Студентик

— У него свиданка со студентиком, не трогай его, Хайбара, — отшучивается за него Сёко, и в её голосе слышно что-то вроде «потом будешь должен». — С тем, с которым они уже три месяца гуляют за ручку? — сразу же врывается в диалог Утахиме, неспособная остаться в стороне. Этой только дай позубоскалить. Ей Иеири ничего не говорит, только многозначительно улыбается, словно обещая потом, когда они останутся наедине, рассказать ещё немного свежих сплетен. — И что? Он на третьем курсе, имею полное право, — вяло отбрехивается Сатору, потому что у него нет времени спорить с полутрезвой кучей людей, которым только подробности и подавай. Да, студент, если вам интересно. Да, они пока только держались за руки, но справедливости ради, во-первых, у студентов не так уж много свободного времени, а во-вторых, общежитие закрывается ровно в одиннадцать, и если Сугуру не успеет, коменда хлопнет дверью прямо перед его носом. И вообще! Пару раз они все-таки выкраивали вечер другой, оказываясь у Годжо в квартире на диване. И да, его руки заходили дальше чужой ширинки, но всем об этом знать не обязательно. А секс? Ну, он и правда в этот раз не торопится. С Сугуру и просто гулять приятно, и иногда кажется, что Сатору настолько до глупого в него влюблен, что подождёт ещё несколько месяцев, когда закончится летняя сессия, и тогда уже все вечера и ночи будут принадлежать им двоим.

***

Это случилось неожиданно. Сатору думал, что их свидание так и останется простым и незатейливым, он проводит Сугуру до его станции и попрощается с ним. До общежития тот себя подвозить не разрешает — то ли стесняется слишком дорогой тачки Сатору, то ли не хочет доставлять неудобства. Хотя какие неудобства? Попроси он, Годжо бы возил его на утренние пары, на обед между ними, а потом бы доставлял чуть ли не до порога его комнаты. Вот настолько ему было бы удобно. Но после парка они оказались неожиданно близко к квартире Сатору, и у обоих не оказалось ни под рукой, ни в карманах хоть какой-то отговорки, почему они не могут пойти к Годжо домой. Уже после второго захода, изнеможенные и задыхающиеся, они хотели отвлечься только на то, чтобы попить и перевести дух, но Сугуру нашарил взглядом часы на стене, и присвистнул. Время перевалило за два часа ночи. — Меня не пустят, — он нахмурился и судя по лицу, стал перебирать варианты, куда деться до утра. Сатору удивленно заморгал и вцепился в него мертвой хваткой, не веря, что Гето мог подумать, что его попросят на выход. — Тогда оставайся?

***

Что за жизнь. Что за день. Улыбка, кажется, не сходит с его лица с самого утра, после того, как за Сугуру закрылась входная дверь. Вот уже и офис не такой серый, совет директоров не такой брюзгливый, а тонна отчетов не такая уж и тоскливая, да и не тонна это вовсе, а так, воздушная пачка с чипсами. Даже Нанамин, и тот как будто не такой хмурый, как обычно. Даже деловая встреча на другом конце города не вызвала в Сатору раздражения или чувства усталости - можно ещё раз перебрать в голове то, что произошло межу ними вчера ночью. Улыбка становится ещё шире, когда он вспоминает, как будил Сугуру поцелуями, а тот пытался спрятать лицо в подушку. Сатору кажется, что его от счастья разорвет на тысячи и тысячи микроскопических Сатору, которые цветным блестящим конфетти осыпятся на плечи Сугуру и запутаются в его длинных волосах.

