Верь мне.

— Ты нужен мне там, Питер, прошу, — взмолился Шон. — Да разве я о многом тебя просил? — О, да ты серьезно? — Питер схватился за голову, расхаживая из одного угла комнаты в другой, он начал загибать пальцы одной руки. — Из-за тебя я поперся в больницу, думая что там Рита. Ты заставил меня идти в торговый центр в этой толстовке, — он бросил в Шона кофту, что Фицджеральд вручил Гейсону перед тем как заставил его выйти из машины и пойти и тц. О, и Питер забыл самое важно. — Выпускной! Твой и Риты выпускной! Ты наверное издеваешься, Шон? Да я перед всей школой и их родными светил эти лицом, — он специально повернулся к Шону обожженной частью лица. — Как ты думаешь, каково было мне? — обида съедала изнутри, хоть внятной частью сознания Питер понимал, что Шон не хотел ничего плохого, лишь помочь преодолеть этот ужас и понять — он не монстр, а герой. На толстовке, что Фицджеральд подарил Грейсону во время похода в тц, на спине было крупными буквами выведено «ГЕРОЙ». Шон схватился за толстовку, крепко сжимая ее в руках, глядя на надпись. Поняв, что зря так вспылил, Питер осторожно подошел к Шону, вытягивая из рук кофту. — Прости… — Нет, ты прав, а я не прав. Не стоило вообще соглашаться играть снова, — Фицджеральд понурил голову, говоря очень тихо. — Я никогда не смою этот грех со своей души, и горе из сердец ее близких… Зачем я снова начал играть? — «черт», как обычно, думая о себе, Питер забыл о Шоне. — Я пойду на матч, если ты пообещаешь не акцентировать на мне внимание, — Шон исподлобья взглянул на Питера. — Хорошо, я обещаю, — улыбнувшись, Фицджеральд закинул руки на шею Грейсону, притягивая того ближе. Для Питера до сих пор было очень дико, что кто-то касается его не только без отвращения, но еще и с такой любовью во взгляде. — Если выиграете, можем после прогуляться по ярмарке, как раз уже стемнеет, — приподняв уголок губ, предложи Питер. Он никогда, за почти два года отношений не проявлял инициативы, а потому, когда Шон потянулся за поцелуем, Грейсон с радостью ответил. Он порой безумно хотел прижать Шона к двери и целовать до беспамятства. Но ненависть к своей внешности не отпускала его, сколько бы времени не прошло, и куда бы они не переехали, сколько бы психологов он не сменил. — Договорились, — прошептал Фицджеральд, потираясь носом о правую щеку Питера. Грейсон медленно опустил руки на предплечья Шона, потирая кожу через кофту большими пальцами. Они никогда не говорят об этом, об этой части жизни Шона, так же, как и о «несчастном случае» с Питером. Но Грейсон помнит каждую отметину, что Фицджеральд нанес себе, будучи в горе, отчаяние, ненавидя себя. Он помнит каждое откровение Шона, и каждый бугорок его шрамов. — Люблю тебя, мне пора на тренировку, — прошептал в шею Грейсона Шон, нежно проводя пальцами по его груди. — Увидимся вечером, — он оставил поцелуй в уголке губ Питера справа, и подобрав с пола спортивную сумку ушел. Питер до сих пор не понимает, как так получилось, что они оказались вместе. Ведь еще до школьного выпускного Фицджеральд признался, что влюблен в Риту Грейсон — сестру Питера. Конечно сам Грейсон ни чуть не удивился. Его сестра красавица, многие и в старой школе бегали за ней табуном. Но после выпуска, Рита уехала в Вашингтон в колледж, а Шон остался. И Питер долго думал, почему же Шон не уехал с его сестрой. Но