My little inquisitor

      Что есть страх, если не защитная реакция на что-то новое, неизведанное? Бояться — всё равно что отрезать себе крылья, когда есть возможность взлететь и вырваться из клетки, в которой ты застрял. Страх спасает и в то же время ограничивает, но даже его можно использовать как оружие.

***

Мир похож на арену, в которой все мы боремся с того момента как родились. Кому-то везёт больше, и их изначально снабжают бронёй, оружием, буквально стелют перед ними красную дорожку. Другим же приходится ползти голышом в грязи, сдирать плоть до костей и вгрызаться в камни — всё ради успеха. Точнее, ради одной лишь надежды, ведь, зачастую, только чудо способно помочь выбраться. Тяжёлый труд не значит ничего, если всё складывается не твою пользу с самого старта. И в нашем случае ошибкой стало само рождение. Во всяком случае, так казалось Талли. Однако прошлое осталось в прошлом, беспокоя лишь в кошмарах перед важными событиями: поступление в Имперскую академию пилотов на Корусанте в качестве добровольца, экзамены и, наконец, первый настоящий полёт. Сидя в столовой, тви’лекка без особого удовольствия уже которую минуту подряд жевала кусочек синтетического мяса. Всё настоящее в этом месте было роскошью, а потому еда была скорее полезной, нежели вкусной. Простой набор из белков, жиров и углеводов. Главное — чтобы хватило для работы организма. Пропускать приёмы пищи было нежелательно: если не поешь, когда дают, потом возможности перекусить просто не будет и придётся выполнять задания с неприятной резью в желудке. Вот только даже осознание этого не позволило проглотить новый, уже поднесённый ко рту кусочек. Стресс, казалось, действовал на тело сильнее обычного, перебивая даже намёк на аппетит, и, по всей видимости, так было не только у неё. Остальные кадеты не перешёптывались, даже не смотрели друг другу в глаза, как это было обычно. Все знали: провалишься — не видать тебе полётов ближайшие несколько лет. За такое, конечно, не исключали, но ходили слухи, что главой учебного полёта будет очень требовательный и, проще говоря — гадкий капитан, фамилию которого не называли, словно она была проклятием. И пускай Талли была вполне уверена в своих способностях, переживаний от этого не становилось меньше. Самоуверенной она не была, отнюдь, предпочитала настраиваться на худшее, но сегодня в голове был самый настоящий хаос. Одна мысль сменяла другую, не позволяя окончательно додумать предыдущую. — Эй, экзотика, — за ненавистным голосом последовала боль от резкого рывка за лекку, достаточно сильного, чтобы слегка дезориентировать, так что следующие слова девушка слышала слегка искажённо, как по сломанному передатчику. — Что, в пилоты уже берут танцовщиц? Мне казалось, твоё место у шеста. Мерзкий смех за спиной волнами распространился по залу, мгновенно наполняя его отголосками этой фразы. По телу, вместе с болью, жаром начала распространяться злость. Щёки запылали, и последняя надежда на то, что хоть утро пройдёт спокойно, мгновенно испарилась. Как там говорили в приюте? Если вас оскорбляют — не отвечайте, избегайте конфликта? О нет, терпеть Талли никогда не умела, попросту не могла сдерживать рвущихся наружу демонов, особенно когда это касалось её расы. Хлопнув по столу, тви’лекка резко встала со скамьи и практически сразу же едва не упала обратно. Перед глазами всё ещё слегка плыло, но это не помешало вцепиться взглядом в ближайшего офицера, правда, тот лишь поспешил ретироваться, словно и не