***

В кофейне, куда Сатору забегает после встречи, донельзя шумно, и все из-за толпы школьников, которые и не думают уходить, облюбовав самый большой стол в углу. Но ведь сегодня замечательный день! Поэтому Годжо просто расплачивается за свой огромный стакан, в котором шестьдесят процентов взбитых сливок, тридцать процентов шоколадного сиропа, а все остальные ингредиенты настолько незначительные, что ими можно пренебречь. Он почему-то думает о Сугуру. Ладно, он думает о нем целый день, и вообще-то, имеет полное право написать своему парню, с которым у них вчера случился первый секс (на этом словосочетании Сатору внутренне кричит, как какая-нибудь школьница, но он себя за такое не осуждает). Сообщение мгновенно улетает, оно глупое, а на прикрепленном фото видно больше подписанный белый стакан, чем самого Сатору. Но опять же, а кого волнует?! Где-то за плечом раздается знакомый звук оповещения, и Сатору рефлекторно оборачивается, а затем… а затем останется стоять как дурак с открытым ртом. Прямо позади него, за тем самым столом с кучкой школьников он видит Сугуру. В форменных брюках, белой рубашке и повязанном на поясе блейзере. Он точно так же смотрит в ответ.

***

— Пиздец, — шепчет Сатору, схватившись за голову в самом прямом смысле этих слов, — ты же ребенок. Сугуру ставит перед ним новый стакан с чем бы то ни было, потому что предыдущий оказался на полу кофейни, из которой они поспешно ушли. Вернее Сатору сбежал, а Сугуру его догнал. — Возраст согласия наступает с шестнадцати лет, — он подпихивает кофе ближе к руке Сатору, хотя тому бы не помешало чего покрепче, — и я был очень даже согласен. Сатору смотрит на бумажный бок стаканчика, и до него доходит тот простой факт, что каждый кофе, который Сугуру брал ему во время их прогулок, был куплен не на стипендию, а на деньги родителей. Что за срамота. Ему было смешно и неловко, что студент покупает своему работающему далеко не на последней в компании должности, парню кофе на свою мизерную стипендию. А оно вот как оказалось. — Нет, молчи, — он пытается строго разговаривать с Сугуру, как и положено взрослому, но у него не выходит, — Боже, я нарушил закон. Сугуру равнодушно пожимает плечами и тянется губами к трубочке чужого напитка: — Я никому не скажу, — Гето заговорщически подмигивает ему и трогает саторово колено под столом своими горячими пальцами. Пиздец, в очередной раз за день понимает Сатору.

***

— А мне ты когда собирался рассказать, что ты?.. Сатору не договаривает и лишь машет рукой. При дневном освещении Сугуру и правда выглядит как нашкодивший школяр. Даже странно, что Сатору не замечал раньше, но в этой форме (прости его господи) и без пирсинга на лице, Гето — стопроцентный подросток. Может, выше чем нужно, но лопоухий, со своим аккуратным пучком и до смешного сильно пытающийся быть серьезным. — Сатору, — Сугуру стыдливо утыкается в столешницу и прячет руки под ней же. — Годжо-сан, — резко обрывает его Сатору, который теперь вовсе не понимает, что ему нужно делать и говорить, — теперь только Годжо-сан. Он смотрит, как Сугуру ерзает на стуле, и как на глазах тает вся его бравада, с какой он ещё пару минут назад предлагал сделать вид, что ничего не происходит. — Тц, Сатору, это глупо, ты… Его снова перебивают, может, жестче, чем нужно, но Гето это определенно заслужил. — Я не могу ни злиться на тебя, ни врезать тебе нормально… Нет, молчать, — Сатору снова его затыкает, хотя от необходимой грубости у него ноет сердце, поэтому он позволяет себе так же под столом сжать руку Сугуру в своей, — я нихера больше не могу с тобой, ты понимаешь? В один момент, хоть и запоздало, до Сатору доходит вообще вся ситуация. Если Сугуру соврал о возрасте, то не значит ли это, что он успел наврать еще о сотне значительных и не очень вещей? Может, это вообще какой-то скам, которыми помышляют школьники? Таких историй куча, хотя, не то чтобы это была проблема, в случае чего откупиться деньгами. Внезапно ему хочется бросить все это в лицо Сугуру, задавить неудобными вопросами. Например, со всеми ли он спит, и всем ли так филигранно пиздит про третий курс универа. Сколько ещё таких влюбленных легковерных лошков у него в запасе, которых он окучивает? И если ему повезло, что Сатору молодой и вполне себе ничего, то что Гето делает со стремными и страшными мужиками? Но Годжо держит себя в руках, тяжело выдыхает и снова поднимает взгляд на совсем поникшего Сугуру. Мда уж. Мог бы и заранее придумать себе оправдание. Сугуру резко вскидывается, когда слышит, как начинает отодвигаться стул: — Ты уходишь? — он подрывается следом и подходит к Сатору, будто хочет удержать его. Но взяться за плечо или руку не решается, боясь, что Годжо его оттолкнет. А тот и в самом деле готов это сделать. Поэтому Сугуру просто преграждает ему путь к выходу. — Я не хочу слушать очередную порцию вранья, которую ты сейчас будешь лить мне в уши, — он пытается отодвинуть Сугуру рукой, но тот отчаянно сопротивляется. Они так и пихаются возле столика, сохраняя на лицах максимально вежливые выражения лица и стараясь слишком не размахивать руками, чтобы на них не обращали внимание. Сатору всё-таки удается усадить Сугуру на свой стул и вдавить его в сидение, вжав в его плечи ладони. Распаленный их тихой потасовкой Сатору совсем перестает себя контролировать и еле отдирает руки от Сугуру. — И постарайся в следующий раз не спать со всеми подряд, хорошо? — у него так и не получается удержаться и промолчать. — Но ты… — начинает протестовать Сугуру, но это уже не имеет значения. Сатору не слушает, а просто разворачивается и уходит.

