Вышка

Ветер на вышке всегда был сильнее, чем внизу, в Хоукинсе. Он трепал волосы, заставлял доски старого дерева жалобно поскрипывать, но Майку это нравилось. Здесь, на высоте, весь город казался игрушечным, а проблемы — мелкими и далекими. Уилл сидел на краю, свесив ноги в пустоту, и смотрел на закат. Майк стоял у него за спиной, переминаясь с ноги на ногу. — Помнишь, как мы построили «Звездный крейсер» из конструктора? — вдруг спросил Уилл, не оборачиваясь. — Ты тогда сказал, что мы полетим на нем и будем исследовать другие галактики. Майк усмехнулся, подходя ближе и садясь рядом. Их плечи почти соприкасались. — Помню. Ты настоял, чтобы у штурвала всегда сидел кто-то один, потому что «два капитана — это бессмысленно». — Я был глупым, — тихо сказал Уилл. — Нет, — Майк покачал головой, глядя на линию горизонта. — Ты просто хотел быть уверен, что у нас есть направление. Повисла пауза. Где-то внизу залаяла собака, ветер донес обрывки разговора с соседней улицы. Уилл глубоко вздохнул, собираясь с духом. Он уже открыл рот, чтобы спросить то, что боялся спросить уже несколько лет: про Эл, про то, что он для Майка какой-то неправильный, про этот дурацкий день, который они вырвали из лап Обратной стороны. — Майк, я хотел спросить... Это нормально, что я чувствую себя здесь... как дома? — он запнулся на полуслове, меняя траекторию разговора. — Иногда мне кажется, что я должен ненавидеть это место. Из-за всего, что случилось. Но я не могу. Майк повернул голову и посмотрел на него. Взгляд у него был странным — мягким и серьезным одновременно. — Знаешь, что я помню про этот день? — спросил он вместо ответа. — Не только монстров и твои сопли. Уилл фыркнул, но в глазах блеснуло любопытство. — Я помню, как мы бежали сюда. Помню, как ты сжимал мою руку так, что у меня пальцы онемели. И я помню, как подумал: «Лишь бы он был в порядке. Лишь бы Уилл был в порядке». Не Эл. Только ты. Сердце Уилла пропустило удар. — Майк... — Дай договорить, — перебил Майк, но без злости. Он смотрел прямо перед собой, на багровеющее небо. — Всё это время я пытался быть тем, кем надо. Героем для Эл, лидером для партии, правильным сыном для мамы. И я так боялся, что если перестану играть эту роль, все поймут, что я на самом деле ничего не стою. А потом я смотрел на тебя... на то, как ты сражался с Векной,с демагоргонами, как не сдавался, даже когда внутри тебя была Тьма. И я понял, что хочу быть смелым, как ты. Что ты... ты делаешь меня лучше. Уилл молчал. Он боялся дышать, боялся, что если пошевелится, то этот момент, такой хрупкий и настоящий, рассыплется. — И еще я понял кое-что, — голос Майка дрогнул, но он продолжил. — Мои чувства к Эл... они были настоящими, но другими. Я любил ее как сестру. И сейчас люблю ее так же. А то, что я чувствую, когда рядом ты... это не дружба, Уилл. Это вообще не дружба. Он наконец повернулся к нему. В глазах Майка стояли слезы, но он не отводил взгляда. — Мне действительно нравишься ты. Не как друг. Совсем не как друг. Ветер стих, будто даже природа затаила дыхание, слушая этот разговор. Уилл смотрел на Майка, и мир вокруг переставал существовать. Не было ни Хоукинса, ни монстров, ни страха быть непонятым. Был только Майк, смотрящий на него так, как Уилл всегда мечтал, но боялся себе представить. — Правда? — прошептал он, боясь поверить. Вместо ответа Майк осторожно, словно Уилл был сделан из самого хрупкого стекла, потянулся и коснулся губами его губ. Поцелуй был коротким, неуклюжим, пахнул ветром и мамиными пирогами, которые они ели час назад. Но для Уилла он стал самым важным моментом в жизни. Когда они отстранились, Майк шмыгнул носом и вытер глаза рукавом. — Прости, я не умею целоваться, — виновато улыбнулся он. Уилл, чувствуя, как по щеке скатывается слеза счастья, рассмеялся. — Ничего. Потренируемся. Майк улыбнулся в ответ, той самой искренней улыбкой, которую Уилл так любил. — Нам пора, — сказал он, кивая в сторону тропинки, где уже зажигались фонари. — Подожди, — Уилл взял его за руку, переплетая их пальцы. — Еще минуту. Просто посидим. Майк кивнул и сжал его ладонь в ответ. Они сидели на вышке, вдвоем, глядя на догорающий закат. Внизу их ждала жизнь, полная вопросов и, возможно, новых трудностей. Но сейчас, здесь, на высоте, у них было главное — они были друг у друга. И это «нравится» наконец-то было настоящим.