видел, что происходило, так что ей осталось лишь сосредоточиться на усмехающейся роже напротив. — Удивлена не меньше твоего. Мне казалось, среди пилотов нет уродов, но ты здесь, — буквально процедила сквозь зубы девушка. В такие моменты, когда весь мир концентрировался вокруг одной точки, всё остальное переставало иметь значение. Агрессия требовала выхода, вот только выпустить её нельзя, оставалось лишь запирать это чувство так глубоко внутри, насколько это возможно. Физически она была слабее, но останавливало далеко не это. В Империи ценилась сдержанность, и чересчур явные проявления эмоций, а тем более драки, могли запросто уничтожить идеальную репутацию, особенно когда дело касалось любой другой расы, если не считать человеческую. Задирание не приветствовалось в любом случае, но Рэю оно практически всегда сходило с рук. Думать о причине этой несправедливости тви’лекка не хотела, лишние догадки не помогали, лишь увеличивали едва сдерживаемую злость. Впрочем, наверняка всё было куда проще, чем она думала. Один из лучших кадетов в академии, сын какого-то мелкого чиновника… Одного этого с лихвой хватило, чтобы раздуть его эго до невиданных размеров. — Что ты можешь понимать в красоте? Говорят, ваши мужики уродливее некуда. Хотя, не отвечай, твой ротик обычно работает иначе, не будем мешать. Кто знает, может он поможет тебе стать частью эскадры, — один из дружков насмешливо сложил руку в кулак и двинул им несколько раз вверх-вниз, ритмично оттягивая языком щёку изнутри. Будь у неё лазерное зрение, она бы с радостью прожгла Рэю и его дружкам лица, а вместе с ними уничтожила бы и остальных кадетов, что с энтузиазмом наблюдали за их перепалкой. Вот только, к сожалению, единственное, что она могла сделать, — это с презрением проследить за тем, как они уходят. Сев обратно на скамью, чтобы не привлекать внимание и дальше, тви’лекка прикрыла глаза рукой, пытаясь успокоиться. Помимо неё в академии практически не было представителей других рас, а если они и встречались, то надолго не задерживались, попросту не выдерживали постоянных издевательств или сдавались, не в силах выдержать нагрузки. Особенно буйных и вовсе с позором исключали после драк. Девушка отодвинула поднос и положила голову на руки, смотря в стену напротив. Дальний стол, за которым она сидела, был пуст. Не потому, что все кадеты были кончеными ксенофобами, но из-за отстранённости самой Талли. Дружба, товарищеский дух… Они тормозили, мешали добиться цели, а привязанности отвлекали. Причина, по которой близкие связи не поощрялись, никогда не проговаривалась вслух, но это и не было нужно. Когда твой близкий погибнет во время боя, ты попросту не сможешь сохранить холодный разум, что подвергнет тебя и сослуживцев опасности. Это снижало эффективность, а значит — было бесполезно. Помнится, в начале с ней и правда пытались сблизиться, хотели узнать поближе, но тви’лекка всячески избегала встреч вне учёбы. Может, её посчитали высокомерной? Может, поэтому никто не заступался? Они думали, что она это заслужила? — Приём пищи окончен, разделитесь по своим группам и проследуйте к шаттлам, оттуда вас распределят по группам. И без опозданий, — громкий голос моментально разлетелся по всей столовой, окончательно прекращая любые разговоры. «Чему быть — того не миновать. Ещё немного, и я сяду в истребитель!» — по лицу девушки мгновенно расплылась улыбка, а лишь усилившееся волнение заставило вскочить на ноги и едва ли не броситься в сторону ангара.