***

Он не очень хорошо знает, как нужно страдать после расставания, но Сатору честно заграбастал в магазине кучу ведерок мороженого, закидал все сверху пачками мармеладных мишек и сладким попкорном, и еще, чтобы уж совсем утолить все свои печали, положил сверху шоколадный торт. Идей лучше у него не появилось, и уже расплачиваясь на кассе, Сатору быстро пишет Нанами, что возьмет пару выходных. У него этих отгулов неиспользованных — прорва.

***

Планы лежать на диване и страдать в относительно гордом одиночестве рушатся в тот же миг, когда Сатору оказывается у себя на этаже. Возле двери с видом побитой собаки его уже ждёт Сугуру. А ведь Сатору надеялся, что тот поймёт, что если тебя заблокировали везде, где только можно, это значит, что с тобой не хотят разговаривать. — Сатору, — снова начинает Гето, и паршивец не стоит столбом, а идёт навстречу Сатору. Сугуру подхватывает пакеты из саторовых рук, мимоходом улыбается ему и умудряется еще и дверь придержать. — Годжо-сан, только на вы, и у тебя пять минут, — Сатору ругает сам себя, что поддался печальным глазкам, хотя Сугуру нужно было гнать взашей. Он не пускает его дальше прихожей, решив, что и правда закончит все на месте. Сугуру, как бы ни старался держаться решительно взросло, теперь, когда Сатору знает, что он просто завравшийся пацан, выглядит нервным подростком, который спалился перед родителями. — Прости, я хотел признаться тебе каждую нашу встречу, но тогда бы… я собирался сказать сразу же после выпускных экзаменов, честно, Сато… — Что, сразу с признанием и второй пуговицей с пиджака? — с издевкой перебивает его Сатору. И по тому, как смущается Сугуру и усиленно разглядывает свои кроссовки, понятно, что именно это он и планировал. — Господи, я реально встречался все это время со школьником, — Сатору оседает на паркет, не в силах больше себя держать. День, знаете ли выдался трудный. Следом за ним на пол следует и Сугуру, который аккуратно берет его за руку и держит её так, как держат за руку людей, которым собираются сообщить плохие новости. — И спал я только с тобой, — серьезно говорит ему Гето, глядя прямо в глаза. — У нас было-то один раз всег… подожди, — запинается Сатору, когда складывает пару нехитрых фактов, — это был твой… блядь. Сугуру робко кивает, пока бетонная плита осознания буквально раскатывает Годжо по плашкам из темного дерева в прихожей. Вау. Годжо Сатору украл у школьника его первый раз, и бросил его на следующий же день. Жизнь, сука, удивительна.