Фицджеральд лишь отмахивался, говоря что хочет взять перерыв в учебе и подумать, чем будет заниматься дальше. Питер немного по возмущался, но настаивать на объяснениях больше не стал. Они даже вместе несколько раз ездили к Рите в колледж. А потом наступило затишье, замолчали оба. Грейсон вместе с родителями подозревал, что возможно они поссорились. Шон сказал, что простыл, и две недели не виделся с Грейсоном, все общение было только по телефону. Питер думал с ума сойдет от волнения, но не донимал его. Рита же сослалась на предстоящие экзамены, и попросила лишний раз ее не беспокоить. Так прошли две недели. Когда Шон пришел в гости, то рассказал, что они расстались. Причина Питеру долгое время не была известна, да он и не особо горел желанием знать, что у них случилось. И если до разрыва с его сестрой Шона нельзя было отлепить от Питера, то после стало все еще «хуже». Он приходил каждый день, занимал собой все внимание и время Питера. Грейсон забавлялся, как родители ревнуют из-за того, что он столько времени с семьей не проводит, сколько с другом. Питер тогда не долго думал и позвонил сестре. — Привет, дорогой. Все хорошо? — Рита хихикнула в трубку, а после видимо отстранила телефон, что-то говоря человеку рядом с ней. — Мне нужна правда. Почему вы расстались с Шоном? — она ненадолго замолчала, а после от кого-то отмахнулась на той стороне линии. Следом Питер услышал хлопок двери и тяжелый вздох сестры. — Не говори, что он до сих пор молчит, — Грейсон угукнул в трубку, переведя взгляд в окно. На улице было пасмурно, дождь лил несколько дней подряд. Было ощущение что на улице не весна, а самая настоящая промозглая осень. Небо затянулось серым куполом над их небольшим городком, не позволяя солнцу и на минутку выглянуть. — Шон… Ну какой же трус, — Питер хотел было возмутиться и заступиться за друга, но почему-то почувствовал разочарование. — Питер, я люблю тебя, ты мой брат, но это не мой секрет. Тебе нужно поговорить с Шоном. Если ты прямо спросишь, я думаю он расскажет. А если нет, я приеду на весенние каникулы и надеру ему задницу, — Грейсон фыркнул, а следом услышал в голосе сестры улыбку. — Не отталкивай его. Он нуждается в тебе так же, как и ты в нем. — Я и не собирался… С каких пор ты психологом заделалась? — в шутку возмутился Питер, и прежде чем прервать их разговор, расспросил про учебу и здоровье сестры. Они попрощались спустя минут десять разговора, Грейсон сел на постель и стал думать, что же делать дальше. Ответ пришел сам собой. В его дверь постучал Шон, и с мокрыми растрепанными волосами ворвался в комнату, словно то самое солнце, что сейчас так не хватало. Он широко улыбнулся и кинул на колени Питера диск со всеми частями Гарри Поттера. — Этот фильм стали приписывать к рождественским, а сейчас середина весны, с чего такой энтузиазм его посмотреть, — Грейсон поднял сидибокс на уровень глаз, рассматривая яркую картинку с главными персонажами фильма. Фицджеральд пожал плечами и скинул мокрые кеды у кровати, забираясь на нее с ногами. — Хочется. Попкорн в микроволновке, с тебя газировка или горячий шоколад. Будем греться под твоим теплым пледом и весь день смотреть Гарри Поттера, — он широко улыбнулся, натягивая упомянутый плед на ноги. Питер закатил глаза, но спустился вниз забрать попкорн и налить горячего чаю. Газировки не было, а