***

Шаттл Т-4а класса «Лямбда» медленно поднялся в воздух, и через пару минут небольшой ровный строй кадетов, под присмотром штурмовиков, направился в сторону командного центра. Специально выданная для этого полёта форма чуть колола участки кожи, которых касалась, а термокостюм под ней сковывал движения. Пристроившись в самом конце колонны, тви’лекка нервно теребила край шлема. Изначально этот костюм был создан для того, чтобы в случае разгерметизации пилот не получил травм, даже попадание в открытый космос вполне можно было пережить, если под рукой окажется баллон с кислородом. Вот только та форма, что оказалась у неё, едва ли позволила бы девушке выжить. В задней части шлема были прорезаны небольшие отверстия, специально для лекку. Всё бы ничего, вот только они никак не были защищены. Конечно, Талли объяснили, что эта форма — временная, и если она успешно завершит полёт и её официально возьмут в состав эскадрильи, костюм будет сшит специально для неё, с учётом особенностей строения тела. «В любом случае, это просто тренировочный полёт, туда и обратно, нет и шанса, что я окажусь в открытом космосе…» — пытаясь подбодрить себя, девушка сосредоточила все свои мысли на космосе. Его холод и безграничность завораживали, привлекали, казались родными, совсем как материнские объятия, пускай она и не помнила, какими именно они были. Автоматические двери с тихим шелестом открылись, пропуская кадетов на мостик. До этого не бывавшая на крейсере, тви’лекка буквально начала пожирать всё вокруг глазами. В углублениях слева и справа находились массивные панели управления, у которых суетились инженеры, а под огромными иллюминаторами впереди виднелись бортовые компьютеры. — Кадеты, построиться, — низкий женский голос заставил оторваться от праздного глазения по сторонам, и в следующую секунду небольшая группа из тринадцати человек построилась в ровную шеренгу, отдавая честь. — Вольно. Стоящая у иллюминатора женщина повернулась, холодными, словно у рептилии, глазами прошлась по кадетам, останавливаясь на каждом отдельно, будто ей хватило одного взгляда, чтобы точно сказать, кто провалится. Когда серые глаза остановились на самой Талли, она ощутила, как в горле образовывается ком, но сама взгляд не отвела. Как показывал опыт, практически все, кому удавалось занять руководящие должности, ценили стойкость. Эта битва в «гляделки» продлилась всего несколько секунд, вот только по ощущениям, время словно замедлилось, растянуло секунды, так что девушка ощутила, как по спине стекла капля пота. Благо, вскоре женщина начала говорить и переключилась на других кадетов. — Я капитан Талвор, и сегодня я буду вашим инструктором. Имперская академия пилотов на Корусанте всегда считалась одной из самых лучших. Надеюсь, вы не опорочите её репутацию, — каждое новое предложение ощущалось резче прежнего, словно она не говорила, а резала металл. — Офицер, курс на Лотал. Вы же проследуйте на полётную палубу, там вас закрепят за истребителями. Я присоединюсь к вам чуть позже. В начале отдав приказ одному из инженеров в углублении, женщина вновь вернулась к кадетам. Внутри у Талли будто взорвался фейерверк. Ещё немного, и она сядет в свой первый истребитель! И тогда совершенно всё перестанет иметь значение. Плевать на эту уродливую и неудобную форму, на заносчивого мудака Рэя… Все невзгоды останутся позади, а она наконец окажется в космосе. Шеренга синхронно совершила пол-оборота и двинулась в сторону выхода. Идя позади, девушка осмелилась обернуться лишь, когда они вышли, и там, за плечом замыкающего строй штурмовика, она увидела, как звёзды сливаются в кажущийся бесконечным туннель, зовущийся гиперпространством. Хотелось остаться, вжаться лицом в иллюминатор, наблюдая за тем, как мимо проносятся тысячи миль, но лёгкий толчок в спину заставил двинуться дальше. Солдаты никогда не отличались особой тактичностью, так что девушка лишь пробормотала нечто наподобие «простите» и двинулась дальше. Длинные серые коридоры напоминали лабиринт, без сопровождения здесь наверняка было легко заблудиться. Мимо то и дело проходили офицеры, инженеры или штурмовики. На кадетов все смотрели по-разному. Кто-то с едва заметной гордостью, другие с интересом, а кому-то они и вовсе были безразличны, как мешающие обзору насекомые. — Вы ведь слышали, что она сказала? Мы летим на орбиту Лотала… — где-то впереди послышались тихие перешёптывания, к которым Талли сразу же постаралась прислушаться. — А ведь говорят, там особенно часто орудуют повстанцы. Мы ведь не должны наткнуться на них в наш первый полёт? — А даже если и так, мы покажем им, что происходит с теми, кто смеет бросать вызов Империи, — голос Рэя прозвучал особенно громко, и, кажется, идущий позади неё штурмовик тоже это услышал. Она поняла это по снисходительному смешку, едва различимому сквозь защитный шлем. Конечно, у них ведь практически нет опыта реальных сражений. Если им не повезёт столкнуться с