***

Сугуру хочет ещё что-то сказать, но Сатору опять не дает. По одной проблеме за раз, окей? Он машет рукой на пакеты, так и не донесенные до холодильника: — Из-за тебя тает моё мороженое. На кухне Гето ведет себя по-хозяйски, потому что уже готовил здесь для Сатору буквально на прошлой неделе. И если тогда Годжо смотрел на своего студентика влюбленными глазами и лез руками под футболку, то сейчас он просто сидит и все еще охуевает от осознания происходящего, пока Сугуру ловко распихивает содержимое пакетов по шкафам. Он суетится на чужой кухне так, словно ничего и не происходило — о его вранье никто не узнал, и между ними сейчас не происходит вся эта странная херня с выяснением отношений. Сугуру даже умудряется сварганить пару сендвичей и поставить чайник. Что ж. Ещё вчера Сатору бы благодарно улыбнулся и поцеловал его, пробормотав что-то про лучшего в мире мужчину. Теперь же он пялится в тарелку и переваривает свои мысли. Все дети вдруг стали такими самостоятельными? И обед приготовить и взрослого мужика себе подцепить. А как же чтение манги под одеялом с фонариком и просмотр хентая на экране допотопного мобильника? — Хочешь что-нибудь ещё? — нерешительно подает голос Сугуру, когда тяжелое молчание совсем уж затягивается. За те недолгие минуты, пока Годжо его игнорировал, он успел не только разобраться с неприлично большим количеством розовых банок мороженного и чуть меньшим количеством места в морозилке, но и, кажется, нашел в себе немного смелости. — Мне пока достаточно и того, что ты натворил, — меланхолично отзывается Сатору, даже не поднимая на него глаза. Он еле держится, чтобы не начать проговаривать вслух свой монолог из головы. Ну хотя бы о том, что в его возрасте люди уже водят детей в школу, и видимо, Сатору решил эту проблему по-своему. Или как быть с тем, что он недавно в шутку залез к Сугуру на колени, и если тогда это было мило, то сейчас воспоминания вызывают только мороз по коже. Сатору идёт на новый виток размышлений, как же он не заметил раньше, что Сугуру просто пацан и школота. Они ни разу не ходили в бары? Так ведь и Сатору не пьет. Их свидания обычно проходили в парках аттракционов, океанариуме и зоопарке? Ну так это Сатору сам первый его туда позвал. Что, вот, что кроме его школьного пропуска должно было указать, что Сугуру из тех, кого даже пальцем трогать чертовски рано? — Ты правда хочешь расстаться? — снова решается на вопрос Сугуру, и Сатору готов похвалить его за такую отвагу. — Нет, конечно, ведь обычно после такого делают предложение, — язвит он в ответ и кусает сендвич, чтобы хоть чем-нибудь занять рот и не разговаривать в ближайшие несколько минут. Потому что Годжо вообще без понятия, что ему делать с этим школьником. Вернуть родителям? Настучать в школу? Сделать вид, что ничего не было, выпроводить Сугуру и забыть, как страшный сон? Последний вариант, кстати, нравится ему больше всего. — Я же сказал, что возраст согласия у нас… Приходится оторваться от еды, потому что просто так слушать эти пустые оправдания Сатору уже не может, а разжевывать пацану, что он сделал неправильно, не входит в его планы на пару дней отгула. И вообще, если до него не доходит где он проебался, то видимо, и правда ещё не дорос. — Тут не в возрасте дело, а во вранье, понимаешь ты или нет? Сугуру морщится, недовольный, что его снова и снова тыкают носом в его охуеть какой большой косяк. Нет, сам виноват, тут даже спорить бесполезно, но вспоминать каждую минуту? — Значит, если бы я сразу сказал правду, то… — Нет конечно, я бы сдал тебя соц службе и даже за порог не пустил, чужие дети мне нахер не нужны, — даже не думая отвечает Сатору. Может, ему и сейчас уже пора бы выставить Сугуру за дверь. Ну, потому что Годжо совершенно точно не из тех, кого заводит школьная форма. И дети. И этот чертов Сугуру. Особенно он. — Я не уйду, пока ты не начнешь со мной нормально разговаривать, — вдруг заявляет Гето, сложив руки на груди, и Сатору хочет почти что умилиться — ну совсем как взрослый, посмотрите на него. Но умиляться не к месту и не ко времени, и он, хохотнув, разводит руками, указывая не то на пол, не то на просторную комнату: — Коврик в прихожей к твоим услугам, малыш.

