Жена на день

      Тошихико пытается закончить текст песни, когда получает звонок от Масару. Он хочет приехать в студию без дела? Такого, кажется, не было никогда. Когда он появляется на пороге с коробкой эклеров, Тошихико чувствует, что дела плохи.              – Признавайся, что ты от меня хочешь? Лишние выходные? Денег? Ты в карты проиграл?              Масару нервно смеется и ставит коробку на стол, прямо на будущий альбом Алфи.              – Почему сразу денег? У меня все в порядке с деньгами!              – Тогда что? Осенний тур не сокращу.              Масару вздыхает, собираясь с мыслями. Ковыряет пальцем край стола, приглаживает усы. Снова вздыхает.              – Такамизава, ты только не смейся, ладно? Мне позвонила мама и попросила приехать проведать ее.              Тошихико выжидательно смотрит, кивает, прося продолжить. При чем тут он?              – Есть маленькая проблема… Мама до сих пор не знает, что я развелся. Не могу я ей сказать! Она расстроится, для нее это позор. Тем более я сам виноват. Нельзя маме это все знать! – Масару вздыхает, опуская глаза. – Она хочет, чтобы я приехал с женой. Как я после всего, что было, попрошу Кейко притворяться ради меня? В общем, мне нужна… Фальшивая жена? Мама совсем плохо видит, она и не заметит, что это не Кейко.              Масару все-таки поднимает взгляд, чтобы заглянуть в глаза Тошихико. Совершенно умоляюще. Тошихико не сразу понимает, что именно он пытается попросить.              – Подожди, это я должен стать твоей женой? Почему я? Тебе что, мало женщин?              – А вдруг она выдаст себя? Мне нужен человек, который все про меня знает, как знала бы жена. А это либо ты, либо Ко-чан. Но ты больше похож на женщину.              Тошихико трет переносицу.              – Спасибо за комплимент?              – Тоши, ну, пожалуйста! Никто кроме тебя не справится. Ты ведь уже переодевался в девушек. Что ты хочешь взамен? Я все что угодно сделаю.              Масару опускается на колени перед креслом Тошихико, берет за руку, гладит по запястью.              – Масару, да ты же и так сделаешь для меня все, что угодно. Что еще я могу от тебя хотеть?              Масару вздыхает, прижимаясь лицом к коленям Тошихико. Тошихико смотрит вниз на его опущенную голову, на свою ладонь в руках Масару. Гладит взлохмаченные волосы. Давно не красил, сплошная седина.              – Тоши, я правда не знаю, что еще делать. Она же совсем старенькая уже. Каждый визит может стать последним. Понимаешь?              О, Тошихико прекрасно понимает. Если бы было нужно, он бы многое сделал для своей матери. Сейчас, правда, он может только зажечь палочку у ее алтаря. Масару тепло дышит в колени, Тошихико чешет его затылок.              – Ты уверен, что она не заметит? Мы ведь с Кейко совсем не похожи, я выше, и волосы у меня рыжие. Неужели твоя мама меня не узнает? Она знакома со мной почти столько же, сколько ты.              – Ну… Говори потише? Мне кажется, не узнает, она и родственников уже не всех узнает.              Технически выполнить план Масару оказывается не очень сложно. Половина одежды Тошихико и так женская, и пара часов скроллинга Амазона дополняют его гардероб юбками, колготками и женским бельем. Может белье было лишним?              Оценить покупки Масару приезжает лично, не по факсу же ему отправлять фото? Когда он уже купит себе нормальный телефон? Масару видел Тошихико голым бесчисленное количество раз, но почему-то мерить при нем женскую одежду кажется неприличным.              Когда Тошихико не может застегнуть лифчик, Масару смеется, хотя взгляд у него хитрый, если не сальный. Его опыт расстегивания лифчиков оказывается бесценным: «Ты такой педик, Тоши!» Тошихико закатывает глаза и натягивает все остальное.              Колготки на гладких после лазера ногах смотрятся довольно неплохо. Масару гладит по бедру и щипает за задницу, за что получает по рукам. Из всех юбок он, конечно, голосует за самую короткую. Старый извращенец. Тошихико выбирает юбку длиннее и свободнее – в ней не так видно, что его фигура совершенно лишена женских выпуклостей.              