повстанцами, это дорого им обойдётся, и в то же время… «Это будет моим шансом показать, что я чего-то стою», — тихая мысль на задворках сознания противоречила логике, но придала уверенности. Запомнившись, она наверняка сможет пробиться куда дальше, оставалось лишь улучить момент, не струсить перед лицом потенциальной опасности. Полётная палуба была самым большим помещением, в котором они побывали на корабле. Неподалёку стоял шаттл, в котором кадетов доставили на борт, но подошли они к другой стороне. Туда, где ровным рядком стояли новенькие истребители. Идущий впереди штурмовик отделился от группы и, сверяясь со списком в руках, начал распределение. — Когда я называю ваше имя, проходите к своему истребителю. Можете забраться внутрь, но ждите указаний капитана, сами ничего не предпринимайте, — прокашлявшись, мужчина начал. — Рокки, истребитель Т-65. Зита, истребитель Т-66. Рэй, истребитель Т-67. Талли, истребитель Т-68… Услышав своё имя и запомнив номер, тви’лекка сразу же двинулась в сторону кораблей. Голова опустела, другие имена и номера смазались в одно, а в ногах появилась странная дрожь. С трудом унимая восторг, девушка отыскала свой истребитель, и, как назло, он стоял совсем рядом с тем, который принадлежал Рэю. — К сожалению для тебя, нашим капитаном оказалась женщина. Не получится пройти тест так легко, как планировалось, да, экзотика? — как по часам, продолжение утреннего разговора не заставило себя ждать. Облокотившись о крыло, парень с усмешкой смотрел на неё. Зачем он это делал именно сейчас? Хотел вывести на эмоции, чтобы она провалилась? Что же, если так, у него это всегда отлично получалось. «Ну нет, я не позволю ему испортить этот день…» — ладонь свободной руки сама собой сжалась в кулак, вероятно, пытаясь физической болью унять гнев. — Зато для тебя в самый раз. О, она так на тебя смотрела… Наверняка решила сделать своим мальчиком на побегушках, — язвительный ответ вырвался сам собой, для этого даже не пришлось думать, но через пару секунд, с трудом унимая раздражение, Талли продолжила более спокойно: — Нравится тебе или нет, мы полетим в одной эскадре, а это значит, что нам нужно работать вместе. Так что, пожалуйста, заткнись хоть ненадолго. Не дожидаясь ответа, тви’лекка ловко взобралась по лестнице у истребителя и запрыгнула внутрь, тем самым показывая, что разговор окончен. Большой круглый иллюминатор приковал внимание практически сразу же. Вот только в отличие от тех, что были на мостике, он слегка искажал свет, придавая всему вокруг красноватый оттенок. Устроившись в кресле поудобнее, девушка переключила внимание на панель управления перед ней. Множество кнопок, рычагов и небольших экранчиков. Пускай Талли провела годы упорной учёбы, чтобы заучить смысл каждого, даже незначительного фрагмента панели, сейчас она будто впервые оказалась за рулём. Даже самая точная симуляция не могла сравниться с этим… Конечно, назвать эту машину чудом инженерной мысли язык не поворачивался, но для начала вполне неплохо. — Кадеты, мы прибыли. Надеть шлемы, пристегнуться. Следуйте за мной в порядке номеров своих истребителей. Напоминаю что это лишь тренировочный полёт. Проверим как хорошо вы отработали боевые построения, — внезапно прозвучавший из рации голос капитана Талвор заставил тви’лекку едва ли не подпрыгнуть. Тем не менее, чёткий приказ помог собрать мысли в кучу. Движения начались на автомате: руки застегнули ремень, осторожно надели шлем, чтобы не задеть чувствительные лекку. Затем ожидание, когда корабль Рэя начнёт движение. Сосредоточив внимание на нём, чтобы не запутаться, девушка медленно запустила двигатель, а после нырнула в бескрайний космос. «Нет, с симуляцией это не сравнится…» — пускай шлем здорово ограничивал обзор, он не помешал рассмотреть сверкающие вдали звёзды. Где-то внизу виднелась атмосфера Лотала, массивные белоснежные облака. «Не отвлекайся, у тебя будет время поглазеть, сейчас главное — хорошо выступить», — одёрнув себя, Талли осторожно замедлила ход, следуя за истребителем на положенной дистанции. Однако даже серьёзность происходящего не могла унять восторг. В висках трещало, как если бы у неё в голове взрывались фейерверки, а широко раскрытые глаза старательно пытались рассмотреть всё вокруг, зафиксировать это в голове, чтобы потом, на досуге, вспоминать снова и снова. И пускай шлем мешал обзору, пускай сейчас в каком-то смысле решалось её будущее… Чувство безграничного счастья попросту стирало все тревоги в пыль. Когда она в последний раз вообще испытывала радость? Кто-то мог бы сказать, что служение Империи — уже величайшее счастье, но на деле это было далеко не так радужно. Родина, чувство долга — всё это казалось незначительным. Куда важнее была простая обязанность нести пользу. Все жители Галактики с самого рождения должны были работать ради Империи, быть её мечом и щитом, а в таких условиях благополучие каждого отдельного индивида было чем-то