***

Когда становится понятно, что Сугуру и правда собирается остаться ночевать, ладно, может и не на коврике, Сатору пытается вспомнить, когда это у него спросили на это разрешение. Не вспоминает. Ах, нет, его просто поставили перед фактом. Вообще, ситуация тупая, хоть смейся. Расстаться они не расстались. До нормального разговора дело не дошло. А теперь Сугуру и вовсе чуть ли не растекся, как черный кот, по дивану, оккупировав чужую гостиную. — Это не значит, что взрослый красивый дядя готов приютить каждого бездомного школьника, — Сатору вытягивает у него из рук подушку и подпихивает коленом в бок, чтобы слишком не наглел. — Это тот же взрослый дядя, который принёс из магазина пять пакетов мороженого? Или тот же самый взрослый дядя, который сбежал из кафе и мне пришлось его догонять? — внезапно показывает зубы Сугуру. Вот только свой рот нужно было открывать на пару месяцев раньше, ну, тогда, когда решил напиздеть про свой возраст. А сейчас-то чего начал? — А? — Сатору в своей издевательской манере делает вид, что всё прослушал, — прости, я плохо разбираю младенческий лепет. Но Гето только фыркает, ничуть не обиженный. Сатору падает рядом на даже не скрипнувший ни одной пружиной диван, но все ещё избегает смотреть на Сугуру. — Мне так нравится твоя пассивно-агрессивная стадия. Сугуру кладет ладонь Сатору на колено, сочувственно кивая на бормотание, что он, вообще-то, активно-агрессивный. Годжо не убирает руку, не сыпет новыми замечаниями. Первая злость уже прошла, как и желание устроить хорошую трёпку. Сейчас его занимает только вопрос — что же всё-таки делать с пацаном. Они сидят в тишине, но она неуютная. До этого Сатору, если честно, было невозможно заткнуть, он рассказывал обо всем, начиная с того, каким скучным было утреннее собрание и заканчивая тем, сколько раз за день Нанами закатил на него глаза. Обычно, правда, разговоры быстро заканчивались, потому что им было сложно держать губы друг от друга на расстоянии. И сейчас, как бы Сатору ни пытался найти в себе немного праведного гнева, чтобы и в самом деле злиться на своего школьника, находит только сплошные отговорки, которые сам же за него и придумывает. Сатору мимоходом прикидывает, насколько это плохо, если он хочет, чтобы Гето грел свою руку и дальше у него на бедре? — Ты не выгнал меня, не послал… — на этом у Сугуру заканчиваются аргументы, или он предпочитает не вываливать все и сразу, и так зная, что ходит по охуенно тонкому льду, — а лет через десять мы над этим будем даже смеяться. — Это когда ты закончишь школу что ли? — Сатору снова не может удержать язык за зубами, и теперь уже Сугуру тыкает пальцем ему между ребер.

