Уроки японского

— Бездельничаешь? Голос Минхо прозвучал над ухом так неожиданно, что Джисон чуть не выронил из рук телефон. Телефон, который он и не должен был держать в руках. Предполагалось вообще-то, что он делает домашнее задание по японскому языку, которое обещал отправить преподавателю до завтрашнего дня. Джисон осторожно отложил телефон в сторону и перевел взгляд на экран ноутбука. — Неправда, — ответил он, — я занят. — Я вижу. — Ладонь Минхо легла ему на загривок: первое предупреждение. — Ты уже четыре раза выходил на кухню, чтобы хлопнуть дверцей холодильника и уйти. — Допустим. Что ты от меня хочешь? — Помочь тебе сосредоточиться. Пальцы Минхо на пару секунд сжались крепче. Джисон сглотнул, но так и не повернул головы: — Что ж, пока ты меня только отвлекаешь, — заявил он упрямо. Очевидно, в этот момент он перешел границу дозволенного, потому что Минхо отпустил его шею и тут же резко крутанул стул, развернув его в свою сторону, так что они наконец оказались лицом к лицу. Джисон ойкнул от неожиданности. — Вставай, — скомандовал Минхо. Он выглядел умеренно недовольным: ровно настолько, чтобы сердце Джисона забилось немного чаще в предвкушении. Что бы Минхо ни задумал, это по-любому будет интереснее, чем японская грамматика. Джисон поднялся, не удержавшись от того, чтобы притворно закатить глаза, и Минхо неодобрительно цокнул языком: — Руки на стол. Джисон послушно наклонился над столом, оперся на локти, сдвинув ноутбук в сторону. — У меня правда нет времени на твои игры, — сказал он, что, разумеется, не возымело никакого эффекта. Тяжелая ладонь легла ему между лопаток, надавила, вынуждая сильнее прогнуться в пояснице. — Молодец. Минхо погладил его по спине, потом его руки скользнули ниже, задержались ненадолго на заднице Джисона, прежде чем с силой дернуть пояс его штанов, стаскивая их вниз до лодыжек вместе с бельем. По коже тут же побежали мурашки. Вопреки собственным недавним возмущениям, Джисон переступил с ноги на ногу, помогая себя раздеть. Минхо позади него негромко хмыкнул. Его ладони легли на обнаженные ягодицы Джисона, раздвигая их в стороны. — Так вот почему ты не можешь и пять минут усидеть на месте, — пробормотал он. Джисон почувствовал, что краснеет: — Ничего подобного, — возразил он. — Между прочим, есть исследования, что это помогает концен… — он судорожно выдохнул, когда Минхо подцепил пробку за основание и потянул, — …трироваться. — Не сомневаюсь. — И если бы ты не набросился на меня, как дикое животное, а немного подождал… Минхо грубо дернул его голову за волосы вверх, заставляя ахнуть от неожиданной боли, и бесцеремонно втолкнул ему в рот пробку. Слегка ошеломленный, Джисон безропотно обхватил губами теплый металл, чувствуя на языке сладковатый привкус смазки. — Вот так гораздо лучше. — Хватка в волосах ослабла. — Если ты и вправду хочешь, чтобы я прекратил, ты знаешь, что делать. Джисон знал, но остался стоять смирно, уперев взгляд в столешницу и чувствуя себя в равных пропорциях униженным и возбужденным: его любимое сочетание. — Я так и знал. — Минхо наклонился вперед, всем телом навалившись на Джисона, и горячо зашептал ему на ухо: — Понимаю, что ты весь вечер не можешь думать ни о чем, кроме моего члена в твоей заднице, но придется еще немного подождать. — Он отстранился и добавил погромче: — Потому что сначала нужно напомнить тебе, что такое дисциплина. Первый шлепок, хоть и ожидаемый после такого вступления, всё равно застал Джисона врасплох. Он дернулся рефлекторно, но не издал ни звука, только крепче обхватил губами стальную ножку пробки. — Я бы заставил тебя считать, но у тебя занят рот, — голос Минхо сочился притворным сочувствием, — а мне самому лень. Второй шлепок, размашистый и крепкий, обжег кожу, и Джисон принудил себя расслабиться. Вдох, выдох. Ладонь Минхо снова и снова безжалостно опускалась на его задницу, и каждая вспышка боли отдавалась жаром в паху, заставляла член подрагивать и сочиться смазкой. Слюна собиралась в уголках рта, капала на столешницу. Вдох, выдох. Когда поток ударов сошел на нет, Джисон уже совершенно потерял счет времени. — Неплохо для разминки, — пробормотал Минхо, поглаживая и разминая разгоряченную, саднящую кожу. Джисон возмущенно замычал, за что получил еще один увесистый шлепок, на этот раз по внутренней стороне бедра. — Хватит делать вид, что