горячий шоколад в его доме никто не пьет. Они в тот день и впрямь просидели до позднего вечера, за просмотром фильма и поеданием снеков, активно обсуждая героев, их действия и ситуации. Когда время перевалило за одиннадцать вечера, а Невилл Долгопупс испугался, что убил Гарри жаброслями, на плечо Питера легла голова Шона. Они сидели у изголовья кровати Грейсона, когда Фицджеральд начал клевать носом. Питер уже хотел было потрясти его за плечо, и предложить расходиться, раз тот хочет спать, но Шон закинул на него ногу, а следом и руку, что-то бормоча под нос. Осторожно, словно боясь спугнуть дикое животное, Грейсон запустил руку в рыжие кудри Шона, поглаживая кожу его головы. Тот что-то промычал и поерзал удобнее устраиваясь. Сделав на пульте громкость телевизора на минимум, Питер смотрел на спящего Фицджеральда. Ему очень не хотелось тревожить его сон, он и сам не понимал, почему так трепетно относится к Шону. А в груди зародилось очень нежное чувство к этому человеку. Хотелось укрыть его одеялом, словно оно могло уберечь от всех бед. Хотелось просто быть рядом, как сейчас, обнимать аккуратно, словно в руках хрупкий цветок. Питер не мог понять, откуда взялись такие мысли, может это все волшебное влияние полумрака, темной ночи и какой-то иной, интимной обстановки? Он не знал ответа, а на тот момент он ему и не был нужен. Когда рука затекла на голове Шона, Питер перевел ее на плечо спящего, осторожно поглаживая. Фицджеральд что-то пробормотал во сне, плотнее прижимаясь к Питеру. — Ммм, люблю тебя, — расслышал Грейсон, в голове всплыли картинки из прошлого, как Шон обнимал Риту, как они целовались и гуляли взявшись за руки. По телу пробежал холодок, он постарался откинуть эти мысли, но уже чувствовал как с ног до головы покрывается мерзким чувством вины и неправильности происходящего. Грейсон вытянул руку из-под головы Шона, и скинул его конечности с себя, садясь на край кровати. — Питер, — пробормотал Шон, зевая. — Ты уснул, — бросил Грейсон, уставившись на собственные руки. Было мерзко от самого себя. Да, Шон и Рита расстались, но это не дает ему права без спроса лапать Шона или же что-то там себе воображать. — Все в порядке? Я … Эм, прости, — Фицджеральд поднялся с постели и начал собираться. — Я не хотел доставлять тебе неудобства, — в голове Питера метались мысли, словно стая оголодавших волков, а в груди сжималось чувство неправильности. Все неправильно, зачем Шон встал, зачем Питер потревожил его, почему сейчас молчит, когда должен говорить? Там, в постели, пять минут назад все было так правильно, а сейчас? — Шон, — Питер окликнул его почти у выхода из спальни. Он поднялся на ноги и подошел ближе, внимательно глядя в голубые глаза напротив. — Почему вы с Ритой расстались? — за мгновение в его взгляде промчалось множество эмоций, от страха до не понимая и полного принятия ситуации. Фицджеральд медленно опустился на корточки и обул свои кеды. Когда он поднялся, во взгляде не было ничего, совершенно. — Что она рассказала тебе? — голос был лишен эмоций, будто перед Питером стоял не Шон, а незнакомец. — Ничего, — с трудом выдавил Грейсон, не узнавая своего друга. — Она сказала спросить тебя, — Шон сглотнул, подняв руку он провел по лицу, зачесав волосы назад, широко наигранно улыбаясь. — Питер, все в порядке, я же сказал, мы оба решили, что так будет