второстепенным. Для хорошей жизни ты должен был быть полезным, даже удобным. Мысли о подобном тем более не располагали к счастью. Вообще, последнее, что должны были делать кадеты, — это думать. Меньше слов, больше действий, упорства. Это заставляло забывать о себе, обо всём, что тебе нравится или дорого, и в таких условиях радость появлялась лишь в мелочах. Именно ею и стал этот первый настоящий полёт. — Т-66, держи дистанцию. Теперь постройтесь в положение клина, Т-68, будешь в начале. И не размусоливайте, во время битвы у вас не будет времени глазеть по сторонам, — в этот раз холодный голос капитана прозвучал чуть теплее, хоть и не утратил былой жёсткости полностью. Можно сказать, они справлялись хорошо. Благодаря испытаниям на симуляциях понимать габариты истребителя было довольно легко, но это было далеко не одно и то же. Любое повреждение на тренировках было незначительно, компьютер просчитывал его последствия и выдавал сухую реакцию в виде мелькающих надписей. Если ты разбивался — всегда можно было продолжить полёт, перезапустив программу, сейчас же такой возможности не было. Одна серьёзная оплошность могла стоить жизни как тебе, так и твоим сослуживцам. Это заставляло думать о каждом своём действии дважды, цепляться за руль мёртвой хваткой и контролировать каждое движение корабля настолько, насколько это вообще было возможно. Сдержав вскрик восторга, Талли покинула строй, отлетела на небольшую дистанцию, чтобы у остальных было место для манёвра. Не важно случайно это произошло или нет, капитан выбрала её, дала возможность показать себя, и упускать такой шанс тви’лекка не собиралась. Спустя несколько минут полёта истребитель больше не был неповоротливой машиной, теперь он стал лишь продолжением самой девушки. Крылья с солнечными панелями изредка чуть поворачивали, корректируя направление, дыхание слилось с тихим гулом двигателя, и пускай взор Талли был ограничен, она словно знала, чувствовала, что происходит вокруг. — T-65, ты будешь в начале левой стороны клина, Т-71 замыкаешь. Т-72 начинаешь правую сторону, Т-77 замыкаешь, — коротко произнесла девушка, наблюдая за тем, как сослуживцы формируют боевое построение. Через считанные минуты истребители выстроились в ровный клин, но пролететь таким образом долго им не удалось: полёт прервал обеспокоенный мужской голос. — Капитан, планету несанкционированно покинул корабль. Предполагаем, что это повстанцы, — из-за того, что передатчики всех истребителей были настроены на одну волну, изначально предназначавшееся лишь Талвор донесение мгновенно стало достоянием всей учебной эскадрильи. — Сохраняйте спокойствие и немедленно возвращайтесь на корабль. Повстанцами займутся настоящие пилоты, — приказ капитана резанул по сознанию лазером. Значит, это всё? Полёт прерван, наверняка его перенесут, и тогда она точно не сможет выделиться. Можно ли считать это шансом от самой Вселенной? Пойти против приказа — недопустимо, сама мысль об этом вызывала иррациональный страх, но, как оказалось, не одна она хотела показать себя. — Капитан, мы можем помочь. Это наш долг, — голос Рэя, прозвучавший из передатчика, заставил скривиться. — Кто со мной? Человек, что долгие годы всячески измывался над ней, и сейчас хотел буквально забрать из её рук возможность, подобная которой может никогда не представится. «Ладно, может даже хорошо, что он сам всех созвал… В случае чего он, как зачинщик, будет наказан сильнее», — успокаивая себя этой мыслью, тви’лекка продолжила слушать и размышлять. — Это приказ, кадет. Прямое неповиновение будет нести последствия. Угроза от Талвор, вопреки логике, придала уверенности. Чтобы восхитить такую, как она, нужно совершить едва ли не чудо, и, если так нужно, именно это Талли и сделает. «Это может стоить мне жизни… — внезапная мысль отозвалась холодом, странным тянущим ощущением где-то под рёбрами. — Нет… Я не умру. Не сейчас, не так просто». Сжав зубы до скрежета, девушка поспешила отозваться, тем самым принимая решение. — Я с тобой, — из передатчика послышался вздох, наверняка Рэя не обрадовала эта перспектива, но за её голосом послышались следующие. — И я, надерём этим уродам зад, — подхватил его дружок Рокки, а за ним пошли другие. Из тринадцати человек к авантюре присоединилось всего пять. Смельчаки или глупцы? Хотелось верить, что первое, но это ещё предстояло выяснить. Остальные кадеты поспешили вернуться на крейсер вместе с капитаном, а на помощь оставшимся уже выдвигалась эскадрилья. Меж тем угнанный корабль приближался. Чтобы выйти в гиперпространство ему лишь нужно было обойти закрывший путь крейсер, потому летящие навстречу истребители были просто мишенями на пути к свободе. Согласно протоколу, капитан вышла на связь с повстанцами, дала возможность сдаться и, как это обычно бывает, получив отказ, дала команду открыть огонь. — Не дайте им уйти, в случае необходимости стреляйте на поражение, — очередной сухой приказ, вторя которому прозвучал