Коноске на фото нового имиджа отвечает кучей смеющихся смайликов, но прежде, чем Тошихико успевает оскорбиться, добавляет: «Красотка, не хочешь сбежать со мной от мужа? Я бы заглянул тебе под юбочку!» Два старых извращенца! Масару, прочитав этот ответ, чмокает в шею, обнимая за талию.              – Только завел жену, а она уже смотрит налево.              – Под стать тебе, дорогой!              Тошихико чувствует себя полным идиотом, когда садится в машину Масару в образе его женушки. Хорошо, что стекла тонированные. Масару, судя по всему, тоже нервничает – слишком молчаливый. Он сосредоточенно смотрит на дорогу, когда его ладонь опускается на коленку Тошихико.              Масару игнорирует короткое: «Эй!» Рука лежит неподвижно около минуты, а затем нагло задирает подол. Он гладит капрон на коленке, поднимается выше, на внутреннюю сторону бедра. Тошихико пищит и хватает за запястье, останавливая. Только стояка ему сейчас не хватает! Масару хмыкает и останавливается, но руку не убирает, держится за колено всю дорогу.              Сад перед домом слегка заросший, но все еще красивый. Навевает воспоминания. Фумико-сан встречает их в традиционной одежде, маленькая и сутулая. Тошихико сразу становится стыдно, что они это все затеяли.              Приветствия проходят слегка смазано, Фумико-сан ведет их к накрытому столу, не отпуская руки Масару. Расспрашивает, хорошо ли он живет, правильно ли питается и скачет ли у него давление. Тошихико не вмешивается, смотрит по сторонам.              Он давно здесь не был, и дом кажется одновременно знакомым и чужим. Тошихико не может не заметить пыль по углам, сырой запах, грязные окна. Тогда, в молодости, он всегда поражался чистоте, которую поддерживает Фумико-сан. Годы не пощадили ни ее, ни этот дом.              – Сынок, я на самом деле не просто так попросила тебя приехать.              Тошихико прислушивается разговору. Масару заметно напрягается, кадык вздрагивает.              – Ты и сам видишь, я уже совсем старая стала, за домом следить не могу, да и простые дела уже плохо даются. Боюсь, я уже не могу жить одна. Но ты не переживай! Я общалась с тетей Сачико, помнишь ее? Она сейчас живет в пансионате. У меня довольно много сбережений, должно хватить, сколько мне еще осталось-то?              Масару замирает, смотрит на Тошихико, ища поддержки. Тошихико способен только шевельнуть плечом. Как он может в это вмешаться?              – Как ты можешь так говорить! У тебя три сына, внучка, а ты про пансионат!              – Масару, сынок, я не хочу быть вам обузой! Ты и сам уже немолод, у тебя карьера, семья. А Аи-чан, она же совсем молодая девочка, ей свою жизнь надо устраивать, а не за старухой ухаживать! В пансионате хорошо, еда, уход, врачи рядом, тетя Сачико очень довольна.              Масару вздыхает, опускает глаза, гладит маленькую ручку в своих руках. Тошихико догадывается, о чем он думает. Это правильное предложение, удобное. Но какое-то жестокое.              – Ну, что ты? У меня там будут подруги, занятия. Это лучше, чем сидеть дома и чувствовать, что я вам мешаю. Только дом все-таки не продавайте, тут еще бабушка моя жила.              Масару не может спорить, вообще никогда не умел. Фумико-сан, оказывается, решила позвать сыновей по очереди, и Масару – второй по списку. Теперь остается всего один голос.              Пока Фумико-сан накладывает еду, Тошихико двигается ближе, кладет ладонь на плечо Масару, пытаясь выразить поддержку. Масару вздыхает, не глядя протягивает руку, чтобы сжать ее на бедре Тошихико. Тошихико в ответ сжимает руку на его плече.              Ужин после такого разговора проходит напряженно. Тошихико елозит на месте, юбка задирается, колготки врезаются во все неподходящие места. Как женщины это терпят? Масару, выпив, все-таки расслабляется, снова тянет руку к бедру Тошихико и получает предупреждающий шлепок.              Оставшись наедине, Масару снова лезет под юбку, сжимает ягодицу. Тошихико со вздохом отлепляет его от себя.              – Хочешь принять ванну вместе, дорогая супруга?              – Совсем стыд потерял! Тебе не кажется, что сейчас не время ко мне приставать?              – Разве приставать к любимой жене запрещено?              