***

То, что, кажется, он творит хуйню, Сатору понимает, когда шарит на полках шкафа, чтобы выдать Сугуру домашнюю одежду. Ведь любой же даст подростку шмотки, вместо того, чтобы выпнуть его назад к родителям и жить свою безопасную взрослую жизнь дальше. Но нет, кому нужна эта спокойная жизнь? И вообще, возраст согласия… блядь. Если ему приходится прибегать к этому аргументу, значит, Сатору точно где-то проебался. Паршивец конечно же не ждёт его, сидя на диване и сложив руки на коленях, как полагается хорошим мальчикам. Сугуру сам себя впускает в чужую спальню, да и зачем все эти танцы вежливости, если он уже был в постели Сатору? — Я определенно пожалею об этом, да? — спрашивает Годжо вслух скорее у себя, или по крайней мере у того, что должно отвечать в его голове за здравомыслие. Вместо ответа Сугуру прижимается губами к зашейку Сатору, и тот замечает, что для этого ему едва хватает роста. Интересно, дорастет ли он до саторовых высот? От подобных мыслей становится неловко и как будто неправильно, но у Годжо были пара часов, чтобы хоть как-то смириться с тем, что у него сейчас все неправильно. Его даже пугает то, как быстро он смирился с происходящим. — В моей кровати больше не спишь, — Сатору перехватывает Гето за плечи и поворачивает к себе лицом, — и никаких свиданий с поцелуями, пока не закончишь школу. — Совсем? — хитро переспрашивает Сугуру, и не дожидаясь ответа, жадно целует Сатору. — Тогда это был последний. В качестве утешения. Он совершенно точно хочет выдвинуть ещё несколько условий, а заодно со всем пристрастием объяснить Сугуру, что с ним будет, если он ещё раз попробует соврать, и плевать, если это будет какая-нибудь мелочь вроде цвета носков или погоды, но в моменте становится совсем уж не до болтовни, когда Сугуру остается без футболки. Ладно. Но завтра они снова начнут гулять за ручку.

