По воли крови

Глава 3 Вставая сегодня утром, я успела пожалеть, что стала старостой своего факультета. Моя мягкая и белоснежная подушка так и манила меня снова плюхнуться на неё и продолжать сновидения. Но голос Сэди, слышащийся даже во сне, заставил проснуться и открыть глаза. Передо мной уже стояла одетая подруга. Её белоснежные волосы были заплетены около висков, а хвост собирался в один большой пучок. — Дива, вставай! Опоздаем! — снимая с меня одеяло, сказала Сэди. — Дамииии… — я протёрла глаза и потянулась. — Можно я не пойду? — Нет! Ты староста! Это раз. А два — ты мне очень нужна! На отборочный придёт полфакультета! А я от переживания даже двух слов не свяжу! — подруга выглядела явно взволнованной. Сэди права. В том году выпустилась половина команды, в том числе и капитан. Поэтому на плечи Сэди легла эта обязанность. — Ладно! Встаю, — сонно и очень недовольно протянула я. --- Сама того не заметив, я оказалась на стадионе. Сэди была права: пришло полфакультета. Первокурсников сразу выпроводили, но от этого количество сильно не уменьшилось. И как назло самой Сэди, на отборочном появились мои младшие сёстры. Поэтому мне пришлось очень пристально следить за этими разгильдяйками. Они то и дело посмеивались и шумели во время мероприятия. Сэди пару раз явно хотела их выпроводить, но почему-то не сделала. Я бы на её месте это уже устроила. На улице было ветрено. Солнца не было, только серые тучи, сгущавшиеся очень медленно. Все стояли в одной длинной колонне, одетые в фирменную зелёную форму факультета. Я сидела на трибуне и смотрела на это событие. Учеников разобрали на команды. Все играли очень горячо и азартно, я бы сказала — так будто решалась их судьба. Вскоре отборочный тур закончился, и ребята подошли к капитану. Я начала оглядывать трибуны и заметила парня в красной форме. Он сидел чуть ниже меня и что-то проворачивал со своей метлой. Отряхнув юбку своего чёрного платья, я направилась к этому неожиданному гостю. — Эй! — сказала я, подходя ближе. Парень повернулся. В чертах его лица я узнала Сириуса. Увидев меня, он улыбнулся и положил метлу рядом. — Привет, Вайолет. Красивое платье. Я посмотрела на своё платье, будто никогда его не видела. Обычный чёрный сарафан прямого кроя, явно не предназначавшийся для ветреной погоды. Потом я подняла взгляд и искренне улыбнулась. Было приятно слышать незамысловатый комплимент со стороны друга. — Спасибо, — я сделала паузу и опустила взгляд с его карих и искренних глаз на метлу, одиноко лежащую на трибуне. — Что же ты тут делаешь? Сириус почесал затылок, думая, что ответить. Его губы сжались в такую трубочку, а глаза смотрели в пол. — Смотрю на своих будущих соперников, — пожав плечами, сказал Сириус и улыбнулся. Мне его ответ показался странным. Он же опытный игрок, а тут пришли новички, которые до этого в сборной не состояли. И если ловец и охотники остались теми же, то загонщики и вратарь были новыми. Поэтому, скорее всего, Сириус просто хотел разрядить обстановку или не говорил правду. Но, зная его, он просто так пошутил, а я не поняла эту незамысловатую шутку. В этот момент над нами пролетела Жозефина с криками и битой. Она пробовалась на позицию загонщика. Она мчалась по пятам за бедным мальчиком. Его лицо было бледным и испуганным. — По плечу тебе такой противник? — усмехнулась я, провожая взглядом младшую сестру. В этот момент я по-особенному