Тошихико закатывает глаза, снова отталкивая руку от своей задницы, и уходит мыться в одиночестве. Почему он всегда такой озабоченный?              Масару на соседнем футоне пахнет сакэ, одеколоном и немного потом. Такие родные и привычные запахи. Тошихико пялится в потолок. Лежать на полу слишком твердо, от двери несет сквозняк, а луна светит прямо на них.              – Тоши, спишь?              Тошихико поворачивается на бок. Масару лежит лицом, глаза блестят, отражая свет из окна. Он протягивает руку, убирает выбившуюся рыжую прядь за ухо. Гладит по щеке.              – Ты красивый.              – А ты пьяный.              Масару тихо смеется, движется ближе, переползает со своего футона. Кладет руку на бок. Тошихико гладит его по плечу. Горячий.              – Совсем чуть-чуть. Тебе ли не знать, как я могу напиться?              Масару уверенно тянет за талию, пальцы впиваются в нежную кожу. Наклоняется лицом к шее. Тошихико приглаживает его волосы, обнимает за плечи. Запах сакэ становится острее. Ох, сколько раз они это проходили. Масару шепчет, заставляя волосы шевелиться от мурашек.              – Не хочешь выполнить супружеский долг, женушка?              – Такого в нашем договоре не было.              Масару проводит усами по шее, заставляя Тошихико вздрогнуть. Тихий выдох, почти писк. Тошихико давит на затылок, поднимает голову, подставляясь, и Масару целует. Губы легко поднимаются до уха, спускаются к плечу. Тошихико сглатывает. Возбуждение уже щекочет низ живота.              – Решил вспомнить молодость?              – Ты же любишь ностальгию. Давай поностальгируем.              Масару тянет одеяло вниз, залезает под пижамную рубашку. Его пальцы все такие же шершавые. Он ловко расстегивает пуговицы, гладит грудь. Мягкие поцелуи смешиваются с покалыванием от щетины. Тошихико прикусывает губу, чтобы не шуметь. Обжимаются в неположенном месте, совсем как в молодости. Правда теперь почти трезвые.              Масару отстраняется и заглядывает в лицо. Тошихико гладит шершавую щеку, целует в губы. Масару совсем залезает в его постель, прижимается всем телом, спуская руку на задницу, давит коленом на промежность. Тошихико жарко, кожа становится слишком чувствительной, и футболка Масару больно касается сосков.              Тошихико держится за плечи, двигает бедрами, чтобы потереться. Масару сжимает ягодицу, через одежду давит пальцами в щель, безошибочно нащупывая вход. Тошихико не может сдержать стон, но рот Масару приглушает его. Слюна размазывается по лицу.              Тошихико сжимает руку на члене Масару, постепенно набухающем. Тела отзываются медленнее, чем раньше, но отзываются. Масару разрывает поцелуй, снова припадает к шее – знает все чувствительные места. Тошихико тяжело дышит.              – Пустишь меня внутрь?              – Когда вернемся в Токио.              Член Масару дергается в кулаке, ответ ему нравится. Он целует грудь, прихватывает зубами сосок. Тошихико кусает себя за пальцы. Масару продолжает давить на вход через одежду, заставляя вспоминать, как приятно он умеет делать.              Давление сзади помогает Тошихико тереться о колено сильнее, с нажимом. Он засовывает руку в трусы Масару, двигает сжатыми пальцами по члену. Масару сдавленно выдыхает в ухо.              – Хочу тебя.              Тошихико тихо мычит, хватается за руку Масару, чтобы затормозить. Масару проводит языком по шее и спускается вниз, целует грудь, живот. Укладывает Тошихико на спину и спускает трусы.              Горячий рот легко всасывает член, усы покалывают гладкий лобок. Тошихико зажимает себе рот рукой. Со второй Масару переплетает пальцы, поглаживает запястье в такт с движениями рта. Тошихико успевает мельком подумать про романтичность этого движения, прежде чем оргазм заставляет его выгнуться, сжимая ладонь Масару сильнее.              Масару проглатывает, быстро облизывает опадающий член, но не мучает дальше – знает, что тогда Тошихико станет слишком громким. Он ложится рядом, давая Тошихико отдышаться.              