***

Он затаскивает Сугуру к себе на колени, как будто паршивец сам не оказывается на них в ту же секунду, как Сатору сел на кровать. Они снова натыкаются друг на друга губами, и пальцы Годжо уже путаются в темных мягких волосах. Сам Годжо не успевает раздеться, потому что занят исключительно дурацкими штанами Сугуру с кучей пуговиц, словно созданными, чтобы защищать своего хозяина от посягательств чужих рук и похотливых мыслей. Сугуру перекладывает руки на саторовы плечи, комкая в пальцах рубашку. Всего-то пара поцелуев, и вот он уже такой распаленный и нетерпеливый ерзает на Сатору. Его хочется раздразнить ещё сильнее — прикосновениями, кусачими поцелуями в шею и глупыми грязными разговорчиками, чтобы Сугуру сам попросил сделать с ним все, что угодно. И Сатору себе в таком не отказывает. Он проходится своими широкими ладонями по сугуровым бокам, а затем ныряет ими в так и не снятые штаны, стискивая задницу через боксеры. Он прижимает Гето теснее к себе, явно чувствуя его стояк, и толкается бедрами, чтобы Сугуру тоже почувствовал, как сильно он его хочет. Теперь они трутся друг об друга через одежду, и Годжо удивляется, что все еще искренне получает удовольствие от такой нехитрой ласки, хотя казалось бы, дни, когда он неловко тискался со своей первой подружкой у себя в комнате, давно прошли, но вот он опять одетый и возбужденный, и ему почти не стыдно, что такой бестолковый петтинг завел и его настолько, что на брюках наверняка останется сырое пятно. У Годжо и в планах нет долго мучить Сугуру, и вот рука Сатору наконец-то оказывается в его трусах. Безнадежный стояк он милостиво решает не комментировать, как и то, какой Сугуру мокрый, и как он нетерпеливо стонет сквозь сжатые зубы, стоит только слегка приласкать его член и помять яйца. На простую дрочку Гето реагирует мгновенно, и Сатору, облизнув пересохшие губы, бегает взглядом по его лицу и по своей руке, в кулак которой подмахивает Сугуру. Сатору замечает и его нахмуренные брови, и как он старается лишний раз не всхлипнуть и не застонать, а лишь ещё крепче вцепляется в саторову рубашку. Становится понятно, что в прошлый раз бедняга пиздец как сдерживался, пытаясь не показывать эмоций, чтобы казаться взрослее. Когда оргазм подступает совсем уж близко, Сугуру тормозит его руку. Судя по тому, как его потряхивает и как заплетается язык, это дается Сугуру с трудом: — А ты? — спрашивает Гето. Очень вовремя, конечно. Сатору только смеется — он даже воротник на рубашке не расстегнул, настолько был занят сначала разборками, а затем самим Сугуру. — Мне и так охуенно, — и он даже не врет, ему с лихвой хватает очевидного удовольствия Сугуру, того, как он забывшись шепчет сатору-сатору-сатору, — давай сначала займемся тобой? Но Сугуру недовольно мотает головой не соглашаясь и тянется к брюкам Сатору. Повозившись с ширинкой, он, нерешительно тянется, чтобы достать чужой стояк, и теряется на пару секунд, словно размышляя, нужно ли спросить разрешение. Видимо, решает, что не нужно, и вот Сатору уже у него в руке. — Годжо-сан, — вдруг со смешком бормочет Сугуру ему на ухо и берет оба их члена в свою ладонь. — Паршивец, — чуть ли не рычит на него Сатору, но позволяет Сугуру делать, что вздумается. Одной руки явно мало, чтобы как следует обхватить оба их стояка, и Сатору помогает ему своей огромной ладонью, которую правильнее звать лапищей. Он задает быстрый и жесткий темп, наблюдая, как Сугуру в очередной раз стискивает зубы и запрокидывает голову назад, пытаясь сдержаться и не кончить в ту же секунду. Все же выдержи у Годжо явно больше, и он успевает поймать каждое мгновение оргазма Сугуру — как тот сначала шепчет да твою ж мать, все еще борясь с самим собой, но очевидно проигрывает, как крупно вздрагивает и сжимает пальцы сильнее, как, сдавшись, все-таки позволяет себе тихо застонать, но глушит стон, уткнувшись Сатору в шею. В руке тепло и липко, и Годжо продолжает рефлекторно ей двигать, чтобы дойти самому, и теперь уже Сугуру, успевший прийти в себя, во все глаза смотрит, как Сатору себе дрочит. Но просто пялиться он не собирается и почти сразу же тянется к саторовым губам и к его шее, зная, как тот реагирует, стоит лишь слегка прикусить кожу на ней. Кончает Сатору себе в кулак, с языком Сугуру у себя во рту и пытаясь не заляпать свои брюки и сугуровы штаны, и по возможности ещё и кровать. Он ещё какое-то время тяжело дышит, прижимая Гето к себе свободной и чистой рукой, и тот в ответ обнимает его за шею и тычется носом в волосы. — Я тебя теперь и в квартиру пускать не буду, пока школу не закончишь, — в конце концов оповещает его Сатору, вместо того, чтобы сказать что-нибудь миленькое после секса, — хватит с тебя мороженого и прогулки до девяти ноль-ноль, понял меня? Сугуру что-то неразборчиво фыркает, у него явно есть свои мысли на этот счет, и среди них явно нет ни одной, которая бы отвечала за то, чтобы держаться от Сатору подальше, или хотя бы держать свои руки в карманах школьных брюк. — Как скажешь, Годжо-сан, — снова повторяет он вежливое обращение, и Сатору начинает жалеть, что потребовал так себя называть.