тебе не нравится. — Минхо легонько коснулся его члена и хихикнул, когда Джисон непроизвольно толкнулся бедрами в воздух: — Вот видишь. Постой спокойно минуточку, мне нужно кое-что взять. Джисон прикрыл глаза, тяжело дыша. Мимоходом представил, как выглядит сейчас: раскрасневшийся, взъерошенный, футболка задралась почти до подмышек, расцвеченная отпечатками ладоней задница призывно выставлена. Он выгнул спину сильнее. Жаль, что они не могут позволить себе делать фотографии. Позади скрипнула дверца шкафа, раздался негромкий шорох. Прежде чем Джисон успел задаться вопросом, что ищет Минхо, тот уже захлопнул дверцу и удовлетворенно хмыкнул. Не выдержав, Джисон обернулся через плечо. Увидев в руках у Минхо свой собственный кожаный ремень, он изо всех сил замотал головой. — Ты даже не представляешь, какой ты миленький, когда напуган, — голос Минхо истекал патокой, непереносимо сладкий и безгранично снисходительный. Джисон обиженно отвернулся. Он не был напуган. Может, совсем чуточку. Ровно настолько, чтобы от курсирующего по венам адреналина учащался пульс и подгибались пальцы на ногах, чтобы обещание боли и обещание наслаждения сливались воедино. Ремень свистнул в воздухе, и огненная полоса расчертила и без того горящую кожу. Джисон вздрогнул. Тело противилось боли, хотело увернуться, съежиться в клубок, но он заставил себя стоять смирно, вцепившись мертвой хваткой в край стола, так что пальцы побелели от напряжения. Еще удар, и он зажмурился, чувствуя, как слезы склеивают ресницы. После третьего он, не удержавшись, всхлипнул, прижался лбом к холодной столешнице. Ладонь Минхо нежно коснулась его ягодиц, но даже это осторожное прикосновение саднило. — Чуть-чуть осталось, — пробормотал он. — Ты хорошо держишься сегодня. Ремень хлестнул снова, и снова, и Джисон почувствовал, что у него подгибаются ноги, коленки то и дело норовили стукнуться друг о друга. Слезы из глаз текли помимо его воли, но каждая вспышка боли отдавалась сладким спазмом внизу живота. — Это последний, — услышал он наконец. Заднюю часть бедра обожгло очередным мучительным ударом. Джисон застонал, сам не понимая, от чего именно — слишком больно? слишком хорошо? просто слишком? — и беспомощно распластался на столе. — Умничка, — сказал Минхо, поглаживая его по волосам. — Ты справился, мой хороший. Давай, приподнимись немножко и открой рот. — Он осторожно вытащил пробку и погладил Джисона по мокрой щеке, но отдернул руку, стоило тому прильнуть к его ладони: — Надеюсь только, ты не думаешь, что я с тобой на сегодня закончил. — Мне правда нужно… — Джисон прочистил горло, удивленный, как хрипло звучит его голос. Минхо подал ему бутылку воды, и он, не без труда выпрямившись, жадно отпил. — Мне правда нужно отправить сегодня это задание. — И я за этим прослежу, — ответил Минхо. — Иначе в чем смысл? Он опустился на стул, широко расставив ноги, и приспустил штаны, высвобождая напряженный член. Провел по стволу несколько раз ладонью, довольно щурясь, и сказал невозмутимо: — Садись. — Что? — Я думаю, что тебе не хватает… — Минхо сделал короткую паузу и продолжил с абсолютно бесстрастным видом: — Внутреннего стержня. Джисон чуть не поперхнулся. — Пожалуйста, не шути так больше никогда, — сказал он, отставляя почти пустую бутылку минералки в сторону. — Если бы я любил тебя чуть меньше, у меня бы уже всё упало. Выражение лица Минхо не изменилось.  — Джисон, — в его голосе снова прорезались командные нотки. — Я жду. Шутки кончились. На дрожащих ногах Джисон сделал шаг вперед и остановился в нерешительности, глядя на Минхо. Тот улыбнулся краешком губ, видя его растерянность. — Я бы на твоем месте воспользовался смазкой, но как хочешь. Джисон послушно нашарил смазку в ящике стола, выдавил себе в ладонь, прежде чем обхватить член Минхо, немного жалея, что ему не разрешено взять его в рот, почувствовать на языке знакомую теплую тяжесть. Минхо негромко вздохнул. — Не увлекайся, — предупредил он. Закончив, Джисон повернулся к нему спиной и не спеша начал опускаться. Как только горячая, влажная головка уткнулась ему между ягодиц, Минхо крепко обхватил его за талию и вскинул бедра, одним резким движением вгоняя член внутрь. С губ Джисона сорвался звук, непонятный ему самому: не то стон, не то вскрик. Минхо только прижал его к себе крепче и придвинулся поближе к