голос командира подоспевшей эскадрильи: — Пилоты, построиться стеной. — Вперёд, ребята! — произнёс явно довольный тем, что его авантюра удалась, Рэй, занимая своё место в построении. Тви’лекка даже не думала отставать, заняла место неподалёку, у самого края «стены», наблюдая. Как в моменты гнева, мир сузился до одной точки, сейчас ею был корабль повстанцев, упрямо летящий вперёд. — Пилот этого судна — глупец, если думает, что сможет пробиться. Солдаты, огонь по моей команде. Цельтесь в гипердвигатель, — голос командира прозвучал как в тумане. Толком не понимая почему, Талли ощутила странный порыв отлететь. Глаза видели корабль, видели застывшие на местах истребители, но картинка в голове отличалась от действительности. На застывшем перед глазами изображении в неё летели выстрелы. «Что за чертовщина? Если покину строй, капитан подумает, что я струсила… — вот только это странное предчувствие оказалось в разы убедительнее голоса разума. — Буду надеяться что это не простая паранойя». Потянув за руль, уводя истребитель в сторону, тви’лекка проследила за тем как лазеры пролетели мимо, однако на этом всё не закончилось. Заметив, что цель уклонилась, пилот выстрелил вновь, в этот раз левее, задевая истребитель рядом, что мгновенно взорвался. — Открыть огонь! Не покидать строй! Это было безумием… Один из пилотов только что погиб, она сама едва не попала под выстрел, а командир упорно приказывал оставаться на месте и просто стрелять? Казалось, в этот момент что-то внутри Талли сломалось, согнулось пополам с отвратительным треском. Осознание того, что она — лишь расходный материал, было всегда, ощущалось в том, как с ними обращались в академии, но знать и видеть своими глазами — совершенно разное. Все чувства словно отключились, как если бы кто-то дёрнул за рычаг внутри неё. Передатчик исправно передавал голос главы эскадрильи, сдавленные всхлипы одного из кадетов, впервые столкнувшегося со смертью. Был ли в том корабле один из них? Вот только даже эта мысль не пробудила ни намёка на сочувствие или печаль. Поселившаяся внутри пустота позволила смотреть на ситуацию иначе, словно она лишь наблюдала за голограммой, но не принимала в происходящем участия самостоятельно. Новая атака не заставила себя долго ждать. Не оснащённые щитами истребители было до смешного легко сбить, потому взрывы прогремели вновь, и стоящие в самой середине «стены» корабли в мгновение ока обернулись грудами ошмётков из металла и, вероятно, плоти, если она не сгорела во время взрыва. — Врассыпную! — новая команда, которую пилоты сразу же поспешили исполнить. Корабль повстанцев прорвался, был готов облететь крейсер и скрыться в гиперпространстве. «Сейчас или никогда…» — сжав руль до побелевших костяшек, девушка полетела следом. Это походило на игру в кошки-мышки, вот только мышью была она сама и, вопреки логике, преследовала кота. Последовав её примеру, несколько истребителей пристроилось чуть позади, то и дело совершая выстрелы и уворачиваясь от атак отстреливающихся повстанцев. Мигающая панель с прицелом упрощала ориентацию, но пилот угнанного корабля явно был не простым любителем, поскольку успешно уклонялся, а попавшие выстрелы были едва ли успешны: щиты помогли минимизировать урон. Летя следом, Талли раз за разом нажимала на кнопку выстрела, промахиваясь. Лёгкий корабль повстанцев пробирался дальше и дальше, вероятно, готовясь к гиперпрыжку, и попутно уничтожал истребитель за истребителем. С трудом увернувшись от очередного выстрела, тви’лекка одной рукой стянула мешающий шлем, и в этот момент новый удар подцепил крыло, заставляя потерять скорость. «Я тебя не отпущу…» — челюсть сжалась до скрипа зубов, а в самом низу живота будто скрутилась тугим узлом змея. Взгляд бегал от прицела к кораблю. Она упустила столько возможностей выстрелить… Упустила ли? Странное чувство вновь поселилось в голове, буквально застряло там, вынуждая сконцентрироваться лишь на корабле, как и раньше. Большой палец сам нажал на кнопку, выпуская лазеры. Талли не знала, почему это произошло, как будто что-то просто направило её, а тело подчинилось. Казалось, она промажет. Мысленно девушка уже смирилась с тем, что новый выстрел заберёт и её жизнь, но прозвучал взрыв, и корабль повстанцев обратился грудой обломков. — Воу, это было просто… поразительно! Талли, ты там? — Рэй обратился к ней по имени, возможно, впервые с самого момента их знакомства. Чтобы ответить потребовалось несколько долгих секунд. «Это сделала я? То есть, я… Я попала!?» — с трудом переборов оцепенение, тви’лекка ударила по ноге, на радостях едва не задев приборную панель. — Да, я жива, но меня подбили. Кажется, задели солнечную панель на крыле, ничего критичного, но мне нужна помощь, — оценив повреждения, девушка постаралась описать ситуацию как можно чётче. — Тебя заберёт шаттл, — краткий ответ капитана успокоил. — Все, кто уцелел, пусть возвращаются, но не радуйтесь раньше времени.