гордилась ею. — Мне уже страшно, — подыграл он. Я искренне улыбнулась и положила руку ему на плечо. — И правильно делаешь, — подначила я. — Она Стеллу один раз с метлы снесла. Сириус нахмурил брови. — Думаешь, она и меня снесёт? — недовольно спросил он. Я рассмеялась. — Увидим это чуть позже. — У меня уже коленки дрожат, безмерно боюсь и опасаюсь твоей сестры! Я предложила сесть обратно на скамейку, чтобы продолжить просмотр. Сириус то и дело комментировал каждый манёвр сестёр. Я же не могла сконцентрироваться. Ветер стал гораздо сильнее, тучи гуще, а на улице холоднее. Сириус явно хорошо разбирался в этом — ну естественно, занимается этим давно. В какой-то момент я заметила, что Розали набирает приличную скорость, которую она никогда не набирала. Я напряглась. Руки сжались в кулаки, а нога нервно начала отстукивать ритм. Это заметил Сириус. Сначала он просто молчал, следя за моим взглядом, а потом поинтересовался: — Ты чего, Вайолет? Что-то не так? — Розали набрала слишком много скорости. Обычно она её не берёт. Боюсь за неё. — Я уверен, что… — Сириус не успел договорить. Нас прервал оглушительный звук падения. Я подорвалась с места. Это была Розали. Увидев её тело, я бегом спустилась с лестницы, а Сириус метнулся за мной. Рядом с ней уже стояла вся команда. В этот момент моё сердце очень сильно колотилось — от страха за сестру и от ответственности. Подбегая на поле, я увидела лицо Розали. Оно было вменяемым, всего пара царапин. — Ты как? — спросила я, опускаясь рядом с ней на колени. Сириус встал позади меня, перекрывая юбку моего платья от ветра. — Руку не чувствую, — прошептала Розали. Мои глаза округлились. Сэди сзади командовала, выпроваживая всех с трибуны. Я ощутила тёплую мужскую руку на плече. Сириус наклонился ко мне и сказал на ухо, что нужно отнести её в больничное крыло. Я кивнула. По моей щеке потекла слеза — горькая и солёная. Сириус подхватил мою сестру на руки, и мы вчетвером направились в больничное крыло. --- В день, когда Стелла со своими дочерьми приехала после похорон Гектора, навсегда отложится в памяти мужа Стеллы. Приехав в Португалию, в поместье, Стелла сразу отправила девочек спать, а сама направилась к себе. Как только она зашла в комнату, началось крушение дома. Всё началось с вазы. Она слетела с каминной полки и разбилась вдребезги о дубовый паркет. Следом полетела вторая, третья, четвёртая — осколки разлетались во все стороны, царапая полированную мебель и дорогие обои. Стелла, не останавливаясь на достигнутом, рванула шторы — тяжёлый бархат с треском сорвался с карниза, повалив на пол бронзовый карниз вместе с кольцами. Зеркало над трюмо полетело следом, разбиваясь на сотню осколков, в которых отражались её искажённое лицо. — ВСЁ ПРОПАЛО! — заорала она, голос её сорвался на визг. — Я ДОЛЖНА БЫЛА ПОЛУЧИТЬ НАСЛЕДСТВО! НО ПОЯВИЛСЯ ГЕКТОР! А ПОТОМ ОН, СЛАВА МЕРЛИНУ, УМЕР! НО НУЖНО БЫЛО ОБЯЗАТЕЛЬНО ПОРОДИТЬ ЭТОГО ПРОКЛЯТОГО МАЛЬЧУГАНА! Она схватила бронзовый подсвечник — тяжёлый, массивный — и с размаху швырнула его в стену. Бронза оставила глубокую вмятину, сорвала кусок штукатурки, и только чудом не попала в окно. Всё сопровождалось оглушительным криком Стеллы, перемежающимся рыданиями и проклятиями на английском, французском и даже португальском — она выучила несколько ругательств у местных служанок и теперь использовала их с особой жестокостью. На улице полил ливень. От