столу. — Вперед, — сказал он. — Будь хорошим мальчиком и закончи свою работу. — Ты свихнулся, — процедил Джисон сквозь зубы. — Чем быстрее доделаешь, — губы Минхо коротко коснулись мочки его уха, — тем быстрее сможешь кончить. Джисон попытался сфокусировать взгляд на экране ноутбука и вчитаться в задание: ничего сложного, всего лишь несколько грамматических упражнений, он сможет с этим справиться. Даже если грубая ткань штанов Минхо трется о его истерзанную задницу, заставляя боль разгораться снова и снова. Даже если член Минхо, горячий и пульсирующий, распирает его изнутри. Даже если его сильные руки по-хозяйски лежат на бедрах Джисона. Джисон сделал глубокий вдох. Сморгнул непрошеные слезы, чтобы кандзи перестали расплываться перед глазами, и честно принялся печатать. Чем быстрее он разберется с этими дурацкими упражнениями, тем быстрее Минхо его трахнет. С первым заданием он справился на удивление легко и, максимально отрешившись от реальности, даже не сразу заметил, что руки Минхо успели пробраться под его футболку. Всё началось с невесомых, едва уловимых поглаживаний: по животу, по спине, вдоль боков — совершенно невинных и почти что успокоительных. Постепенно, однако, движения Минхо стали настойчивей, игнорировать их становилось всё сложнее, и когда его дразнящие пальцы добрались до сосков Джисона, тот не выдержал: — Так нечестно! Ты мешаешь мне сосредоточиться! — Я говорил, что ты должен вести себя хорошо, но не обещал, что я буду хорошо себя вести. — Минхо прижался губами к его шее, и Джисон привычно запрокинул голову, подставляя горло под поцелуи, но тут же получил быстрый, но чувствительный укус: —  Не отвлекайся, дорогой. Опомнившись, Джисон сжал зубы и вернулся к чертовым упражнениям, пытаясь не обращать внимания на то, как пальцы Минхо гладят, сжимают и пощипывают его соски, мнут грудные мышцы. Как бы ни хотелось ему расслабиться и отдаться ощущениям, он знал, что ничего хорошего его в таком случае не ждет. Когда эта игра Минхо наскучила, его рука спустилась ниже. Он провел пальцем по члену Джисона, уже наполовину смягчившемуся. — Минхо, пожалуйста… В ответ он получил меткий щелчок прямо по чувствительной головке. Крепко прижатый к телу Минхо и насаженный на его член, Джисон не мог даже дернуться, только вскрикнул от неожиданности. — Будь повнимательнее и проверь предыдущее предложение, — сахарным тоном сказал Минхо. — Ты частицу перепутал. Разумеется, он оказался возмутительно прав. Последние несколько упражнений превратились в пытку, когда Минхо начал раскачиваться на стуле: лениво, почти незаметно, так, чтобы не уронить их обоих, но вполне достаточно, чтобы Джисон прочувствовал каждый толчок, каждое случайное движение внутри себя. Одновременно с этим пальцы Минхо ласково скользили по его заново вставшему члену вверх и вниз, мучительно медленно и невесомо, заставляя Джисона изнывать от невозможности разрядки. Собрав последние остатки воли, Джисон каким-то чудом заставил себя закончить последнее упражнение и, торопливо отправив преподавателю файл с заданием, резко захлопнул крышку ноутбука. — Готово, — выдохнул он. — Умничка, — шепнул Минхо, покрывая поцелуями его шею и крепко обхватывая ладонью его член. — А теперь расслабься. И Джисон расслабился, расплавился, позволил себе забыть обо всем, кроме Минхо, его заботливых рук и мягких, но настойчивых губ. Но как бы ни хотелось продлить это ощущение заслуженного, всепоглощающего блаженства, всего нескольких движений хватило ему, чтобы кончить, забрызгивая пальцы Минхо. Эйфорически кружилась голова, и собственное тело казалось ему невесомым, как будто набитым сахарной ватой. Минхо поднес испачканную руку к его губам, и Джисон отрешенно облизал ее дочиста; на языке растекся соленый вкус. Минхо застонал. Придерживая Джисона за талию, он вскинул бедра, один раз, другой, вбиваясь в его разморенное податливое тело, прежде чем замереть, тесно сжав его в объятиях и тяжело дыша на ухо. Какое-то время они не шевелились. — Ты меня сломал, — пробормотал Джисон, потихоньку приходя в себя и ощущая с новой ясностью, как ноют мышцы и полыхает исполосованная ремнем кожа. — Я не смогу сидеть еще примерно неделю. — Хочешь, поцелую, где болит? — предложил Минхо. Джисон вздохнул. — Отнеси меня лучше в душ, сумасшедший, — ответил он и добавил, немного поразмыслив: — А там посмотрим.