‘Папина’ любовница.

Все началось..внезапно..       Когда ‘папа’ впервые перешел порог нашей хрущевки с улыбчивой незнакомкой, которая почему-то сразу знала, где находится ванная. Ее острый жилет проплыл вдоль коридора вместе со всей ее фигурой, излучающей такое тревожащее счастье, что мой живот поглотил клубок смущения и подозрения. — Привет, солнце! - прозвучал ее веселый голос и что-то во мне упало с оглушительным звоном, отдающимся в моих ушах еще часов пять. Она с легким энтузиазмом помахала мне рукой (ее красный лак блеснул под светом лампы, рассказывая ни одну тайну о том, куда все таки ушли деньги моего родителя..) и улыбнулась, потом прошла в гостиную как очаровательный гром, манящий и ‘отца’ вслед.       А когда фигура ‘папы’ появилась в проходе, ее взгляд заставил меня напрячься еще больше. Постоянный укор был лишь глубже, а ее палец прижался к губам с очевидным намеком прежде чем вся угрожающая фигура скрылась за тем же поворотом, который поглотил нашу гостью.        Я потупил свой взгляд на пол. Кубики, которые теперь служили первыми шагами к решению более важных проблем, пялились на меня с почти насмешливой красочностью. Один из них - красный, лакированный - грохнулся с башни прямо мне на ногу, а потом что-то с таким же стуком упало в гостиной. Крик замер у меня в горле, затаив дыхание прямо как и я. Я сдержал желание вскочить с пестрого ковра и попятиться в комнату, но смех, явно не мой, и, очевидно, не папин, наполнил пространство.        А следом, к моему удивлению, последовал звук, подозрительно напоминающий папин редкий смешок. Именно тогда запах духов незнакомки ударил мои глаза почти с ощутимым жжением, напоминающим едкий аромат маминого лака для волос. —————————————————————————     Дверь захлопнулась за ‘папой’ с глухим стуком, смело отдающимся в моем сердце. Я с трудом сглотнул вязкую слюну, чувствуя удушающую сладость шоколадной колбасы в моем горле пока мой дрожащий взгляд пялился на кожаную дверь с потрепанной обивкой.      Это был первый раз, когда ‘отец’ оставила меня одного с приветливой незнакомкой. Первый раз когда музыка из нашего магнитофона звучала чуть громче, чем обычно. Первый раз когда стены нашей квартиры стянулись уже обычного.       Вдоволь оплакав уход родителя тихими молитвами и кроткими взорами на фарфорового ангелочка, который был подарен нашей семье бабушкой, я решился направиться в гостиную. С каждым шорохом подошвы моих тапочек по полу, мои ноги становились более ватными, сердце билось в ритм иностранного хита, доносящегося из комнаты напротив.      И вот, набравшись уверенностью (хоть и слабой), я толкнул дверь гостиной дрожащей рукой, а передо мной предстала она…Ее длинные золотистые волосы извивались вдоль нашего дивана как бурлящие реки, красный блеск на ее губах мерцал озорным сиянием, а ноги были лениво скрещены. Я боялся, что расплачусь в тот самый момент!     - Солнце? - промурчала она, присаживаясь в более собранную позу. Рядом с изгибом ее юбки покоились..апельсины и железная банка чего-то ощутимо сладкого. Заметив мои острожные взоры, она хихикнула и вновь расплылась на диване, украшая его несмотря на давнишние катышки и капли засохшего вина, - Будешь? -      Я моргал на нее, потом на ее вытянутую руку до тех пор пока в ней не оказались скромные ромбы засахаренных кристаллов, напоминающих новогодние игрушки, - Это монпасье, очень вкусные, - сказала она с наигранным французским акцентом и смешком, шевеля плечами.  —————————————————————————     Я решился заглянуть в расщелину между дверьми, не осмеливаясь дышать или открывать два глаза подряд. Зажав рот рукой, несшей все тот же аромат апельсинов и липкость сахара от монпасье, я рассматривал редкую сцену перед собой..     ‘Папа’ впервые лежал на диване, опираясь на один локоть над гостьей пока она лениво обвивала резкую линию челюсти моего родителя наманикюренной рукой. Ее выражение лица больше не было таким веселым, сверкающие уголки ее губ были опущены, напоминая жалостливый взгляд моего плюшевого зайца.       - Неужели ты и вправду собираешься так жить… - я еле уловил тихий шепот незнакомки, но очевидный сбой в дыхании ‘отца’ прозвучал в моих ушах громче уже знакомых мотивов заморских синглов.       ‘Папа’, несмотря на мою неспособность видеть ее лицо, смотрела на румяную незнакомку, а потом с какой-то пугающей слабостью обвила руку вокруг того самого приталенного жилета. Лоб моего родителя упал на плечо гостьи, заставляя ее вздохнуть и начать гладить эти смоляные волосы, больше напоминающие неприкасаемые ломтики лакрицы, а не приветствующее тепло дедушкиного черного свитера.  —————————————————————————    Гостья ушла, но я до сих пор помню их прощение с ‘папой’… Сложно было забыть то, как ее голова впервые преклонилась чтобы взглянуть на незнакомку, как ‘отец’ зачем-то смахнула пальцами несуществующие пылинки с пальто гостьи, а теперь перелистывала ими согнутые уголки газеты.     Я взглянул на родителя: ее костюм идеален, строгие глаза с упоением скользят по очередным заголовкам об акциях протеста и митингах. Ничего не выдает раннего момента слабости, но он отпечатался в моих мыслях ярче первых похорон, на которые меня притащили из приличия.    Поток моих мыслей прервал лязг ключей в дверном проеме.     Мама дома..     Мой взгляд нервно вернулся к ‘папе’ на другом конце дивана, но она осталась спокойна. Ее элегантные пальцы продолжали перебирать хлипкие страницы, неодобрение на лице родителя не теряло своей красочности, да и мягкости не обретало. Неужели она ничего не скажет?      В дверях появилась мама, стряхивающая снежинки с пушистого воротника ее удлиненного пальто (заметно отличающегося от завитушек и краткости пальто незнакомки) и осматривающая комнату с легким смущением.  - Что делаете? - спросила она, то ли у ‘папы’ то ли у меня, но я все равно посмотрел на ‘отца’.  - Все хорошо! Мама, мы смотрим телевизор! - поспешно пропищал я, задыхаясь от нервов и желания разрушить тугую тишину в комнате, напоминающую медлительный отсчет светофора до шествия пешеходов.       Мама медленно кивнула и вновь осмотрела гостиную. Замерла. Нахмурилась. Ее взгляд упал на тазик апельсинов и мой испуганный взор последовал вслед пока не упал на выпавший из кармана гостьи красный блеск для губ, валявшийся у ножки дивана.  - Разве нам хватало денег на сладости? - пробормотала мама и мое сердце провалилось мне в пятки. Извиваясь на плюшевом кресле дивана, я жевал губу, вспоминая яркий вкус апельсинов и задерживающуюся горькость их послевкусия на моем языке.      Мама была неподвижна еще секунду, а потом прошла в комнату, грозно надвигаясь на стол. В этот момент она выглядела страшнее ‘отца’ после работы, когда ее угрюмая фигура двигалась вдоль моей кровати теми пугающими, тяжелыми шагами, узнавать которые я умел уже с рождения.      Не выдержав напряжения, я вскочил в дивана и прыгнул прямиком перед тюбиком блеска для губ, готовясь защищать его ценой моей жизни: - Ой, мама, стой!! - я спешил, дыша, будто наказан дополнительным кругом вокруг школы во время физкультуры.      Мама подняла брови, поглядывая на ‘папу’ уголком глаза. - Там..Там обертки от конфет! Я забыл убрать, прости, мама! - всхлипнул я, обвивая руки вокруг колен матери. Слезы текли по моим щекам, смешиваясь с сахаром монпасье на уголках моих губ. Обычно, мама бы обняла меня, но сейчас стояла тихо и смирно, а потом и вовсе отлепила меня от себя.        Она смотрела на меня еще немножко, потом погладила по голове своей тяжелой рукой с какой-то извиняющийся робкостью.  - Пойду чайник поставлю, - сказала мама и ушла, а я остался на своем месте, всхлипывая и чувствуя как мои щеки нагрелись.        Я опять посмотрел на ‘папу’, ожидая увидеть хоть какую-то реакцию, может даже ту слабость, которую она проявила с гостьей, но увидел лишь тот же стан, медленно листающий страницы. Возможно, некоторые вещи лучше никогда не видеть…