лучше, — Грейсон нахмурился. — Ты крайне дерьмовый актер. Если ты не расскажешь сам, мне расскажет Рита. Она дала тебе шанс, не облажайся, иначе от нее получишь, — Фицджеральд вздохнул и рассказал, рассказал все. Как впервые что-то помимо дружбы почувствовал к Питеру, как тот начал ему сниться. Как Рита заподозрила неладное и расспросила его, а он признался. И как Рита попросила его во всем сознаться Пиеру. У него был такой убитый вид, пока он рассказывал, будто его котенка задавила машина минуту назад. Грейсон был немного ошеломлен признанием. Конечно, догадки были, но он отметал их от себя, ведь как может такой как он хоть кому-то понравиться? Уродец, инвалид, ему и костюм на хэллоуин не нужен, и так все сладости ему достануться. Тогда он не смог ничего из себя выдавить, а Шон просто ушел. Они не общались пару дней, пока Питер переваривал услышанное и общался с сестрой, ища поддержки. Рита настаивала успокоиться и просто по взрослому поговорить, а не прятаться как детям. Но Фицджеральд пришел первым. Грейсон как раз только договорил с сестрой, и будучи наполнен ее поддержкой и энтузиазмом, собирался пойти к Шону домой, когда дверь его комнаты открылась. Питер бросился к Шону не задумываясь. Он обхватил его лицо ладонями, прижимая свой лоб к его. — Пообещай, чтобы не случилось, мы больше никогда так долго не будем не общаться и не видеться. Это чертова пытка, — дрожащим голосом проговорил Грейсон, осознавая что сдерживает слезы радости от вида Шона в его комнате. Его руки начали дрожать и Фицджеральд взял его ладони в свои, крепко прижимая к своей груди. — Я люблю тебя, Питер. Если ты не ответишь мне взаимностью, ничего страшного, я переживу. Просто хочу чтобы ты знал правду. А я буду рядом до тех пор, пока ты в этом нуждаешься, — больше сдерживаться он не мог. Грейсон крепко сжал ладони Шона и уткнувшись лицом в его грудь разрыдался. Он давно не плакал, с последней попытки пересадить ему кожу, и сейчас это должно было быть странным для него, но не было. Он чувствовал, что рядом с Шоном, он может быть слабым, может показать свои эмоции и он его не осудит, лишь поддержит. Фицджеральд отпустил его руки и крепко обнял, прижимая к себе. Питер слышал, как открылась входная дверь спальни, и мама что-то спрашивала, а после тихо ушла. Они весь день провели в постели, у Питера просто не было сил встать, настолько он сильно измотал себя морально, что тело отказывалось двигаться. А Шон был рядом, ухаживал, словно за больным, рассказывал всякий бред из собственной головы, и постоянно твердил: — Дело не в твоей внешности, я не жалею тебя, и не пытаюсь насмехаться. Я люблю тебя за твой внутренний мир, и твои шрамы нисколько меня не беспокоят. Он повторял это из раза в раз. А когда Питер уснул, полностью вымотан самобичеванием, и проснулся на следующее утро, Шон снова был рядом. Он крепко обнимал Грейсона, пуская слюни на его подушку. Питер с улыбкой вспоминает тот день, когда они поговорили и решили попробовать встречаться. Прошло чуть меньше двух лет с того дня, они переехали в Мичиган, поступили в университет. И хоть Питер все еще работает с психологами и психотерапевтами, все равно редко лично посещает занятия, предпочитая домашнее обучение. Шон часто заставляет его выходить из их съемной квартиры, но прекрасно зная страх Питера, делает это в вечернее время.