Тошихико чмокает его в щеку и спускается к выпуклости в штанах. Вкус действительно навевает воспоминания – тесные съемные комнатки, групповые ночевки в одной кровати, две пары рук, облапывающие его в темноте. Где-то там же остался стыд, вытесненный удовольствием и нежностью.              Масару заботливо убирает волосы с его лица, сжимает их в кулаке. Легкое натяжение делает процесс приятнее, Тошихико старательно сосет, то спускаясь ниже, то концентрируясь на головке. Масару тяжело дышит. Ему тоже не нужно много времени, чтобы кончить, натягивая волосы Тошихико сильнее.              Утром Тошихико чувствует себя совершенно не отдохнувшим. Поясница болит от сна на твердом, а рука занемела, потому что на ней лежит голова Масару. Он с трудом распихивает Масару, чтобы встать и спуститься завтракать.              – Масару-чан, ты развелся с Кейко? Почему мне не рассказал?              Масару и Тошихико вздрагивают от вопроса одновременно.              – Я… Не хотел тебя расстраивать просто…              Тошихико вздыхает. Фумико-сан улыбается, смотрит на них так, как только мамы умеют смотреть на своих непутевых детей, и улыбается.              – Сынок, ну что ты как маленький! Я же хочу, чтобы ты был счастлив. Если ты счастлив с Тошихико-куном, то я приму и это. Я же помню, как он всегда на тебя смотрел! Кейко так не смотрела.              То есть он всегда был настолько очевидным? Тошихико смущенно опускает глаза. Он чувствует, как горят уши и щеки. Масару сдавленно вдыхает, сжимает руки на коленях в кулаки и кланяется.              – Прости меня… И спасибо!              Прощание выходит теплым. Фумико-сан жмет руки, а затем гладит их обоих по голове. Тошихико сглатывает комок в горле – дрожащая маленькая рука в волосах ощущается почти знакомой.              Масару молчит половину дороги домой. Не пытается приставать, не шутит. Пялится на дорогу и думает так усердно, что Тошихико кажется, что он слышит скрежет извилин.              – Тоши, ты… Был влюблен в меня?              – Был? Я и сейчас тебя люблю. Разве это когда-то было секретом?              Масару отвлекается от дороги, чтобы посмотреть в лицо, но быстро разворачивается обратно.              – Я тоже тебя люблю! Но влюблен… Это же другое?              Тошихико смеется. Какое дурацкое время для такого разговора! Даже не поцеловаться!              – Другое, не другое, разве есть разница? Я люблю тебя. Всеми доступными способами. Я целовал тебя, спал с тобой, работал с тобой, пил с тобой. Я провел почти полвека с тобой! Каким словом мы можем это назвать?              Масару стонет и все-таки сворачивает на обочину, чтобы остановиться. Сжимает руль в дрожащих пальцах, заглядывает в лицо.              – Я… Обидел тебя? Когда ты так говоришь, мне кажется, что я не отвечал тебе достаточно. Я был женат! А ты все это время любил меня?              Тошихико кладет руку на его щеку, слегка поглаживает.              – Масару, мне не на что обижаться. Разве ты не любил меня в ответ? Этого достаточно. Этого всегда было достаточно. Ты делал мне больно, я делал больно тебе, за столько лет это неизбежно. Ты был рядом все это время.              Масару прижимается к руке в ответ, целует запястье.              – Я чувствую себя идиотом.              Тошихико улыбается, тянет Масару к себе, приближаясь к его лицу. Гладит по затылку.              – Я знаю. Я люблю идиотов.              Тошихико целует первым, не давая ничего сказать. Масару отвечает на поцелуй медленно, осторожно. Вплетает пальцы в длинные волосы. Отстраняется, чтобы чмокнуть в щеку.              – Все равно прости меня. Мне стоило осознать это раньше.              – Прощаю.              Масару снова целует, свободной рукой лезет под юбку, поглаживая бедро. Собственнически сжимает член в кулаке. Тошихико стонет, хватается за его запястье, пытается отстраниться.              – Почему ты всегда выбираешь настолько неподходящие места?              – Ты сказал, что дашь, когда вернемся в Токио. Формально мы уже вернулись.              Тошихико обреченно стонет и окончательно отпихивает Масару.              – Никакого секса на обочине, тем более в таком виде. Мы же в новости попадем! Быстрее доедем – быстрее дам.              Масару хихикает и снова берется за руль.