***

Возвращение на крейсер прошло как в тумане, полноценно ощутить, что всё закончилось, Талли смогла лишь выбравшись из подбитого истребителя. Твёрдый пол под ногами, пускай и принадлежащий кораблю побольше, привёл мысли в относительный порядок, чего не скажешь о свирепом взгляде Талвор. Стоящие в шеренге кадеты смотрели в пол, на глазах некоторых были слёзы, другие же словно не видели ничего, их взгляды казались стеклянными. Почему они горевали? Им повезло, что погибло всего двое. «Нет, скорее, почему мне плевать?» — рычаг так и не переключился, пускай битва уже закончилась. Но только ли в этом было дело? Погибшие не были её врагами, они никогда не участвовали в устроенном Рэем буллинге, но они же никогда не выступали против. А что до него самого? Этот урод стоял и просто лыбился, словно не он несколько лет подряд издевался над ней. Словно победа — полностью его заслуга. Гнев, подобно дикому зверю, медленно выбирался из своего укрытия, распространялся по венам, заставляя кровь гореть. — Вы ослушались моего прямого приказа, и это стоило вам нескольких жизней, — едва ли не рыча, отчеканила женщина, после начав обращаться к каждому из кадетов отдельно. — Рэй, ты был зачинщиком и понесёшь соразмерное наказание. Рокки, ты неплохо показал себя в бою, но не думай что легко отделался. Что же до тебя… Остановившись напротив, Талвор будто задумалась. Её тоже накажут? Девушка прекрасно знала, на что шла, можно сказать, поставила всё на кон, и, казалось, это вызвало у капитана уважение: оно читалось в её взгляде, пускай рассмотреть его было сложно. — Твоя самоотверженность похвальна, ты уничтожила угнанный корабль, — однако вместе с уважением было что-то ещё, смутно напоминающее смятение. — Тебя ждёт отдельный разговор. Проследуйте в шаттл, вас доставят в академию. «Отдельный разговор? — повторила про себя Талли. — Что это вообще может значить? Хотя, имеет ли это значение? Наверняка меня ждёт выговор». Отведя взгляд, тви’лекка начала готовить себя к худшему.

***

Прибытие обратно в академию было похоже на кошмар. Остальные кадеты всё ещё были на тренировочных полётах, полупустой спальный блок больше не казался родным и привычным. Теперь он вызывал отвращение. Они спали, ели вместе, но при этом дружба не поощрялась. Каждый должен был беспокоиться лишь о себе, а любые попытки помогать пресекались. Работа вместе без лишних эмоций: для этого приходилось подавлять гнев, презрение, всё что угодно, главное — цель. И до этого момента у неё всё отлично получалось. Вот только после боя в груди поселилось странное, едва объяснимое чувство. Если она погибнет на миссии, никто даже не вспомнит её имя, как не вспомнили о тех кадетах, что так же выступили против повстанцев. Её спасение — чудо, простая удача, за которую не наградят, даже несмотря на то, что она успешно послужила Империи. Вся её жизнь была посвящена служению с того момента, как её спасли. Именно Империя провела операцию, чтобы вытащить её и других детей из рабства, она была обязана подчиняться, делать всё, чтобы они победили. Так… Казалось. Она была обязана им жизнью. Но значило ли это, что она должна была отдать её ради очередного мелкого задания? — Кадет, вас ожидают, — резкий голос солдата вырвал тви’лекку из размышлений, оставив на душе осадок смятения. Спрыгнув с койки, девушка проследовала за провожатым. Длинные коридоры академии отливали серым, были похожи на лабиринты, совсем как на крейсере. Как и там, кадетам не позволяли просто свободно разгуливать, где им захочется, их всегда вели, следили за каждым их шагом. И как она раньше этого не замечала? Почему не видела, насколько всем вокруг плевать? Во всяком случае, пока ты приносишь пользу. «Но всё не может быть так… Верно? Это просто помутнение, нужно поспать и всё будет в порядке», — меж тем коридоры становились всё темнее. В этой части здания располагались кабинеты вышестоящих командиров и самого главы академии, потому здесь доводилось побывать лишь провинившимся, и они никогда не возвращались прежними. В повседневной жизни становились тише, исполнительнее, а на тренировках им будто сносило крышу. Само пространство вокруг отдавало странной тоской, болью и страхом. Это чувство пронизывало насквозь, заставляло пальцы рук холодеть. Наконец, штурмовик остановился, молча указал на двери. Препираться или молить о пощаде не было смысла. Наверняка там её ждёт один из руководителей, готовый уничтожить её морально за саму лишь мысль непослушания. Казалось, она готова ко всему… Талли открыла автоматические двери и прошла внутрь. Тёмный кабинет был не менее неприятен, в полумраке, освещённом лишь синеватым светом от панели, девушка смогла рассмотреть фигуру, стоящую к ней спиной. Незнакомец смотрел в окно, за которым открывался вид мерцающего города. За это время на Корусанте наступил вечер, но тёмное стекло не позволяло свету пробиться внутрь. Сглотнув, тви’лекка встала в центре кабинета, выпрямила спину, в очередной раз подготавливая себя к худшему. — Кадет Талли, порядковый номер CA-15-319, — отдав честь, девушка встала в стойку, но затянувшееся молчание давило на нервы. — Вы хотели меня видеть, сэр?.. — Ты хорошо пряталась, кадет, — упор на последнее слово напоминал насмешку, словно это звание ей не принадлежало. — Результаты тренировочных полётов были лучше, чем у большинства, но не настолько, чтобы вызвать подозрения. Твой послужной список вызывает уважение. Наконец повернувшись, всё ещё скрытый тенями, незнакомец несколько раз коснулся мерцающей панели перед ним, выводя в воздух мерцающую голограмму с её досье. Глаза сразу же начали изучать сухой текст. Ей дали возможность заглянуть внутрь системы, и упустить этот шанс было нельзя.

