Ты полюбила фигуриста.

Ледовый дворец давно погрузился в полумрак. Лишь несколько прожекторов бросали тусклые пятна света на лед, а часы давно перевалили за полночь. Аделия Петросян в сотый раз пыталась прыгнуть четверной аксель. Разгон, замах… и очередное падение. Лёд холодно встретил её, но она тут же вскочила, сжимая кулаки. — Когда ты уже научишься? — раздался знакомый насмешливый голос. Илья Малинин вышел из полумрака, словно призрак. Его улыбка — острая, как лезвие конька, бесила её до чертиков. Но в этой насмешке скрывалось что то до дрожи хрупкое, что он так старательно прятал. — Не твоё дело, — буркнула Аделия, отряхивая снег с колен. — А, ну конечно — Илья театрально закатил глаза. — Просто наблюдаю, как ты ломаешь себя уже который час. Но раз уж я здесь, может я помогу? Я же бог квакселей, сама знаешь. Аделия кинула на него убийственный взгляд. Знала — он прав. Только Илья мог разложить этот несчастный четверной на кусочки, только он видел лёд так, как не видел никто. Сжав зубы, она отрезала: — Ладно. Но без своих шуточек, понял? Он только хмыкнул, выезжая на середину катка. Следующие полчаса превратились в мучение. Илья разбирал каждый элемент, поправлял положение рук, угол разворота… а Аделия падала раз за разом. Напряжение разрасталось, как грозовые тучи. — Хватит! — она резко остановилась. — Не получается! Это бесполезно! Илья молча смотрел на неё несколько секунд, а затем произнёс: — А если отвлечься? Забыть про этот кваксель? Просто покатаемся. Без правил, без музыки. Только мы и лёд. Доверься своему телу. Аделия недоверчиво вскинула бровь, но в глубине души что то дрогнуло от его взгляда. Кивнув, она протянула руку. Илья взял её ладонь, и в этот миг между ними вспыхнула искра, как всегда. Они поехали. Сначала медленно, осторожно, привыкая друг к другу. Затем движения стали смелее. Илья вёл, задавая ритм, а Аделия слушалась, позволяя телу говорить вместо разума. Разгон, скольжение, поддержка. Их танец становился всё более смелым, более личным. В полумраке они напоминали пару, танцующую танго. Безз правил, на грани. Лёд стал их сценой. Илья поддерживал её, поднимал, кружил, а Аделия терялась в этом потоке чувств, забывая про гордость, про аксель, про всё на свете. Финальная поза получилась сама собой. Илья опустился на колени, крепко удерживая Аделию. Она застыла над ним, словно птица, готовая взлететь, но не решающаяся покинуть родной дом и тёплые объятия. Их лица разделяли считанные сантиметры. Дыхание смешивалось в одном ритме, сердца бились в унисон, а взгляды говорили больше слов. Время остановилось. Аделия первая отвела взгляд, нарушая тишину: — Это было.. неожиданно. Илья усмехнулся, но в его глазах читалась та же растерянность: — Ты ведь знаешь, что влюбилась в меня, да? — Не говори глупостей — она попыталась отстраниться, но он не отпустил. — Можешь врать мне, но не льду. Он знает правду. Тишина повисла между ними, сгущая воздух. Аделия замерла, чувствуя, как сердце бьётся все сильнее. А затем прошептала так, что слышали только они. — Может быть.  И в этом «может быть» отражалась вся их история — упрямые, влюблённые до дрожи, но слишком гордые, чтобы сказать это вслух. Но только пока.