***

Хлопнув в ладоши, Грейсон достал картонную коробку с игрушками для елки и квартиры, начиная украшать все к рождеству. Шон настоял на настоящей елке, якобы это традиция его семьи, и она должна стать и их традицией. Он не сказал их семьи, но Питер уловил это слово в нежном голосе Шона, в его заботливых руках, что обнимали Грейсона, пока они болтали лежа на диване. И вот сейчас в их небольшой квартирке, прямо посреди гостинной высилась огромная ель. Грейсон обошел дерево по кругу, и склонив голову на бок сделал фото, отправив его Рите: — Какими основными цветами украсить эту громадину? Спустя пару минут пришло ответное сообщение: — Ого, она настоящая? Питер ответил: — Ага, Шон притащил вчера вечером после тренировки, — пока Рита печатала, Питер сел на диван разбирать игрушки. Он подумывал о том, что еще успеет приготовить яблочный штрудель, когда снова запиликал телефон оповещая о входящем звонке. Это был видеозвонок… Грейсон терпеть их не мог, но это была сестра, а потому сделав глубокий вдох и накинув на голову капюшон, он ответил. На экране показалась Рита, сидя на своей кровати, держа ноутбук на коленях. Ее волосы были растрепаны, будто она только проснулась, а под глазами залегли синяки. — Какая красивая елка, — пробормотала она сквозь зевок, прикрывая ладонью рот. Питер нахмурился. — Ты простыла? — Не, просто экзамены замучали, легла поздно, и сегодня выдался день поспать. Завтра сдача, послезавтра поеду к родителям на рождество. Ты помнишь, что мы ждем вас на новый год? — сестра подняла бровь, стараясь выглядеть угрожающе, ведь в том году рождество и новый год Шон и Питер провели в своей съемной квартире. — Конечно, — серьезно кивнул Грейсон, следом усмехаясь. — Ну так что, поможешь выбрать украшения? — тут же взбодрившись, сестра села на кровати, начиная расспрашивать что у них есть. Они быстро определились с шарами, все же это рождество и должен присутствовать классический красный цвет, а также белый. Большие пузатые шары были красными, а маленькие с блестками белыми, питер выбрал еще бантики чуть с золотым отливом, и гирлянду с теплым светом лампочек. Когда елка была готова, он показал ее в полный рост сестре. Рита одобрительно кивнула. Они еще немного поболтали, когда Питер обратил внимание на время. Половина седьмого вечера, если он хочет успеть испечь штрудель, надо поторопиться. Попрощавшись с сестрой, Грейсон скинул звонок принимаясь за выпечку. Спустя час, когда квартиру уже успел наполнить аромат корицы, яблок, теплой выпечки, а фоном играли рождественские песни Фрэнка Синатра, замок входной двери щелкнул. Питер как раз только поставил в духовку мясной рулет, когда в кухню зашел Шон. Увидев Питера в красной клетчатой пижаме и фартуке, он прыснул в кулак. — Прекрати это сейчас же, у нас будет классическое рождество, — Грейсон угрожающе наставил на него деревянную лопатку, которой помешивал подливу в маленькой кастрюльке, но спустя секунд десять его «серьезный» взгляд смягчился, а на губы наползла улыбка. — С тебя картошка, она в раковине, — Фицджеральд хмыкнул, но серьезно принялся за картофель. Грейсон настаивал на батате , но Шон был непреклонен, говоря о том, что рождество не день благодарения, и должен присутствовать обычный картофель. В какой-то момент Шон скрылся с кухни и вернулся в такой же красной клетчатой пижаме. Питер усмехнулся, Шон забавно выглядел. Это был подарок от их родителей, что спустя полгода с начала их отношений, смирились и приняли их. В этот момент песня переключилась, и в динамике телефона Питера заиграла My Way — Frank Sinatra. Улыбнувшись, Шон подошел к Питеру протягивая ему руку. — Могу ли я пригласить вас на танец? — он слегка поклонился. Искренне улыбаясь, Питер снял с себя фартук и принял ладонь Шона. Обнявшись, они стали медленно покачиваться в танце. За окном кружили хлопья снега, Питер мельком обратил на это внимание, больше концентрируясь на прикосновениях Шона. Он положил голову на плечо Фицджеральда, ластясь словно кот, было очень тепло, Шон приятно пах парфюмом, что подарил Питер. Неосознанно Грейсон трется левой стороной лица