ИМПЕРСКИЙ ФЛОТ

КАДЕТСКОЕ ДОСЬЕ

Имя: Талли

Регистрационный номер: CA-15-319

Вид: тви’лек

Место рождения: неизвестно

Статус: государственная опека (Корусант)

Академия: Лётная академия Корусанта

Поток: 3-B

Рейтинг успеваемости: 95% (верхние 5%)

Психологическая оценка:

— высокая концентрация;

— повышенная стрессоустойчивость;

— склонна к пассивной реакции на провокации;

— внешне покорна установленной иерархии;

— скрытая агрессия (контролируемая, требует точной оценки на предмет подавленной враждебности).

Лётные показатели:

— реакция выше нормы на 0,4 сек;

— нестандартные манёвры в бою;

— склонность к интуитивным решениям.

Замечания инструктора:

«Проявляет нетипичную интуицию в критических ситуациях. Рекомендуется дополнительное наблюдение».

С каждой новой строчкой плечи опускались всё ниже, а взгляд тускнел. «Покорна установленной иерархии? Так они знали!? Всё это время… Рэю позволяли издеваться надо мной, чтобы проверить, как я буду реагировать? Это что, шутка такая?» — вот только смешно ей не было. Сомнения заполнили голову, и внезапно Талли вновь ощутила себя маленькой девочкой, сжавшейся в комочек в одном из тёмных углов запертой комнаты. Она не реагировала на внешний мир, на любые попытки вывести её на разговор. Страх сковал тело, опутал холодными щупальцами разум, но в этот раз было что-то ещё. Ненависть… Она жгла вены, разливалась внутри лавой. — Значит, моих усилий всё же было недостаточно? — с губ сорвался смешок, слова полились потоком, будто разум хотел избавиться от скверны, проговорить её вслух. — Один из лучших кадетов академии покорен установленной иерархии. Значит, так они называют открытые издевательства? Казалось, она говорит сама с собой: голограмма преградила взор, будто мужчины и не было здесь, будто это просто дурной сон. Ладони сжались в кулаки, ногти впились в кожу, причиняя дискомфорт, что сейчас едва ли имел значение. Это было последней попыткой сдержать рвущиеся наружу чувства. Они, подобно лавине, сметали все барьеры, желая окончательно завладеть сознанием. — Приложенные усилия всегда должны окупаться, — голос незнакомца лишь усугубил ситуацию. «Значит, я просто… бесполезна?» — губы растянулись в рваную усмешку. Она была готова отдать свою жизнь ради тех, кому плевать. Её спасение — лишь стечение обстоятельств, наверняка не специально спланированная операция, а то, что она пробилась в лучшую академию — простая удача. Жизнь Талли рушилась на глазах, словно карточный домик, а этот человек… Он не насмехался открыто, говорил, как есть, простые факты, от которых она старательно убегала. Горло сковала судорога, а воздух вокруг словно вибрировал. Казалось, Талли чувствовала, что академия живёт своей жизнью, а она, как и полагает неудачникам, отрезана от неё и от успеха. Заперта в дальнем кабинете с… Кем вообще был этот мужчина? На офицера он явно не был похож, как и разговор совсем не напоминал подготовку к наказанию. Тогда что он здесь делал? Ответ подоспел неожиданно резко: пребывая в своих мыслях, тви’лекка не заметила, как он вышел из-за стола, остановился в нескольких шагах от неё, изучая. Голубоватый свет от голограммы отразился в чёрных склерах и жёлтых радужках, вызывая холодные мурашки. — Знаешь ли ты, как именно тебе удалось выжить в той битве? — Талли лишь неуверенно покачала головой, не до конца понимая, как это связано с тем, что она сказала. — Ты обладаешь силой, даром, если угодно, и можешь его развить. Казалось, его фраза говорила о том, что лишь ей решать, как поступать дальше, но тихий голосок в груди намекал — выбора нет. «Можешь» приравнивалось к «будешь», совсем как и раньше, но спорить почему-то не хотелось. Чем бы ни был этот странный дар, эта сила, она была готова приложить все усилия, чтобы вновь стать лучшей. Гнев смешался с уверенностью, желанием бороться. Не ради Империи или любой другой эфемерной цели, но ради самой себя. Голова слегка трещала от большого количества новых чувств, вопросов, которые она хотела задать, но не решалась. В конце концов, выудив, как ей показалось, один наиболее важный, Талли подала голос: — Кто вы? — Гранд-инквизитор, — звание, заменяющее имя, прозвучало небрежно, не дало конкретики, но заставило понять: пути назад больше нет.