него становилось очень душно и влажно. Капли с грохотом приземлялись на крышу, из-за чего дождь ощущался сильнее, чем обычно, — словно сама природа решила поддержать её истерику своей собственной бурей. В дверях стоял её муж — Энрике. Невысокий, коренастый, с тёмными, по-доброму прищуренными глазами и мягким, обеспокоенным лицом. Дорогой костюм, но галстук ослаблен — он явно собирался отдыхать, когда услышал шум. Увидев разгром в спальне, он на мгновение замер, но быстро взял себя в руки. — Что случилось? — обеспокоенно спросил он, делая осторожный шаг вперёд. — Кара, успокойся. — Всё пропало! — заревела Стелла, не замечая ни его мягкого тона, ни тревоги в его глазах. — Я должна была получить наследство! Но появился Гектор! А потом он, слава Мерлину, умер! Но нужно было обязательно родить этого проклятого мальчугана! Она заметалась по комнате, как зверь в клетке, раскидывая оставшиеся целыми вещи: пузырьки с духами разбивались о стены, заполняя комнату приторным, удушающим ароматом; книги летели с полок, теряя страницы и переплёты; подушка с кровати разорвалась, и перья медленно кружились в воздухе, словно снег. Энрике не был готов к этому. Он знал о её порывах, но не думал, что они настолько сильны, да ещё и по такому поводу. — Он мужчина, таковы правила, — сухо сказал Энрике, стараясь говорить спокойно и рассудительно. Будто Стелла сама не знала об этом. — Ты не можешь изменить законы рода. Как вдруг прямо в стену, находящуюся рядом с ним, прилетел осколок стекла — от разбитой вазы или зеркала. Энрике вздрогнул, отшатнулся, прикрывая голову руками. Он не ожидал такой агрессии. Но Стеллу это только раззадорило. Она ещё пуще взвыла, закатила глаза, и истерика накрыла её с новой силой. — ТЫ МЕНЯ НЕ ЛЮБИШЬ И НЕ УВАЖАЕШЬ! — закричала она, тыча в него дрожащим пальцем. — КАКАЯ ЖЕ ТЫ ГАДИНА, ЭНРИКЕ! ТЫ НИКОГДА НА МОЕЙ СТОРОНЕ! ТЫ ВСЕГДА ТАКОЙ… ТАКОЙ… РАВНОДУШНЫЙ! — Кара, я не равнодушен, — он попытался приблизиться, чтобы обнять её, успокоить, но она отшатнулась, схватила тяжёлую стеклянную пепельницу с прикроватной тумбочки и швырнула в него. — НЕ ПОДХОДИ! Пепельница пролетела мимо, ударившись о дверной косяк. Энрике замер на месте, подняв руки в примирительном жесте. — Я УБЬЮ ЭТУ ЧЕРТОВУ ГАДИНУ ЭЛИЗУ ВМЕСТЕ С ЕЁ ПОРОСЁНКОМ! — заорала Стелла, срывая голос. — И ВИКТОРА ТОЖЕ! ОНИ НЕ ИМЕЮТ ПРАВА ЗАБИРАТЬ ТО, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ ПО ПРАВУ! — Стелла, — Энрике сказал это твёрдо, но не повышая голоса. — Ты сейчас говоришь об убийстве ребёнка. Своего племянника. Она замерла. Посмотрела на него. В её глазах, красных от слёз и бешенства, на секунду мелькнуло осознание. Но только на секунду. — Мне плевать, — прошептала она, и в этом шёпоте было больше угрозы, чем в криках. — Мне плевать на всех. Я добьюсь своего. Любой ценой. Она рухнула на колени посреди разгромленной комнаты, закрыла лицо руками и зарыдала — глухо, отчаянно, так, как плачут люди, которые потеряли не просто вещи или деньги, а смысл. Энрике стоял в дверях, глядя на неё, и не знал, что делать. Подойти — получит что-нибудь тяжёлое. Уйти — станет ещё хуже. За стеной, в своей спальне, Кера обнимала плачущую Скарлетт, прижимая к груди, и тихо шептала: — Всё хорошо. Мы скоро уедем. Я обещаю. А внизу, в холле, слуги перешёптывались, прислушиваясь к грохоту и крикам, и кто-то из них перекрестился на старинный портрет предков.