об шею Фицджеральда, чувствуя кожей его тепло, чувствуя биение его пульса. Это настолько приятно, что Питер полностью расслабляется в объятьях Шона. И лишь когда губы его парня прошлись по правой стороне щеки, а вместо приятных ощущений теплых губ, Питер почувствовал только слабое покалывание на обожженной части лица. Он резко вскинул голову, собираясь отстраниться, но Шон поймал его за подбородок пальцами, притягивая к себе для поцелуя. И поцелуй выбил все противные мысли из головы Питера, заставляя его расслабиться. Спустя казалось бы вечность они оторвались друг от друга, и Грейсон всем сердцем был благодарен Шону за его внимательность. Песня уже давно закончилась, и началась другая, но Шон смотрел на него так, будто нет ни песни на фоне, ни слабого горелого запаха мяса, ни снега за окном. В его глазах столько любви, что Питеру просто хотелось зарыться в грудь Шону как можно глубже и больше никогда не покидать этого теплого места между ребер. — Я люблю тебя, Питер, — тихо прошептал в губы Грейсона Фицджеральд. — И я люблю тебя, Шон, — он хотел было вновь поцеловать Шона, но очередной поток дыма вынудил его распахнуть глаза в ужасе. — Рулет! — воскликнул Питер отскакивая от Фицджеральда, и принимаясь расправляться с ужином. Такое чудо могло случиться только на рождество, рулет подгорел лишь снизу. Обрезав черную корку, Питер выложил рулет на тарелку, нарезав его на равные части, пока Шон был занят картофельным пюре. Когда на стол было накрыто, парни принялись за еду. На фоне был включен фильм «Один дома». Шон в обе щеки уплетал мясной рулет с картофельным пюре, поглядывая за сюжетом, иногда что-то комментируя с набитым ртом. Питер не был сильно голоден, но попробовал как картофель так и рулет. Нужно было убедиться, что он съедобен.

***

Они шли взявшись за руки по рождественской ярмарке. В воздухе витал аромат выпечки, глинтвейна с пряностями, мандаринов и шоколада. Яркие гирлянды висели на каждой палатке, тут и там продавали яблоки в карамели, рождественских фарфоровых ангелов на елку, еловые венки с красными и белыми ягодами, вплетенными в ветки ели. А на фоне играли рождественские песни. От множества лампочек гирлянд в глазах Питера начало рябить. Он как и всегда надел глубокий капюшон на голову, чтобы скрыть лицо обмотался шарфом по самый нос и натянул шапку почти на глаза, лишь бы глядя на него люди не шарахались как от призрака. Шон же напротив, поверх теплой зимней куртки на плечи накинул мишура. Он купил им одинаковые шапки с оленьими рогами. Ее мягкость и пушистость так понравились Питеру, что он не отказал Шону и надел ее, но поверх накинул все же капюшон куртки. На голове Шона очень забавно смотрелась эта шапка, он выглядел невероятно мило с выбивающимися рыжими кудряшками из-под ткани. Люди вокруг них смеялись, пили горячие напитки, кто-то целовался под омелой, кто-то лепил снежную бабу. На их лицах сверкали улыбки, рождество — наверное один из немногих праздников, благодаря которому хотя бы на время люди забывают о проблемах, горе, забывают о своих недостатках, радуясь новой главе в своей жизни. Праздники разбавляют рутину учебы и работы. Они вдохновляют на новые цели и желания, вселяя в сердца людей надежду на то, что все можно изменить и исправить. Теплая ладонь Шона, его счастливая улыбка и множество огней, отражающихся в глазах будто нашептывали Питеру, что, возможно, когда-нибудь и он сможет открыто гулять по ярмаркам, еле натянув шапку. Сможет вдыхать прохладный воздух со всеми оттенками ароматов, что в нем витают, не пряча нос в шарфе. Когда-нибудь он сможет наконец-то скинуть свой капюшон, не боясь косых взглядов, ведь единственный взгляд, что действительно важен для него, смотрит с нежностью и любовью. Он загадает желание в канун этого рождества, когда они придут домой. Что, если этот человек продолжит идти с ним рука об руку по жизни и дальше, однажды Питер перестанет бояться, обращать внимание на других и стыдиться того, над чем он не властен. Когда нибудь он снимет свой капюшон и гордо пройдется по рождественской ярмарке, крепко сжимая ладонь Шона в своей руке.