяя, что он все еще способен контролировать себя.                          ——— …попытался ее успокоить. Улыбнулся.       Реакция толпы: отклонение от нормы.       Ожидался страх. Возможно, паника. Вместо этого: замешательство.       Второе: вмешательство в работу «священного источника».       Фонтан был засорен. Субъект устранил проблему вручную.       Реакция толпы: критическое отклонение.       Смех. Попытки приблизиться. Нарушение дистанции. Зафиксированы первые признаки… доверия. Это невозможно.       Система выстраивалась десятилетиями. Страх — фундамент. Он стабилен. Он предсказуем. Но один человек за несколько минут вызвал колебания. Без насилия. Без приказа. Просто… действуя.       Позже: инцидент в трактире.       Субъект спровоцировал нарушение религиозного порядка. Песнопения заменены на… пиратскую песню. Реакция толпы: 1) страх, 2) осторожное участие, 3) открытое веселье. Повторяется та же модель                          ———       Инквизитор слегка нахмурился. Ветер дунул чуть сильнее, играясь с чужими черными волосами.             — …Он это специально? — тихо спросил он у самого себя. Но уже спустя секунду покачал головой. — Нет. Он не смог бы додуматься до такого.                          ———       Наблюдение: влияние субъекта распространяется быстрее, чем подавляется.       Вывод: Субъект представляет угрозу не из-за силы. А из-за способности менять поведение масс.       Личное наблюдение (не для протокола):       Я не смог его остановить.       Не потому что не успел. Я видел, что он делает. Но я… допустил это.       Причина не установлена.                    ———       Трафальгар прервался и отвел взгляд на спинку дивана. На ней лежал тот самый плащ. Слегка влажный, грязный и помятый. Инквизитор не мог объяснить, почему не выбросил его.                          ———       Он назвал их «трусами».       Их. Нас.       Я всегда считал, что порядок — это защита. Что страх необходим.       Но сегодня… они смеялись.       И ничего не произошло. Небо не рухнуло. Город не сгорел. Никто не был наказан.                          ———       Ло взглянул на дверь, рядом с которой еще недавно стоял некто. Дыхание снова свело, а сердце тревожно забилось.                          ——— Синод уже знает. Меня вызовут. Не знаю, что я должен им сказать. Что не успел? Но это глупо. Это детские оправдания. Что не смог? Но я ведь Верховный Инквизитор. Я всегда мог его отдернуть или даже убить.                          ———       Жрец замер, а рука дрогнула. Он посмотрел на написанное им слово и спустя пару секунд зачеркнул его.                          ———       Нет. Я бы не смог. Не потому что физически не могу. А просто…       Я сам не знаю, почему. Это не объяснить словами. Я просто не смогу. Я знаю это.       Не потому что я трус. Я просто… не хочу. Не хочу убивать того, кто этого не заслуживает.       Странно, раньше я ведь не колебался. Если говорили: «убей» — я бы без колебания сделал это. Но если речь про него… Я не уверен, не дрогнет ли у меня рука. Я не уверен, смогу ли рассечь его, посмотрев ему в глаза. Я не уверен, что смогу не ослушаться приказа. Я… не уверен.                          ———       В этот момент Инквизитор прервался, моргнул и выдохнул. Он взял дневник и вырвал лист, начиная с «Не знаю, что я должен им сказать» и заканчивая «Я не уверен».       Он открыл новую страницу.                          ———       Сегодня я так же узнал много что нового.       Мугивара Субъект сказал, что он родом из «Ист-Блю».       На наших картах кроме Опала ничего нет. Но он настаивает на каких-то «четырех океанов» (Ист-Блю, Вест, Норт, Саус). Еще упоминал некие «Гранд Лайн» и «Ред Лайн».       Я так и не понял, как выглядит его карта мира. Он уснул сразу же, как только мы вернулись. Жаль.       Не знаю, сможем ли мы потом говорить так же свободно как сейчас. Сможет ли он зарисовать карту. Буду ли я или он живы вообще?       Но глупо думать о том, что будет завтра, не завершив сегодня. Это все бесполезная смута и домыслы. Мне от них не легче.       Субъект так же упоминал, что там, откуда он родом, пират это довольно впечатляющий статус.       О пиратах в Опале мало сведений. Никто не хочет становиться морским разбойником. Зачем, если это опасно? Лучше простая и не богатая жизнь, чем никакая.       Но он… думает иначе. Ему неведом страх смерти.       Я не понимаю. У него его вообще нет, или он просто надеется на лучшее?       И в том, и в том случае он выставляет себя дураком.       Так же был упомянут некий «большущий кит».       Не уверен, правда ли он таких впечатляющих размеров, но почему-то мне хочется в это верить.       Хотелось бы однажды увидеть собственными глазами. Если он, конечно, существует.       «Рыжеволосый Шанкс»… Странное прозвище для «самого крутого пирата» но он утверждает, что это так.       Еще и «Морской Дозор»… Что-то вроде полиции в океане я так полагаю. Но чтобы появилась целая организация для поимки простых морских разбойников?       Видимо, в родном океане субъекта их и вправду много.                          ———       Трафальгар вздохнул и взглянул на дома снизу.             — Такие маленькие… — пробормотал жрец.                          ———       В мире есть столько всего странного и необычного, о существовании чего я и не предполагал.       Для субъекта все эти вещи — что-то само собой разумеющееся. Но почему я ничего об этом не знаю? Почему в Опале об этом нет никакой информации?       Не думаю, что это только потому, что мало людей выходят в море. Все больше похоже на то, что Синод намеренно не дает информацию о внешнем мире. Но почему?       Неужели открытый мир, полный таких чудес это плохо? Они не хотят, чтобы мы уплывали отсюда? Им нужна бесплатная сила и поддержка? Думают, что мы будем за них только потому, что у нас нет другой власти?       За пределами этого каменного мешка столько нового. Столько неизвестного!       Теперь я точно знаю.       Мир огромен. Он бесконечен и необъятен. Он таит в себе страшные тайны, которые ждут своей разгадки, и кучу разных историй, которые еще никто не слушал.       Большие киты, летающие острова, пираты на каждом шагу, которые пользуются успехом…       Это звучит как безумие, как высшая форма ереси, но я верю ему. Или хочу верить.       Я всегда задавался вопросом: «Что находится за Опалом?». И вот ответ пришел ко мне. Возможно, это и правда божье благословение, а он — божий посланник (хотя верится мне в это с трудом).       Но даже если и нет, я все равно не сожалею о нашей встрече. Если бы не он, может, я бы и никогда не узнал о внешнем мире.       Сейчас я не хочу быть Инквизитором, страшным палачом или «псом Синода». Я хочу побывать там, где меня еще не было.       Я хочу увидеть мир своими глазами.                          ———       Ло вздохнул, встал и отставил перо. Сопение Луффи, и тихий свист ветра понемногу расслабляли, но чувство, что на него кто-то смотрит даже во сне, все равно не отпускало.       Жрец молча направился к дивану. Каким-то магическим образом пират оккупировал его кровать. Настолько магическим, что Трафальгар теперь даже не спорит, а просто идет на одинокий диван у стенки.       Инквизитор лег, закрыв глаза. Сон не идет. И, вероятно, не придет. Но лучше попытаться, чем оставаться бодрствующим и позволить странным мыслям окончательно захлестнуть себя.