***

И все-таки Сатору устанавливает правила. Больше никаких ночевок, внезапных свиданий и быстрого и жаркого петтинга в тачке. Никакого Годжо-сана, потому что губы Сугуру произносят это так, как не в каждой порнушке стонут. Но самое главное — никакой школьной формы. Да нет, не в этом смысле! Он просто просит Сугуру не светить своей формой с белоснежной рубашкой, брюками и очевидно школьной сумкой. И Сугуру подозрительно быстро соглашается, улыбаясь Сатору уголком губ. — Какого… — Сатору не находит других слов, когда явно запыхавшийся Сугуру заваливается к нему в машину. Он машет рукой, пока пытается отдышаться: — Фух, чуть не опоздал, — Гето все еще продолжает игнорировать его удивленный взгляд, — ебучее собрание, и додумались же? Он откидывает солнцезащитный козырек, чтобы посмотреть на себя в маленькое зеркало на нем. Сугуру шарится в своей сумке и выуживает бархатный мешочек. На Сатору он не обращает внимания, только кивает вместо приветствия. Больше не отвлекаясь на болтовню, Сугуру встряхивает содержимое мешочка на ладонь и принимается методично возвращать пирсинг — кликер в септум, по одному тонкому черному колечку в нижнюю губу и бровь. Парочка железок, название которых Сатору не знает, идут в хрящи ушей вместо пластиковых прозрачных затычек. Тоннели, менять не приходится, спасибо, их уже не трогают, перестали. Следом Сугуру скидывает рубашку, под которой оказывается совершенно обычная футболка с логотипом какой-то малоизвестной группы. И наконец, сугуровы руки добираются и до пучка. Он дергает резинку, и его волосы рассыпаются по плечам, не хуже, чем в рекламе шампуня, на самом-то деле. Сугуру прочесывает волосы, вертясь перед маленьким зеркальцем, чтобы было видно не только то, что творится по бокам, но ещё и на затылке. Резинка неожиданно перекачевывает на широкое запястье Сатору, прямо под его охренительно дорогие часы, за стоимость которых можно, наверное, целый магазин открыть с кучей точно таких же резинок, всевозможных крабиков, заколок и прочей херни, на которую так любят глазеть школьницы в подсвеченных витринах. Когда шоу с переодеванием наконец-то заканчивается, Сатору торопливо осматривает парковку, словно забыв, что у него вообще-то тачка глухо тонирована вкруг, и притягивает Сугуру ближе к себе, схватив его за ворот футболки. Поцелуй выходит поспешным и жадным, но они повторяют его несколько раз подряд, чтобы наверняка хватило. Сатору с особым интересом облизывает сугуровы губы, чтобы потрогать пирсинг языком. Он все ещё каждый раз удивляется, что колечки не холодные, как он себе раньше представлял, а теплые, согревшиеся о кожу. — Это и есть твое «никакой формы»? — осмотрев его, спрашивает Сатору, особенно зацепившись взглядом за брюки, которые просто-таки кричат, что Годжо совершает ошибку за ошибкой. — Я не успел, — отмахивается Сугуру, не выглядя виноватым, или даже не пытаясь таковым выглядеть. Сатору фыркает — с тех пор, как всплыла правда, Гето и вовсе отбился от рук. Если раньше он старательно прятал любые признаки того, что он просто пацан, который и школу-то не закончил, то сейчас он даже не пытается. Недостаточно распустить волосы и надеть безразмерную футболку. Или же это просто Сатору стал больше замечать? Возможно, высокий рост и широкие плечи помогают ему наебывать окружающих, но Годжо на такое больше не поведется. То, что это не случайность и не банальное пренебрежение его простой просьбе, Сатору понимает практически сразу, когда Сугуру открывает рот, и спрятав руки в карманы, пытается как бы между прочим уронить: — Ну раз уж мы никуда не можем пойти, когда я в таком виде… — он пятерней зачесывает волосы назад и старательно разглядывает разметку на парковке. — Может, к тебе? Он снова убирает беспокойные руки в карманы, которыми успел за пару секунд и волосы на одну сторону перекинуть и заправить челку за ухо. — Паршивец, — со смешком бормочет Сатору, — вот что ты придумал, да? — Знаешь, обычно люди говорят «детка» или «малыш», ну что-то типа того, — сразу же отзывается Сугуру, мастерски сливаясь с темы, — но твой вариант тоже ничего. Сатору со вздохом заводит машину, размышляя, не слишком ли много он позволяет пацану. Хотя, скорее это сам Сугуру позволяет себе все, что хочет, а Сатору соглашается. — Я сказал, никаких свиданок в квартире до выпускной церемонии, — он щелкает Сугуру по носу, — поедем в парк, куплю тебе сладкую вату. Сатору весело смотрит, как тот, недовольно насупившись, складывает руки на груди. Ну, понятно, что он рассчитывал закончить вечер в саторовой постели, а не гуляя между клумбами в парке. Время до выпускного будет тянуться очень долго, да?